Не беспокой мёртвых

Гробовая тишина, свистела зимней вьюгой в моих ушах, или снаружи? Или это в моей голове?.. Или мне казалось?.. … Я себя чувствовал не живим и не мёртвым. Я одновременно видел всё и ничего. Перед глазами не было ни чёрного ни белого, но я видел… снег… Как забытый сон, размазанных островков детского сознания, отчаянно пытаясь вспомнить произошедшее в зеркальном мире Морфея. Брат? Брат. брат… Точно! Я вспомнил брата. Он появился как из неоткуда я не видел как он приходил. Не знаю от куда, но я знал что он сам был в неведении. Он будто сказал мне это телепатически. Одновременно его будто со мной и не было. Но я его чувствовал всем своим оставшимся естеством. Как такое называется? Люди это вроде зовут астрал? Я смотрел одновременно глазами, одновременно, со стороны себя, брата, и всех известных ракурсах. Я не чувствовал своего тела или моей принадлежности к нему. Но материя називающяя себя плотью будто хвасталась цепями и кандалами, за остатки души. Душа, если так можно назвать? То что я мог ощущать из последних капель сил осознанного, была легче чем любое известное нам. Мой вес будто шёл в минус по шкале пространства. Будто если бы я шёл за ноль. И дальше и дальше… Знакомое мне лицо будто мерцало передо мной. Как рябь на поверхности грязного озера, в котором не плавает рыба. Оно было абсолютно спокойным, некому было беспокоить одинокий водоём. Но одновременно оно бушевало штормом, затягивая всех очарованных животной стихией. Всё передо мной было как трескающаяся кронка льда. Она трескалась и возвращалась обратно будто и не ломалась. Одновременно всё было так спокойно. Какая рябь? Это мои глаза или мне так кажется? Или это пространство, вне самого себя и времени. Снежный вихрь был будто у меня перед глазами и на заднем плане одновременно, и одновременно его не было ни на одном из них. Он не знал как здесь появился. Будто сам господь не знал о его появлении… Он будто сказал мне это, промолвив самими губами, но и не шевелился. Я слышал его голос. Но ни единого звука не было и в помине, как и зимнего свиста и ударяющихся снежинок о наши лица. Все звуки были будто все на раз. Я мог слышать всё. Я слышал разговоры, пение птиц, треск льда, шум леса, скрипку, пианино, детский смех, женский крик, истошный нечеловеческий ор… Их тоже не было… Я просто знал это. Но и никакого знания мне и не давали… Его лицо выражало все эмоции сразу, но и лица будто и не было. Я могу видеть мягкую улыбку, отчаяние, радость, ярость, звериный страх, господство, ненависть, грусть и тоску. Его эмоции на лице будто играли одно, одновременно, но и не играли вообще. Я видел как он ко мне подходит. Видя это, моё сознание будто вырывалось из плена неосознанного, в криках и конвульсиях, в котором меня даже не держали. Я потянулся к нему навстречу, но и не тянулся вообще. Наше движение были зеркальны, но и хаотичны, как птицы в небе. Мы сами были как птицы. То что было видно глазу, он, я. Будто всё осознанные и неосознанные разбивалась на атомы, на самых тонких плоскостях, но и держалось вместе. Он коснулся меня… То что я звал — вихрем, рябью, ледяными осколками. Их не стало. Абсолютно… Понятие отсутствия и нахождения в этом мире разделились будто на чёрное и белое, я видел всё ясно, как наяву. Вихрь и свист затих, переставая беспокоить волосы брата. Всё затихло. Остановилось. Будто что-то, что даже выше бога, но и то чего и нет вовсе, сказало стоп. Всё что происходило перед глазами, было настолько осознанным как никогда. Я это помнил. Мы это помнили… Наши руки коснулись. Я почувствовал адское жжение и одновременно холод. Будто в канвульсиях сделанных из эмоций и физической боли, заставляла ныть само человеческое сознание, всё то что является его представлением. Он шёл из каждого уголка моего тела, снаружи, изнутри, на моих костях, в голове. Я чувствовал и его боль тоже. Мы были будто единым целым. Когда я думала, я понимал что он тоже это знает. Когда думал он, он понимал что я это знаю тоже. Когда мы думали о противоположном, наше сознание будто находило баланс, находя абсолютное уравновешивание. Две абсолютно разные мысли даже и не имели малейшей смелости спорить с друг другом. Но мы друг друга слышали. Ни одна материя настолько не идеальна… Если бы наше сознание было бы линией, она была бы настолько идеальна и ровна, что самое мельчайшее представление сознание вывернулось бы наизнанку. Любая линия не идеальна, это вопрос того насколько сильно нужно приблизиться к её грани, чтобы увидеть сдвиг. Но у нашего сознания его не было… Тело будто разрывалось и склеивалось снова. Его, мои, крики прерывались, но и не останавливались, но и не звучали. Будто что-то самое злое на свете, возненавидела нас за наши грехи. Всё закончилось вновь… Я… Мы чувствовали холод в концах пальцев, щипающих за лицо. Мне удалось открыть глаза. Вокруг белое поле, в дали чёрные пихты, серое небо. Я чувствовал материю под моими ногами. Это был снег. Я смог вдохнуть необычайно холодный воздух. Я пошатнулся, падая, успел ухватиться за ствол елового дерева. Я смог подняться почти полностью, как в ту же секунду моя рука буквально прошла через материал дерева, через текстуру тонкого жердя, будто её здесь и не было. Я недоумевающе похлопал глазами, смотря то на дерево то на руку. Я помотал головой, осматриваясь. Вокруг ни души, лишь притаившиеся вороны, которые каркали на ветках, будто зная цель моего появления. Как будто обсуждали. Я снова перевёл взгляд на растение. Вытянул руку вперёд опираясь о материал. Рука стояла твёрдо. Но стоило осознанно подумать… Она опять провалилась. Я повернулся в сторону солнца, которое закрывали серо-белые тучи с разводами синего неба, на фоне которого парили мне неизвестные видом птицы. Повернувшись, в следующую секунду я замер. Я услышал глухой стук об дерево и почувствовал как обо что-то ударился. Но мои руки были при мне, и ноги на месте. Что это было? Повернувшись назад, моё лицо приобрело краски, не то чтобы испуга, сколько недоумения. Это… Это был хвост?! Огромный чёрный хвост с шерстью на конце. Боже… У меня хоть лицо человеческого похождения? Если не считать того что оно может выглядеть как у Рейхтека. Так забавно мыслить о нас обоих, понимая что ты стал одним человеком… Левая рука села на бедре, а правая взялась почесать голову. Моя обычная поза для раздумий. Мой лоб почувствовал противную боль. На моих руках были когти. Что я за чёрт такой? Взглянув на свои руки взгляд опустился ниже по рукаву. На мне было бордовое пальто. Откуда оно взялась? В принципе это не самый важный вопрос. Где я? Осмотревшись по небу, я вдалеке увидел светло-серый столб дыма. Я был уже возле дома… Секундочку. Как я там оказался? Только что же я был ещё в лесу. Я что не заметил того, как сам переместился? Быть такого не может. Магия бесовская. Хотя, попробуй ещё раз. Я очень сильно сконцентрировался на доме. Следующий же мгновение, как по щелчку пальца, я оказался уже у хаты с саломянной крышей. Fantastisch… Я подумал, сможет ли сработать трюк с прохождением через материю и со стенами дома? Моя рука легла на белую стену, та беспрепятственно прошла через неё. Я задумался. Зачем я это сделал? Вдруг, в эту же секунду может появиться хозяин дома или его маленький ребёнок. Не хватало ещё какого-нибудь старика довести до инсульта, или ребёнка до истерики. Представьте ситуацию. Предположим что вы взрослый человек находящийся в своём доме в лесу. Один. И тут появляется какой-то мужчина под два метра пятьдесят, который умеет проходить через стены вашего дома. Будь я на его месте, как обычный человек, наверняка дико бы перепугался и начал читать молитву, чтобы меня не убил чёрт, с двухметровым хвостом. Забавно… Я огляделся по дому. Было вроде тихо. Вокруг интерьер был очень интересный. Никогда такой не видел. На полу узорчатый расписной ковёр. На окнах тюли с цветами. По середине комнаты стоял деревянный стол со скатертью, на котором стоял глиняный, ручного изделия, темно-коричневый горшок с засохшими цветами. В дали комнаты стоял большой шкаф с расписным сервизом. Пол деревянный, скорее всего скрипит. На потолке люстра из стекла, по форме напоминающие цветы. Стены также белые как и снаружи, за исключением того что везде были расписаны цветами. Почти на каждой из стен были полки. На каких-то расписанные горшки и тарелки. На одном из них свисал шарф с так же росписью из красных линий и узоров. На одной из полок стояли матрёшки. Неподалёку стоял скромный шкаф с книгами. Запах был слегка затхлый но по-своему приятный, в комнате отдавало лёгким запахом выпечки. Ближе к середине стены, напротив затхлого дивана, стояло какое-то устройство. Что это такое? Оно было большим и квадратным, с передней части было что-то наподобие стеклянной плиты. Из него торчали две антенны. Наверное это устройство очень тяжёлое. В целом можно утвердить это славянская хата. Русская? Нет, не похоже. Ну по крайней мере, я приблизительно знаю где могу находиться. Примерно центр Европы. В какой-то из дальних комнат, я услышала странное шорканье по полу. Как когтей. Я выглянул из дверного, деревянного, в трещинах — косяка, в комнату источника звука. Как я и предполагал, это была собака. Обычная дворняга, со средней длины русой шерсти. Когти явно у неё были не подстриженные, раз она так шумела. В ту же секунду я замер. Я увидел мужчину, около двадцати пяти — тридцати лет. Он улыбаясь потрепал свою собаку по голове, заставляя уши животного трястись. На это действие собака начала радостно дышать, высунув язык и вилять хвостом в стороны. Я старался не издавать ни звука, притаил дыхание. Человек начал двигаться в мою сторону. И тут я даже слегка испугался. Но в этот момент произошло то чего я никогда не мог бы ожидать. Этот человек просто прошёл сквозь меня… Частицы моего тела размывались в воздухе как краска на кисточке в воде, вслед за мужчиной. Я стоял в недоумении минуты три, пока все мои частички возвращались обратно. Я невидимый? *** Я решил покинуть дом, не видя смысла оставаться там дальше. Интересно, какой сейчас год? Как много лет прошло после нашей смерти. Как поживает мой никчемный сын. Жив ли до сих пор поляк? Что случилось с моими территориями после войны? Вдруг моей страны больше не существует? А мой сын мёртв или находится в плену? Не хочу задумываться, какая ответственность и стыд поражки после моего ухода легла на его плечи. А мои люди? Вдруг поляк или другие страны решили поднять восстание или также наказать мой народ, как я мог это делать с ихнеми. Они запретили немецкий язык или немецкую идентичность? Или решат истребить полностью народность? Боюсь представить… *** Я был в поисках города, или какой-либо более крупной цивилизации. Я перемещался новыми для меня способами. Я не знаю как их много у меня есть. Но они достаточно так и одинаковые. Перемещаться мгновенно было неудобно, Я не видел что вокруг меня происходило. Я сконцентрировался на быстром перемещении не используя ходьбу. Я перемещался в пространстве как дымом, не редко проходя через предметы. В тенях животных, следуя за ними. Кажется мне удавалось перехватывать контроль над зверьём. Не знаю, действует ли это только на животных? *** 1997 Через какое-то время я стал видимым. Даже не знаю как правильно сказать. Я научился быть видимым или просто через какое-то время мне этот мир дал эту возможность? Во всяком случае меня могли видеть если я этого захочу. С момента моего попадания в этот мир прошло уже четыре года. Всё это время я наблюдал за людьми, изучал их и их технику. Мне всё же удалось перенестись в Германию. Я не встречался с моим внуком. Не хочу его тревожить. Интересно какой он? Наверняка много работает. Наиболее интересной вещью из всего мною увиденного были люди. Современные люди совершенно другие, они знают больше, чувствуют больше. В каком-то смысле я даже перехватил от них эту вещь. Сострадание вроде называется. Не совсем понимаю это чувство. Мы, страны, вообще не должны чувствовать сопереживание к другим, мы созданы чтобы править, а не чувствовать. Мы должны подходить к проблеме из которой даже нету выхода — хладнокровно. Как рептилия. Мы нападаем выжидая. Такие люди как я — волки. Овцы сами виноваты что нам хочется есть. А то что могло появиться даже у меня, какая-то жалость или сострадание, было лишь глупым глюком. Даже когда появилось это чувство когда я прижимал к себе поляка, это было так глупо. Как я мог допустить это? Почему в эту же секунду я не размазал его лицо по стенке, заставляя ломаться появившуюся надежду, вызывая опустошение? Я до сих пор не знаю. Эти чувства для правителя были бесполезны и недопустимы. Но… Я не уверен. Я сомневаюсь. Не то чтобы на сколько они не правильны, а на сколько я их не понимаю, или не хочу понимать… Я путешествовал тенью, следил за разными людьми. Не раз видел домашнее насилие. Но не смотря на свою натуру, мне становилось отвратительно. Современные люди, которые должны были быть более мудрыми и полны своей душой доброты, не были такими. По крайней мере какая-то их часть. И некоторые примеры были настолько яркими, что я задавался вопросом, как я отличаюсь от них? Что я мог бы изменить? Могу ли я быть другим?.. На ум наворачивался Рейх, Польша… Как они себя чувствовали. Особенно Рейх во время своего правления. Моё воспитание на нём так сильно сказалось? Сказалось… А Польша? Он жив до сих пор. Что он сейчас чувствует? Остался ли у него осадок от меня, от нас. Может он до сих пор в депрессии или грезит саморучно прикончить нас? Ведь ему не была предоставлена эта возможность… Тем временем как я, Рейхугольник, чувствовала к нему жалость, смешанную с чувством желания причинить боль, столь жалкому существу, я всё же старался об этом не думать. Тем временем как брат, хотел закончить его путь. Он говорил что он живёт уже слишком долго. Его просто питала ненависть, что он больше не под его контролем, не его, как ничейный предмет, и… это чувство неравенства. Почему этот отброс живёт дольше чем мы, будучи настолько слабым. Да тут дело даже не в неравенстве. Это не логично! Чувство переполняло но не до берегов. *** Одни из первых стран которых я встретил в глаза были Швейцария и… О боже, этот залупо-ачкодрочец Америка. Я не только мог представить испуг Америки но и увидеть! Это было феерично. Две ничего не подозревающие страны просто гуляло по легко освещённым улицам ночной Швейцарии, балтая о том о сем, время от времени смеясь. Можно понять у них дружеские контакты? Помнится я говорил о современных людях, но не говорил о современных странах. Сегодняшние страны, довольно-таки интересные. Если раньше ты дружишь с другой страной лишь для выгоды, то сейчас они это делают как люди. Просто дружат. Это настолько легко к пониманию но так поражает простотой, для чего-то такого как страна, существо сравнимое с богом, иметь друга, это странно… Но не смотря на это я заинтересовался. Те проходили мимо дома, самое то. Я прокрался в тень американца. Свет падал вместе с его тенью на частный дом. И вот момент… Он случайно поворачивает голову, останавливается. Глаза шокировано расширяются, замирают в животном страхе, рот приоткрыт, он начинает дрожать. Швейцар оборачивается, спрашивая, почему собеседник остановился. Он замечает тоже… Слышен тик часов. Тик… Так… Тик… Так. Всё то что со мной и братом произошло в остральном мире будто выражается в его глазах. Американец расходиться в крике. Моя тень ступает физическим телом, так легко и плавно, издавай тихий стукот каблуков. Я медленно подхожу к нему, когтями хвастаюсь за предплечья, сдавливая. Он замирает будто пробуя слиться с окружением, как куст. Но я то знаю что здесь на пешеходной дорожке не растут кусты. Я отпускаю американца с хохотом. — Ах, штаты, видел бы ты своё лицо! — вся эта ситуация с выжиданием, это было настолько смешно, что я чуть ли не хватался за живот от смеха. Американец встал в замешательстве, обдумывая с лицом «я для тебя шутка?» И тут происходит то чего я вообще не ожидал. Шоколадник падает в обморок. Да уж… Америка спохватился когда услышал глухой грохот тела о бетонную плитку. Тот пробовал поднять коллегу но в одиночку сделать это было трудно. Всё же успокоившись я спрашиваю: — тебе его помочь донести? — американец посмотрел на меня с саркастично серьезным лицом, слегка хмурясь. Я бы это лицо прокомментировал как «ты еблан?» Ну уж извините, другие слова на язык не просятся. — да — коротко отвечает штатовский, подбирая друга под подмышки. *** Но когда ты видишь что тот кого ты хотел лишить жизни — умирает, понимаешь что что-то здесь не так, будто ты хотел что бы это не так выглядело… это уже прокрученная плёнка. Уже написанный сценарий. Срисованная картина! Будто тебя интересовала не сама цель а лишь путь к ней, что эту цель и обесценивает. И смотря на мдлеющее лицо, задумаешься «а мне это нужно?». Мысли пробрал ужас. Нет… Нет. Это что-то не то чего мы хотели… Это. Это как-то просто, не думаете?! Это не то чего мы хотели… Это не правильно. Мой флаг для тебя поднялся и его все увидят.