Знакомство

Под ногами слышится хруст, когда он ходит по освещённому небом проходу, вглядываясь в скачущих туда-сюда белок. Ветки деревьев в последнее время совсем зачерствели. Чонин прав, ему надо побрить лес. Животные, чуя его энергетику, прячутся в свои норки, зарываясь под землю, или накрываются дюжиной листьев, лишь бы не попасться хищнику на глаза. Он аккуратно оглядывается по сторонам, проверяя лес на наличие посторонних существ, но ничего не замечает. Они поселились здесь недавно — Сынмин и его ковен. Сынмин и Чонин, если быть точнее. При входе в лес они не обнаружили ничего подозрительного или чьего-то присутсвия. Как ни странно, Сынмин здесь почуял, наоборот, сильную положительную энергетику. Поэтому они и задержались здесь. Он и Чонин — всё, что осталось от их ковена. Сынмин — юный вампир. Юный вампир, лишившийся всех родных и близких, потому что люди и охотники всё ещё существуют и яро пытаются заполучить их головы себе. Они остались вдвоем, когда последние несколько членов ковена разбежались и их, скорее всего, уже нет вживых. Они долго скитаются из точек в точки, люди их не принимают, сразу видя в них нечисть, а их прежняя деревня была одной из немногих, на тот момент, не порабощённой охотниками, пока горе не настигло всех. Чонин остался у окраины леса, где они организовали что-то вроде ночлега. Сынмин вглядывается в каждый камень, чтобы распознать не обитает ли здесь кто. Очень не хотелось бы наткнуться на деревню людей или стаю волков. Люди бы их прогнали факелами и вилами, как они уже делали, стоило им заметить красно-горящие глаза Чонина, а волки просто растерзали бы их на части. Вдох-выдох. Чисто. Он не чувствует чужого присутствия. Лес чистый. По крайней мере, его территория явно большая, так что Сынмин надеется в лучшем случае не пересекаться с обитателями этого места. Они находятся где-то на севере, время ближется к зиме. Он с Чонином холод сильный не почувствуют, но существа, которые здесь будут скорее всего засядут на дно, в лучшем развитии событий, вообще, лягут в спячку. Сынмин вдыхает побольше кислорода в лёгкие, наконец чувствуя свободный свежий воздух. Ему давно не хватает отдыха. Они только и делают, что находят одно укрытие после другого, это очень выматывает. Сынмин бы лёг, отдохнул и забыл бы о всех проблемах. Но насущный вопрос обязывал его вернуться к Чонину и обрадовать новостью о нескором уходе. Сынмин возвращается тем же путём каким и шёл, по-прежнему осматривая окружающую среду и трепещущих от его ауры белок. Но он почему-то не учёл огромную сетку, стоящую прямо посреди леса под огромной опавшей листвой. Сынмин замирает. Вверх ногами. Пока кровь приливает к его голове. Вот же чёрт. Он стонет, пытаясь выкарабкаться, всё больше и больше запутываясь в этой сетке без границ, пока старается понять на чём вообще висит. На последнем нерве своего терпения. Да. Он бесится ещё больше, когда неправильно тянет руку (или ногу), затягивая чёртову клетку ещё туже. Он слышит как замыкается один из капканов недалеко от сетки, в которую он попал, а это значит, что, кто бы это не поставил, уже осведомлен, что в его гениальной ловушке кто-то есть. Он думает, что это охотники. Никто, кроме них, такими махинациями не занимается. И быть Сынмину ещё одной висящей картиной в галереи этих мракобесов. Как будто от отрубленной головы его дедушки был какой-то толк? Он не слышит приближающихся шагов или чего-то такого (пока что), но он не может выбраться, не может пошевелиться и не может позвать на помощь. Кто ещё явится позови он кого-нибудь? Сама мать Тереза с Селестией? Он уверен, что да. Сынмин, молодой взрослый вампир, позорно попавшийся на крючок монстра, называющего себя человеком, станет просто трафеем в чужих руках, пока.. — Эй, щенок! Ты чего повис? .. а это самое унизительное прозвище, которым его называли. Сынмин поднимает взгляд (насколько это возможно в его положении) с места, на котором висит, видя перед собой человека вверх ногами. — Попался на удав? — щурит глаза незнакомец, Сынмин сомневается в правильности использования им же его слов. Он молчит, обдумывая это со стороны. Если незнакомец не понял, что он вампир, сможет ли он убежать? С другой стороны, а что он, один, делал посреди леса осенью в одной кофте? — Прошу прощения.. — начинает Ким. — Проси, — резво отвечает незнакомец. Красивый, надо сказать. Даже с его ракурса. — Всё равно не получишь. Сынмин снова фыркает, раздражаясь ещё больше. — Может, тогда, отпустите меня? Парень перед ним пару раз моргает, совсем как кот, тягуче медленно наклоняя голову в бок. Он смотрит на него пару минут, прежде чем поднять голову и ответить: — С чего это? Так он и думал. Он слишком подозрительный. — Если не собирались меня отпускать, можно было и не начинать разговор, — раззодорился Сынмин. — Разве в твоём положении сейчас так разговаривать со мной? — Мне вам почестей в трусы попихать? Собираетесь убить меня, давайте. Только быстрее, мне уже надоело. Парень, жутко напоминающий кота, снова медленно моргает, наклоняя голову (это он для него или что?), смотря такими глупо-красивыми глазами. Сынмин теряется в них. — Эй, вампирёныш, — говорит незнакомец. — Твои глаза сияют красным, неужто понравился? Сынмин фыркает пуще прежнего. — Ещё чего, — он чувствует энергетику парня и запаздало замечает дергающееся ухо, — собака. — Нет, щенок, ты не разговариваешь так с теми, от кого зависит твоя жизнь, — качает головой парень. — Надо чуть поуважительней. — Моя жизнь от тебя не зависит, — спокойно отвечает Ким. — Моя жизнь зависит от глупой Селестии, распределившегося солнца и моего решения по поводу охотников на каждый день. Ты тут ни при чём. Парень хмыкает уголком губ, подходит ближе и останавливается напротив лица Сынмина. — Уверен? — так дерзко. Настолько дерзко, что будь его воля он бы придушил этого недоумка. — Уверен, — отвечает Ким. Голова уже кружится оттого, что он висит вверх ногами, смотря на, как он предполагает, оборотня, от чего он жмурит глаза. Стоит ему открыть их, волк становится ещё ближе, оказываясь буквально в паре сантиметров от его лица. Сынмин шугается совсем мелко, как он умеет. — Съешь меня? — внаглую спрашивает у волка. — Конечно, — оборотень завороженно смотрит на его лицо, находя там что-то одному ему известное. — Съем. Он облизывается, слегка обнажая свои острые клыки. Сынмин сглатывает то ли от предвкушения, то ли от страха. Ну и всё. Он не до конца осознаёт конец, не понимает, что Чонин, вероятнее всего, потеряется и тоже будет съеден волками. Жестокое убийство вампиров оборотнями. Будущие заголовки печатных газет людей. Волк подходит ближе и ближе (хотя казалось бы куда ещё?), наклоняясь и заглядывая прямо в душу. Его рот приоткрыт, а Сынмин прямо сейчас, в такой близости, чувствует энергетику альфы-волка, совсем неопасную на удивление. Наоборот, Сынмину показалось, что его сейчас съедят и все его проблемы вмиг исчезнут. Испарятся в желудке этого оборотня. Волк замирает у его лица, чтобы открыть чуть шире рот, надуть губки уточкой и наклониться у его подбородка. Он оставляет чмок на линии челюсти вампира, от чего Сынмин окончательно теряется. Это прикосновение было настолько нежным, что оно ему понравилось. — Я отпущу тебя, — чуть отойдя, говорит волк, — дашь мне себя пометить? Что? — Что? — недоумевает Ким. — Пометить, — повторяет оборотень. — Обозначить своим. Показать всем живым существам леса, что ты занят и принадлежишь мне. Просто надо.. — Нет, — не дослушав, отвечает Ким. — Даже не думай, я не буду таким заниматься. Связывать себя на всю жизнь с волком? Безумие безумца, и в голову такое не взбредёт. Дать пометить себя оборотню? Всё равно, что подписать смертный приговор, да уж лучше.. — Я что по-твоему эскортница? — фыркает оборотень, — волки не могут так быстро обозначить свою пару, — выделяет последнее слово волк, — для этого нужна связь и, как минимум, ментальное спаривание. А ни того, ни того у нас не было. Но если ты хочешь здесь остаться спокойно и без покушений, то тебе лучше ходить с пометкой обитающего здесь волка. Потому что этот лес принадлежит мне и моей стае. Оборотень смотрит на него строго, без единого намека на то, что он сделал минутами ранее. Поцеловал его челюсть. — Что для этого надо? — сдаётся вампир. Он прав. Сынмин хочет жить спокойно. Особенно он хочет жить спокойно вместе с Чонином. Для этого ему надо слиться с лесом и его обитателями. — Отлично, — смягчается волк. Он приближается, снова с блеском в глазах, завараживающим до предела. — Мне нужно тебя понюхать. И пометить своим запахом. Сынмин фыркает. Ну вот ещё что. Собака будет его нюхать, да ещё и обтирать своей природной псиностью. Фу. — Давай быстрее. Сынмин вытягивает шею (насколько это возможно в его положении) и прикрывает веки, потому что голова нещадно трещит от поступающей в мозг крови. Как он ещё не умер? Волк опускается к его шее, аккуратно втягивая воздух сначала возле неё, а потом, прижимаясь к вене, глубоко дышит его запахом. Вампиры так не пахнут. В отличие от оборотней. Их природный запах был ничтожно мал, но ощутим для чуткого собачьего носа, который улавливал тварей за километр, истребляя вампиров день за днём. Их холодная война никогда не оканчивалась. Волк, надышавшись феромонами Сынмина, отходит с самым довольным лицом на свете и даже не скрывает этого. Его лицо приобретает серьезность секундой позже, когда он разворачивается, чтоб высвободить Сынмина достаточно для того, чтобы он чувствовал себя свободным, но крепко держа его за руки, потому что тот запросто мог убежать. Когда он встаёт на ноги, кровь обратно выливается из головы в тело, от чего мир вокруг начинает кружиться. Оборотень крепко держит его, переворачивая к себе, чтобы встретиться лицом к лицу. — Как тебя зовут? — Ким Сынмин. — Сынминни, — тягуче медленно тянет оборотень, снова чуть наклоняя голову в бок. Он быстро приходит в себя, вновь вернув серьёзность. — Ли Минхо. Но для тебя альфа. — Собака, — фыркает Ким, когда волк притягивает его ближе, чтобы уткнуть его лицом в свою шею. Это так странно. — Зачем ты это делаешь? — через время спрашивает вампир. — Что делаю? Ли Минхо хорошо скрывает, но Сынмин прекрасно чувствует каждую дрожь и покалывание в его теле. Каждый мурашек от щекотки вибраций, что он посылает, разговаривая в его шею. — Помогаешь мне. Зачем тебе это? Волк недоумённо опускает к нему голову, медленно-премедленно моргая. — Вдруг я несу вред лесу и твоей стае? Вдруг от меня ничего хорошего? Зачем ты мне помогаешь? Вампир наконец отрывается от волка, надышавшись его приятным волчьим запахом, заглядывая ему прямо в глаза. — Ты мне понравился, — просто отвечает волк. — Я собираюсь за тобой ухаживать. Сынмин открывает-закрывает рот, краснея. Он не ожидал таких откровений. Правду говорят, волки очень быстры и категоричны в выборе своих пар. Волк выбирает себе пару на всю жизнь? Ким не готов ею стать. — Увы. Не думаю, что получится. Он кивает в подтверждение своих слов, замечая как волк кивает ему в ответ с коварной улыбкой на устах. Он честно надеялся, что тот поймет. — Нет, Ким Сынмин, — улыбается оборотень, — ты будешь моим. Я тебя помечу, щенок, и мы будем вместе. Сынмин фыркает от самонадеянности его слов, толкает оборотня в грудь, создавая при этом между ними расстояние. Уж слишком он устал. — Надейся. Волк открывает рот что-то сказать, но не успевает. — Хён! Ты тут, я уже заискался, думал искать тебя уже во фритюре.. ох ты не один, познакомишь с другом? Ой не с другом.. — Чонин затыкается, натыкаясь на заинтересованные глаза незнакомца, оглядывающего его с ног до головы. — От него несильно веет вампирской энергетикой, так что можешь его оставить, — говорит Минхо, поворачиваясь к Сынмину. — Ещё встретимся, щенок. Не в приятных для тебя обстоятельствах. И улыбается, подмигивая, напоследок бросив взгляд на Чонина, исчезая. Словно и не было. Волки создания быстрые. — И что это было? — вопрошает стоящий на месте Чонин. — Не обращай внимания, — Сынмин подходит ближе к своему донсену, хватаясь за его плечи, — пойдём. Я жутко устал. — О, конечно, я как раз бельчат поймал, только вот.. Чонин застывает. Его сияющие красные глазки сверкают ещё больше красным, когда тот в неверии смотрит на своего хёна. — Ты что целовался с волком? Сынмин жутко громко стонет. Ну не это он планировал.