Победа любой ценой

       Лес скрывает множество тайн, которые хотелось бы оставить лишь там. Запрет охоты никого не останавливал — пока до определенного времени кому-то не отрежут язык или другую часть тела. Тогда временно прекращалось какое-либо нарушение закона, но после все возвращалось на круги своя. Бедность всех превращала в таких же зверей, как и в лесу, лишь немногие отказывались от такого подарка жизни.        Кухонный нож прилетел в маленькую птичку, прибив ее к дереву. Он был отлично наточен, раз так спокойно выполнял свою работу. Вторая птичка за день — небольшой улов, осталось лишь куда-то их продать или же съесть. Забирая наживу, послышались уже знакомые голоса. Пусть они никогда не встречались в этом лесу, но слышать друг друга могли всегда. Не было интересно слушать других, когда хотелось спасти себя.        Уже завтра будет Жатва: в этом году точно стоит набраться смелости и вызваться добровольцем. Год тренировок не должен был пройти зря. Уже в пекарне девушку поприветствовала ее хозяйка. — Эбигейл, ты как раз вовремя, свежий хлеб готов, — сказала женщина, ставя перед носом поднос. Хлеб — такая редкость для многих жителей города, но она зарабатывала на него должным образом. — Сегодня лишь один, — ответила она, протягивая два трупа. От этих птичек был толк лишь в малом мясе и перьях, которые были очень красивыми. Одной валюты не было, все обменивались, чем могли. — Завтра Жатва, смогла достать платье? — спросила хозяйка, забирая валюту. У нее уже были планы на вечерний суп из костей и обмен перьев на ткань. — Будет с прошлого года, выбора особо нет, даже если бы смогла купить, — произнесла девушка, собираясь уже выходить, как вдруг стукнулась об кого-то. — Простите, я не хотела. — Тебе бы поспать, — сказал парень, делая шаг назад. Взглядом он приметил блеклый вид старой знакомой. — Ты в лечебницу? У вас там все нормально? — Как обычно, ничего не меняется. Завтра надеемся купить хотя бы немного лекарств у военных, у них завтра поставки. Нужно еще немного поработать, — произнесла Эбигейл, убирая выскочившую белую прядь назад под русые волосы. — Спасибо за хлеб, до свидания, — попрощалась девушка, даже не взглянув в глаза Питу. Не хотелось, чтобы тот замечал ее усталость.        Дорога была не такой уж долгой до местной больницы, в которой чаще умирали, чем излечивались от болезней. Легко умереть, когда нет средств, но даже если будут деньги, то не факт, что будут лекарства. Ее встретила уже пожилая женщина, такие редкость для Двенадцатого дистрикта. Она приняла свою плату за старые долги, но все равно дала небольшой кусочек и для Эбигейл. — Отдохни сегодня, завтра важный день, — кратко сказала она, уходя из комнаты. Комната была обычно для больных, пару лет назад в ней появился постоянный обитатель. Девушка свалилась на скрипящую кровать, смотря на серый потолок в плесени. Санитарные условия — это местная байка, их попросту нет. Быстрее умрешь от инфекции, чем тебя зашьют хотя бы обработанной тупой иглой.        Долго отдыхать не пришлось — кто-то в очередной раз умер. Женщина осталась без мужа, вряд ли ей кто-то поможет просто так. Эбигейл вызвалась выкопать могилу, гроб она никак не может сделать, поэтому нужно хотя бы закопать на заднем дворе. Неплохая тренировка для рук, которые уже и так устали от карабканья по деревьям туда-сюда. Опустить его туда оказалось более сложной задачей, но они как-то справились. Далее было дело за малым, лишь закопать. — Спасибо, я бы никогда не смогла этого сделать, я просто не могла его сжечь, — сказала она, вытирая слезы. Разжечь огонь было бы затратно — еще лето, дрова нужны зимой, чтобы выжить. Ломать руки и ноги, чтобы все тело горело сразу, ей бы не хватило духа. Хотя очень многие смертники хотели бы сгореть, чем гнить дальше в этих землях.        Отмываться пришлось долго после таких церемоний, ночь была утрачена, хотя Эбигейл вполне могла поохотиться в лесу. Пришлось спать, чтобы завтра точно сказать заветные слова.

***

       Проснулась она достаточно рано, солнце только начало выглядывать из-за горизонта. Слишком волновалась из-за Жатвы, поведет ли ее бабушка, или уже пора повзрослеть и возвращать долги по-крупному. Время пролетело незаметно, как пришлось надеть платье и балетки, которые уже были малы на ее ногу. Голодные игры стали намного сложнее, когда стало на одного участника больше из каждого дистрикта. — Долго ты еще будешь копошиться?! У меня уже нет сил ждать тебя, чертовка, — высказалась женщина, врываясь в комнату Эбигейл. — Иду, Хэлли, — ответила девушка, улыбаясь отражению в воде. Женщина продолжала вести ее за руку даже сейчас, когда она знала, что Эбигейл идет на верную смерть.        Было две очереди, спрашивали имя и брали кровь из пальца, могли строго наказать, если не явишься на Жатву. Было жаль лишь совсем юных, тех, кому лишь двенадцать и тринадцать лет, у них меньше всего шансов выжить. — Имя и фамилия, — произнес сотрудник, который брал кровь из пальца. — Эбигейл Тенфорд, — ответила она, прищурив глаза от боли. Осталось лишь дождаться выбора. Сначала выбирают парня и девушку, а после смешивают бумаги и появляется третий участник, на кого рука ляжет.        Громко прозвучало имя первого трибута, но тут же за ней выскочила ее старшая сестра, решившая стать добровольцем — первый желающий отдать свое тело на растерзание. Эбигейл узнала ее по голосу из леса, теперь знает и ее имя, Китнисс Эвердин. Эбигейл начала искать взглядом Пита, после того как назвали его имя. Все-таки в этом году она не сможет стать добровольцем, ей не удастся убить его. — Сейчас или никогда, Эбигейл, в следующем году уже может и не повезти, — сказала женщина, толкая ее на отчаянный поступок. Было сложно самому определиться с таким решением. — Я хочу стать добровольцем! — крикнула она, подняв руку. Все взгляды были устремлены на нее. Эффи улыбнулась ей, протягивая руку навстречу, когда шла к ней. Теперь она не сможет отвертеться. — В этом году так много желающих! Такая редкость! Назови свое имя, милая, — сказала она, поворачивая свое белое лицо. Люди из Центра всегда казались странными. — Эбигейл Тенфорд, — сухо произнесла девушка, ощущая комок в горле. Бабушка смотрела на нее взглядом полных слез, сама до конца не понимая, зачем толкнула ее на это.        «Счастливых вам Голодных игр, и пусть удача всегда будет с вами!», — последнее, что прозвучало на Жатве. Сейчас все трое сидят в отдельных комнатах, прощаются с близкими. Эбигейл уже не надеялась ни на кого, но вдруг запустили старушку, которая держала в руках ее крабик для волос. — Твои волосы красивы, но лучше будет их убрать в пучок во время игр… — сказала она, пропуская слезы из глаз на свои морщинистые щеки. — Прости… Твой брат не простит мне этого. — Я сделаю все, чтобы отомстить, даже если мне придется убить тех, кто нас кормил. Тогда я смогу наконец-то отдать долг, — говорила с улыбкой Эбигейл, хотя самой хотелось биться в истерике и плакать, закрывшись в себе. — Вернись, этим ты вернешь свой долг, — последнее, что сказала женщина прежде чем ее вывели из комнаты. Заветное время быстро прошло, осталось ждать дальнейших событий.

***

       Им нужно было ехать более суток до Капитолия, у каждого было подобие комнаты. Выполнено все было в ярком стиле, чисто и аккуратно, и ее старое платье портило всю картину. Не хотелось выходить к другим, но нужно было познакомиться с ментором, чтобы уже знать некоторые подробности выживания. Ментора Эбигейл не застала, увидела лишь Пита и Китнисс в полном молчании. — Он ушел, пьяный в стельку, — сказал Пит, пытаясь скрыть свою злость. Каждый находился в определенном состоянии. — Почему ты вызвалась? Хочешь отомстить за брата? Некому же будет мстить. — Я найду кому, Пит, — кратко ответила Эбигейл, ощущая неприязнь. После смерти ее родителей и брата они перестали понимать друг друга, каждый преследовал свои цели. — Приятно познакомиться, Китнисс. — Эбигейл, — сказала она, отвечая на рукопожатие. Они видели друг друга в деревне, но никогда не были знакомы. В школе учились в разных классах, поэтому судьба не свела. — Победит как-никак сильнейший, не факт, что кто-то из нас, — произнесла девушка, замечая, как в очередной раз вылезла ее седая прядь. Их было слишком много, больше, чем у отца. Хотелось скрыть эти противные волосы, оставить лишь красивые русые пряди, но тогда она будет наполовину лысая.        Разговор не удался, так же, как и трапеза. Все сидели в отдельных комнатах, оставалось придумать лишь план для покорения спонсоров. Они — залог успеха, выживания на поле боя. Лекарства можно сохранить и для бабушки, не раскатывать губу.        «Пит, почему именно ты? Я не смогу убить тебя, только если буду в порыве мести и злости», — думала про себя Эбигейл, ощущая странные чувства в груди. Когда-то давно они были похожи, но теперь все изменилось. Девушка хотела победы, чтобы жить, не беспокоясь о простых потребностях, остаться в Капитолии, пусть и придется погубить жизни других несчастных. Ему тоже придется окунуть руки в кровь, чтобы выжить. А если он этого не сделает, будет даже проще. Не придется убивать друга детства, сквозь сожаления и боль. Оставалось надеяться, что это сделает кто-то другой.

***

       Их отдали на растерзание в руки других странных людей, которые должны были привести в порядок грязных и неотёсанных подростков. Эбигейл постоянно переживала о волосах и шраме на животе — не будут ли ей задавать кучу вопросов? Но все молчали, выполняя свою работу. После их ждет встреча со стилистом, который придумает особые образы для них.        В первую очередь на колесницах едут два первых выбранных участника, а за ними третий, словно запасной. Платья Эбигейл и Китнисс будут совпадать — ей подбирали наряд два стилиста «основных» игроков. — Я хочу костюм, не платье, — высказалась она, ожидая споры от стилистов, что в итоге оденут ее так же, как и всех других девушек. — Ладно, это не так уж и сложно, — сказал Цинна, осматривая леди с головы до ног. — Будет твоей изюминкой, но общая цель одна. Будете пылать перед всеми, а еще желательно предоставить свое дружелюбие сопернику с одного дистрикта. Попробуйте подержаться за руки. — Отличная идея, спонсоры обратят на это внимание под такие огненные костюмы, — поддержала его идею Порция, расплетая волосы Эбигейл. — Хочешь перекрасить свои пряди в другой цвет, будет еще шикарней. — Только если в цвет моих волос, — ответила девушка, которая хотела так сделать еще давно, но краски в их дистрикте нет. — Не хочу выделяться внешностью. — Этим как раз таки и стоит выделяться в первое время, милая, так что перекрасишь волосы после своей победы, — язвительно сказала Порция, откладывая ее желание на вечность. Женщина получила осуждающий взгляд от Цинна. — Твоя природная изюминка должна оставаться с тобой, не хочешь же слиться с этой толпой фарфоровых кукол? — спросил ее мужчина, и та лишь отрицательно закивала головой. — Вот и хорошо, не стоит расслабляться, нас ждет работа.

***

       Они уже стояли на колесницах, костюмы у них были похожи. Пламя должно было их сопровождать в пути. Слышались крики и возгласы, а так же слова ведущего, но внимание очень сильно привлекло кое-что другое — Китнисс и Пит о чем-то говорили, после взялись за руки и подняли их. Стало неприятно, поэтому девушка предпочла смотреть на спонсоров, улыбаясь самой широкой и фальшивой улыбкой.