Победа любой ценой

       Перед отъездом девушка должна встретиться с президентом, хотя они должны были вместе приехать в Двенадцатый Дистрикт, ведь их ждет Тур Победителей. Она приехала в своей обычной одежде и без модельного образа, скрывая свою личность. — Мисс Тенфорд, решили скрыться от всевидящих глаз окружающих? За Вами гоняются множество папарацци, ведь вчера был Ваш последний день в Капитолии, в модельной индустрии, — спросил Сноу, гордо рассевшись на стуле. Его трость всегда сопровождала его, помогая держать равновесие, старость одолевала грозного правителя. — С чего Вы так решили? Моя работа продолжается за рамками Капитолия, нужно поддержать население, напомнить, что скоро будут следующие Игры, — саркастично спросила Эби, которая иногда кусалась в ответ, не отдавая полную власть над собой. — Учитывая характер Китнисс, нужно же кому-то разгребать заваренную ею кашу. — Почему Вы решили взять это на себя? — спросил Кориолан, попивая красное вино, ожидая, когда девушка возьмет свой бокал в руки. Но каждый раз она совершенно ничего не трогала в кабинете. — Просто жаль ее, — ответила Эби, вытирая воображаемую слезу. — А себя Вам не жаль? Ведь теперь они снова будут горячо влюбленными голубками, нужно продолжать эту наглую ложь ради блага Капитолия, Вы снова будете третьей лишней. Разбитое сердце сможет быть таким же наглым и своенравным? — задал он очередной вопрос, заставляя Эбигейл задуматься. — Ведь Ваш отец желал Вашей любви с Питом Мелларком, отпуская во взрослый мир, полный опасностей, — произнес мужчина, намекая на прослушивание разговоров с Колином. — Не задумывались о судьбе, оказавшись на месте Китнисс Эвердин? — Увы, я сейчас здесь, не рядом с Питом Мелларком, который когда-то уже сказал мне: «нет». Сложно спросить меня о моем прошлом? Без зазрения совести расскажу, какой гнилой мир, поэтому не нужно мне этим угрожать, — ответила девушка, дотягиваясь до бокала красного вина. — Я готова пролить кровь каждого, кто будет мешать мне! Мне абсолютно все равно, кто это будет! Даже если сам президент станет у меня на пути… «Убей, или будь убитым», — сказала Эби, кидая бокал в стену. Напиток стекал по стене, стекло разлетелось вокруг, капли вина попали на них. На посторонние звуки сбежалась охрана, скручивая руки девушки за спиной, заставляя упасть на колени. — Сколько храбрости… Но в итоге ты стоишь на коленях передо мной, никакие действия не подтвердят твои слова. Ведь, в конечном итоге, ты будешь убита, — сказал он уже без каких-либо формальностей, переходя на «ты».        Эбигейл хотелось здесь и сейчас показать свои возможности, но все еще было рано это делать. Снова подчинилась его власти, демонстрируя свою слабость. Одно лишь движение руки президента — ее тут же отпустили, позволяя встать. — Вам еще рано умирать, ведь 75-е Голодные Игры ждут Вашего участия. Вы чертовски полезны как инструмент, поэтому зачем мне переставать играть на нем? — спросил он, пока двое мужчин выводили Эбигейл из кабинета.

***

       С поезда встретила девушку лишь Хэлли, единственная получившая письмо. Через три дня должны приехать стилисты, съемочная команда, даже сам президент, чтобы дать наставление победителям, а так же представитель эскорта. Девушка тут же обняла старушку, понимая, что она все еще жива. — Ты так изменилась за это время, Эбигейл… — произнесла женщина, замечая все метаморфозы юной леди, которую знала с самого детства. Она все так же улыбалась, пусть в хрупкой спине была тысяча ножей. — Я вижу твой скованный дух и очерненную душу. Они угрожали тебе? Что с тобой происходило эти полгода? — Вроде бы ты спокойно могла жить у меня дома, смотреть телевизор и гордиться моими успехами, — ответила Эби, разворачивая коляску старушки, начиная ее толкать, в другой руке держала дополнительно чемодан. — Была иконой стиля, моделью, проще говоря. — Я не об этом, но если ты хочешь молчать, пожалуйста, не буду докапываться, — ответила старушка, ощущая внутреннюю злобу от ее закрытости. — Пока ты рядом со мной, никакого курения или алкоголя, я все выкинула из твоего дома. Видела тебя с мундштуком на одном из показов, и это меня не радует. — Это было лишь для вида, поэтому не стоит за это цепляться. Пытаюсь побороть свою зависимость с алкоголем, нужно будет чем-то другим заняться, вместо распития виски, — произнесла Эбигейл, оборачиваясь на поезд, который отправился снова в Капитолий. — Например, применить свои знания в медицине. — Так уж и быть. Не хватает пары рабочих рук, вечно Пита просить не могу, устал небось от моих вечных просьб, — сказала Хэлли, но девушка не ответила ей ни слова. — Он словно между двух огней, чье пламя сильнее? — Китнисс намного ярче горит, а Пит — блондин, ему намного больше подходят теплые оттенки, чем холодное синее пламя, — ответила Эби, ощущая колкость в груди. — Я не нашла никого в Капитолии, а здесь и подавно никого нет, ведь я тот еще тяжелый люкс. — Ты стремишься к богатой жизни или счастливой? — спросила женщина, как вдруг Тенфорд остановилась, смотря куда-то вдаль. — Я стремлюсь к правде, которую не каждый может рассказать, надеюсь, ты застанешь мой триумф, будешь гордиться мной, — ответила Эбигейл, замечая Пита, который шел из пекарни домой. Парень не мог поверить своим глазам, ведь ему ни разу не приходили ее письма. — Чтобы рассказать все, нужно время, а пока придется лгать. Здравствуй, Пит, давно не виделись. — Привет, Эбигейл… — произнес он, подойдя к ним. Парень тут же отобрал чемодан, собираясь помочь. — Мне не приходили твои письма. — Конечно, ведь я ничего и не писала, времени не было, как и желания, — ответила Эби, нанося невидимые увечья им обоим. — Довезите меня уже в больницу, не хочу наблюдать за вашими разборками, — возмутилась женщина, начиная крутить колеса самостоятельно. — Жду тебя завтра, тебе точно нужно проспаться. — Ну и ладно! Не особо выспалась в поезде! Пойду, а не потому что ты отправила! — говорила девушка ребячески, выставляя себя маленькой девочкой.        В тишине они довезли Хэлли к больнице, а после направились в Деревню Победителей. Пройдя на безопасное расстояние от посторонних ушей, Пит остановился, ожидая хоть каких-то слов от подруги, которая вела себя чересчур подозрительно. — Вот зачем тебе мой чемодан, держишь его в заложниках, — сказала Эби, ощущая, как на нее посыпались снежинки, в Дистрикте еще была зима. — Скажи, чего ты хочешь? — задала она странный вопрос, без какой-либо причины. — Любить тебя и быть любимым, ведь все уже закончилось! — ответил парень, сжимая рубашку в области сердца. Девушка повернулась к нему лицом, показывая фальшивую улыбку. — А я хочу быть одна. Все только началось, когда завершились Игры, многие подумали что ягоды — это не акт содружества и любви, приняли за акт неповиновения, которое ничем не было наказано. Многие люди стали бороться, ожидая, что им так же ничего не будет, а в итоге им роют могилы, — говорила Эбигейл, все больше усыпанная снегопадом. — Я хочу, чтобы все было, как прежде, чтобы так было во время Тура Победителей, ты и Китнисс будете в очередной раз играть влюбленных, люди должны понять, что лучше, чем было, не будет — это и есть система. Вам нужно убедить в любви, а не в акте неповиновения. Не хочу лежать в одной постели, а утром наблюдать за вашими поцелуями, поэтому никакой речи о нашей любви идти не может. — Только Тур! После ничего не сможет нам помешать быть вместе! — кричал Пит, ощущая, как Эбигейл отдаляется от него. — Нет! Не только он! Вся наша жизнь — это теперь спектакль! Вас постоянно будут проверять! Поэтому люби ее, Пит! Как в детстве! — кричала она ему в ответ, ощущая внутреннюю злобу и ревность. — Я не готова это терпеть! Я знаю себе цену… Кто угодно подарит мне намного больше любви, чем ты… Поэтому я не писала тебе эти полгода ни одного письма. Начни уже здраво мыслить! Если хочешь, чтобы твоя семья и семья Китнисс были в порядке, отстань от меня наконец… — сказала Эбигейл, уходя в Деревню, оставляя свой чемодан с Питом, который утонул в ее словах, как и в снегу.

***

       Уже через несколько дней снимался любовный сюжет пары победителей. Эбигейл должна присоединиться к ним в самом конце, ведь любили в основном их любовь. Она появилась в ярком белом пальто, показывая, как отличается от влюбленных. — Надеюсь, Вы ждете нас в Туре Победителей! Ведь кроме влюбленной пары, есть еще безупречная модель! В финале Тура будет показ мод в самом начале, жду моих верных поклонников там! — сказала Эбигейл, обнимая ребят сзади за плечи. Эфир закончился, возвращая смутность в лица троих победителей. — Чудесно! Собираемся! Поезд отправляется в двадцать один десять! — сказала Эффи, заставляя всех шевелиться в активном темпе. — Эбигейл, ты настоящая гордость! Еще и прорекламировала показ! Люди с ума сойдут, вырывая билеты по сумасшедшим ценам! Лишь двадцать самых верных поклонников смогут побывать на показе, а после пообщаться с тобой десять минут — увы, на самом вечере им не быть, только если они не приглашенные гости! — Научилась у лучшей женщине в этом месте, — сделала комплимент Эби своей наставнице, которую изредка встречала в Капитолии. — Она полностью пользуется своей славой, вы же просиживаете свою молодость здесь! — сказала женщина, указывая, как Китнисс и Пит, которые, как только выключилась камера, отошли друг от друга.        Все трое переглядывались, словно каждый хотел что-то сказать, но язык ни у кого не поворачивался. Эбигейл сделала шаг вперед, резко вытягивая руку Китнисс, заставляя пожать друг другу руки. — Хорошо сработано, Китнисс, продолжай в том же духе, тогда и я буду готова поверить в вашу любовь, — произнесла девушка. Эвердин еле вырвала руку из цепкой хватки. — Нужно набирать обороты, не всегда же вы будете просто парой. А пока пора собирать чемоданы, — сказала Эби, уходя в свой дом, который был напротив дома Хеймитча.        Пит побежал за ней, заходя в пустой дом. Чемодан уже был собран, осталось лишь дойти до поезда. Он закрыл дверь, хватая девушку за плечи и начиная трясти. — Не смотри, просто не смотри на это! Я тебя люблю, Эби! — говорил он, но девушка резко вырвалась, толкая парня к стене. — Я знаю, что ты писала письма! Просто никто их не отправлял, так же, как и мои! Не пытайся меня спасти! Я готов умереть, если нужно быть рядом с тобой! Картина в галерее написана мной! Все это только потому, что ты моя муза! — Я пытаюсь спасти себя! Моя защита распространяется только на Хэлли! Я не люблю тебя! И тебе запрещаю любить меня! Хватит этих игр! Мы уже не дети, пора повзрослеть и понять, что любовь, которая спасла твою жизнь на Голодных играх, теперь навсегда с тобой! — ответила криком она, обращая свой взгляд на запечатанную картину. Девушка не стала оголять ее дома, ведь пыталась уберечь это нарисованное поле от страданий. — Хочу верить в вашу любовь… Уходи, тебе здесь не место, Пит. Никто не должен знать о «нас», ведь «нас» никогда не было и не будет. — Пусть кто угодно верит в эту наигранную любовь, но я хочу лишь одного — чтобы ты поверила в мою любовь к тебе. Пока этого не случится, все будет по-твоему, — сказал Пит, высвобождаясь от оков. Он ступил за порог, закрывая дверь. Эбигейл вновь взглянула на картину, вспоминая слова Колина: «В первую очередь, полюби себя».

***

       Уже в поезде каждый готовился ко сну, утром они должны прибыть в Одиннадцатый дистрикт. Там стоило держать маску чуть ли не прибитой гвоздями к лицу. Эби не могла сосредоточиться на своих мыслях, не понимала, в чем, в первую очередь, ей попытаться разобраться. Сколько она бы не лгала, Пит пытался раскрыть ее планы. Защитить всех она попросту не могла, предстояло выбирать более ценных ей людей.        Сначала она думала о поступке отца, сравнивая любовь родителей и детей, думала о их связи с Питом — правда, она была такой прочной, что лишь одни слова разрушили все мечты. Стоило понять его выбор тогда и ее выбор сейчас, может быть, они чем-то похожи.