Раз за разом (Time after Time)

      Теоретически, самодисциплина — обязательное качество для всех без исключения учеников Пика Бай Чжань. Равно как и сохранение целомудрия или избегание различного рода плотских удовольствий. Ну и непременная полная концентрация внимания исключительно на тренировках с мечом. Теория и реальность, однако, расходились самым противоположным образом. Их наставник — Лю Цингэ — редко посещал пик, оставляя их заниматься учебой самостоятельно и ожидая улучшений без присмотра. Это давало им много возможностей для разного рода непослушания.       Таким образом, всякий раз, когда представлялась такая возможность, небольшая группа учеников подначивали друг друга посетить какой-нибудь бордель и развлечься. Обычно во время этих ночных гулянок мало что происходило: у них редко было достаточно денег, чтобы позволить себе нечто более серьёзное, чем нескольких танцовщиц, музыканта или что-то в этом роде. Эта ночь ничем не отличалась от других.       Ло Бинхэ шёл рядом со своими товарищами-учениками, пытаясь притвориться, что разнервничался от неуверенности в себе. На самом деле он уже насмотрелся на всё это раньше и даже чересчур. Сколько жён у него было в последний раз? Он потерял счет на пятистах. А о количестве наложниц он даже думать не хотел.       Нет, лучше не думать о прошлом, или, лучше сказать, о будущем? Хоть он и любил по-своему некоторых из своих жён, всё это в итоге стало ужасно скучным, и они совершенно отбились от рук. Кроме того, в этот момент он был одним из самых молодых и наименее уважаемых учеников Пика Бай Чжань. Ничего особенного или важного, лишь невозможность избежать подобных мероприятий, не заставив при этом других думать, что он «недостаточно мужчина», удерживала его тут.       Из всех многочисленных жизней, которые он прожил, оказавшись в цикле перерождений, вызванных его собственной скукой, эта была самой необычной и самой же нелюбимой. Конечно, он стал учеником на вершине, наиболее подходящей для его телосложения. Конечно, с ним обращались так же, как и с любым другим учеником на Бай Чжане. Конечно, ему не пришлось бороться с ненавистью и жестоким обращением Владыки Пика.       Но традиции Пика Бай Чжань, состоявшие в том, чтобы упорно и методично, по поводу и без повода выбивать друг из друга всё дерьмо, были хуже, чем быть подвешенным в наказание за поломку лучшего гуциня Владыки пика. Тот факт, что и всех остальных учеников бросали в метафорическую мясорубку и избивали до состояния фарша, не делал процесс более приятным. И в действительности полное игнорирование со стороны Лю Цингэ всех, кого он должен был учить, было печальнее, чем если бы Бинхэ регулярно называли зверенышем. По крайней мере, Шэнь Цинцю обращал внимание на его развитие.       Проблема была в том, что он не присоединился к Цин Цзин с его знакомыми хулиганами и знакомым злодеем-учителем по одной простой причине: этот отброс, эта мразь, этот подлый ублюдок Шэнь Цинцю, казалось, не существовал в этой временной шкале. Мастером Пика Цин Цзин был общительный, совершенно неумелый парень по имени Лин Цинчао. А сам пик Цин Цзин, несмотря на то, что он был вторым пиком Цан Цюн, не был и близко похож на тот прославленный Пик Возвышенных Ученых и Художников, каким был при Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ наблюдал. Изучал все имеющиеся записи, когда у него была возможность. Но последний ученик Цин Цзин по имени Шэнь умер более ста лет назад. И это была женщина по имени Шэнь Личжэнь, а не Шэнь Цзю. Это был даже не тот иероглиф Шэнь: «дух», а не «раковина». Ло Бинхэ не мог понять, что произошло.       В каждом перерождении были небольшие различия. Кое-что он менял сам. Он пробовал разные подходы к своему Шицзуню, просто чтобы посмотреть, что изменится, но редко добивался большего, чем простое безразличие. Он всё равно падал в Бездну. Как и смерть его матери, это оказалось одной из констант его жизни. То, чего он никогда не мог избежать, даже если Шэнь Цинцю не было рядом, чтобы столкнуть его туда.       Прошлая жизнь доказала это. Шэнь Цинцю умер от отклонения ци за полгода до вторжения демонов. Лю Цингэ умер в пещерах Лин Си месяц спустя, на этот раз не став жертвой своего шисюна. И когда пришло время, и Бездна разверзлась во время соревнования, Юэ Цинъюань сбросил его туда. Он обезглавил Пикового Лорда, как только вернулся в Царство Людей, не имея ни причины, ни желания тратить свою энергию на пытки этого человека. В конце концов, он не то чтобы его винил, но честь надо было отстоять.       Однако были и другие небольшие изменения, которые инициировал не Ло Бинхэ. Несколько раз Шэнь Цинцю казался лучшим учителем. Но он всё так же сталкивал своего ученика в Бездну, когда наступал момент. Этот ублюдок однажды даже убил его в младенчестве, и эта возмутительная победа привела к еще более жестоким пыткам для Шэнь Цинцю в следующей жизни. В тот раз ему потребовалось почти столетие, чтобы умереть.       В жизни после той Учитель не пригласил ученика на свой пик, вынуждая Ло Бинхэ самому просить об этом. Та жизнь была почти приятной, как будто Шэнь Цинцю знал, что произойдет, знал свой конец и пытался избежать его, ведя себя немного лучше. Теперь, когда Ло Бинхэ думал об этом, он понял, что Учитель тогда даже пытался увести своего ученика с демонического пути. Даже пытался убедить его добровольно войти в Бездну. Но в последующих воплощениях всё шло как обычно.       Если Шэнь Цинцю и знал свою судьбу, и пытался ее избежать, на этот раз он добился чертовски эффективного результата. Ло Бинхэ не смог бы заставить его стать своим учителем, при условии, что его бы не было на пике, и он не был бы учителем. Шэнь Цинцю также не смог бы сбросить Ло Бинхэ в Бездну. Ло Бинхэ действительно жаждал избежать этого события, но он был почти уверен, что не сможет. Скорее всего, всё закончится так же, как и в прошлый раз. — Эй, шиди, хватит витать в облаках. Мы арендовали комнату и уже оплатили танцоров и даже их лучшего музыканта. Пошли!       Ло Бинхэ последовал за Янь-шисюном в комнату, отведенную им для развлечений, и с притворным интересом уставился на танцоров. Его интерес немного возрос, когда он заметил, что эта группа была значительно лучше тех, которые выступали для них в прошлый раз. Должно быть, из-за музыканта, ведь исполнение на гуцине, находившемся в другом конце комнаты, было великолепно.       Что-то в звуке было странно знакомым. Ло Бинхэ наклонился вперед, глядя мимо танцоров и сосредоточив внимание на музыканте. Длинные шелковистые темные волосы, заплетенные в искусную косу, ниспадали ему на плечи. Бледные черты лица, вычерченные на фарфоровой коже, светло-зеленые тени на глазах. Одеяние глубокого сапфирово-синего цвета, обшитое ярким золотым бамбуковым гербом борделя, переливалось, отражая свет от свечей. Движения пальцев, изящно скользивших по струнам, Ло Бинхэ знал наизусть.       Этого не могло быть. Даже зная, что следует избегать пиков Цан Цюн, Шицзунь бы никогда не отказался от своего совершенствования. Он слишком им дорожил. Он определенно не опустился бы до того, чтобы стать простым музыкантом публичного дома. Или же нет? Неужели он наконец устрашился своей судьбы настолько, чтобы попытаться избежать встречи с Ло Бинхэ?       Был способ проверить. — Сыграй следующим «Ненависть весенней горы»! — крикнул Ло Бинхэ и был вознагражден внезапным резким звуком из-за соскользнувшей со струн руки, который выбил танцоров из ритма. Однако они быстро вернули себе самообладание и продолжили, когда музыкант вернулся к правильной мелодии.       Тем не менее, это доказало, что перед Ло Бинхэ действительно был его Шицзунь, причудливым и невозможным путём пришедший к жизни столь незначительного существа. И, что более важно, это доказало, что Шэнь Цинцю знал гораздо больше, чем следовало бы. Знал и пытался изменить свою судьбу, полностью избегая Ло Бинхэ.       Но этому не суждено было случиться. #       Шэнь Цзю изо всех сил старался сохранять спокойствие. Все его усилия оказались напрасны. Что бы ни обрекало его на смерть от рук Ло Бинхэ, оно, вероятно, всё еще действовало. Это было несправедливо. Это было неправильно. Он не мог просто убить Ло Бинхэ, он пробовал несколько жизней назад. Даже когда ему это удалось, Юэ Цинъюань всё равно умер. Умер за него. Всё равно погиб, защищая мусор от разожжённого им же огня. И, что ещё хуже, следующий жизненный цикл был нарастающим крещендо пыток, которые полностью потрясли его последующую жизнь.       Он пытался не брать Ло Бинхэ в ученики, но маленький зверь выбрал его вершину, даже когда Шэнь Цинцю проигнорировал попытки Нин Инъин убедить его в обратном. Он старался быть менее грубым с учеником. Даже пытался убедиться, что паршивец учился праведно. Бесполезно. Абсолютно бесполезно.       Даже когда он пытался подружиться с маленьким зверьком, ему это не удалось. Шэнь Цинцю никогда не отличался добротой, и, хотя он мог преподавать лучше, он не мог установить достаточно тесную связь с мальчиком, чтобы удержать его от пути демона. И как только на конференции проявилась демоническая природа Ло Бинхэ, как только Бездна открылась, единственное, что Шэнь Цинцю мог сделать, чтобы удержать другие секты от начала преследования, это столкнуть Ло Бинхэ вниз.       Он даже пытался объяснить это мальчику. Но его не поняли. Мешала его собственная неспособность общаться с людьми. Возможно, если бы у него были близкие и теплые отношения с Ло Бинхэ, он бы сумел. Он не мог подобрать нужных слов. Не для человека, который в конце концов разорвал бы его на части из-за неотпущенного прошлого.       Зная, что у него нет никакой надежды изменить судьбу своего Ци-гэ, пока он жив и даёт Ло Бинхэ повод ненавидеть Цан Цюн, он попытался покончить жизнь самоубийством, вызвав отклонение ци, которое оставило его блуждающим духом, наблюдающим за происходящим после без возможности вмешаться. Однако он узнал одну вещь. Лю Цингэ, в собственноручном убийстве которого он всегда был уверен, всё равно погиб в Ледяных пещерах. Возможно ли, что в этом он не виноват? Он по-прежнему был мусором, но ему стало бы легче, если бы он узнал, что его снова оболгали.       Смерть не помогла. Юэ Цинъюань взял на себя обучение его учеников. Он проделал хорошую работу, обучая Ло Бинхэ. И всё же приказал ему отправиться в Бездну, когда пришло время. И, в конце концов, погиб от руки Ло Бинхэ, обезглавленный ребёнком-демоном по возвращении в человеческий мир. Как ни странно, казалось, что Ци-гэ приветствовал такой конец.       На этот раз он решил попробовать совершенно другой подход. Если бы Шэнь Цинцю никогда не существовало, он не мог бы пригласить Ло Бинхэ на Цин Цзин. И, соответственно, Ло Бинхэ не выбрал бы Цин Цзин, если бы рядом не было Шэнь Цинцю. И, как лучший вариант — он бы оказался на Пике, наиболее подходящем для его культивирования и боевого мастерства, а именно — на Бай Чжане.       Шэнь Цзю знал, кто стал бы мастером Цин Цзин, если бы его не было рядом, чтобы сражаться за эту должность. Лин Сао был ленивым парнем, который выполнял свою работу добросовестно, но прилагая как можно меньше усилий. Шэнь Цзю не был уверен, почему Ло Бинхэ продолжал выбирать пик, для которого он совершенно не подходил, но он определенно не был бы заинтересован в обучении у Лин Сао. Чёрт, даже если бы он выбрал Цин Цзин, его бы не наказывали из-за лени Лин Сао.       Чтобы избежать обучения на Цан Цюн, потребовалось несколько попыток. Каким-то образом Ци-гэ продолжал находить способы притащить туда своего Сяо Цзю, несмотря ни на что. Пока он был любимым младшим братом Ци-гэ, Шэнь Цзю просто не мог не стать Шэнь Цинцю. Это означало, что ему с самого начала следует избегать дружбы с Ци-гэ.       Он действовал осторожно. Он подавил свою потребность бороться. Пытался всё больше походить на своих товарищей-рабов. Позаботился о том, чтобы не создавать проблем, которые потребовали бы вмешательства Ци-гэ. Это было тяжело, чертовски тяжело. Особенно трудно было позволить своему положению среди низших опуститься в самую глубокую яму. Ему приходилось контролировать свою склонность к спорам и соперничеству. Пришлось от столь многого отказаться. Пока, наконец, он не стал достаточно взрослым и красивым, чтобы его можно было продать с прибылью, и его не передали в местный бордель.       Вне поля зрения Ци-гэ, вне мыслей Ци-гэ и, следовательно, больше не являющийся угрозой для него, Шэнь Цзю обрел новую, совершенно незнакомую жизнь. Ну, не совсем незнакомую. Но он быстро понял, что заниматься проституцией ради денег и внимания гораздо лучше, чем быть постельной игрушкой для старика и грушей для битья для его же сына. Возможно, ему это не нравилось, потому что секс на самом деле был чертовски скучным, но, по крайней мере, он не чувствовал необходимости сжигать бордель, чтобы сбежать.       Более того, опыт его предыдущих жизней означал, что у него было преимущество в музыкальном плане. Он работал над тем, чтобы стать лучшим музыкантом борделя и лучшей куртизанкой-мужчиной. В конце концов, чем более ценным он был, тем лучше с ним обращались. Возможно, работа ему не нравилась, но он ценил внимание и комфортную жизнь, которую обустроил. Он даже убедил свою хозяйку позволить ему совершенствоваться, ведь "так он сохранит свою юношескую красоту и дольше будет оставаться ценным для борделя".       Его комфортная жизнь, скорее всего, закончится, как только маленький зверь снова сможет оторвать ему конечности. Полагая, конечно, что он получит эту власть. В тот момент он выглядел совершенно человечным, меньше и тоньше, чем в те дни, когда он превратил своего Шицзуня в человеческую палку и любимую игрушку для пыток. В форме Пика Бай Чжань, он действительно оказался на вершине, лучше подходящей для его человеческого развития.       Что ж, видимо, это его судьба. Снова обречен на безобразную смерть, несмотря ни на что. Но он осмелился надеяться, что сможет удержать Ло Бинхэ от преследования Юэ Цинъюаня. Может быть, просто возможно, на этот раз Ци-гэ найдет способ спасти маленького зверя от Бездны или, по крайней мере, убедить его прыгнуть, не порождая ненависти, которой Шэнь Цинцю не суждено избежать.       В конце концов, Юэ Цинъюань был ярким, сияющим драконом, который мог подняться на небеса, пока его не сдерживал мусор. Даже сейчас он подозревал, что в тот момент, когда Юэ Цинъюань бросил Ло Бинхэ в Бездну в той жизни, его Ци-гэ терзало горе по потерянному брату. На этот раз брата у него не было.       И если Шэнь Цзю снова потерпит неудачу, он предполагал, что ему просто придется попробовать другой способ. Может быть, учитывая, что Ло Бинхэ, казалось, так же хорошо осведомлен об их перерождениях, он сумел бы умилостивить маленького зверя? #       Вечер прошел так, как и ожидал Ло Бинхэ. Милые молодые женщины танцевали. Подавали вино, слишком крепкое для неопытных детей. И те, кто осмелился попробовать, ускользали в компаниях танцовщиц, чтобы практиковать совершенно другие виды танца.       Ло Бинхэ просто сидел и пил, спокойно игнорируя своих товарищей-учеников и предпочитая наблюдать за игрой Шэнь Цинцю. Его мастерство музыканта значительно возросло. Как и его самообладание. Вокруг него толпились молодые люди. Одна из девушек дразнила его. Кто-то бросил цветы, которые упали на его гуцинь. Ничто не мешало ему тихо и нежно играть, склонив голову и полузакрыв глаза с немного печальным выражением.       Сейчас играла песня «Дева, ожидающая у ледяной реки». Ло Бинхэ знал это только потому, что песня была написана для неизвестной девушки, найденной в реке, имя которой он носил. Девушка, которую он знал из других жизней, вероятно, была его матерью: утонула после того, как отправила своего нежеланного ребенка в этот жестокий мир. Откуда же Шэнь Цинцю узнал эту песню?       Несложно было догадаться, почему Шицзунь решил её сыграть. Он знал, что не сможет спрятаться. Вероятно, знал, что не сможет бежать. Даже без крови Ло Бинхэ, которая помогла бы его выследить, спасения не было. Он просто признавал этот факт. Возможно, на этот раз он даже надеялся умилостивить своего убийцу. Для этого нужно было нечто большее, но даже в этом случае это было забавно. Действительно, Шицзунь был ужасно милым.       Мысли о крови взбодрили Ло Бинхэ. Даже зная теперь, что этот человек существует, с парой трюков ему было бы легче выследить Шэнь Цинцю. Он укусил палец и капнул несколько капель своей крови в чашу с вином. Затем, когда песня подошла к концу, подошел к милому юноше. — Вам следует немного выпить, — сказал он. — Вы прекрасно потрудились. Прекрасные зеленые глаза встретились с глазами Ло Бинхэ. Учитель спокойно принял чашу из его рук. Молча взглянул на вино со сложным выражением лица. Ло Бинхэ приготовился, ожидая, что музыкант выльет вино ему в лицо. Это дало бы повод для гнева, который он мог бы использовать в своих интересах. Так или иначе, Ло Бинхэ напоил бы его своей кровью.       К его удивлению — нет, к его полному шоку — губы Шэнь Цинцю изогнулись в странной улыбке. Затем, ни секунды не колеблясь, он одним глотком осушил чашу и вернул её Ло Бинхэ. — Этот музыкант благодарит вас, — сказал он поразительно мягким и нежным тоном: ничего похожего на прежние холодные, язвительные речи. Конечно. Ему пришлось научиться скрывать свою жестокую сторону. В конце концов, он был не более, чем проституткой и рабом.       И это само по себе было чудом. Шэнь Цинцю, которого знал Ло Бинхэ, наверняка перерезал бы себе горло прежде, чем стать этой птицей в клетке. С подрезанными крыльями, запертый в этой элегантной тюрьме, он ненавидел бы находиться под чьим-то контролем. Он определенно ненавидел Ло Бинхэ за то, что тот держал его в плену в те времена, когда его тюрьма представляла собой позолоченную клетку.       Ло Бинхэ насмешливо поклонился: — Ты хорошо играешь. Может ли этот ученик узнать твое имя? — Оно не могло быть "Шэнь Цинцю", ведь это имя могло принадлежать лишь хозяину пика Цин Цзин, но никак не этой хорошенькой маленькой куртизанке. В то же время он заставил свою кровь течь по телу Шицзуня, проверяя реакцию человека.       Удивительно, но Шэнь Цинцю не отреагировал, хоть и ощущал себя так, словно рой насекомых копошился внутри него. Он ненадолго закрыл глаза, прежде чем терпеливо сказать: — Этого зовут Чжу Дань. "Бамбуковый соловей". — Так ты ещё и поёшь? — Так и есть. Желаете послушать?       Ло Бинхэ наклонился ближе. Приблизился губами к уху Шэнь Цинцю: — Ученик получит огромное удовольствие, услышав твою «песню», Учитель. Позже. Когда ему не придется делиться.       Тихо Шэнь Цинцю пробормотал: — Этот недостойный не учитель, молодой мастер Ло. Что касается остального, то этот будет ждать шанса удовлетворить клиента, — Знакомая ухмылка скользнула по его губам и быстро исчезла. — Хотя молодому мастеру стоит знать, что этот — дорогая игрушка. Простой ученик Пика Бай Чжань, возможно, пока не сможет себе это позволить.       Дыша в щеку Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ спросил: — И насколько тогда ценен Шицзунь? — Этот принадлежит Золотому Павильону, молодой мастер Ло. Цены на его услуги варьируются, в зависимости от задачи, — Голос Шэнь Цинцю звучал немного скучающе, когда он продолжил по памяти зачитывать список своих услуг: — Приглашение этого аккомпанировать самым юным танцорам дома обходится вашему шисюну в один золотой таэль в час. Дальше цена возрастает: по одному таэлю за каждый ранг наших танцоров. Приглашение этого человека на танец стоит десять золотых таэлей в час. Привлечение его для постельных утех стоит двадцать в час. Снять меня на целую ночь стоит пятьсот таэлей. — А если ученик пожелает приобрести Шицзуня целиком? Выкупить его? — Этот не уверен и не спрашивал. Мастер Цю Цзяньло, однако, отказался выплачивать стоимость, поэтому я полагаю, что она была значительной, — Тёмные глаза прищурились и почти насмешливо встретились со взглядом Ло Бинхэ: — Ученик, возможно, пожелает подождать, пока не завоюет всё, что видит, прежде чем рассматривать такую возможность. В конце концов, и речи быть не может ни о каком доходе у младшего ученика пика Бай Чжань. — Я мог бы просто украсть тебя. — Бесспорно. — К счастью для тебя, Цан Цюн — праведная секта. Пока ученик следует её правилам, он вряд ли сможет поступить столь подлым образом, — Ло Бинхэ прижался губами к щеке Шэнь Цинцю, заставив кровь в теле Шэнь Цинцю забурлить и пробормотал: — Но он подождет. Ученик терпелив и рано или поздно его Шизунь снова станет его.       У Шэнь Цинцю перехватило дыхание, а пальцы задрожали. Затем со странной улыбкой он пробормотал: — У этого скромного человека нет другого выбора, кроме как предвкушать наступление этого дня.