Раз за разом (Time after Time)

*(Лю Цингэ)       Люди Чэнь Вана нападали на Лю Цингэ, используя ядовитые иглы, стилеты и иное метательное оружие, в попытке удержать его подальше. Они также применяли железные веера, подобно Шэнь Цзю в прошлых жизнях.       Однако, в отличие от бывшего пикового лорда, способного одним взмахом срезать ткань рукава, они смотрелись жалко. А ведь раньше он считал это слабым приемом. Он контратаковал одного из нападающих ударом в челюсть.       Почувствовав, как кровь капает из пореза на доспехах, Лю Цингэ понял, что Шэнь Цзю с ним лишь играл. Ему доселе не приходило в голову, что веер способный срезать ткань, не порезав руки, может с той же лёгкостью срезать плоть с костей.       Не тратя времени на пустые размышления, Лю Цингэ сосредоточился на использующем веер воине. Не требовало усилий отражать мечи, ножи и иглы, однако он не мог блокировать порезы, наносимые заклятыми порывами ветра. Ему оставалось лишь уклоняться. Добравшись до противника, он едва увернулся от последнего порыва, который мог лишить его головы, и всадил свой меч в грудь противника с такой силой, что поднял его в воздух, и тот, харкнув кровью, забрызгал Цингэ лицо. Он откинул тело в сторону и поднял голову, уловив движение. Тонкая рука нависала над ним, направляя меч на что-то позади. И снова дежавю. Стремительно разрубив сеятеля, Шэнь Цзю отступил, так же, как и в прошлый раз у колодца. Тогда Лю Цингэ застилало глаза высокомерие, и, вместо того, чтобы оглянуться вокруг, он набросился на Шэнь Цинцю с обвинениями.       Не удосужившись поблагодарить Шэнь Цзю, поскольку защита союзника - скорее обязательство, Лю Цингэ все же коротко кивнул в знак признания. Ответом ему стала приторная ухмылка, так бесившая его в прошлом, пробуждая непонятные желания. Теперь желание стало вполне понятным и укрепляло его совершенствование. — Кто-то освободил демонов из оков, — заметил Шэнь Цзю. — Я займусь людьми Чэнь Вана.       Когда Шэнь Цзю, более опытный в коварной тактике, вступил в бой с метателями ножей, Лю Цингэ переключился на сеятелей. Это были слабые существа, совершенно не приспособленные к бою. От их единственного оружия, — ядовитого прикосновения, — Лю Цингэ защищало зелье Му Цинфана.       Полетели головы и конечности, тела падали замертво. Но совершенно неожиданно возникла новая напасть. Лю Цингэ вдохнул распыленный в воздухе порошок афродизиака. Знакомое ощущение заставило его повернуться к источнику порошка: — Мадам Мэйинь, вы сдурели? — Его старый заклятый враг здесь, в окружении своих подчиненных, и в её взгляде нет привычных отвращения и нежности.       Она тоже заражена паразитом? И до неё добрались? Ведь госпожа Мэйинь никогда бы не подвергла себя или своих девочек такой опасности. Зелёный гуй! Лю Цингэ действительно нравились их столкновения. Нравилось ворошить их гнездо, и заставлять в смятении разбегаться. Им обоим нравилась эта маленькая забава, и ему была ненавистна мысль, что ею завладел паразит.       Но часть её сознания всё ещё боролась и у неё хватило сил выдохнуть: — Убей нас. Он пожирает нас заживо. Убей нас!       Нет. Он не хочет этого делать. Должен быть выход. Жар ее афродизиака обжигал его, приводил в ярость и пробуждал отчаянное желание драться или трахаться. И оба варианта не были выходом.       Он едва не впал в отчаяние, но его прервал другой голос: — Нет, сестра. Этого не потребуется. Со стороны появилась хозяйка Красного Павильона в сопровождении девушек, и они начали танцевать. Шэнь Цзю добил своих врагов и заиграл на гуцине, заставив госпожу Мэйинь и её девушек тоже пуститься в пляс.       Лю Цингэ знал! Мадам Цзинь тоже была суккубом. Она и многие её девочки. Конечно же, все суккубы использовали публичный дом в качестве базы, потому что все ожидали, что куртизанки будут шлюхами. Он посмотрел на неё обвиняющее и выкрикнул: — Ты одна из них! — Выруби их, мальчик. Сейчас не время стоять и восхищаться своим остроумием!       Признавая правоту мадам Цзинь, Лю Цингэ сделал, что было велено, по одной отлавливая девушек и отправляя в сон нежным апперкотом. Настолько аккуратно, насколько мог. Стоило отдать дань уважения силе и упорству мадам Мэйинь, которая успела гневно воскликнуть "Грубый ублюдок!" прежде, чем он вырубил её последней.       Лю Цингэ не успел обратиться к мадам Цзинь с обвинениями или требованиями ответов, как она подошла к Шэнь Цзю и схватила его за ухо.