Двоемирие

Мужчина в тяжелом халате на голое тело стоит у французского окна, тянущегося от пола вверх чуть ли не до потолка кабинета, смотрит на двор своего загородного дома, где в свете фонарей тихо падает снег и размышляет. Впрочем нет, нельзя по-настоящему назвать то, что происходит внутри размышлением, скорее - удивлением. наверное, отчасти это связано еще и с тем, что тихий светлый снег в Питере - не самое частое явление. Сегодня сказочно. Междумирно. Завтра все, конечно, изменится. Уже два месяца живет в этом междумирии, двоемирии, если уж честно. Разрывается между семьей, друзьями, работой… и тайной. Тайна, кажется, важнее всего. Естественно, он уверен, что и это изменится. Все проходит и странная привязанность, получившая неожиданный ответ, тоже пройдет. Наверное, по большому счету, он ни на что и не рассчитывал. Просто очаровался вопреки всем словам, шепоту по углам, да и впечатлению. Чужая, далекая, не особенно желавшая идти на компромиссы. И, кажется, не слишком понимавшая, почему на том месте, где до этого был человек, которому верила безусловно и уважала так же, вдруг образовался совсем другой. Умом, естественно, все понимала, но относилась так, словно ио президента Антон Тариэльевич Сихарулидзе лишь временно сидит в кресле Александра Георгиевича Горшкова. Вот сейчас хозяин кабинета приедет, с ним и будут все решать. Этот - так, для того, чтобы место пустотой не зияло. Увы, оттуда, где сейчас находился Горшков, не возвращаются. А Антон бы тоже иногда вернул его. Тяжелый год выдался: все болеют, все не в форме, со всеми постоянные терки и возмущения. Даже соревнованиях и те организовать - головная боль. Все новое, все сложное. За все надо браться и решать. А тут еще она - ходит презрительным призраком то ли осуждения ошибок Антона, то ли просто недовольством жизнью своей в изоляции от мира. Все, что понял из короткого диалога, который между ними состоялся - его помощь не считают нужной и важной. И вообще, обойдутся без него. Он тогда обиделся и вполне искренне сказал, что не обойдутся, а если он захочет, то и прочувствуют всю меру недовольства. И был совершенно прав: вид спорта субъективный, по отмашке начальства, можно сильно затруднить жизнь опальному тренеру или спортсмену. Иногда и делать специально ничего не надо, достаточно махнуть рукой, чтобы судили без скидок. Так воспитали лучшего друга Женю в прошлом сезоне. Друг-то он, конечно, друг, но морду надо кроить попроще и думать, что несешь языком через рот. Женька, понятно, рад воспитательным мерам не был, крепко поругались, что не оберег товарища, но как-то нашли общий язык, даже с Яной снова договорились, хоть она-то еще пуще была недовольна. Ей медали - дело десятое, но у нее проект, который нуждается в прибыли. Какая там прибыль, если результат вот такой? Ну,и девчонку, понятно, прилично под колени подбили. Совсем, бедная, растерялась в суровом мире сурового спорта. Не смертельно, так характер и проявляется, если подумать. Выстоит, будет кататься. Нет? Такова се ля ви, как говорит Тамарочка. В общем, после озвученного желания обходиться без его помощи, Антон не стал мешать самостоятельности шибко суверенной от его защиты команды. Они и начудили. Неудивительно, но свою порцию удовлетворения получил в полной мере. С интересом пронаблюдал разборки в стане судей. Судьи, если им не объяснять, кого надо любить, на удивление беспристрастные люди: все знают, все умеют, а главное пощады просить у них бесполезно. Даже самых лояльных к красоте и деловой хватке прекрасной кудрявой женщины. В общем, не выгорело ничего, но бодалась слишком самостоятельная тренер задорно. Захватывающе даже, можно сказать. Раскланялись в аэропорту. Даже летели одним рейсом и не так далеко друг от друга, но общаться не общались. Уже идя по терминалу, догнал катящую чемоданы даму и сказал: Оценил вашу борьбу за спортсменку, но вы ошиблись! И вы это знали, а сказать не сказали! На что вы тогда нужны, если слова не дождешься?!- резко затормозила.- Или это лично мне такое особенное отношение?! К вам, конечно, отношение особенное,- не стал спорить, хоть наезда и не понял. Замечательно!- дернула чемодан и прибавила скорости в сторону выхода, его в спутники, очевидно, не хотела. А потом уж хотела она общаться, не хотела, но когда у тебя сборница полсезона не восстанавливается, а перекатывается из одной травмы в другую, разговор с тренером неизбежен. Вызвал на ковер, выяснять, то там у них происходит в их “хрустальном” дурдоме”. Думал, придут толпой, но появилась одна. - Где ваша дружная команда?- удивился Антон. - Кому-то и работать надо, пока я по начальству бегаю!- огрызнулась в ответ. - Похвальное занятие,- кивнул головой, потому что опять начал закипать. - Давайте быстро все решим, и я пойду тоже заниматься чем-нибудь похвальным,- плюхнулась на стул. - Вам нужна помощь, у вас спортсменка с травмой,- начал Антон. - У меня то и дело каждый с травмами!- фыркнула в ответ.- Научились справляться своими силами! - Что вы дергаетесь, будто я через вас ток пропускаю?- надоела ее беспричинная агрессия и желание все сделать самой, тем более, очевидно, не справляется.- В конце концов, помогать спортсменам - обязанность федерации! - Хорошо, что федерация в вашем лице вспомнила про эту обязанность! Хотя бы сейчас!- окрысилась на руководителя.- Камиле вот только от этого легче уже не будет, да?! Вы ее угробить решили окончательно?! Женский голос зазвенел недобрым и недовольным. Увидел, как прикусила изнутри губу. - Можно было и попросить проконтролировать этот вопрос в связи с вашей нагрузкой,- напомнил, что от просьб еще никто не сломался. - Да я поняла! Еще тогда поняла, что мне надо хорошо попросить!- и в голосе зазвучали слезы.- Я только не поняла, когда буду стоять на коленях и просить, ширинку тебе расстегивать или дождаться, когда барин снизойдет и сам свою ценность предложит! И расплакалась, прижав ладонь к губам. Ничего из истерики не понял, кроме того, что вообще-то, идея богатая, ему бы очень понравилось. Даже почувствовал шелк светлых волос под ладонью, направляющей голову коленопреклоненной женщины. Только откуда такие фантазии вообще? - Оригинально,- все, что нашел сказать. - Она перестала на тренировки ходить!- всхлипнула женщина.- Совсем! Ей нельзя! Нельзя пропускать! Из-за вас! Из-за нас! Решила, что мы специально! Кусала губы, чтобы сдерживать слезы, а они катились сами собой. Собирала пальцами под веками крупные капли. Не знал, что делать, но из-за стола вышел, подошел ближе. Обнял ладонями лицо, которое попыталось уклониться и проговорил: - Мы найдем решение. Сам поговорю. Объясню девочке. Только не надо плакать! Нравилась она ему, потому и не сдержался, коснулся губ губами. Ждал, что отпрянет, но просто замерла, терпела его поцелуй или удивилась. Когда оторвался, смотрела серьезно, холодно и безразлично что ли. И голос был морозный: - Где и когда? - Что “где и когда”?- недоуменно посмотрел на блондинку. - Где и когда я должна буду расплатиться за человеческое отношение к моим спортсменам? Здесь, в кабинете? В ближайшей гостинице? Какие-то еще варианты? - В смысле?- округлил глаза. - Я отлично с первого раза поняла, что большое спасибо в постель не уложишь. И тут вспомнилось. Общались в неформальной обстановке у Тани Навки. Все были расслабленно-разогретые алкоголем, а Антон еще и очарованием женщины, которая так искренне благодарила его за помощь в быстрой организации операции Самсонову. Вообще, конечно, найти деньги, чтобы устроить парня на операционный стол вне очередей и по особому графику - потребовало стараний, тем более пришлось договариваться не с теми медучреждениями, где все схвачено и оплачено заранее. После очередного “большого спасибо”, со счета которых Антон успел сбиться, не нашел ничего лучшего, как вспомнить старую спортивную шуточку: - Этери Георгиевна, большое спасибо на хлеб не намажешь, в постель не уложишь. Ну, а раз сказал такое, то и приобнял за талию. Ну, и нравилась она ему, что уж там? За спиной стало тепло от близости второго человека, длинная ладонь обвилась вокруг талии, острый подбородок лег на плечо. - Ты что не спишь?- удивился мужчина.- Завтра поезд в восемь. - Я помню,- кудрявая прядь щекотала его щеку.- Красивая ночь. Сказочная. - И другого мира будто нет,- согласился, накрывая ее обнимающую руку своей. - Есть,- в голосе была грусть.- Пришел вердикт CAS. Снег медленно падал на тихую ночную землю. Хотелось удержать сказку, второй мир, в котором не было никого и ничего. Только он, она, ночь и белые хлопья в свете фонарей.