Если я останусь...

Юнги не находил себе места. Время близилось к полуночи, а Тэхён все еще не вернулся домой и на звонки не ответил. Юнги попросил медсестер в больнице сообщить ему, если омега появится там. Но звонков не поступало. Нервно меря двор широкими шагами, Юнги с надеждой постоянно бросал взгляд на ворота. Он старался не думать о плохом, но ему уже хотелось просто бегать по улицам и расспрашивать прохожих о своем муже. Взлохматив себе волосы, Юнги сел на качели. Он уже окоченел на улице, но не мог набраться решимости и вернуться домой. Он ждал, когда ворота откроются, и планировал устроить хороший скандал. У омеги совесть вообще есть?! С ним же все в порядке? А что, если… нет? Нет. Он не станет придумывать никаких ужасов. Юнги качнулся на качели, смотря на ангелочков на деревьях. Они выглядели такими холодными и далекими сейчас, их свет будто тускнел. Юнги покачал головой и нервно усмехнулся себе под нос. — Я схожу с ума, — простонал он от охватившего его дурного предчувствия. Стук по воротам чуть не заставил его свалиться на землю. Юнги дернулся от неожиданности, но вскочил на ноги и бросился к двери. Он был в таком нетерпении, что готов был уже за шкирку втащить мужа в дом. О чем, черт возьми, тот вообще думает? Но, распахнув ворота, увидел совсем другого человека. — Привет, Шуга, — пьяно улыбался Чонгук, прислонившись к забору в своем дорогом пальто. — Чонгук? Юнги не ожидал увидеть альфу так поздно, да еще и в таком виде. — Что случилось? — открывая ворота шире, Юнги пропустил гостя вперед и даже помог ему войти. — Ничего, — хохотнул Чонгук. Его шатало, но в дом он не пошел. Добрался до скамейки в беседке и сел на нее, смотря так отчаянно. Юнги никогда не видел его в таком состоянии, и догадаться, в связи с чем Чонгук напился, было несложно. Чимин до сих пор не пришел в себя, и с каждым днем шансы на то, что омега очнется, таяли. Верить становилось сложнее. — Где Тэ? — осмотрелся он по сторонам так, словно планировал его увидеть прямо здесь. — Он еще не вернулся, — признался Юнги. Чонгук в своем состоянии даже не оценил всю серьезность этой пропажи. — Хорошо. Значит, мы можем поговорить, — заявил парень. — Гук, давай ты вызовешь такси и поедешь домой. Тебе нужно выспаться, — мягко произнес Юнги. — Ты так добр ко мне, — хохотнул Чонгук, поднимая злой взгляд. — Как мне ненавидеть тебя, когда ты ведешь себя так, будто мы одна семья, а? — нагло бросил парень. Юнги не ожидал подобного, но разбираться не планировал. В пьяном угаре можно наговорить много того, о чем потом легко жалеть. — Ты был у Чимина? — спросил Юнги осторожно. — У Чимина, — кивнул Чонгук, выглядя таким раздавленным, что стало не по себе. — Он спит. Представляешь? Просто спит. Лежит на койке под этой аппаратурой, такой невинный и нежный. Я прихожу к нему, сижу у его постели, представляешь? Я столько времени с ним не проводил, когда он был живой. — Он и сейчас живой, — резко произнес Юнги, не желая даже мысли допускать о другом исходе. — Живой. Мне так стыдно перед ним, хён. Веришь? Так сильно стыдно, если бы ты знал, — простонал Чонгук, смотря таким мутным, тоскливым взглядом. — Я не хотел, чтобы ему было больно. — Ты не виноват, — видя его страдания, Юнги сел напротив и хлопнул друга по плечу. — Ты не виноват в этой аварии, Гук. Не кори себя. Он сам знал, как ужасны эти мысли, как опасны и болезненны, как легко в них утонуть. — Он не хочет возвращаться из-за меня, — внезапно произнес Чонгук, ударив себя в грудь. — Понимаешь? Из-за меня. Юнги устало вздохнул. — Ты пьян, — повторил он вновь, желая, чтобы Чонгук пришел в себя и перестал нести всякую чушь. — Я не смог сделать его счастливым, хён, понимаешь? — дрогнувшим голосом прошипел Чонгук. Казалось, эти чувства разрывают его изнутри, только вот Юнги хотелось не утешать его, а избить. Ударить так, чтобы сбить с ног за эти слова. Он никогда не лез в отношения Чонгука и Чимина, но, видя порой грустный, одинокий взгляд Чимина, внутри загоралась ярость. Как он смел? Как этот парень смел делать Чимина несчастным? Как посмел затушить эту искрящуюся жизнь в омеге? Юнги презирал себя за эти мысли, недопустимые мысли, поэтому всегда молчал, дистанцировался, ведь у него теперь своя семья. — Ты должен был, — резко произнес Юнги. — Должен был сделать его счастливым, Гук. — Наш брак — это ошибка, — внезапно выдохнул альфа, смотря ему в лицо с пьяной искренностью и обнажая душу. — Ошибка? — нервно сглотнул Юнги, сжимая кулаки. Он не должен был так реагировать. Чимин сделал свой выбор, его личная жизнь не должна касаться посторонних, но Юнги не мог подавить в себе всколыхнувшуюся злость. Он отступил тогда! Он, черт возьми, задушил все чувства к омеге, когда тот выбрал Чонгука, когда они начали встречаться. — Он ради тебя, сукин сын, собирался пойти на процедуру «эйсин»! Он собирался лечь под нож, чтобы родить тебе ребенка. Ты знаешь, что такое «эйсин»? — зло продолжил он, смотря в шокированное, разом побледневшее лицо Чонгука. — Это хирургическое расширение маточных труб для искусственного оплодотворения омеги. Крайняя мера для тех, кто не может иметь детей. Успех этой операции обычно не больше тридцати процентов. Это операция, которая убила его брата! — Юнги уже трясло. — И он был согласен пойти на нее, чтобы родить тебе ребенка, Гук. О какой ошибке, черт возьми, ты говоришь? — Я не знал, — беспомощно прошептал Чонгук, выглядя таким потрясенным и растерянным. Юнги догадывался, что Чимин так и не поговорил с мужем об этой операции, и собирался с ним встретиться, чтобы отговорить от столь опасного шага. Сердце забилось так часто от пугающей реальности, в которой он не успел, в которой тот разговор на кухне мог стать их последним. — Я бы не позволил ему, — залепетал альфа, блуждая взглядом по беседке. — Он… он ничего мне не говорил. Почему он промолчал? — Уже не важно, Гук, — подняв глаза на него, Юнги взглянул на сияющие звезды, которые задорно подмигивали ему. — Когда Чимин очнется, ты должен все исправить. Он не должен чувствовать себя одиноко, ты меня понял? Чонгук застонал, хватаясь за голову. Юнги видел, как альфе было больно и плохо, и он хотел уже утешить парня, но неожиданно тот произнес то, что снесло всю жалость. — Я разведусь с ним, если он очнется, — произнес Чонгук неожиданно твердо. Казалось, это решение зрело уже не один день. — Я знаю, что он заслуживает лучшего, — прикусив губу, продолжил альфа. — Он заслуживает того, с кем готов будет поделиться тем, что хочет пойти на операцию! — Чонгук поднялся на ноги и пошатнулся немного. — Черт. Поверить не могу, что он ничего мне не сказал. Мне хочется возмутиться, но разве я имею право? Разве я имею право его осуждать, хён? После всего, что сделал. — О чем ты? — напрягся Юнги, почуяв неладное. — Я люблю другого, — выдохнул Чонгук морозное облако пара, сдаваясь, разрушаясь с этими словами. — Я люблю другого, хён. И как бы я ни старался сделать Чимина счастливым, я не могу. Не могу, черт возьми! Потому что люблю не его. В его взгляде столько отчаяния и боли, ломающей, убивающей изнутри, что надо бы пожалеть, но Юнги ломался сам, боясь услышать продолжение. — Знаю, что надо было давно уже развестись, — кивнул Чонгук сам себе. — Я каждый раз говорил себе: «так нельзя», «не смей», — но ничего не мог поделать с собой, потому что во мне словно что-то загоралось всякий раз, когда я видел другого. Мне казалось, что до этого я и не жил вовсе. Знаю, что вел себя, как последняя мразь, но не мог остановиться. Не мог перестать изменять. Любить одного, а жить с другим, — горько хохотнул альфа. — Мне было отвратительно от самого себя, но я не мог набраться смелости и признаться, не мог, черт возьми! Юнги казалось, что кто-то перекрыл ему кислород в легких. Чонгук изменял Чимину? Чимину? В памяти почему-то всплыла робкая улыбка омеги, нерешительная, боязливая. Он будто всегда боялся показать этому миру себя. За него стало так больно и обидно, что Юнги не мог этого вынести. Поднявшись, он со всей злостью ударил альфу кулаком в лицо. Чонгук пошатнулся и упал со ступенек беседки на холодную землю. Из его разбитой губы сразу засочилась кровь. — Пошел вон отсюда, — прошипел Юнги, не в силах совладать с собственными эмоциями. Как этот парень посмел обидеть Чимина? Как он посмел изменить ему? Этому мальчишке, который доверился ему… — Я заслужил, — закивал Чонгук головой, пытаясь подняться. Он не собирался драться, он будто бы сам желал, чтобы его избили до полусмерти. — Если бы я мог все исправить, — прошептал он болезненно. Юнги сжимал кулаки. Ему хотелось ударить еще раз. И еще. Ему хотелось разбить это лицо в кровь! Он ведь вырвал себе сердце, отпустил Чимина к этому альфе когда-то, он доверил Чонгуку свою любовь, лишь бы Чимин был счастлив. — Прости, хён, — на нетвердых ногах поднялся Чонгук. По его щекам заскользили слезы. — Прости меня. Прости. — Будешь молить прощение у Чимина, — отрезал холодно Юнги. Вряд ли он теперь сможет относиться к этому альфе с прежним дружелюбием. Чонгук кивнул. Он словно хотел сказать еще что-то, но не решился. Понуро опустил голову и, сгорбившись, поплелся в сторону ворот. Юнги нервно выдохнул. У него все бурлило от эмоций внутри. Хотелось догнать и навалять Чонгуку снова, чтобы вправить мозги на место. Как он посмел так предать своего мужа? Как он посмел так поступать с Чимином?! Не об этой ли тайне недавно говорил Тэхён? Тэхён. Юнги ощутил, как внезапно больно сжалось сердце, словно кто-то схватил его в тиски. Болезненный вздох сорвался с губ. Юнги зажмурился, схватившись за сердце. Что за… Тэхён. Юнги зажмурился, силясь отогнать назойливые мысли. Тэхён. Чимин. Эти два имени крутились в голове, пока боль не отступила, дав возможность вздохнуть полной грудью. Устало выдохнув, Юнги опустился на ступеньку беседки и потер ноющие виски. С момента аварии ему все чаще казалось, что жизнь перевернулась с ног на голову. Тэхён так сильно изменился, что это невольно рождало в голове безумные мысли. Настолько безумные, что становилось смешно. Он видел в Тэхёне Чимина, и от этого становилось стыдно перед мужем. Чем он тогда лучше Чонгука, если даже в постели с собственным мужем видит Чимина. Его глаза, его запах. В каждом движении он видел Чимина. В каждой улыбке, в каждой слезинке. Юнги выдохнул облако пара, устав от своих дурацких мыслей. Неужели он настолько сильно переживал за Чимина, что омега стал видеться ему в собственном муже? Он ведь уже давно задушил свою любовь к этому парню, давно отказался от своих чувств, сдался, видя, что тот счастлив с другим альфой. У них у каждого своя жизнь, своя семья, прошлое осталось в прошлом. Но он скучал по Чимину, давя в себе страх за омегу. Каждый день, навещая его в палате и принося букетик ромашек, он ждал, что Чимин откроет глаза, смущенно улыбнется и скажет: «Привет». Юнги ненавидел в эти дни самого себя. Ему уже начинало казаться, что он и в самом деле сходит с ума, особенно когда Тэхён вел себя так, будто Чимин вселился в него. — Я схожу с ума, верно? — посмотрел он в сторону ангелочков, что качались при порывах ветра. Он помнил, как Чимин рассказывал о своем брате, о том, что однажды мечтал возродить их традицию. И надо бы уже остановиться. Прекратить потакать своему безумию. Перестать видеть в собственном муже другого омегу. Он оставил свою любовь к Чимину в прошлом, и не хотел больше тонуть в этих чувствах. Пусть его семейная жизнь с Тэхёном не похожа на сказку и между ними частенько вспыхивали конфликты, но Юнги всей душой был благодарен мужу за то, что он рядом. Это намного важнее мифической юношеской влюбленности в скромного милого омегу из богатой семьи. Ворота тихо скрипнули, возвращая его в реальность. Он сразу вскочил на ноги. Во двор медленно вошел Тэхён. Юнги хотел сразу кинуться к нему и высказать все, что он думает о таких поздних возвращениях, но вид мужа остановил его возмущения. Тэхён выглядел так, будто его переехали. Поникшие плечи, потухший взгляд. В нем словно что-то внезапно сломалось. — Тэхён. Муж поднял на него нечитаемый взгляд. Покрасневшие глаза умоляли ничего не спрашивать. — Что произошло? — не выдержал Юнги этого раздавленного вида. — Прости, что задержался. Телефон сел, — тихо ответил Тэхён и внезапно прижался к нему. Юнги обнял мужа, не понимая, в чем дело. Тэхён никогда не был таким тактильным, но в последнее время все чаще искал его объятий. И Юнги всякий раз не мог отделаться от ощущения, что обнимает Чимина. Он ненавидел себя за эти мысли, ведь не хотел предавать доверие Тэхёна. — Ты в порядке? — стараясь успокоить омегу, Юнги пытался унять собственное волнение и море вопросов, которые застревали на языке. — Да. Муж спрятал лицо, уткнулся холодным носом ему в шею. У Юнги дыхание перехватывало от незнакомой нежности омеги. Он хотел надавить, потребовать ответа, вытрясти всю правду об этих странных перепадах настроения, но Тэхён всегда был таким упрямым и закрытым, что расспросами можно больше навредить, чем помочь. — Я люблю тебя, — крепко прижимая к груди, шепнул он омеге. Юнги смотрел на качающихся ангелочков, свет которых стал совсем тусклым, и стиснул парня еще сильней. Паника, вдруг закравшаяся в сердце, путала мысли. Он упускал что-то важное. Самое важное. Но никак не мог понять этого, не мог уловить это чувство. — Люблю тебя, — прошептал он в макушку парня. — Я не хочу, — внезапно поднял голову Тэхён, смотря так пронзительно. — Не хочу уходить, Юнги. Пожалуйста, скажи мне, что я могу остаться. Он отобрал у меня все, почему я не могу? Юнги не понимал, о чем говорит муж, но видел его боль, это отчаяние, от которого холодело внутри. — Я не отпущу тебя, — схватив омегу за пальцы, его пронзило уже знакомое ощущение. Он словно прикасался не к Тэхёну. Безумие, въедавшееся под кожу, от которого и спасения нет, но Юнги не мог разжать рук. Ему казалось, что если он сейчас отпустит Тэхёна, то потеряет все. — Не знаю, о чем ты говоришь, но тебе не нужно уходить, Тэхён-а. Я здесь, с тобой. — Я люблю тебя, — едва слышно, на грани шепота произнес омега. — Мне жаль, что я понял это так поздно. — Лучше поздно, чем никогда, — Юнги все еще не понимал, о чем они говорят, но всей душой хотел, чтобы парню стало легче. Тэхён ведь и в самом деле никогда не говорил ему этих слов. Они сошлись, когда оба подыхали внутри, они стали спасением друг для друга. И оба всеми силами пытались сделать их брак настоящим. Но только после аварии у Юнги стало складываться ощущение, что у них получилось. Наконец-то получилось стать семьей, о которой он всегда мечтал. — Я рад, что все так обернулось, — грустно улыбнулся Тэхён. Мозги просто закипали от абсурдности происходящего, но когда муж обхватил его лицо ладонями и поцеловал, Юнги мог поклясться, что почувствовал маленькие пальчики Чимина и его запах. Юнги не мог этому сопротивляться, он прикрыл глаза, чувствуя себя так, будто это поцелуй Чимина. На грани отчаяния, наполненный ворохом сумбурных чувств, прощальный. Прощальный. Юнги, оглушенный этой мыслью, отстранился и заглянул в лицо мужа. Это был Тэхён. Его муж. Не Чимин. Перед ним стоял Ким Тэхён.