Последнему выжившему приготовиться

Шли дни, а голова Тэхена была забита тем парнем из автобуса. Настолько сильного любопытства у него не было ни к кому и никогда, поэтому Ким стабильно искал по окрестностям фигуру в серой кофте, лишь бы узнать чем занимается этот чувак, куда ходит и вообще. Все что он узнал это то, что тот очень часто наведывается в детский корпус, но самого Тэхёна туда не пускают, потому что никого из близких у него там нет. А еще ему удалось узнать, что тот также наведывается в собачий парк, но уже реже, чем в детский корпус. «У него брат или сестра? А собак он просто любит или у него там своя живет? А почему он пьет только молочные коктейли на завтраки и ужины? Или это смузи? Стоп, откуда в карантинной зоне смузи? А молочные коктейли откуда? Стоп, куда опять он делся, только что же тут был…» — то, как выглядел примерный почти ежедневный поток мыслей Тэхена в своей среде обитания. — Зона отдыха вот здесь, — Хосок тычет в биллютень пальцем и оглядывается. — А мы где? — Чимин сует туда нос. — А мы тут. — О, не знал, что тут есть бассейн, — Тэхен обращает внимание на местность, рядом с которой они находятся. В этот раз троица парней во главе Тэхёна решает пойти на экскурсию по этому все-таки санаторию, как выяснилось, чтобы узнать местность получше. С помощью листовки с картой они обходят собачий парк, сад медитации, задний дворик, а потом доходят и до бассейна. Бассейн находится вне здания и закрыт прозрачной конструкцией, в которую на входе стоят сотрудники со сканерами. Отсюда, не заходя внутрь, можно разглядеть купающихся, но сейчас там никого нет. — А где все? — Чимин разглядывает гладь воды, что истыкана светильниками изнутри. — Ох, черт, сейчас же ужин. Мы опоздаем, нам надо идти, — Хосок смотрит на наручные часы и разворачивается к зданию. Но Тэхён не торопится никуда идти, потому как замечает, что из воды выныривает один единственный человек, который решил, видимо, искупаться так поздно. Парень двумя руками зачесывает мокрые кудрявые волосы назад и смотрит на водонепроницаемый фитнес-браслет на руке, что-то на нем тыкая. Затем он разворачивается к бортику, упирается широкими ладонями и выпрыгивает из воды, встряхиваясь от ее остатков на себе. До Тэхёна вдруг доходит, что это тот самый чувак, за которым он наблюдает не первый день. Челюсть автоматически отвисает вниз. Тело юноши довольно подкачанное, пропорциональное, что дает такой эстетически приятный эффект глазам, пока рассматриваешь эту красоту. Парень оттягивает кромку купальных плавок, чтобы поправить ее ради собственного комфорта, и отпускает сразу, так что она характерно шлепается о таз сбоку. Тэхён же обращает внимание на подкачанные ягодицы и, черт возьми, лучшие бедра на планете. Даже завидно становится. Хочется себе такие же. — Тэ, ты идешь? — Сейчас! И как только Тэхён поворачивается обратно, то уже видит, как парень стоит прямо вплотную около окна с другой стороны и смотрит в упор. Неловко. И черт Тэхёна дернул опустить глаза ниже. Ужасно неловко. А ведь просто было любопытно… — Да, я иду! — Быстро тараторит Ким и сматывается подальше от этого голого недоразумения за угол. Чонгук лишь хмурится, пытаясь понять произошедшее, и в мыслях проносится одно единственное «опять этот шизик». Ему вообще не нравилось общее положение дел, если честно: все так хорошо проводят время в этой «карантинной зоне», будто ничего в мире не происходит. «Эти богатеи похоже даже не видели проблемы в лицо», — думал Чон каждый раз, как наблюдал за компанией Тэхена в столовой, за другими людьми в этом месте. Чонгук избегал каждого повода быть в одном месте рядом с другими людьми, его мало привлекала мысль вообще иметь какие-то дела с ними. Это была одна из причин почему вместо ужина он шел купаться в бассейне. «В мире происходит какой-то пиздец, а мы тут в бильярд играем», — проходил как-то мимо комнаты отдыха Чонгук с такой мыслью. Снова увидел компашку Тэхёна, кстати. — Так ты идешь? — Нет, — Чонгук лишь пялится в телефон, прислонившись головой к стене. Администрация санатория объявила о небольшом нарядном вечере, чтобы среди людей не сеять панику на фоне недавних событий о том, что в России и США было объявлено чрезвычайное положение. Довольная троица с удовольствием собиралась на вечеринку. А как такое развлекалово пропустить? — Слушай, я переживаю за тебя. Тебя что-то беспокоит? Я думаю тебе нужно развеяться, чтобы так сильно из-за этого не переживать, — Чимин крутится возле зеркала, прихорашиваясь на тусовку. — Слушай, с хрена ли тебе мне помогать? Тебя мои проблемы не касаются, мы не друзья, — Чон откладывает телефон и повышает голос. — И если я сказал, что не пойду туда, значит я не пойду, а ты меня уже час уговариваешь. Ты понимаешь слово «нет»? Лицо Чимина меняется в момент. Комок встает поперек горла. А ведь он хотел как лучше, но снова получилось как всегда. — Извини. Хорошего вечера, — Пак бросает обиженный холодный взгляд на соседа по комнате и выходит из номера, оставляя Чонгука одного. Чон же минуту пялится в стену молча, а потом снова проверяет телефон. «У вас нет входящих сообщений». Слезы сами показываются на глазах, капая на щеки. Это невозможно больно, когда любимый человек не отвечает тебе на сообщения в такой период, когда вокруг все плохо. Ты не знаешь что с ним, как он себя чувствует, нужна ли ему помощь. И самое ужасное из этого то, что ты ничего с этим не можешь сделать, как бы сильно тебе не хотелось. Музыка в наушниках успокаивает, но не залечивает душевные раны совсем. Чонгук смотрит как беззаботно Хёнсок играет с другими детьми в игровой детской комнате, и думает что он скажет ему, когда поймет, что пытаться связаться с мамой — бесполезное занятие. Не хочется принимать тот факт, что она не может ответить потому что ее давно нет в живых. Чонгук продолжает себя успокаваить тем, что она жива, что она просто занята или борется за свою жизнь, из-за чего не в силах взять телефон в руки. Мамины руки. Это самые мягкие и нежные руки, которые могут быть на свете. У мамы они такие, в возрастных складочках, потертостях, но от этого они лишь мягче. Не хватает маминых объятий, поцелуя перед сном. — Хён, можно еще одну сказку? Ну пожалуйста, — мальчик строит глазки, выпячивая губу. — Нет, Соки, тебе нужно ложиться. Завтра я прочитаю тебе еще одну, — Чонгук встает с кроватки и подходит к стеллажу с детскими книжками, ставя ту, которую взял, на место. Мальчик строит обиженку и мычит недовольно. — Не капризничай. Давай, ложись, — Чонгук поправляет его подушку и, когда мальчик плюхается на нее головой, укрывает одеялом по самый нос. — Хён, а скоро мама приедет? Чонгук слышит этот вопрос каждый божий день. Очень надоело отвечать каждый раз одно и тоже. — Скоро, малыш. Скоро. И чонгуков поцелуй в лоб на ночь совсем не тот, не как у мамы. У мамы он такой особенный, не передать словами, к сожалению. И от этого становится еще больнее. Шагая по пустым коридорам, Чон думает что же делать дальше. Нельзя же просто сидеть здесь и думать, что все будет хорошо, разбавляя настроение тусовками и развлечениями, которые здесь есть. Ничего не может быть хорошо, пока в твоей душе творится бардак, который навел внешний ураган проблем и событий. — Эй, подай лапу, детка, давай. Собака поднимает правую лапу на команду хозяина. — Моя умница, — Чонгук слабо и устало улыбается, протягивая Холли вкусняшку. — Кто хорошая девочка? Собака высовывает язык и ластится к хозяину, переворачиваясь на спину. — Вот моя хорошая девочка, — Чон чешет ей пузико, от чего Холли елозит и начинает играться лапами в ответ. Хочется просто сделать так, чтобы все было хорошо, все были живы, тогда не пришлось бы искать счастье в чем-то другом. А само существование близких любящих людей — и есть счастье. Молча шагая по пустому коридору, Чонгук думает о своем, перебирая пальцами карточку в кармане. Единственное, что сейчас хочется сделать — это лечь в свою постель, комфортно без посторонних глаз поплакать и заснуть. Он ведь уверен, что его сосед Чимин сейчас на вечеринке, так что мешать своим присутствием не будет. Но все его опечаленное настроение сменяется злостью, как только он проводит карточкой по датчику двери и открывает ее, застав сидящих на полу трое парней. Этого еще не хватало. — О, ты вернулся. Давай к нам, — первым делом выдает подвыпивший Чимин. «Откуда у ребенка алкоголь?» Тэхён поднимает голову на соседа Чимина и узнает в нем того самого парня, за которым наблюдает уже не первую неделю. Вот это ахуеть какое совпадение. Только вот Чонгук на него не смотрит. — Зачем ты притащил их сюда, могли бы и у себя в номере посидеть. Я ведь просил не нарушать мое личное пространство, — Чонгук молча шагает к своей кровати, по пути снимая капюшон и расстегивая молнию на своей кофте. — Эй, между прочим ты своими шуршаниями и хлопаньями дверью будишь нас каждое утро, так что будь добр в качестве извинений сыграть с нами один раз, — Хосок недовольно мычит и делает глоток соджу из горла бутылки. Чонгук обреченно вздыхает и поворачивается к троице, теперь уже улавливая знакомое лицо Тэхёна глазами. И тот сразу тянет довольную улыбку, ведь наконец-то нашелся повод заговорить с тем чуваком, за которым столько времени наблюдал. — Я пообещаю, что буду тише, а вы уйдете обратно к себе, идет? — Чонгук всеми силами пытается отказаться от этой дурацкой игры, чтобы спокойно лечь спать во имя режима и спокойствия. — Нет, братан, так не пойдет, давай ты с нами один раз сыграешь, а потом мы уйдем, — Тэхён встает с места, вплотную подходит к Чону, хватает его за руку и тянет в сторону центра комнаты, а тот почему-то легко поддается, хоть и немного газует назад, специально медленно двигая ногами. — Знаете, я лучше пойду прогуляюсь и подожду пока вы зако… — Чонгук все гундит недовольно, а Ким встает позади него, хватает за плечи и давит вниз, от чего тот плюхается на задницу, — …нчите. — Я так понял ты не станешь называть нам свое имя, да? — Хосок бултыхает жидкость в бутылке соджу, вздергивая бровь. — Да и зачем вам это нужно. Я не завожу знакомства, — Чонгук скрещивает руки и отводит взгляд, хмурясь. — У тебя странный акцент. Не похоже, что это какой-то другой корейский диалект. Ты откуда? — Тэхён же двигается ближе к нему, от чего тот даже отклоняется в другую сторону, тараща большие шоколадные глаза на этого энтузиаста. — Я-я не живу здесь, меня отправили из Китая сюда, — Чонгук не успевает соображать оттого как быстро столько событий происходит за одну минуту, так что отвечает на автомате. — Откуда корейский знаешь? — Хосок задает следующий вопрос сразу же, едва ли Чонгук успевает назвать ответ на предыдущий. — Н-ну, у меня мама кореянка… слушайте, да чего вы к моему акценту прикопались, — Чонгук все пытается понять почему Тэхён так на него странно пялится с выражением лица а-ля «у меня на тебя большие планы», и все отводит глаза, чувствуя себя ужасно некомфортно. — А город какой? Тебя депортировали, да? — Чимин подключается к допросу. — Пекин. Кто-нибудь может сказать ему, чтобы он так не смотрел на меня? Мне не очень приятно это. Можно я лучше уйду? — Чонгук собирается встать с места, но Хосок с Чимином резко останавливают и садят на место. — Тэ, не дави на него, мне кажется он боится людей, — Хосок отпивает из своей бутылки. — Так вот, если ты не хочешь говорить нам свое имя, значит и мы свое тебе не скажем. Ты будешь Пекином, это Пусан, — он указывает на Чимина, — он Тэгу, — на Тэхёна, — а я Кванджу, приятно познакомиться. Чонгук умалчивается с лицом а-ля «какого хрена здесь происходит» и ведет челюстью. — Итак, мы тут вообще-то только начали играть. Игра называется «Правда или Действие», ход за Пусаном, продолжаем. — Может для начала правила игры объясните? — Чонгук вздергивает бровь возмущенно. Сам не заметил как вовлекся. — Серьезно? Ты не знаешь как в нее играть? Ты в другой стране рос или в пещере? — Подъебывает Тэхён, подает смешок и делает глоток алкоголя. — В военном училище, — и после этих слов хохот троицы резко прекращается. Неплохо. — Ладно, тебе просто нужно выбрать или правду, или действие, а задание тебе дает тот, на кого попадет горлышко бутылочки. В общем, по ходу игры поймешь как играть, — Чимин жестикулирует руками. — Пусан, твой ход, — напоминает Тэхён. — Правда, — Чимин крутит бутылку на полу. — Целовался когда-нибудь? — Тэхён игриво вздергивает бровями, когда горлышко попадает на него. — Эээ… — Пак густо краснеет и бегает глазами, облизывая губы, — н-нет. — Уву, ты ж моя сладкая булочка, нецелованная, иди я тебя затискаю, пирожочек мой маленький, — и Хосок хватает Чимина за щечки, сюсюкаясь с самым младшим бро этой компании, естественно, в шутку. — Х-хён, прекрати, ну пожалуйста! Я не настолько маленький и невинный! Не позорь меня, ну хён! — Визжит Чимин, морщась и пытаясь увернуться. Тэхён же заливается смехом, смотря на эту картину. Что нельзя сказать о Чонгуке. Он-то вообще не понимает что происходит. — Кванджу, твоя очередь, крути бутылку, — Ким облизывает губы. — Действие, — Хосок отлипает от Чимин. — Залпом выпей всю бутылку соджу, — мычит обидчиво Пак, когда горлышко указывает на него. — Это ты так мне мстишь, да? — Хосок хватает свое почти полное пиво. — А вот нечего! Я просил тебя так не делать, — Чимин толкает Чона в плечо, слыша следом за этим его смех. Чонгук же молча достает свой телефон, вздыхая. — Только без халтуры, давай за один раз, — Тэхён только подначивает. — Да ты чего, это дико, — смеется Хосок, но все же подносит бутылку к губам. — Задание есть задание, выполняй. И пока Хосок хлещет алкоголь, а Чимин с Тэхёном орут «пей!», Чонгук же просто отвлекается на твиттер и пишет очередной гневный твитт на своем закрытом аккаунте о том как же его все заебало, да и вообще заберите его отсюда, ему срочно надо домой. — Действие, — тем временем Тэхён крутит бутылку на полу. — Кароче, я тут на днях одну хуй… — Хосок делает отрыжку, когда горлышко указывает на него, — …ню прикольную видел в тиктоке. В общем, я тебе щас видео покажу, а ты должен ее выполнить. «Кабедон» называется. Вроде, это японская какая-то вещь, я не уверен точно, но не суть важно. — Погоди, а с кем? — Тэхён досматривает видео до конца, видя, что на нем только парень и девушка. — Крути еще раз бутылочку, на кого попадет, с тем и сделаешь, — Хосок убирает телефон в карман. Тэхён крутит бутылку еще раз. И как только она останавливается на Чонгуке, вся троица поднимает глаза на него. — Пойдем, — Ким встает с места и хватает его за руку, рывком поднимая с места, от чего тот даже роняет из рук телефон. — К-куда? Эй! — А Чонгук, будучи отвлеченным на телефон, не понимает что происходит до сих пор. — Смотри, кароче, ты ставишь его около стены, а потом… — Хосок начинает консультировать. — Да я помню, погоди, — Тэхён хватает Чона за плечи и ставит ровно у стены спиной впритык. — Что ты… — Чонгук пытается шагнуть в сторону, но Тэхён снова ставит его на место. — Стой ровно, не дергайся, — Ким держит его за плечи. Чонгук же от непонимания ситуации просто делает то, что ему говорят. — Так, потом тебе надо… — Да, я знаю, не мешай, — затыкает Хосока Тэхён в который раз и отходит от Чонгука на метр. Чимин же втихую включает камеру на своем телефоне. — Пекин, тебе двигаться нельзя, иначе мы придумаем тебе наказание, — Хосок подготавливает Чонгука к тому, что сейчас будет. — Давай, Тэ. Раз, два, три. Тэхён смотрит на Чонгука в упор, тот смотрит на него в ответ, от чего становится уже автоматически неловко. Ким прокашливается, делает шаг, ставит руку на стену возле Чона, из-за чего оказывается довольно близко к нему, но все равно стоит на расстоянии вытянутой руки. И сейчас должен произойти момент «икс», но из-за того, что атмосфера между этими двумя довольно напряженная и неловкая, но Тэхён просто срывается на смех и отходит снова на метр. — О боже, это ужасно неловко, я не могу, когда он на меня так смотрит, — Ким отворачивается и сгибается пополам. — Давай еще раз. Соберись, тебе нужно это выполнить, — успокаивает Хосок, пока Чимин катается по полу. Тэхён успокаивается, пару раз делает глубокий вдох, а потом возвращается на исходную позицию. — Раз, два, три. Ким снова делает шаг, но не успевает поставить руку на стену, как снова срывается на смех. Чонгук отводит взгляд в сторону и сдерживает смущенную улыбку. — Слушайте, мне долго еще так стоять? — Все, Тэ, заканчивай. — Ладно, дай мне минуту, я сейчас, — Тэхён снова делает пару глубоких выдохов и расслабляет лицо, слыша, что Чимин все еще ухохатывается. — Раз, два, три. Тэхён еще раз выдыхает, становится на позицию, уверенно делает шаг вперед и ставит руку на стену около головы Чонгука. Оба молчат, но тот задерживает дыхание, теряясь, ведь чувствуется это ужасно неловко. Тэхён находится в десяти сантиметрах всего-то. Ким ставит вторую руку на стену, смотря Чону прямо в глаза, но вот тут-то у него срывает тормоза совсем. — С-стойте, давайте сделаем перерыв, я н-не думаю, что… — но он резко теряется опять, когда Тэхён уже не просто стоит вот так и смотрит, заблокировав обе стороны для перемещения. Он ведь делает волну телом, прижимаясь к Чону, и оказывается так близко, что между губами остаются тщетные миллиметры. Тэхён сдерживает хохот как может, видя, что Чонгук паникует и начинает визжать. — Давайте прекратим, я умоляю! — Чонгук орет во всю, по приказу не двигаясь и отводя взгляд куда угодно, но лишь бы не на Тэхёна. Ким насильно держится, чтобы тоже не захохотать, кусает свой язык и ставит колено меж его ног, ведя носом по его щеке, от чего тот дрыгается в конвульсиях от стыда и бесцельно орет что-то на китайском так, что слышно в соседнем санатории. — И… выполнено! — И как только звучит эта команда, Чонгук резко отталкивает Тэхёна от себя и пулей вылетает из номера, слыша как вся троица заливается смехом одновременно. Но смех длился недолго… пока из соседней комнаты не послышались шмыги носом и вздохи такие, будто кто-то плачет. — Я прибью тебя, Хос, — Тэхён трет пальцами переносицу. — Знаю, — тот пялился в пол, осознавая ситуацию даже под градусом. — Я долбоеб.