Упавший духом гибнет раньше срока

На часах уже перевалило за девять часов утра, но, сидя на парах, Камалия замечает, как темно на улице. Вроде и не снежно, и не ветрено, но в глубине души кошки скребут, будто бы произошло что-то плохое или должно произойти. Слова преподавателя доносятся до девушки чем-то сродни белому шуму на фоне, пока она всё глубже и глубже увязает в своих размышлениях. Кажется, что сейчас время её беззаботной юности, но проблем и переживаний по ощущениям больше, чем за всю её непродолжительную жизнь. Ещё вчера она ощущала себя бывалой авантюристкой и, несмотря на отцовский запрет, студентке хотелось танцевать с остальными под громкую музыку, согласится ещё на пару медляков с Адидасом или даже с Турбо, а потом тайно пытаться вернуться домой. Всё могло бы быть так, но вместо этого понурые и уставшие Марат с Андреем провожали своих временных спутниц, а потом брели к себе. Они, хоть и дети ещё, но уже очень многое понимают, поэтому не решились оставлять девчонок одних поздней ночью. Старшие им за это головы открутят, да и мало ли, что может случиться. На подходе новое десятилетие, но для страны оно ещё более непростое, чем годы до этого. – Айдарова, вы в курсе, что я здесь силой никого не держу? – То ли строго, то ли насмешливо спрашивает седовласый мужчина, почёсывая рядеющую бородку. – Если вам не интересно - можете уходить, – больше риторически напоминает он, ведь с лёгкостью влепит девушке пропуск в журнал. Камалия уже хочет привычно извиниться, навешать лапши о том, что она просто задумалась о теме занятия, но замечает в окне знакомую фигуру. Зелёная армейская фуфайка, шапка-ушанка – да это Суворов! И от чего-то внутри у неё всё теплеет, хотя Гильза и самой себе в этом не признается. Владимир, поняв, что его заметили, призывно машет рукой, ведь не просто так пришёл к крыльцу учебного заведения. – Да? Ну тогда я, пожалуй, пойду, – неожиданно для всех соглашается Ками и, подхватив с крючка свою потрёпанную сумку, направляется к выходу из кабинета. – Куда вы? Нельзя так! – Мигом восклицает преподаватель, встрепенувшись от такой реакции. На его памяти так делали только пара учеников и то, будучи отъявленными хулиганами. – Ой, как мне надоело это слово. До свидания! – Припомнив строчки из знакомой песни Миража, выходит из аудитории девушка. Вытянувшиеся лица одногруппников только смешат, но вместо хохота она с широкой ухмылкой натягивает на себя пальто, взятое из гардероба. Вова действительно ожидает её на улице. Очевидно замёрзший – это видно по его красным щекам, – но такой же довольный, как и Айдарова. Он отряхивает обветренные руки от снега и тут же запускает одну из них в отросшие пряди на затылке. Волнуется что ли? По крайней мере, ей хочется так думать, иначе зачем вообще Адидас сюда заявился? – Здравствуй, Фәрештәм, не холодно? – Заметив её, по-джентельменски уточняет Суворов. Ему сейчас больше всего хочется объясниться за вчерашнее, но знает ведь, что пацаны не извиняются. – Ты вчера домой нормально дошла? Марат сказал, что они вас проводили с девчонкой его, но я решил у тебя лично узнать, – неловко перекатываясь с носка на пятку, интересуется он. Ками от такого количества вопросов только удивлённо замирает, всё-таки обычно Володя молчалив, а тут беспокоится даже. Под кашемировой тканью и правда дует, но это лишь знак к тому, что завтра стоит надеть дублёнку, которую отец ещё летом привёз из Болгарии. Вещица, конечно, модная и дефицитная, но больно дорогая, так что подарков в ближайшие полгода девушка может не ждать. Она пожимает плечами, не зная, на что отвечать в первую очередь, и озирается, ведь не хочет быть замеченной преподавателями вне пар. Две Айдарова честно отсидела, убив на это три часа, но оставаться ещё на одну ей как-то не хочется. – Может в качалку пойдём, Володь? По дороге и расскажу, а то мёрзнуть действительно не хочется, – предлагает Камалия, засовывая ладони в карманы. – Да вообще без проблем, – бойко соглашается Владимир, поняв, что девушка не против совместного времяпровождения. К тому же до «штаба» Универсама идти минут десять отсюда, так что сильно окочанеть они не успеют. В общем и целом, решено единогласно.

***

В подвале, даже несмотря на толстые бетонные стены и физический труд, холодно, как в морге. Поэтому большинство парней тренируются в олимпийках, а тот же Васильев и ещё пару группировщиков вовсе остаются в верхней одежде. Андрей рассказал о малоприятной истории, произошедшей между ним и знакомым его матери, Ильдаром, кажется. От таких новостей оживлённый разговор Камалии и Вовы прерывается, а то некрасиво как-то во время чужих проблем о своём трепаться. – Не парься, Пальто, решим всё с ментом этим, – подтверждает слова Валеры Адидас, кивая своим рассуждениям. – Серьёзно, если этот ещё у вас останется, то я тебя к себе впишу, – соглашается Айдарова, зная, что, если отца поуговаривать, то Дмитрий Сергеевич против не будет. Парень хочет сказать что-то в ответ, но в качалку заваливается, шатаясь и спотыкаясь, Кирилл. Его висок рассечён и кровь заливает большую часть головы, шапка съехала на бок, а куртка распахнута и порвана в некоторых местах. Ками же чувствовала, что что-то случится! – Пацаны, Ералаш здесь? – Запыхавшись, спрашивает Фантик, пытаясь сфокусировать взгляд. – А должен? – Недоумённо спрашивает Зима, который о подобном был не в курсе. Миши и на дискаче то вчера не было, значит, и сегодня не появлялся. – Тебя кто так отоварил? – Мы в ДК вчера шли, налетели человек пятнадцать. Не видел, кто это был, не помню уже, – восстанавливая дыхание, вспоминает вчерашний вечер парнишка. Выглядит растерянно, Камалии его жалко даже, но она пока не понимает, что произошло, поэтому стоит, замерев. – Казалось, что это свои, мы и кричим "пацаны, пацаны!" Я на одного прыгнул, а меня со спины вырубили. До подъезда дошёл, чтобы согреться, а Ералаша уже не было, – заканчивает Киря, всё ещё пытаясь стереть с лица следы драки. – Марат, Гильза, сгоняйте до него, может он дома уже, – распоряжается Кощей, до этого не проронивший ни слова. Константин поднимается с места, вместе с ещё одним супером держа Фантика под руки. – Подлатаем тебя, как новенький будешь. Подростки, и не думая размениваться на пререкания с комментариями, отправляются к панельке, в которой уже много лет бок о бок жили семьи Тилькиных и Айдаровых. Мишка ещё с детства был ребёнком добрым, несмотря на раннюю потерю родителей, не озлобленным на мир. К Универсаму пришился быстро, когда в обыкновенной уличной потасовке себя показал. От этого Камалии не хочется думать, что с ним могло случиться нечто плохое. – Ты же не думаешь, что его сильно отходили? – Напряжённо хмурится Суворов уже на подходе к нужному подъезду. – Если бы в больничке был – мы бы знали, – рассуждает Ками, стараясь не выдать сильного волнения. Понятно, что она переживает, но от чего-то младшего тревожить ещё больше ей не хочется. – Может, отлёживается или бабушка после такого на улицу не пускает. На том и порешили. Поднимались по лестнице, как в тумане, да и молчали оба, вместо привычных возмущений о том, что лифт в Хрущёвке опять не работает. После протяжного звонка дверь им открывает уже одетая Полина Филипповна, выглядящая чем-то испуганной. – Здравствуйте, а Ералаша можно? – Спрашивает Адидас-младший, получая в ответ только недопонимание и незаметный тычок в бок от Айдаровой. Ежу понятно ведь, что пенсионерка только про киножурнал подумала, а не про собственного внука! – Мишу в смысле. Мы хотели его погулять позвать, – тут же включается Ками, помня об их хорошей репутации в глазах соседки. – Так ведь нет его. Я сутки трезвоню всем, а тут из больницы сказали, что он у них. Подрался с кем небось, не с тобой случайно, Марат? – Обеспокоенно вздыхает старушка. – Нет конечно! Мы ведь единомышленники, – мигом объясняется Суворов, прекрасно понимая, что «свои» втихаря бы не избили. Уже через пару минут они вместе выходят из дома, направляясь в сторону Первой городской. Лучше уж, если сейчас Универсамовские первыми нагрянут к другу, чем это сделают милиционеры.