Упавший духом гибнет раньше срока

Толпой к больнице они решают не идти – их человек 7-8, самых близких и одновременно старших. Парни напряжённо переговариваются между собой, стараясь раньше времени не выдвигать лишних теорий, а Камалия под руку ведёт Полину Филипповну, слушая ее восторженный рассказ о подарке от внука. Когда Ералаш заводил речь о новом утюге для бабушки, как о своей мечте, все над ним посмеивались. Ещё бы! У остальных мальчишек из желаний это модные кроссовки или мотоцикл, а тут такое. Но счастливый взгляд старушки оседает в горле у Айдаровой тяжёлым комом и надеждой, что всё будет хорошо. Пальто же они все вместе встречали из отделения? Встречали. Вот и Мишку встретят, но уже после его выписки, где он точно, как обычно, будет уверять своих, что всё в порядке и покалечили его не так сильно. Парнишка всегда тяжесть собственных проблем преуменьшал и крепился, несмотря на возраст. Адидас заходит на крыльцо первым и открывает перед ними дверь в приёмное отделение. Ками от чего-то старается не смотреть ему в глаза, хотя понимает, что это банальная вежливость и воспитание, которого Володя не лишился, даже при том, что провёл подростковый возраст на улицах, а начало молодости на войне. В тесном коридорчике противно распространяется жёлтый свет гулящей лампочки, в воздухе, привычно для таких мест, пахнет спиртом и лекарствами. Они подходят к маленькому окошку в регистратуре и сталкиваются с недовольным взглядом женщины, разгадывающей кроссворд. – Здрасьте, чего вы такой толпой в позднее время? Приёмные часы давным-давно закончились, – цокает медсестра, откладывая газету в сторону. – Мы к Тилькину. Бабушке его позвонили, сказали, что он здесь, – объясняет Камалия, чем не даёт Турбо успеть возмутиться из-за грубоватого отношения. – Сейчас посмотрю, – дежурная кивает, достаёт из ящика приёмный журнал, листает пару страниц и, найдя нужную дату, тыкает пальцем в номер нужного корпуса. – Вам на улицу, а оттуда прямо и налево. Универсам отзывается коротким «спасибо, до свидания» в разнобой и покидает помещение. Снег под ногами скрипит и от чего-то нервирует – всё-таки уже стемнело, мороз неприятно бьёт по щекам, а о том, что ей опять прилетит за позднее возвращение домой девушка и думать не хочет. Марат молча дёргает подругу за рукав так, чтобы Айдарова увидела табличку около двери с надписью «Морг». Четыре буквы, которые заставляют сердце пропустить удар, а затем болезненно сжаться. Студентка растерянно смотрит на парней в надежде, что кто-то скажет, мол это они перепутали и пришли не туда, или уставшая медсестра ошиблась, назвав им другой путь. Но этого не происходит. На крыльцо выходит знакомый мент, тот, про которого ещё сегодня днём рассказывал Андрей. Эльдар Юнусович смотрит на них с нескрываемым презрением, а сочувствие появляется в его взгляде только тогда, когда он переводит его на старушку. Та, в силу своего возраста, даже не подумала о том, чтобы посмотреть на название корпуса, в который они пришли. – Здравствуйте, вы Полина Филипповна? – Уточняет милиционер, на что Тилькина согласно кивает. – Пойдёмте со мной, вам нужно кое-что увидеть. – Сейчас-сейчас, я только бульон возьму, – суетится бабушка, попытавшись забрать банку из рук Марата, который тут же начал оправдываться, мол ему нетрудно и он подержит. – Нет-нет, Мишенька ведь голодный там! Дверь за ними захлопывается, и Ками чувствует, как на глаза выступают слёзы. Её взгляд растерянный, а осознание всей ситуации душит тяжёлым комом в горле, болезненно, словно в тиски, грудную клетку сдавливает. Девушка опирается голыми ладонями на обмороженные перила, совершенно не чувствуя обжигающего холода, от которого пальцы неприятно колет. Внутри всё сжимается от тысячи мыслей-осознаний, бьющих по мозгам, как молотки по наковальне. Где-то за спиной раздаётся сдержанный полувсхлип Валеры, поднявшего глаза к небу, то ли надеясь увидеть там Ералаша, то ли пытаясь сдержать непрошенные слёзы – для него то ведь это не по-пацански. Каждому из них не верится, что воспитанного улицей парнишку, ровесника Марата, тенью стоящего рядом с ними, могли так жестоко убить. Через толстые стены морга слышится пронзительный крик ни в чём не повинной старушки, которой не дают осесть на пол только чужие руки. Айдаровой кажется, что это конец. – Держись за меня, кечкенә апа, ради всего святого, – Суворов-младший подходит со спины, буквально заставляя девушку отлипнуть от покрытых льдом и инеем перил. – Тише, всё будет в порядке, – бессмысленно бормочет он, когда Камалия мёртвой хваткой вцепляется ему в шею. Против женских слёз Марат всегда был совершенно бессилен, а в этой ситуации и сам подавлен до невозможности. Володя о чём-то серьёзно говорит с Эльдаром Юнусовичем, но в ушах школьника будто белый шум, и он не может сконцентрироваться ни на каких словах. – Здесь закончим и такси тебе поймаем, Гильза, – положив руку на девичье плечо, сообщает Зима. Ему кажется, что всё это происходит не здесь и не с ними, поэтому отрешённая тема спасает лучше всего. – Мы то все туда не влезем, а вот тебя батёк точно прибьёт, если так поздно вернёшься. – Хорошо, Вахит, хорошо, – Ками находит в себе силы ответить хоть что-то, но это максимум, на который её хватает. Она прикрывает глаза лишь на мгновение, а следующим, что видит становится то, как милиционер тянет Васильева за руку. Чужие голоса доносятся, словно через толщу воды, но какие-то обрывки разговора студентка всё-таки различает, пусть и не с самого начала. – А чё это он один с вами пойдёт? Если хотите с Пальто поговорить, то разговаривайте и с нами тоже, – требует Турбо, уже наслышанный об истории Андрея про недавние побои за ложные показания. – А ты не переживай, я вас всех допрошу, просто по очереди. Мы не на первомайской демонстрации, чтобы всем в шеренге стоять, – коротко отрезает мужчина, когда мальчишка наконец следует за ним. – Ну вы смотрите, если че мы все свидетелями будем, что уходил он целым и невредимым, – прозрачно намекает Суворов-старший, давая понять, что за своего они горло грязть будут до последнего, даже ментам, у которых власти явно больше. – Полина Филипповна, пойдёмте мы вас домой отвезём. Холодно ведь, что вы всю ночь здесь сидеть будете? Голос Володи мягкий, с привычным спокойствием и уверенностью. Он тот, кто знает, что делает, по крайней мере, в глазах младших. Камалия наконец отрывается от Марата и пересекается взглядами с его старшим братом. Её – всё ещё полный слёз и боли, мысленной мольбы остановить это всё и успокоить. Его – уставший и сожалеющий, просящий прощения и у Миши, и у девушки за то, что всё так вышло. Адидас, сотню раз видящий смерть на войне, не хотел нести это в родной город к своим близким. Только вот есть ли в этом его вина?