Полетай, голубь, домой.

В тереме светло и тихо. Царь напряжённо смотрит в окно, скрестив руки за спиной. Эти минуты умиротворения сейчас особенно важны перед битвой. Лучи солнца играют на лице среднего князя, пока спицы тихонько постукивают друг о друга в его руках, слагая плотные нити в изделие. Коля всегда выбирал себе простые увлечения, которые легко могут успокоить в тревожные моменты. — Остаёшься тогда за главного, Колька. Князь кивает. Дима, наконец, оборачивается и тепло смотрит на брата. — Победим басурманов да вернёмся, дай Бог скоро. Большая молва ходит про их государство сильное, что правит в нём молодой царь Дмитрий, и помогают ему во всём два младших брата. Вот, только, с соседями неладно — государство рядом с ханом Ибрагимом во главе всё никак покоя не даёт, на земли братьев посягается. — Митя! Доноситься издалека, вскоре слышатся торопливые приближающееся шаги. Дверь в светлицу распахивается. На пороге княжич младший оказывается, запыхался весь, крепко меч в ножках на поясе держит. — Я снова с тобой пойду, братец! Даже не смей меня заговаривать! Дмитрий тяжело вздыхает, но тёплая улыбка не уходит с лица. — Да кто ж тебе поперёк что скажет, Мишутка! Упрямый какой вырос. Миша давно вошёл в лета, уж не впервой с царём, братом своим старшим, идёт в походы да в боях участвует, опыта набирается. Не может без дела сидеть, всё ему надо помогать, государство своё защищать! — Волнуемся мы только каждый раз, Мишенька. — подаёт голос Коля. — Ведь не смотришь, куда лезешь! — подхватывает Дима. Потому то и боязно каждый раз с ним идти. Любая битва — страшное дело, братья всегда друг за друга переживают. Поэтому и идут по двое, третий за государством смотреть остаётся. На сей раз Колина очередь, да и не такой он воинственный, как братья его старшие. — А я и вовсе за вас обоих переживаю. И зачем людям нужны войны? Коля тяжело вздыхает, продолжая крутить спицы в руках. — Всё вы причитаете! — выражает своё лёгкое недовольство Миша. Он подходит в братьям ближе, ловит взгляд Коли и лукаво подмигивает. — Крепче духом! Нам уж отправляться пора. — И правда, войско готово? — А как же! — гордится собой Миша. — Я вас очень жду. — Коля смотрит на них снизу вверх, голос его становится серьёзным и обеспокоенным. Миша кладёт свои ладони на плечи старших братьев, поочерёдно смотрит на каждого и улыбается. — Да не переживайте! Разобьём врагов, точно больше лезть не будут! Ничего со мной не случиться! *** Всё вокруг плывёт под мутной пеленой. Доносятся громкие крики, звоны столкновения лезвия об лезвие, беспокойное ржание лошадей, строгие команды, да вот только уже не разобрать — где свои, где чужие кричат. Миша отчаянно рыщет глазами по земле в поисках ближайшего меча. Сознание плывёт, боль где-то в нижней части тела сковывает все мышцы, что теперь любое движение даётся с трудом. Миша различает впереди себя собственную руку, тянущуюся за лезвием. Вся в крови — своей или чужой? Под ним уже вторую лошадь подбили, воины все смешались, плохо сыщешь среди этой грязной каши кольчуги своих ребят. Митькина часть войска должна восточнее нападать, а младший нынешней заправляет. Миша никогда не привык сдаваться. Он упрямо приподнимается, несмотря на сильное головокружение, резко разворачивается и даёт отпор своим найденным лезвием чужому мечу. Из положения полулëжа удаётся нанести противнику достойный удар, отбросить в сторону и ждать следующей атаки. Они и не заставляют себя долго ждать. Для своего положения Миша дерётся весьма стойко. Где же Митя? Миша надеется, что на половину брата перепала меньшая часть вражеского войска. Потому что на свой отряд пошло неожиданно много, враги превосходят их в количестве. Найти бы лошадь. Или послать кого, чтоб подмогу позвал. Да трудно тут своих найти, Миша бьётся с чёрными пятнами басурманских силуэтов, кое-как плетётся в сторону, откуда должно поспеть войско брата. Толку от того — не знает, но в бреду идёт. Нужно найти, нужно позвать! Митя наверняка уже близко! Ещё немного… *** Боль. Чернота. Где это Миша? Он умер?.. Виски разрываются от давления, Миша не может понять, в сознании он или нет; тело своё не чувствует, ничего, кроме ноющей, пульсирующей боли. Получается, разве что, распознать горячие капли, стекающие по лбу и вискам. Они ощущаются так слабо и отдалённо, что не понятно, реальность это или мираж. Как и чьё-то, еле слышимое рядом: «Тише, тише…». Вырывается протяжённый стон, и тут Миша тоже не понимает, что издаётся его сам. Ничего, кроме адской боли. Ничего, кроме черноты. Неужели так ощущается смерть? *** Первым чувствует горло невыносимое желание пить, что из-за сухости приходится прокашляться, тем самым вырвав тело из сна. Глаза видят перед собой деревянный потолок, выложенный большими брёвнами. Так светло, что проходиться немного щуриться. Похоже, Миша лежит рядом с небольшим окошком, ставни и расписные шторки которого сейчас раздвинуты. Доносится лёгкий щебет птиц, и от него на мгновение становится так спокойно и приятно. Миша оглядывает пространство дальше, наконец натыкается взглядом на стоящий рядом кувшин с водой. Пытается приподняться, чтобы его жадно испить, и, как только это неуклюже делает, обнаруживает, что никакой сильной боли по телу он не чувствует. Оглядывает себя — на нём простая рубаха, бок крепко перебинтован чистыми тканями. Тело немного ломит, но рана не саднит, разве что отдалённо. Странно. Не помнит Миша, чтобы раньше раны так быстро заживали и болеть переставали. Да это что — раньше Миша не серьёзные вовсе получал, но сейчас-то хорошо его пырнули, стало быть, и болеть должна сильнее, дольше? Ещё несколько раз моргает, сознание напоминает, что хорошо бы вспомнить все минувшие события, раз про рану понять смог. Вот они с басурманами дрались, дальше… Митька! Установившаяся гармония от пространства вокруг вдруг прекращается резкие уколом волнения сердца. Где Митя, что с войском, кто выиграл, где- А где вообще Миша? Он в чьей-то аккуратной, убранной избе. В печке стоит котелок, повсюду на стенах висят разные засушенные травы, цветы, ветки. Миша начинает чувствовать запах чего-то и правда травяного, необычного. Возле кровати, по мимо кувшина, стоят какие-то настойки и лежит веточка лаванды. Миша чувствует на себе чей-то взгляд. Смотрит ниже и встречается с двумя пронзительными синими глазами. Белый пушистый хвост медленно и осторожно ворочается по земле. Его кончик немного дёргается, что говорит о заинтересованности кошки. Присматривается, настороженно так. Настоящая хищница. Мишу учили братья, что с животными надо осторожно быть, ласково, чтобы они тебя сначала осмотрели, приняли. Княжич аккуратно протягивает кошке руку, та тут же начинает обнюхивать пальцы. А рука то уже не в крови. Видно, хорошо кто-то отмыл, раз кошка одобрительно виляет хвостом. Животное по-хозяйски запрыгивает на постель и устраивается клубочком в ногах. Миша посмеивается, гладит кошку за ушком. Хорошая такая, ласковая. Дверь в избу скрипит. Миша делает первое, что отчего-то приходит ему на ум: ложиться, как был, и закрывает глаза. Слышно, как в светлицу вошёл человек. Что-то хрустит, что-то шуршит, и вот уже котелок в печке передвигается. Миша легонько приоткрывает один глаз, из-под ресниц видит силуэт. Человек удачно стоит к нему спиной, так что Миша может его разглядеть получше. Незнакомец что-то перекладывает у печки, в его руках видны ветки сухих растений. — Не спите ведь. Миша вздрагивает и закрывает глаза. Смысл слов доходит, и теперь уже не за чем таиться. Юноша говорит спокойно, даже не поворачиваясь. — Откуда узнали? — Не важно. Вот теперь поворачивается. Перед Мишей предстаёт необычайной красы юноша: высокий рост, каштановые кудри, ярко серебряные глаза. Он ходит во светлице, раскладывает принесённые травы. — Кто ты? — Миша не сводит глаз с незнакомца. — Целитель я, княжич. Лекарь. — Как ты узнал, что я княжич? — По одеянию воинскому. А ты что, не припомнишь ничего? Миша хмурит брови. — Плохо помниться. Как попал я сюда да и где мы? — В лесу пограничном, в избе моей. Видно, битва у вас неподалёку проходила, а то отполз ты больно далеко, бормотал что-то. Рана у тебя серьёзная была, головой ещё, стало быть, сильно ударился. Миша дотрагивается до своей головы, ощупывает её, слегка тянет в висках, но терпимо. — Выпей снадобье, оно тело укрепляет, сердце успокаивает. — хозяин избы указывает взглядом на бутылëк возле кувшина. Миша решает послушаться. На вкус терпкое, немного сладкое, как вино заморское. Как только лекарь усаживается на лавку травы перебирать, кошка тут же спрыгивает с кровати и устраивается на коленях своего хозяина. Миша хочет встать, но на этот раз рана напомнила о себе: в боку так сильно кольнуло, что княжич шипит. — Нельзя тебе вставать, пару дней покой нужен! Миша, словно провинившийся ученик, под строгим тоном укладывается обратно. — Какой ты княжич хоть? — вдруг спрашивает лекарь, сосредоточено работу свою делая. — Младший я. Михаил. — лукаво улыбается. — А как тебя звать? — Тебе зачем? — Хочу знать имя своего спасителя! — Александр. — Александр, значит. — повторяет его имя. — Отблагодарим тебя с братьями, чем пожелаешь, когда вернусь. Долго мне лечиться надо? Они ищут поди меня, волнуются… — Я оплаты не беру. — как отрезал. — Пару дней отлежаться, лекарств испить, и можешь домой отправляться. Тебе пока на лошадь нельзя. Странный он какой-то, этот лекарь. Травы свои всё перебирает, оплаты брать не хочет. И как это избушка его в лесу находится? Миша всё расспросит да размыслит, вот только пока сонливость навалилась. *** Живёт уже Михаил у Александра три дня со своего пробуждения, а до него, оказывается, вообще два в беспамятстве лежал. Лекарь, почему-то, по началу не особо разговорчив был, но Мише скучно одному лежать, да и узнать много чего хочется. Княжич умеет быть упрямым и надоедливым, так что приходится Александру про быт свой ведать да про местность всё рассказывать. Лекарь разрешил ему прогулки, по началу самому выводить приходилось, ноги слабо Мишу держали. Но быстро княжич окреп, теперь сам ходит, причём чаще, чем надо бы. Избушка небольшая, но уютная и крепкая. Рядом с ней огород есть, у крыльца яблоня и вишня растут, даже маленькая конюшня с двумя лошадьми имеется. Стоит всё это на краю леса и выходит на поле, так что во дворе свободно гуляет солнце. Миша не может без дела находится. Он собирает поспевшие яблоки, кормит лошадей. — Гриву им вычесывать надо, часто путается. Миша запомнил слова Александра и получил добро этим заниматься. Теперь каждое утро бурогривых чешет, хоть какое-то занятие. Меч в руках изворачивается, шумно рассекает воздух. Миша делает выпад, поворачивается, перехватывает лезвие другой рукой. — Что ты делаешь, непоседа?! Миша чуть меч не роняет, когда видит на крыльце Александра, поставившего руки в боки. На лице играет недовольство, ведь княжич снова силы свои не бережёт! — Тренируюсь! Нельзя хватку терять, мало ли какие враги к тебе в избушку придут! — лукаво шутит Миша. — Ишь чего, защитник нашёлся! — посмеивается Александр. — Оправился бы сначала. — Со мной уже всё хорошо! А зря ты так, может, потом мне ещё спасибо скажешь! Александр уже было дело ответить хочет, но вдруг в его глазах загорается неизвестный лукавый огонёк. Он заходит в дом. — Княжич сомневается в моих умениях оборонительных? — появляется с лезвием в руках. Миша аж рот раскрывает, но тут же соображает и быстро подхватывает этот азарт. — А почему бы не проверить? Хитрая улыбка играет на лице обоих. Бой начинается. Княжич никак не мог ожидать таких отточенных и верных действий Александра. На свои наступления ему приходится отвечать двойной защитой. Бьются не в полную силу — только Александр здесь и помнит об недавней ране пострадавшего. Но Миша входит во вкус, и вскоре уже оба не жалеют приёмов. Лезвия всё звонче бьются друг об друга. — Так какому государство ты принадлежишь? — решает спросить давно мучающий вопрос, не отрываясь от бойни. — Никакому. — Как так? Сам по себе? Они подходят больно близко друг к другу, Александр изворачивается и оказывается за спиной у Миши, но тот не теряется. — Этот лес — граница между государствами. Он никому не принадлежит. А значит, и изба моя. Миша порывается спросить, отчего же он выбрал такую жизнь, да не успевает. Совсем забывает, что сил у него и так немного, ослабевшая рука случайно дёргается не туда, рана заставляет немного согнуться от натяжения. Александр это замечает. Он выбивает меч из рук Миши, подхватывает его за плечо, ну, так, мало ли. — Хватит тренировок. Ты сегодня и так загулял, иди лекарство пей. — говорит совсем близко к уху, а всё же не так сердито, как прежде. Отстраняется, сообщает, какие ещё дела им сегодня сделать надо, и уходит. Миша смотрит ему вслед, отчего-то улыбаясь своему поражению. Вот это лекарь… *** — Княжич, а плести венки не умеет? — Александр смеётся. — Колька мой умеет, и меня учил, да давно это было, я уж не помню! Саша снова хихикает. Миша жмурится от ярких лучей солнца, высокая трава щекочет щеки и бока. Руки завёл за голову, в зубах травинку пожевывает. Хорошо так лежать. Они не далеко от дома отошли, рядом поле цветочное находится, речка узенькая протекает. Вот, сидят почти у берега, вернее Саша сидит и венок плетёт. Миша приоткрывает один глаз, смотрит на него снизу вверх. Тёмно-каштановые кудри на глаза упали, лекарь неторопливо переплетает цветы между собой, аккуратно поправляет травянистые узелочки. Миша внимательно следит за его движениями. — Так и напомни, как оно делается. — Так-то мы пришли цветы нужные собрать. — Ты первый начал венок плести! Про поручение своё оба забыли. Здесь слишком хорошо, чтобы так скоро уходить. — Ты знаешь, у меня раны прежде так быстро не проходили. Чем это ты таким чудотворным лечишь? — Свои секреты. — лукаво отвечает. — Вот этим? — Миша срывает первый попавшийся цветок. Александр заливисто смеётся от того, как Михаил серьёзно хмурит брови и недоверчиво обнюхивает лепестки. — Ну правда! Вон сколько ушибов по телу было, все так быстро прошли! — Все — да не все. Ты на себя давно смотрел? Чего это он так на него смотрит и всё хихикает? Миша подползает ближе к речке, глядит на синюю гладь. В отражении ему виднеется тёмный синяк на скуле. — Ладно, так уж и быть, раз сорвал цветок, садись венок плести. — зовёт его Александр. Миша сосредоточено повторяет действия лекаря, стараясь ничего не упустить. В памяти всплывают давние уроки Коли, поэтому процесс кажется знакомым, и венок складывается хорошо. — А всë-таки мне кажется, необычный ты целитель. — Правда? — Ну не лукавь! Знаю, что умеешь что-то ещё, кроме зельев своих! Не верю я, что только они меня из лап смерти вытащили. Дар какой у тебя, может, есть. Саша усмехается. М-да, догадливый он. И приставучий. — Умею. Мишины глаза радостно и заинтересовано округляются. Ага, он прав! — И что же? Неужели мёртвых воскрешаешь… — произносит тихо, заговорщически. — Нет! Исцелять только могу. — Как? — Ну… — Александр вскидывает голову, думая, как же объяснить свой дар. — Ну вот, твой синяк, например. — Что мой синяк? — Не двигайся. Александр подвигается ближе. — Не бойся. — внимательно осматривает скулу и аккуратно берёт Мишино лицо в свои руки. Миша невольно задерживает дыхание. Саша сейчас так близко, его слегка прохладные пальцы трогают пострадавшую кожу. Взгляд прикован к сосредоточенным чертам лица целителя. Сначала его пальцы точечно касаются синяка, вызывая волну мурашек по телу. После большой палец начинает медленно и невыносимо нежно выводить круги по всему ушибленному месту. Так приятно. Мише кажется, что проходит вечность, и в этот момент он больше всего на свете желает в этой вечности остаться. От Саши ощущается едва уловимый запах лаванды, трепетные движения целителя разливают внутри невиданное ранее тепло. Как же сейчас Мише хочется заправить непослушную кудряшку Саше за ухо. Вечно они ему на глаза спадают. Но княжич не смеет сейчас даже дышать, лишь бы не прервать это лечение; сидит смирно, заворожено смотрит в серебряные глаза, наблюдает, как блики солнца играют на чужом лице, просачиваются сквозь пряди. Вскоре поглаживания становятся настолько приятными, что Миша не осознаёт, как невольно прикрывает глаза. — Иди посмотри. — Александр уже отстранился, его глаза блестят, а на губах играет тёплая улыбка. Миша, пробудившись от наваждения, сперва глупо хлопает глазами. Вновь добирается до реки и на этот раз не видит в ней никакого тёмного пятна. Словно его и не было! — Чудо какое!.. — восторженно говорит Миша, ощупывая скулу и убеждаясь, что точно ничего болезненного на ней не чувствует. Александр довольно улыбаться, глядя на то, как Миша по-детски восхищается. — Да ты настоящий чудотворец! — Миша перестаёт глядеть в воду и поворачивается к лекарю. — Знаешь, — говорит немного тише, серьёзнее, но свет не сходит с его лица, — я никогда не встречал человека интереснее и добрее тебя, Саша. Александр удивляется и смущённо смотрит на княжича. — Правда?.. — Чистая! — отводит взгляд на воду, — Как эта вода! У Саши в душе тепло вдруг разливается, так хорошо становится. Но от последних слов Михаила вырывается тяжёлый вздох. Только он знает, что вода эта временами мутная.