abstinence

Бабочки — самые эфемерные и самые прекрасные существа на Земле. Откуда-то появляются, тихонько проживают свои крохотные жизни, не требуя почти ничего, а потом исчезают, наверное, в какой-то другой мир... Совсем не такой, как наш. Х.М

***

- Саймон? - Да? Лейтенант перебирал в руках изрядно промокшую и помятую сигарету, разглядывая ее, словно ценный экспонат. Я съежилась, когда по щекам ударила волна морозного ветра вперемешку с каплями дождя. Мы сидели на боковой веранде, укрывшись под тенями высоких раскидистых елей. - Если бы ты мог изменить одну вещь в своей жизни… - Мы бы никогда не встретились. - Как банально.

***

Машина долго петляла по скалистым уклонам, прежде чем заехать на огороженную металлическими прутьями дорогу. За стеклом простиралась нетронутая человеком природа. Где-то в кустах пробежало бурое животное, раздвигая колючие ветки и разбрасывая темные камни по обочине. Я попыталась сфокусировать взгляд на сплетениях завивающихся зарослей, что закрыли проход в лес, но так ничего и не и заметила. Возможно, это был зубастый барсук, как в древней детской страшилке, или медвежонок, на крайний случай. - Олень, наверное, - мягко произнесла женщина, сидящая от меня по правую руку. - Вы уверены, что это хорошая идея? Я волновалась. Покусывала губы, накручивала на палец слишком отросшие пряди волос, дергала коленом. Скорее всего, в этом нет ничего удивительного, но почему-то меня всё искренне пугало, от чего перед глазами плавали белые мотыльки, стремясь полностью поглотить окружающую реальность. От методичной тряски к горлу подкатывала тошнота, а воздух будто совсем не циркулировал, став плотным и осязаемым. - Конечно! - она схватила меня за край рукава в попытке обнадежить, - Мистер Штраус очень уважаемый человек. К тому же, вы уже знакомы. - Ага… - Авелин. Я понимаю, это звучит странно, но попытайся вести себя прилично. Я делаю это по просьбе твоего брата. Договорились? Я посмотрела на нее, как на умалишенную, сдерживая язвительный ответ. Требовать от ребенка играть цирковое представление перед возможными cпонсорами как-то...негуманно? В конце концов я вздохнула и, не сказав ни слова, вновь отвернулась к окну, сползла вниз и уперлась коленями в переднее сидение. Спутница попыталась сделать замечание, тихо шикая в мою сторону, однако водитель одернул женщину, указав, что все происходящее вполне его устраивает. В кармане я нашла старый потрепанный плеер, а шофер, как по магическому велению, нащупал миниатюрные наушники-капельки в бардачке, потому я устроилась поудобнее, прикрыла глаза и включила первую попавшуюся песню. Какая-то дерьмовая скачущая по ритму мелодия и текст про «неоновых собак» - у Криса всегда был специфический вкус. Отделка в салоне была богатая, под стать идеально натертому бамперу, в отражение которого можно было смотреться, как в зеркало. Инновационная электроника сверкала огоньками, чем-то напоминая знаменитую «Делориан». Вдруг дама дернула меня по плечу, выпрямилась и велела сделать точно так же. Я чуть вытянула шею, вглядываясь в очертания местности через плотную тонировку. Мы вышли у массивных ворот, на фоне которых я казалась маленькой песчинкой среди миллионов таких же на пляже. Кто-то открыл нам двери. Худощавый торопливый мужчина, без конца облизывающий губы. Подумалось, что он напоминает злобного дворецкого из старого мультика про котов-аристократов, но я оставила эти мысли при себе. Челюсть чуть не подмела травяной настил, когда перед взором открылась огромная резиденция, ведь ничего похожего в родном Ньюпорте было не видать. Дыхание прихватило от неожиданности и первый шаг дался с большим трудом. - Ну что ты, смелее, - приторно-сладко запела сопроводительница, подталкивая меня в спину. Казалось, мы преодолели целое футбольное поле, прежде чем дошли до искусно очерченного всеми возможными декоративными деталями здания. Лазурное небо с мягко плывущими облаками отражалось в гигантских окнах, улавливая каждый лучик солнца. Внутреннее убранство было выдержано в более строгом, но все же очень привлекательном и дорогом дизайне. Вдруг поперек дороги выскочила молодая девушка примерно одного со мной роста, но явно немного старше моих шестнадцати. От такого внезапного появления я застыла как вкопанная, почти врезавшись в стеклянную перегородку, внутри которой плавали какие-то пурпурные водоросли. - Вы к папе? - недовольно сказала она, бегая глазами по всем присутствующим. Задержала взгляд на мне, осматривая с ног до головы и вызывая неприятные покалывающие ощущения в кишечнике, - Он сейчас подойдет. Мы присели в просторной гостиной с кирпичным камином и круглым пушистым ковром. Неверно говорить, что чувствовала я себя неуютно. Скорее, было просто странно находится здесь с очевидно коммерческим визитом, который даже не был моей идеей. Дочь хозяина успела плюхнуться в кресло напротив и теперь сверлила нас подозрительным взглядом до посинения. - Добрый день. Я вздрогнула, услышав этот глубокий и знакомый голос позади. Полковник Штраус. В руках его расположилась крохотная чашечка с горячим кофе, противный запах которого тут же распространился по всей комнате. Идеально белая плотная рубашка, зачесанные наверх волосы и бесстрастное выражение лица — все в нем выдавало человека властного и принципиального, но в то же время невероятно дипломатичного. Жаль, что в тот момент я не уловила психопатичные нотки в его холодной мимике. - Что вы, не беспокойтесь, - больно покорно пропищала соседка по дивану. - Я бы хотел поговорить с девочкой наедине. - Да? Конечно, как вам угодно. Я бросила на нее полный удивления взгляд. Она слезла с софы и тут же исчезла где-то в коридорах, даже не спросив, желаю ли я оставаться «наедине». Тот еще социальный работник, черт подери. - Беатрис? - он поставил кофе на столик и обратился к дочери. - Что? - непонимающе развела руками та, словно пропустив слова мужчины мимо ушей. - Иди к себе. - Но… - Иди, Бет. Она тут же нахмурилась, а губы превратились в тонкую ниточку от недовольства. Резко вскочила и, отбросив длинный «конский» хвост, развернулась и удалилась по лестнице быстрым шагом. Уверена, будь ее воля, она пустила бы пыль из под ног, как разъяренный бык, но, к сожалению, здесь был лишь дорогой дубовый пол. Полковник обошел меня справа и уселся на место Бет, сплетая пальцы в замок. - Ты помнишь меня? - Да, мистер Штраус. - Просто Аугуст. Мы теперь, вроде как, партнеры, - он усмехнулся, откидываясь на спинку сидения. Мне же стало еще более неловко. - Если честно, не совсем понимаю, зачем я здесь. - Разве? Тебе нужно рекомендательное письмо и кредитные финансы. Так сказал Кристофер. - Это просто один из вариантов, на который я еще не согласилась. - Авелин, глупо было бы пренебрегать такими карьерными возможностями, когда у тебя уже есть связи, - он приподнял брови и легонько указал на себя, намекая. - Но я никогда не хотела служить в армии. - Это не выбор. Это призвание. - Ваше, быть может. Но не мое. - И какое твое? Вдруг я осознала, что почти выкрутила запястье в неестественную позицию от напряжения, а плечи вжала в туловище до дрожи. - Я… Хочу быть геологом-экспедитором. В Антарктике. - Почему? - он наклонил голову набок и, кажется, искренне поинтересовался. - Во-первых, меня увлекает тема изучения нейтральных фундаментальных частиц. А во-вторых… Это ведь так по-особенному: жить на станции посреди вечных льдов и видеть полярное сияние и звезды, не приглушенные городским светом. - Знаешь, - Аугуст застыл на секунду, будто представив эту завораживающую картину в голове, - Твой брат сказал, что ты занимаешься музыкой. Увлекаешься театром. Потому я думал ответ будет немного другой. - Я люблю искусство, но никогда не хотела посвятить этому жизнь. - Моя дочь учится на экономиста в сфере туризма, - он беспечно отмахнулся, словно брезгуя этими словами, - Скучно и примитивно. Даже пресно. Я бы сильнее обрадовался, реши она до конца жизни стричь газоны местным банкирам. Да, газоны. Газоны занимательнее экономики. Люди за чертой бедности любят подрабатывать изо дня в день ровняя газоны соседям, но даже у них находится кто-то, ухаживающий за их собственным газоном, пока те делают вид, что тоже принадлежат к классу, который может позволить себе дорогой газон. Это...стоит немалых денег. Ты видела наш газон? В глазах начало троиться от тавтологии, а слово «газон» поблекло и потеряло смысл. Я моргнула пару раз, пытаясь сосредоточиться на сказанном. - Да, сэр. - Над ним работает целая команда, - он тяжело вздохнул, явно думая о чем-то своем, - Непросто содержать газон в восемь тысяч квадратных ярдов, да? - Вы не одобряете ее выбор? - осторожно спросила я, решив сменить тему. - Это не выбор, а отсутствие амбиций. - Но… Может, ей действительно нравится это направление. Аугуста явно не заботило, что я думаю о профессии его дочери. Он хитро сщурился, хватаясь за края чашечки и отпивая глоток. - Авелин. Таких предложений, как мое, не делают всем подряд. Давай лучше поговорим об этом. - Тогда почему вы делаете его мне? В Штатах полно детей, мечтающих попасть в Вест-Поинт. Можете осчастливить кого-то более достойного. - Более достойного? - он криво улыбнулся, - Я вижу в тебе тот потенциал, который мне нужен. - Это точно какая-то шутка, - я встала с места и начала расхаживать по комнате из стороны в сторону. Что-то в здешней обстановке сдавливало стенки сознания до треска, - Какой еще потенциал? Я играю на инструментах, неплохо пою и умею вышивать, черт возьми, кружева. Не стрелять, не бегать через препятствия, не выживать в пустыне. - Просто подумай. Это все что я прошу. Моя глупая привычка жевать внутреннюю сторону щеки вновь незаметно проявилась, уничтожив все многочисленные попытки по ее устранению. Раньше я царапала зубами мягкую ткань до крови, раздирая еле зажившие ранки, после которых оставались маленькие выпуклые шрамы, которые я чувствовала языком прямо сейчас. Аугуст сидел, закинув ногу на ногу и потягивал кофе, наблюдая за моими нервными тиками. - И какой вы предлагаете план? - решив, что от невинного вопроса небо не упадет на землю, произнесла я. Он заметно приободрился. - Подаешь документы в академию на следующий год и попадаешь аккурат в нужный возраст. Письмо и финансирование я беру на себя. Ты должна пройти медицинскую комиссию и оценку физической подготовки. - На этом можно заканчивать, - я вздохнула и упала обратно на диван, - Спорт не для меня. - Впереди еще почти шесть месяцев. Это плевый экзамен с баскетбольными бросками, бегом на время, отжиманиями… Ничего экстраординарного. Оттуда ты выйдешь офицером. Не придется вариться в рядовом составе с сомнительным контингентом. Далее обязательный контракт, выбор специализации, служба. Счастье и престиж, всякое такое. - Все равно не понимаю, - мозг разрывался от бомбардирующей его информации, которая прерывалась лишь одними словами, - Зачем вы это делаете? - Когда-нибудь я расскажу. А пока можешь считать это подарком судьбы, который нельзя упустить. Армия это хорошее подспорье для любой дальнейшей карьеры, если захочешь уйти. Конечно, он не собирался никуда отпускать зверька, которого слепил собственными руками, но в тот момент это не казалось мне очевидным. Штраус сказал, что раздумывать я могу не дольше месяца, потому как тренировать мое хрупкое тонкое тельце было задачей не из легких. Когда я вернулась домой и увидела Криса с горящими глазами - стало совсем паршиво. Брат, оставшийся калекой до конца дней как раз из-за больной страсти попасть в солдаты, не внушал оптимизма. К началу мая желания не прибавилось ни на йоту, но стоило мне лишь ступить на порог, как Крис, словно медленно капающая с крана вода, ежедневно продолжал зомбировать мои мозги, пока они не ссохлись до вымученного согласия. С тех пор я стала частым гостем в доме полковника, а позже генерала. Пожалуй, слишком частым. Все лето пришлось провести в Монтане, беспрекословно исполняя наказы Аугуста, который всерьез взялся за обучение. Поначалу организм мой сдавал после десятка минут интенсивных занятий, буквально теряя всю жидкость и превращаясь в набитую грушу. Я плевалась и задыхалась, но продолжала, и это принесло плоды. Необъяснимое чувство легкости и контроля над своим телом приводило в эйфорию, а каждая тренировка заканчивалась безумным выбросом гормонов радости. Но кое-что ежедневно тянуло на дно. Я возвращалась в Мэн пару раз в месяц и бесконечно бродила по затхлому разбитому району в поисках брата, вновь зависающего на одной из многочисленных маргинальных тусовок. Он забывал кормить собаку, закрывать входную дверь и выключать электроприборы, от чего однажды мне пришлось выудить часть из отложенных денег, дабы купить новую стиральную машину взамен перегоревшей вследствие перепада напряжения. - Джастин! Открой дверь, - я стучала в прогнившую деревянную раму, которую можно было бы вынести одним точным ударом, пока на той стороне не появилось мутное худощавое лицо с сильно вывернутым в сторону сломанным носом, - Крис у тебя? - Свали, - бросил он, подавляя слишком интенсивный зевок. - Где мой брат?! - не унималась я, медленно теряя терпение. Набухшая на шее венка стала ощущаться физически, а ладони сжались в кулаки до побеления. - Да блять… Не ори, сейчас позову. Он скрылся в темноте помещения, а я стала хрустеть костяшками, обходя террасу с одного конца до другого. Этот торчок вполне мог наплести что угодно, дабы его оставили в покое, но он отлично понимал, что я буду метаться под его порогом, как надоедливая муха, попавшая в зазор меж стеклами, и в конце концов позвоню шерифу. Через какое-то время дверь с жутким треском открылась и Джастин вывез Криса в практически бессознательном состоянии. Я чертыхнулась мысленно и вслух, вспоминая про отсутствие пандусов в этом притоне. С божьей помощью Джастин, взяв всю волю и последние силы в кулак, помог спустить коляску по хлипкой лестнице, чуть не перевалившись через перила. - Ну...что...рассказывай! - потребовал брат, развалившись в кресле, которое я катила по истаскавшемуся асфальту. Рассвет потихоньку лился по горизонту, брызгая алыми щупальцами по всему прозрачному небу. Я засмотрелась, разглядывая одинокое пушистое облачко, плывущее на другой стороне реки. - Что рассказывать? - Ты хорошо занимаешься? Говорил он почти бессвязно, путая слова в предложениях местами, но сильно стараясь казаться трезвым. - Нормально, - буркнула я, желая, чтобы Крис просто заткнулся и уснул. - Я, блять...договорился. - Ага. - И это вся благодарность? - А что мне сделать? Удариться лбом о землю в знак признания? - Ну...да. От дома нас отделяла примерно миля, и всю дорогу он нес какую-то дурь вальяжным голосом, обращаясь в пустоту. Этакий драматический монолог, невольным слушателем которого я являлась. Но иногда Крис вспоминал о моем присутствии, словно на секунду выходя из гипнотического состояния. - Эвер. - Чего? - Помнишь этот дом? - он махнул локтем в сторону одинокого заброшенного здания с потрескавшейся краской на стенах. - Дом как дом. Не помню. - Его хотела купить эта блядина… Сивил. Сивил. Так он называл нашу мать. По имени. Женщину, которая появлялась в жизни своих детей пару раз в год, в лучшем случае. Женщину, чье лицо постоянно расплывалось в памяти. Единственное, что я помнила точно — уши у нее были чуть разной формы. Левое больше, с оттянутой мочкой. Она всегда прятала его под копной волос, то и дело проверяя, не раскрылся ли этот неприятный секрет. Сивил немного заикалась по утрам, трепетала от ядреного лимонного запаха и никогда не говорила о любви. - Когда они ушли, кто о тебе заботился? - Ты, Крис. - Правильно. Всю жизнь я отдал тебе. И не получил даже банального «спасибо». - Не получил? - Нет. Так и проходили наши вечера. Как ни странно, под героиновым опьянением брат становился необычайно разговорчивым и агрессивным, а я слушала и сдерживалась. Порой это кончалась ссорой, после которой в мою сторону летело все, что попадется под руку, пока Крис не выбивался из сил и просто засыпал, сидя в собственном кресле, повредив голос от очередной истерики. Поначалу это беспокоило, потом злило, а после переросло в равнодушие. Я просто выжидала, когда припадок сойдет на нет, сбегая куда глаза глядят. Проводила ночи у знакомых или в жуткой лачуге на берегу разлива. Крыша там прогнила и осела, не защищая от дождя и ветра, а внутри был лишь одиноко стоящий в одной из комнат стул. Вероятно, этот сарай использовался как рыболовный домик для хранения снастей, но после того, как торнадо побил его основание, никто не стал ремонтировать этого покосившегося старичка. - Знаешь что, Эвер? Он произнес это когда мы наконец дошли до дома, а я рыскала в рюкзаке в поисках наспех брошенного туда ключа. Тон этот я распознала бы из тысяч, потому просто сжала губы и молчала, чтобы не провоцировать разыгравшееся самолюбие брата. - Ты нихуя не знаешь, я понял. Нихуя, - он смотрел, как я раскрываю двери и поправляю самодельный заезд, сделанный из нескольких прибитых к веранде досок, - Такая же пизданутая, как вся наша семейка. И кончишь так же. Как я. Хули молчишь?! Эвер! - Что? - голос мой был ровный и спокойный, но трясущиеся от усталости пальцы намного красноречивее сообщали о внутреннем состоянии. - Отвечай, когда я к тебе обращаюсь. - Отвечаю. - И не язви, блять. Смелая дохуя. Я вздохнула, на миг прижавшись лбом к москитной сетке. Никогда не было времени раздумывать о том, почему именно на мою долю выпала участь жить в мире, напрочь лишенном сострадания и сочувствия, и лишь в такие короткие моменты я выпрыгивала из бесконечного лимба и задавалась вопросом, что же пошло не так в моей жизни. Первые несколько лет детства были так хороши, что практически стерлись из памяти и казались смутным наваждением. Ускользающим сном, которого никогда не происходило в реальности. Впрочем, со временем множество хороших вещей утонули в пучине сознания, уступив место только плохим воспоминаниям. - Пойдем. Я сделаю ужин. - Пойдем?! Куда я, блять, пойду? Я умею ходить по-твоему?! - Крис. - А? Что? Говори. - Я сделаю рисовые горки. Как раньше. - Рисовые горки? Пока ты там жрешь фаршированных уток, я буду давиться рисовыми горками? - Я купила фрукты. Мясо. Кислые яблоки, которые ты любишь, - продолжала я, осознавая бесполезность сказанного. - Кислые яблоки… Это ты про те, на которые хватало денег? Невелик выбор был, блять. - Что ты хочешь? В чем я виновата?! Терпеть бесконечно было невозможно, и временами чаша переполнялась слишком резко. Мне хотелось придушить брата, лишь бы претензии наконец прекратились. Раздражало все, начиная от его темных, таких же как у меня, волос и заканчивая длинным шрамом, проходящим от правого уха до века. - В своем, блять, существовании. Я заботился о тебе… - Ты заботился?! - я бросила рюкзак наземь и подскочила к его лицу, хватаясь за ручки коляски, - Я таскала твою задницу по улице, я подтирала твое дерьмо, я кормила тебя с ложки, я спала по четыре часа в сутки последние несколько лет, я, блять, согласилась на эту чертову армию! Я! Ты только ныл, орал и ширялся! Зрачки его поглотили радужку в яростном приливе пуще прежнего. Он ждал, пока я сорвусь. Ждал, пока эта провокация пройдет проверку, лишь бы разделить с кем-то свой неисчерпаемый негатив. Таков он был. Отравлял все, к чему прикасался. Крис вцепился пальцами в мою ногу, впиваясь огрызками ногтей в нежную кожу под коленкой. - Убери, блять, лапы, кусок говна, - я вырвалась и попятилась назад, - Заезжай домой и жри, что приготовлю. Разговор окончен. Мне не нравились бабочки. Беатрис и Хансу, детям Штрауса, пришлось стерпеть мое присутствие через ревность и обиду, но отец был неумолим, и вскоре отношения между нами потеплели неожиданно для всех троих. У них оказалась целая энтомологическая коллекция, собранная из различных нанизанных на иголочки насекомых. Бабочки меня ужасали. Мерзкие крылатые жуки с длинными усиками и разноцветными крыльями. Заботливо засушенные и спрятанные под толстый слой стекла, что висел на стене второго этажа. Бет рассказывала о них с особой любовью. Шкиперские бабочки с треугольными серебристыми, желтоватыми или голубыми тонкими крылами, длиннохвостые особи со слишком вытянутыми отростками на кончике тельца, или пестрые флешеры. Но один из экземпляров зачаровывал мой взгляд, вызывая лишь непонятные мерцающие огоньки в глазах. Грета Ото. Хрупкая. Словно стеклянная, почти прозрачная. Она была пришпилена к белому шелковому платку под отдельной рамой и не потеряла красоты с годами, лишь рыжина слегка побледнела. - Как можно вырасти в Мэне и не уметь водить машину? - спросила как-то Бет, аккуратно размешивая шоколадное мороженое десертной ложечкой. Я пожала плечами, не желая отвлекаться от пособия по пространственному ориентированию, что нашла на одной из многочисленных полок в библиотеке, - О! Идея. Я недоверчиво подняла взгляд на собеседницу, заранее ожидая какую-нибудь глупость. Это была ее исключительная особенность, отличавшая от всех остальных членов семьи. - Мисс Марс сообщила утром, что не сможет приехать. Балет отменяется, а сегодня суббота, - она наклонилась ближе, перейдя на шепот, - Я стырила из кабинета отца бутылку коньяка с золотой фольгой. Их там десятки, пропажу он не заметит. - И что? - Что «и что»? Предлагаю спуститься вечером к озеру и напиться. Лето почти кончилось. - Бет. Я не могу. - Тогда просто составь компанию. Зануда. Она была старше меня, но порой казалось, будто я говорю с умственно неполноценным ребенком без инстинкта самосохранения. Наверняка, Ада из будущего усмехнулась бы этой мысли, зная, что позже станет точно так же думать про себя, но в тот знойный июльский вечер все было иначе. Кажется, скромная девочка Эвер, что упорно старалась вести «правильный» образ жизни, никогда бы не признала себя во мне сегодняшней. С наступлением сумерек я сдала последний в день марафон по бегу на четыре мили и со спокойной совестью отправилась в душ, пока Беатрис не перехватила меня в коридоре, хитро напомнив про предложенную авантюру. Безумно хотелось спать, есть и ничего не делать, слушая музыку, но новоявленная подруга умела мастерски выкручивать нервы, заставляя соглашаться. И я сдалась. В очередной раз. Она спрятала полукруглый пузырь темного, словно разбавленный кофе, коньяка под джинсовую ветровку, дабы прошмыгнуть мимо не очень бдительного дворецкого, что считал мух. Мы спустились по старой бетонной плите, которая валялась меж двух высоких сосен, и вышли прямиком к заброшенной узенькой тропинке со следами мелких животных. Лес наполнился звуками цикад и легким теплым ветром, пробивающимся сквозь густые заросли шиповника. Бет крепко заверила, что знает дорогу к воде и мы не наткнемся на семейство диких кабанов. К счастью, на пути встретились лишь несколько одиноких белок, прыгающих с одной ветки на другую и роняющих орешки из маленьких лапок. Озеро в это время суток казалось огромной черной дырой, в центре которой сверкала небольшая лунная дорожка. Берега были усыпаны крупными каменьями и валунами, на одном из которых мы и расположились. Бет хлестала алкоголь, как апельсиновый сок за завтраком, отвлекаясь лишь на шуршащих за спиной ворон. Они то и дело внезапно громко каркали, нарушая могильную тишину. Мы стали играть в глупые словесные игры, но собеседница слишком быстро опьянела и в голову мою начали закрадываться опасения. Как оказалось, не зря. Всего через час дикция Бет потерпела сокрушительное поражение перед спиртовыми содержащими, превратившись в что-то, похожее на один поток бреда без пауз. Она попыталась встать, тут же чуть не завалившись на бок, рискуя улететь в спокойные темные воды, готовые принять жертву в объятия. Первую милю я пыталась тащить ее под руку, но с каждой секундой в лесу становилось темнее, а алкоголь яростнее всасывался в кровь подруги по несчастью. Бросив ее на хвойный настил, я остановилась, дабы поразмыслить и отдышаться. Девушка валялась на мягких еловых иглах, перекатываясь то на левое, то на правое плечо. Взгляд ее устремился в небо, будто где-то там она заметила проплывающий в термосфере спутник. Вдруг она подняла ладонь в воздух, пытаясь дотронуться до облаков, но даже это простое действие вызывало сбой координации. - Мистер Штраус? - виновато просипела я в трубку, топчась на месте, - Не могли бы вы… Бет не очень хорошо себя чувствует. Мы в лесу, на западе от оранжереи. Он бросил трубку, приказав ждать на месте. От его злостного тона стало не по себе, и я в очередной раз пожалела, что влипла в историю. Теперь за высокими кронами не было видно ни звезд, ни луны. Лишь непроглядная чернь, уходящая ввысь. Я отсчитала около трех минут до того момента, как позади нас возникли крошечные белые огоньки-лучики. Фонари. Домой мы добирались в давящей тишине. Я плелась сзади, пока Беатрис повисла на шее Аугуста, жадно хватая кислород раскрытыми в рыбьем молчании губами. - Какого хрена, а?! Тебе заняться нечем?! Это был первый раз, когда я увидела его таким...несдержанным. Хоть и кричал он не на меня, я вжалась в стенку, стараясь слиться с узорами на фактурной штукатурке. Полковник нервно приглаживал волосы, морщась от едкого перегара. Казалось, запах этот осел на ковре и шторах, навсегда пропитав их противным спиртовым амбре. Алесса стояла в углу гостиной, словно застывшая восковая фигурка, не препятствуя «экзекуции». - Я, черт побери, даю тебе все! Всю эту хрень! А ты воруешь, подвергаешь себя опасности, еще и уводишь Авелин хрен знает куда! - он бросился к столу, скидывая все содержимое и хватая то одно, то другое, как стервятник, - Что это, блять? Журналы Vogue, телефоны, блять, самая дорогая косметика, сережки с колумбийскими изумрудами, машины, одежда, Йельский Университет… А в ответ получаю это?! - Да… Да, спасибо, папочка. Иди нахуй. Странно, что последнюю фразу она произнесла особенно четко, дабы отвергнуть любые двойные смыслы. И это была ошибка. Аугуст широко замахнулся и отвесил хлесткую пощечину дочери, от чего та отлетела на дорогое кожаное кресло. Звук удара резкой волной пронесся по комнате, после чего наступила выжидающая тишина. Алесса наконец пришла в себя. Лицо ее исказилось в ужасе, губы чуть подрагивали не в состоянии произнести и писка. Она забрала Бет. Увела ее куда-то вниз, и топот ее отдаляющихся каблуков по паркету — единственное, что напоминало о реальности происходящего. Когда Штраус повернулся в мою сторону, я вдруг почувствовала, как тошнота подкатывает к самому горлу. Он выглядел озабоченным, словно забыл о моем присутствии. - Ты не пила? - Нет, сэр. - Все в порядке? Нигде не поранилась? - Нет, сэр. Все...нормально. Полковник громко выдохнул, осматривая учиненный бардак. Глянцевые листы разлетелись по всей гостиной, отклеившись от обложки, а телефон с кучей мелких кнопок закатился под стол. По грани его пошла длинная трещина, обнажая крепкую пластмассу под розовым напылением. - Я так не делаю, - он вдруг уставился на свои ладони, перестав дышать, - Но… Аугуст будто ждал моего комментария, а что мне было говорить? Я смотрела на расщелину между дверным косяком и искусственно состаренной металлической защелкой, пытаясь не отводить сфокусированный взгляд. - Я тебя напугал? - Нет, сэр, - соврала я, надеясь, что прозвучало убедительно. - Авелин. Я, правда… Я никогда не поступлю так с тобой. Не считай меня мерзавцем. - Какой в этом толк? - Что? - Кем я буду вас считать. Неужели кому-то есть до этого дело? - Иди к себе, - после долгой паузы наконец задумчиво прошептал он. Я с трудом отлипла от стены, наконец задержав взгляд на Штраусе. Он потянулся к тумбе и достал небольшую золотистую коробку, внутри которой ровным рядом лежали дорогие сливовые сигары. Отрезал ножницами кончик и провел одной по губам, давая букету свежего табачного листа смешаться со слюной. Мне вдруг почудилось, что я подглядываю за каким-то особенно интимным моментом, но мужчина молчал, не отрываясь от действий. - Доброй ночи, сэр, - твердо сказала я, развернулась и зашагала прямиком к лестнице на второй этаж. - Кхм, можно? Я приоткрыла тяжелую дубовую дверь, всматриваясь в щелочку. Внутри — просторный светлый кабинет с длинным окном на противоположной стороне, высокие книжные шкафы, набитые под завязку, выгравированная на каменном полу карта созвездий северного полушария… Генерал сидел за столом, просматривая какие-то документы, пока над ним нависал молодой парнишка с планшетом и ручкой в руках. Штаны его были смешно натянуты чуть ли не до грудной клетки. - Мы тут разговариваем, - подал удивительно тонкий голос он, бросив в мою сторону недовольный взгляд. - Отлично, - я прошла в комнату и уселась на край стола, всматриваясь в бесконечный ряд букв на кипе бумаг. - Эм? Извините? - он взмахнул головой, откидывая челку набок. - Извиняю. Давай, подожди в коридоре. - Мистер Штраус? - Генри, я тебя позову. Вся эта наглость стоила его выражения лица. Генри, кажется, позеленел от недовольства, скривил губы и, схватив свои пожитки, мигом исчез. Я приподнялась и перекатилась поближе к Аугусту, задевая бедром фигурку Купидона, после чего бесцеремонно закинула ноги на колени генерала. - Слушаю, - сказал он, не предпринимая никаких ответных действий. - Может наконец расскажешь, что происходит? Чем мы занимаемся? Почему Бауэр мотается по пустыням Колорадо? - Ты, как и прежде, нетерпелива. Но вопросы закономерны. - Еще бы. - Ладно. Во-первых, скоро прибудет капитан Прайс с...хм, как же его, - он задумался, вспоминая имя, - Гэррик? Кажется, так. - Зачем? - Это требование Ласвэлл, - Аугуст тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла, - Помнишь Кейт Ласвэлл? - Припоминаю. В голове возник образ светловолосой женщины в мешковатой рубашке. Лицо у нее было строгое, как у учительницы в школе, а голос требовательным. Все, что я помнила об этом человеке, это наша мимолетная встреча в Лэнгли пару лет назад. - Почему мы вообще считаемся с требованиями ЦРУ? - Ада, не задавай глупых вопросов. - О, дай угадаю. Там очередная террористическая сеть, продающая «натовское» оружие другой террористической сети? ФБР не подключится к халяве, надеюсь? - Мы не знаем, что это. Да, они перевозят оружие. В основном через карибский коридор. Но это не так важно. Проданные в Иран разобранные по частям автоматы — не наша забота, как и возможный людской трафик. Вы, как группа, должны провести первичную разведку, потому что эти бляди вывозят из страны технологии. Оборонные заказы. - Там что-то страшное? - я развела руками, описывая круг, - Биологическое оружие? Генная инженерия? Пушка по созданию клонов? Неужели так сложно найти крысу в своих рядах, а не гоняться по всему материку за группой бандитов? - Думаешь, никто этим не занимается? - я беззаботно пожала плечами, намекая, что меня не сильно интересует внутренняя возня, - Что они вывезли — засекречено. И это, черт побери, хреновый знак. - Ты упомянул продажу людей или мне показалось? - Стандартная ситуация. Через мексиканских койотов. Если ФБР хочет подключиться — пусть занимаются этим. - А тебя это не волнует? - На фоне пропавшей документации десяток вывезенных детей — пустяк. Забудь про это. - Допустим, - протянула я, слезая со стола, - А теперь свяжи в моей голове все, что произошло за последние недели с той информацией, какую ты только что дал. Он потянулся, как скучающий кот. Поправил воротник рубашки и размял шею. Я стояла в ожидании, скрестив руки на груди. - Ты злилась на меня, но вся эта идея с Браво — инициатива Ласвэлл. Эта сеть как-то связана с, прости Господи, Днем Восхождения. - Христианской сектой? - я вскинула бровь, подавив желание закатить глаза. - Милитаризированной христианской сектой, с, представь себе, филиалами в Бельгии. Дании. Даже Британии. - Это какой-то гребанный бред. - К сожалению, жизнь не учебник логики. Они обладают особым криминогенным потенциалом. Теоретически не делают ничего плохого, кроме как раздают листовки неравнодушным, потому защищены законом, практически — уже давно под колпаком. Ведется постоянное наблюдение, так как проводится оборот нелегального оружия и проституции через так называемые «Дома Скорби», но, как и любой карманный преступник, очень полезны. - Как борьба с мировым терроризмом соприкасается с какими-то бандитами, возомнившими себя на пороге Судного Дня? - Это неизвестная переменная. После осады «Маунт-Кармел» мы не можем просто ворваться в эти их...общины и взять штурмом. К сожалению. - Да уж, - я вновь опустилась на стол и закусила губу, усмехнувшись, - Думаешь тот урод Чарли...один из них? - Я не думаю. Знаю. И тот горе-подрывник в больнице — тоже. - Как они узнали, кто мы? - И еще одна переменная. Видимо, есть свои источники. Плодотворное сотрудничество. - Думаешь, какая-то религиозная шайка способна дать террористической организации дорогу через Европу? - Дорогу. Убежище. Связи. В обмен на что? Пока не знаю, но подозреваю. - И не скажешь, конечно же. - Прости. Я прикрыла глаза. Аугуст продолжал говорить, вваливая на мои плечи все больше информации, в то время как мысли устремились куда-то за пределы комнаты. Я слушала его, как из под толщи ледяной воды, пытаясь уловить обрывки слов. Наверняка ярый католик Штраус приходил в бешенство из-за одного лишь факта, что какие-то фанатики могут безнаказанно встать на его пути, но поделать ничего не мог. - Ада? - Да, да. Все поняла. - Хм… - он запнулся, подбирая нужный контекст, - Ты теперь ненавидишь меня. За произошедшее в то утро. - Меня бы здесь не было в таком случае, но впечатления малость подпорчены. - Мы ведь все еще доверяем друг другу? Я почти что засмеялась вслух, заметив, как он нахмурился от напряжения. Почему-то это приносило удовольствие. Видеть, как он искренне сожалеет. Волнуется. Запинается. В памяти всплыла кристальная слеза, пробежавшая по щеке генерала, и губы мои дрогнули в улыбке. Захотелось дать себе по лицу за проявленное малодушие, но, боже, как оно мягко разливалось густой тенью по венам, отдавая сладостью под языком, перебиваемое лишь мимолетным страхом за свою разбитую вдребезги психику. Когда эти метаморфозы успели так сплестись воедино с моей личностью? Личностью… - Да, сэр. Он не поверил. Такого человека не обманешь ровным тоном и холодными эмоциями. Но разве это хоть сколько-нибудь важно для меня сейчас? Определенно нет. Девочка Эвер, полностью скрывшаяся за маской такой неустойчивой Ады, вероятно, с болью наблюдала эти перемены. Прошли годы, и в чем-то с генералом мы стали походить, как настоящие кровные родственники. В чем-то плохом, неестественном и сломанном. Я ненавидела его за то, кого он сделал из Авелин Дартон. Сконструировал по винтику, осторожно переиначивая мое «я» по своему образу и подобию. Ненавидела, но была предана, как просидевшая всю жизнь на цепи собака. - Саймон, мне нужна помощь. Звонок тут же прервался. Я ухмыльнулась, как довольный кот. Впереди — глубокое свинцовое небо, пушистые снежинки с которого мирно приземлялись на мое раскрасневшееся лицо. Ни единой птицы, лишь могильная тишина, приносящая закат. Вскоре она утонула в хрусте снега под тяжелыми ботинками. Ближе, ближе, ближе. - Что происходит? Голос лейтенанта не так часто претерпевал изменения под действиями испытываемых эмоций, но сейчас был как раз такой случай. Гоуст явно удивился от увиденной картины, а я продолжала забавляться. - Ты это видишь? - Почему ты валяешься в сугробе? - В сугробе? Это же ангел, - я обиженно похлопала ладонями по земле, стараясь не шевелиться, - Идеальный снежный ангел. - Да уж. Теперь вижу, - устало вздохнул он. - Помоги встать. Не хочу разрушить фигуру. - Ты для этого выдернула меня из душа? Я приподняла голову, вглядываясь в лицо Саймона. Мокрые светлые ресницы и замученные идиотскими просьбами глаза. Тяжела жизнь подчиненного. - Ага, - рука моя аккуратно вытянулась вперед, дабы не помять ни один элемент ровных полукруглых «крыльев». Спустя секунду пальцы утонули в ладони Гоуста, вцепившегося слишком крепким хватом, - Может приляжешь рядом? - я легонько дернула на себя, но он не сдвинулся с места. - Если упаду, сломаю твой нос, - предостерег британец. - Всего лишь нос? Потерплю. - Хватить шутить. Вставай. - Только аккуратно! Он особенно медленно закатил глаза, но это лишь раззадоривало мысли. Я напряглась всем телом, после чего мягко встала на ноги, цепляясь за рукав лейтенанта. Мы были так близко, что горячее дыхание его обжигало кожу. - Можно вопрос? - Гоуст чуть наклонил голову, выражая безмолвное одобрение, - Трезвому я тебе не нравлюсь?... Молчание. Не выдержав его щенячьего взгляда, я рассмеялась, отступая на шаг. - Расслабьтесь, офицер. Просто шутка на злобу дня. Шутка. - Ха-ха, - отчеканил он, хрипло выдыхая, - Чего веселая такая? - Тебя не поймешь. Грустная — плохо. Веселая — плохо. - Разве я сказал, что плохо? - Просто веселая. Быть может, гора таблеток начала наконец действовать. - Теперь всегда такой будешь? - Веселой? - Шутливой, - он прищурился, ожидая подвох. - Нравится флиртовать с людьми. По-дружески. Это смешно, попробуй как-нибудь, - я кивнула в сторону гостевого дома и зашагала по тропинке. Гоуст выждал секунду, прежде чем последовать рядом, - Вообще-то у меня, вроде как, хорошие новости. - Удиви. - Первое, у этой эфемерной миссии наконец появилась цель. Второе, скоро к нам присоединятся ваши друзья. - Про второе я и так в курсе. - И молчал? - я резко остановилась, врезавшись в его плечо. - Утром узнал, - безразлично бросил Саймон. - Ладно. Ах да, и третье. Завтра мы наконец, - вдруг я набрала воздуха в легкие и громко прокричала, - Покидаем эту ебучую гору! Лейтенант нахмурился. Подвох неожиданно вылез наружу без моего ведома и теперь вызывал немалые подозрения. - Ненавижу всё здесь. Всё. И тебя тоже! - я ткнула в проходящую мимо горничную, от чего та испуганно отшатнулась, чуть не уронив на лед плетеную корзину с деревянной крышкой. - Постой, - девчонка застыла на месте, хлопая веками и переводя взгляд с меня на Гоуста, - Не ты. Иди, куда шла, - он развернулся и преградил путь. Я цокнула в ожидании очередного этического упрека, - Что это было? - О чем ты? - Хватит дурачиться, Эвер. - Хватит притворяться, что тебе не насрать, - я буквально выплюнула эту фразу, не понимания, что заставляет меня так себя вести. Но остановиться не получалось, будто внезапно потерялся пульт управления от собственного языка, - Кхм. В глазах потемнело лишь на миг, но этого хватило, чтобы тело самостоятельно приняло решение. Одно легкое движение и шею вдруг защипало. Я даже не успела уловить момент, когда собственная рука поднялась и процарапала длинные полосы всеми пятью пальцами по тому месту, где располагались свежие синяки от засосов. Наверняка под ногтями остался верхний слой содранной кожи, но сознание распирало так, что этого оказалось недостаточно. Хотелось вырвать клок волос или хотя бы прикусить до крови губу. «К сожалению, одной близостью не переиначить всю заложенную в больной голове программу» Ну конечно. «Надеюсь, их можно замаскировать, а то портят фон изумрудам» Катись в ад. Но когда мир вновь начал проявляться, перед взором встала все та же картина. Лейтенант чуть склонился вперед, а рука безвольно висела на бедре. Ни единого признака нанесенного увечья. Я легонько коснулась ключиц — царапин нет. Быть может, так выглядит первый шаг к настоящему сумасшествию? Это измышление вгоняло в липкий ползучий страх, словно в один момент кусок реальности и времени выпал из привычного течения и то, что произошло, случилось на самом деле со мной из другого измерения. Как странно. - Я не понимаю, - глухо отозвался Саймон, будто бы со дна колодца. - А? - Не понимаю, что снова не так. - Все нормально, - я попыталась улыбнуться, но вышло криво и неестественно. Я не могла видеть себя со стороны, но была уверена, что так это и выглядело, - Минутное помутнение. - Не из-за...произошедшего? - А? - взгляд Саймона скользнул по моим губам лишь на секунду, но этого хватило, чтобы понять, о чем он подумал, - Нет. Мы ведь все решили. - Ясно. Коротко и беспристрастно. Очевидно, даже человек, окруживший себя каменной стеной, рано или поздно устает от вечных скачков из стороны в сторону. Шторм, который не заканчивается даже под действием психотропных препаратов. Мало кто способен выдержать такое поведение, разве что за исключением личного врача. - Не относись так серьезно к моим, ммм… - я дотронулась до макушки в поисках подходящего слова, - Тараканам. С кем не бывает. - Со мной не бывает, - Гоуст скрестил руки на груди. - Да ладно, лейтенант. Не скромничай. Он обезличенно буркнул что-то неприятное в ответ и направился дальше, а я поплелась следом, опустив взгляд на очищенную от снега дорожку. По бокам проглядывали одинокие жухлые травинки, гордо торчащие ввысь к небу. Вывод, что придерживаться деловой этики — лучшее решение этой ситуации, вновь напрашивался сам собой. В который раз? Почему-то мне нравилось нарушать это правило, хоть и кончалось все одинаково. Одинаково хреново. Небольшой триггер и сознание мое в пируэте улетало в тартарары, прихватив здравый смысл за компанию. Решение и дураку понятно. Не испытывать судьбу. Смириться с тем, что здоровых отношений хоть с кем-либо строить не получается. Держать невидимые рамки из всех сил, дабы окончательно не выбиться из колеи. Эта беспросветная перспектива заставляла отчаянно усмехаться и задаваться вопросом, для чего вообще жить такую паршивую жизнь? От теплого воздуха в домике сжимало легкие. Резкая смена температуры почему-то вызывала зубную боль, импульсами накрывающую всю нижнюю часть лица. Я стянула плащ и небрежно кинула его на комод, что расположился прямиком у двери и, не обращая внимания на действия Гоуста, прошла внутрь, отряхивая край свитера от налипших снежинок, большая часть из которых успела растаять и превратиться в воду. Соуп сидел за столом. Жевал какой-то сухой завтрак и переключал каналы телевизора в поисках чего-нибудь интересного. Прогноз погоды, бразильская мыльная опера, документальный фильм про вред сахара… - Эй, солдат, - тихо позвала я и он наконец оглянулся, заметив меня на пороге. - Ты зашла в гости? Я удивлен, - сержант клацнул по большой красной кнопке и выключил ящик, после чего откинул пульт на диван. - А я удивлена, что ты ешь эту дрянь, когда в двух шагах работает кухня, - кошачьими шагами подошла ближе, хватая большую цветастую коробку, - «Медовые кукурузные шарики от Доротти. Подарите энергию своему ребенку». Откуда ты это взял? - я помахала упаковкой в воздухе, слушая треск, исходящий изнутри. - Валялось на кухне. Срок еще не вышел. - Что-то мне подсказывает, что эта химоза не испортится и через столетие. - Вероятно. - Ладно, я здесь не для нравоучений. Пошли в гостиную. Мы уселись на длинную софу, на которой не так давно дрых пьяный в стельку Мактавиш. Я вгляделась, пытаясь заметить пятна на бордовой бархатной ткани, но так ничего и не нашла. К счастью. Гоуст, как всегда старавшийся видеть лица собеседников, устроился на стуле напротив. - Завтра в полдень у нас самолет до Миннеаполиса. Оттуда на машине надо добраться до Бэд-Ривер. - И что там? - Джон потер глаза, прячась от внезапно вышедшего из-за облаков солнца. - Резервация. Проведем ночь и поедем дальше. - Ничего не понимаю. - В лесах Висконсина есть одно интересное место, которое поручили посетить. Остальное расскажу по прибытии. - Нас впустят в этот...Бэд-Ривер? - сержант хлопнул меня кулаком по плечу, привлекая внимание, - А там живут всякие, типа, Волчьи Клыки и Орлиные Оскалы? Я улыбнулась, замечая его возрастающий с каждым мигом энтузиазм, словно он уже успел нарисовать в голове захватывающий сюжет про храбрых индейских вождей в заурядном спагетти-вестерне. Саймон, напротив, сидел, полностью погруженный в собственные мысли, не обращая внимания на разговор. Позади него в окне от шквального ветра загибалось миндальное дерево, теряя светлые листочки и комки снега. - Наверняка. Только ты их так не называй. - Почему? - Только если сами не попросят, - Мактавиш пожал плечами, не понимая, в чем проблема, - Слушай, кто такой Гэррик? - Газ? Кайл. Отличный парень. Лейтенант подтвердит. - Лейтенант? - протянула я. - Да. Подтверждаю. Гоуст был беспричинно мрачен на фоне слепящего света, обрамляющего его широкие плечи. «Со мной не бывает». Ну да, конечно. Лгун. - Мы встретимся с ним и Прайсом, когда вернемся в Нью-Йорк. Наконец смогу навестить Сюнь… Переводчица то и дело без предупреждений врывалась в голову и маячила в мыслях на протяжении дня, вечно улыбаясь и рассказывая несуществующие истории. Я сжала челюсти до покалывания в висках. Как же хотелось напиться до беспамятства и получить звонок с одним единственным посланием. Что она очнулась. Что помнит меня, свою деревушку, кулон с солнцем. - Ада, в порядке? Соуп вглядывался в мое искривившееся в совестной агонии лицо, и вид его больших добрых глаз чуть успокаивал душу. Я кивнула, переводя дыхание. - Слушай, где ты служила? Если это, конечно, не засекр… - Афганистан, - сержант вскинул брови, удивленный откровенным ответом, а я просто не хотела увиливать в очередной раз. - Тяжко было? - Не очень. Неразберихи больше. - Из-за «не очень» не назначают целую охапку лекарств, - я горько усмехнулась, подтягивая коленки к груди. Гоуст на другой стороне от нас наконец поднял глаза, перестав витать в облаках. - Думаю, основной урон нанесла не служба в армии. Это была лишь приправа к блюду. - Сложная история, а? - У всех нелегкая, - я нахмурилась и откинулась на спинку дивана, уткнувшись в потолок, - Сейчас бы виски. Нет, лучше чистого спирта. - Я в последний раз чуть не сдох. Слышал, что ты заходила, но было очень лень вертеть языком, чтобы поприветствовать. Гоуст был еще жив к тому моменту? - А...да, - я вжалась в мягкие подушки, стараясь не выдавать лишних эмоций. - Вы конструктивно поговорили? Глаза мои чуть не вывалились из орбит. Он что-то знает или это невинный вопрос, которому я приписала скрытые смыслы? Смотреть на лейтенанта было бесполезно и подозрительно, потому я продолжала лежать, как мумия, не двигая ни единым мускулом. Соуп же как-то по-особенному хитро ухмыльнулся, ожидая ответа. - Мы были в слишком разных кондициях для...конструктивного...диалога. - Понимаю. А если бы… - Соуп, пора собираться, - прохрипел Саймон, явно недовольный ходом мыслей Мактавиша, - И Аде тоже пора. Подумалось, что он просто хочет побыстрее выпроводить меня из домика, видимо, настолько сильно не перенося моего присутствия. Это скорее злило, чем расстраивало, хоть и осознание, что я собственноручно ломаю все тонкие социальные связи, прочно засело в голове. Это то, что я переняла у Кристофера и матери, практически последняя оставшаяся семейная реликвия. Единственное, с чем смириться не получалось — кардинальное различие во взгляде Гоуста, будто он мог проявлять сострадание лишь в моменты моих срывов, которое после обязательно сменялось раздражением и неприятием. - Встречаемся в семь утра у главных ворот. Я аккуратно просунулась между Джоном и журнальным столиком, прихватила валяющийся на комоде плащ и случайно хлопнула дверью. Слишком сильно и совершенно случайно.