В твоём тихом омуте

С начала их пути прошло уже около получаса, но, кажется, Фёдор даже не собирался останавливаться, продолжая неспеша идти вперёд. Дазай устало плёлся сзади, еле перебирая ногами и не прекращая озираться по сторонам. Местность по мере удаления от их первого «места встречи» была всё менее знакома Осаму. Это было довольно странно, ведь, как-никак, он родился в этом городе и не мог не знать хоть одного его закоулочка. Но, кажется, он так давно не уходил слишком далеко от дома и агентства, что некоторые места города уже успели настолько измениться. И наконец, спустя час, они внезапно остановились. Дазай, погружённый в мысли и устремивший взгляд в дорогу перед ним, поднял голову. Судя по всему, они оказались на окраине города, или, по крайней мере, в какой-то давно заброшенной местности. Стены домов были почти полностью разрушены, окна разбиты либо их вообще не было, а двери, которые, впрочем, присутствовали даже не у каждого из таких небольших зданий, были открыты настежь или насквозь проломаны, открывая вид на ещё более страшные и безжизненные внутренние помещения. — И ты… хочешь встречаться прямо тут? — Дазай удивлённо окинул взглядом пару домов. — Не совсем. Подожди минуту. Тот зашёл в одно из зданий, быстро и совсем незаметно пропав за хлипкой дверью. Осаму уже успел завести с самим собой диалог на тему того, не оставил ли теперь Фёдор его тут одного или не выкинет ли тот сейчас что-нибудь неожиданное, как дверь с тихим скрипом снова открылась, а за ней показался и сам брюнет, жестом пригласив его следовать за ним. Дазай прошёл в дом, аккуратно ступая по обломкам и оглядываясь по сторонам. Стены тут, такое ощущение, скоро сломаются и развалятся в прах под тяжестью потолка, а сам потолок обвалится и оставит от этого здания лишь одни безжизненные обломки. И это, по плану Достоевского, — место для их будущих встреч? Что-то, честно говоря, не очень бы хотелось бывать тут так часто. Но, как оказалось, местом встречи у них был вовсе не сам этот дом. Фёдор, зайдя в одну из бывших некогда комнат, присел на корточки и дёрнул еле заметное, на первый взгляд, кольцо на полу, по цвету полностью сливающееся с пыльным деревянным полом. Под открывшимся люком оказалась ведущая ещё ниже лестница, в конце которой было видно ещё одну дверь. Что ж, а вот это уже намного интереснее. Спустившись и закрыв за собой люк, они подошли к двери. — Это бывшее логово Небожителей, — Фёдор внезапно прервал тишину, прежде чем открыть дверь. Может, это было слишком странно — показывать кому-то своё, хоть и бывшее, но всё же логово, да притом и не просто кому-то, а самому Дазаю — его врагу номер один. Но разве и то место, где его организация находится сейчас, он не показал ему? Сам ведь первый выбрал вариант не убивать, и теперь придётся действовать только так. — Пока, думаю, это единственное место, в котором нам вдвоём вполне можно находиться. Но ты уж не думай, если что, даже перерыв всё, что там находится, ничего нужного, что могло бы помочь агентству вычислить нас, не найдёшь. А сам явиться к ним с информацией, полученной из теперешнего логова, ты не сможешь, — возразил Достоевский, заметив лёгкую ухмылку на лице Осаму после первых же четырёх его слов. — А я и не собирался, — обперевшись спиной о стену, он пожал плечами. — К тому же, если я очень захочу, прийти к ним я всё равно смогу… — Ты меня не убьёшь, — тот ухмыльнулся, перебив его. — И на это есть много причин. — О. И каких же? — С радостью обсужу это с тобой как-нибудь потом. А сейчас пойдём, — открыв наконец дверь, он сразу же зашёл, не дав пройти Дазаю первым. Слишком много дверей. За этой их ждала ещё одна, но, кажется, уже последняя. Массивная железная дверь, занимающая собой в высоту и ширину целый коридор, справа от которой на стене находилось биометрическое устройство — видно, слишком уж они ранее пеклись о своей безопасности тут, что даже установили распознавание личности. Хотя это и не совсем удивительно. Поднеся свою ладонь к идентификатору и получив от него отказ, Фёдор взял руку Дазая, нажав его пальцем на устройстве пару кнопок, пока не высветилось одобрение. Ох, точно, отпечатки пальцев же у них тоже поменялись, так что нужно было занести в базу и отпечатки Дазая, чтобы потом Фёдор и сам мог заходить. После этого дверь открылась, пропуская их внутрь. Пройдя в помещение, Осаму остановился. Оно напоминало собой что-то наподобие небольшой квартиры, выполненной полностью в готическом стиле в тёмно-фиолетовых тонах, о чём, впрочем, ещё нельзя было точно сказать, поскольку повсюду был выключен свет. Вокруг же была полная тишина, очевидно, возникшая благодаря той железной массивной двери, что будто вовсе отделяла это место от внешнего мира и любых его звуков. По виду полуразрушенных домов наверху даже и не скажешь, что тут, внизу, есть такая красота. Фёдор, пройдя чуть дальше, включил в помещении свет. Даже странно, что он тут вообще присутствовал, ведь, кажется, этим логовом уже очень давно никто не пользовался. Но теперь уж можно было рассмотреть всё чуть получше. Мебель в комнатах практически отсутствовала, видно, перевезли бóльшую её часть в теперешнее убежище, а в прихожей, где они сейчас и находились, у двери висело небольшое зеркало, увидев своё отражение в котором при включении света Дазай чуть ли не подпрыгнул. Непривычно видеть в своём отражении такое бледное лицо. — Ты не думаешь, что отсюда до агентства и до логова Небожителей будет долговато идти? — спросил вдруг громко Осаму, бегло оглядываясь по сторонам в попытке найти уже увильнувшего куда-то Достоевского. — Да, ты прав, — из комнаты рядом донёсся голос, после чего тот вышел к нему, опираясь спиной о стену. — Но мне, по крайней мере, не будет доставлять больших усилий ходить сюда каждый день, да пусть от агентства до сюда будет хоть сотня километров. — Вот как, — губы Осаму расплылись в улыбке. — Ты готов так стараться, убивать свои ноги и страдать только ради того, чтобы поскорее встретиться и провести со мной побольше времени? — Да. Но уж явно не в том смысле, в каком думаешь ты. Так стараться я буду исключительно ради того, чтобы поскорее вернуть себе свою внешность, и это вовсе не ради тебя. А то мало ли, что ты можешь сделать с моей внешностью, пока я не вижу. Дазай хмыкнул. — Пошли давай, я покажу, что где находится, а потом определим твою и мою комнату, — Фёдор махнул рукой, после чего тот проследовал за ним. Это логово можно было и правда назвать некой квартирой. Есть всё только необходимое — кухня, ванная, гостиная и две спальни. Первым делом Фёдор показал Осаму гостиную. Она представляла собой небольшую комнату, выполненную в таких же тёмных тонах, что и всё логово в целом; у правой стены находились два кожаных кресла, стоявших друг напротив друга и с небольшим столиком между ними, у левой же был небольшой мягкий диван, рядом с которым на полу находился высокий торшер, а в углу, недалеко от него, на невысокой деревянной тумбе слегка потёртый граммофон, покрытый тонким слоем пыли. Что ж, вполне даже неплохо, учитывая то, что нужно будет ходить сюда каждый вечер. Но уборка тут явно бы не помешала. Далее Фёдор показал Дазаю две комнаты, сразу определив, где чья будет. Комната шатена чем-то напоминала его спальню в собственной квартире, так что отказываться от неё он не стал. Главное, что в ней есть всё только необходимое — кровать, тумба, лампа, шкаф, а по поводу остального можно было сильно и не заморачиваться. Зато, к тому же, можно будет хотя бы чуть-чуть чувствовать себя как дома. Далее — кухня. Такая же небольшая, впрочем, как и все остальные, комната со столом посередине и парой-тройкой стульев. Вдоль правой стены тянулся сам кухонный стол, антресоли над ним, холодильник, плита и железная раковина с ещё несколькими ящиками под ней. Всё вполне себе уютно и удобно, для времяпрепровождения здесь этого вполне будет достаточно. — Итак, — Фёдор сел на один из стульев, скрещивая руки в замок и кладя их на стол, — как же именно ты предлагаешь нам проводить время? Дазай сел напротив, задумчиво осматривая стену за ним. — Во-первых, предлагаю, как я уже говорил, ходить сюда каждый вечер по окончании рабочего дня. Я буду сбегать из логова, а ты вполне себе спокойненько будешь уходить из моей квартиры сюда, — он перевёл взгляд на Фёдора, внимательно всматриваясь в его лицо. — А во-вторых, само время мы будем проводить… хм, за разговорами, будем рассказывать друг о друге что-нибудь, что не жалко, и что могло бы помочь нам узнать друг друга лучше. — Хм, как будто мы и так друг друга хорошо не знаем. — Ох, это всё не то. Ты ведь понимаешь, что нам нужно, как бы это сказать… выстраивать отношения, — его губы скривились в улыбке, но по ней явно виделось, что говорит он это с трудом. Противно даже осознавать всю эту суть происходящего. — А основываясь на той информации, что мы знаем друг о друге, мы этого сделать, думаю, не сможем. К примеру, представим такую ситуацию: я знаю назначение твоей способности или цели твоей организации, но даже не знаю, какой у тебя любимый цвет. А это ведь для отношений должно быть элементарным. Фёдор задумчиво посмотрел за спину детектива, после чего перевёл взгляд обратно на него. — Будешь чай? После такого внезапного и, казалось бы, даже слишком нормального вопроса, Дазай в удивлении поднял брови, посмотрев на него. — Предположим. — Какой? Осаму сразу же расслабился, склоняя голову набок и улыбаясь. — А ты быстро принимаешь правила и входишь в тему. Обычный чёрный. Кивнув и встав из-за стола, Фёдор направился к шкафу, открывая его и доставая пару чайных заварок. Налив воды в чайник и поставив его кипятиться, он открыл антресоли над кухонным столом. Было вообще удивительно, что в этом логове до сих пор остался не только чай, но и ещё несколько кружек и какой-то другой посуды. Зато хорошо, что покупать ничего в принципе не придётся. Взяв наугад две кружки из шкафа, брюнет ополоснул их и поставил на стол. Краем глаза он заметил в одной из них что-то яркое, кажется, какую-то надпись. Повернув голову и прочитав её, он тихо усмехнулся. Сделает это кружкой Осаму. Когда чай был готов, Фёдор расставил кружки на стол. Конечно, сейчас вместо чая очень хотелось бы попить кофе, но, к сожалению, его тут нет, да и на ночь глядя пить его, и так страдая от бессонницы, — вариант не из самых лучших. Отпив сразу же немного своего напитка, он взглянул на Дазая. Хотелось бы посмотреть на его реакцию, когда он прочитает то, что написано в его кружке. Дазай, почувствовав на себе взгляд, заметил, что за ним пристально наблюдает Фёдор. Опять что-то придумал? Или подсыпал яд в чай? Что ж, а впрочем, если даже это и так, то умереть он никогда не против. Смотря в ответ прямо в глаза брюнета и даже не отрывая от них взгляд, он немного отпил, сразу же замечая в кружке что-то цветное. Будто автоматически посмотрев туда, он спустя пару секунд вернул взгляд обратно к Достоевскому, ставя кружку на стол. В ней же цветными буквами красовалась надпись «Дохлёбывай и уёбывай». Что ж, хорошие намёки. — Очень оригинально, Фёдор. Ты уж так хочешь, чтобы я ушёл? А я ведь могу, и тогда не видать тебе твоей внешности. — Ровно так же, как и тебе твоей тогда, — слегка улыбнувшись, съязвил в ответ Достоевский, продолжив как ни в чём не бывало допивать чай. — Какой же ты всё-таки вредный, — шатен встал из-за стола, после чего подошёл к кухне и опёрся о неё. — Ты не против того, чтобы остаться здесь на ночь? Привыкнем к этому месту немного, точнее, я привыкну, а утром заодно посмотрим, насколько долгим будет путь отсюда до наших мест работы. Фёдор лишь кратко кивнул, после чего поспешно допил чай и вымыл кружку, направляясь в сторону ванной. «Да, с таким неразговорчивым и вредным Достоевским трудно будет. Наверное…» — пронеслось в мыслях Осаму, после чего он отправился в свою комнату.

***

— Дазай, вставай давай. Или ты сегодня никуда не собираешься идти? Прямо над ухом внезапно прозвучал громкий голос, отчего шатен сразу же открыл глаза, оглядываясь. Рядом с его кроватью стоял Достоевский, похоже, уже давно собравшийся и готовый идти на работу в агентство. — Да я иду… Только посплю ещё полчасика… — Осаму закрыл обратно глаза, накрывая голову одеялом. — Какие полчаса? Не забывай, что ты теперь вместо меня, и тебе придётся ходить на работу, при этом не опаздывая ни на секунду. А то будут вопросы, что я там якобы так долго делаю у себя в комнате. А таких вопросов нам не нужно. Вставай. Дазай неспеша сел на кровати, провожая взглядом вышедшего из комнаты брюнета. Теперь даже и работу проспать нельзя, ну что за жизнь. Фёдор уже был в коридоре, тогда как второй только вышел из своей комнаты, ещё сонный. Первым делом нужно было сходить на кухню, дабы хоть чем-то наполнить желудок, нудно ноющий с самого утра. Но еды, увы, нигде совсем не оказалось, один только чай. — Тут даже ничего съестного нет? — крикнул недовольно с кухни Осаму, после чего вышел в коридор. — А тебе обязательно что-то нужно? Если так захочешь поесть, можешь найти что-нибудь и в логове Небожителей. А сейчас давай уже, шевели своей пятой точкой быстрее и собирайся наконец. Шатен недовольно фыркнул, разворачиваясь и идя по направлению своей комнаты. Переодевшись, он вернулся обратно. — Почему не уходишь? Один боишься идти, что ли? — не в силах терпеть этого нудного выражения лица напротив, Дазай решил пошутить. — Хочу посмотреть, как ты будешь «мучиться и убивать свои ноги» по пути в логово. Если я пойду один, я такого не смогу увидеть, к сожалению, — тот пожал плечами. Шатен лишь молча улыбнулся, после чего, пройдя подтверждение личности, которое, впрочем, требовалось даже при выходе из квартиры, вышел наружу. Хоть путь до агентства всё же не оказался столь долгим, но Фёдор уже изрядно устал. Из-за Осаму они вышли позже, чем предполагалось, и поэтому пришлось идти достаточно быстро, чтобы успеть к началу рабочего дня. Хотя, впрочем, до его начала оставалось ещё около десяти минут. — Дазай-сан! Как Вы вовремя! — не успел он войти в здание, как его сразу же кто-то окликнул. Уцепившись за ручку двери и повернув голову, он увидел недалеко Накаджиму, что вприпрыжку бежал к нему с парой каких-то бумаг в руках. — Что такое, Ацуши-кун? Что-то случилось? — честно, из-за и так упавшего с самого утра настроения разговаривать с кем-либо не очень хотелось, но, к сожалению, такая нехарактерная для Дазая неразговорчивость могла привести к ненужным расспросам. Поэтому приходилось терпеть. С улыбкой, но терпеть. — Я тут думал… Вы не голодны, Дазай-сан? А то, честно говоря, я не успел утром позавтракать, и я был бы рад, если бы Вы составили мне компанию в нашем кафе… — прижав к себе бумаги, парень застенчиво улыбнулся. — А, конечно, Ацуши-кун, я совсем не против, — дёрнув ручку двери, брюнет открыл её и пропустил вперёд Накаджиму. — Пойдём прямо сейчас? Тот кратко кивнул, проскальзывая внутрь и радостно направляясь в сторону кафе. За небольшим столом у окна сидели Куникида и Рампо, что-то бурно обсуждая или даже о чём-то споря, и Фёдор тихо сел рядом, попытавшись им не мешать. — Дазай, ты меня и вправду удивляешь, — обратив внимание на напротив сидящего брюнета, Куникида обратился к нему. — Уже второй день приходишь раньше. — Да меня тут дело о том эспере так заинтересовало, представляешь, что аж хочется поскорее прийти и пообсуждать, кто что надумал, — едва сдерживая улыбку, ответил Фёдор, затем отворачиваясь к окну и позволяя хотя бы на несколько секунд расслабиться и пропасть улыбке с лица. Как же это трудно — улыбаться, когда совсем не хочется. И как противно. — Хм, понятно. А к слову, по поводу того эспера. Это достаточно серьёзное дело на данный момент, которое поручили нашему агентству, так что стоило бы его обсудить, — слова Доппо заставили брюнета обернуться. — У кого какие мысли по этому поводу? — Я нашёл кое-что по нему, — неловко вступив в разговор, подал голос Ацуши, кладя те пару бумаг на стол. — Камеры у домов тех двух жертв запечатлели одного и того же человека. Он перемещался достаточно быстро, скрывал своё лицо под капюшоном и маской. Но на одном кадре его лицо удалось немного рассмотреть, хоть и плохо. Но всё же я не очень уверен, что это именно он, мало ли ещё людей могут также ходить. Куникида придвинул к себе документы, быстро пройдя по ним взглядом, после чего вернул их обратно Накаджиме. — Хорошо, проверь ещё эту информацию. А по его способности или его действиям что-то удалось выяснить? — В той записке, что он оставил у жертв, говорится о том, что они могут либо полюбить друг друга, либо убить, — решил вмешаться в обсуждение Фёдор. Не терпелось посмотреть на удивлённые лица детективов, когда они услышат такое. — На это им даётся три с лишним месяца. Если смогут друг друга полюбить — поменяются внешностями обратно. Если же один другого убьёт — тот, кто будет жив, вернёт себе свою внешность, а второй, собственно, просто погибнет. Куникида удивлённо посмотрел на него. — Можешь же работать, когда захочешь. Это же важно. Нужно будет сообщить им об этом, ведь, можно сказать, осталось не так и много времени. И решение принимать им нужно как можно быстрее. Сделав по паре небольших заказов, все начали далее что-то обсуждать, со временем переместившись в офис, поскольку начался рабочий день. Фёдор же, не желая принимать в этом участие, в куче валявшихся на «его» рабочем месте бумаг нашёл пару недописанных шатеном отчётов, которые, похоже, ещё было не поздно дописать, судя по написанной сверху дате. Что ж, придётся дописывать, раз заняться всё равно нечем. Кто бы мог подумать, что убежище врага настолько скучное. Дазай, дойдя до логова Небожителей всё же с небольшим опозданием в три минуты, быстро и тихо проскользнул к себе, отперев дверь отмычкой. Где-то в соседней комнате слышалась пара голосов, значит, кто-то уже проснулся. Как только он сел за рабочий стол, успев включить только пару компьютеров, за его дверью послышались приближающиеся шаги, после чего дверь с тихим скрипом открылась и кто-то зашёл. — Дост-кун, доброе утро! Ты уже проснулся! — даже догадываться не пришлось, кто это. Гоголь в мгновение ока подскочил к нему, заглядывая в экран компьютера, а после переводя взгляд на него. — Почему ты начал закрывать дверь своей комнаты? Что-то не припомню, чтобы раньше такое было. Ты там что по ночам, д..- — Я хочу просто побыть один, без посторонних лиц и в тишине. Не хочу, чтобы кто-то ко мне заходил, — он сделал вид, что увлечённо пишет что-то в компьютере, надеясь лишь, что тот не захочет ему мешать и никаких больше вопросов задавать ему не будет. — Тем более, когда я сплю. — Ооо, вот как, — тот присел на край стола, задумчиво обводя взглядом Дазая. — Ты как, кстати? Вчерашняя рана зажила? — не отводя взгляд от экрана, он продолжал печатать на нём разные наборы букв. Всё равно Николай, скорее всего, в этом ничего не понимает, так что и вопросов уж тем более быть не должно. — Ты меня удивляешь, Дост-кун! Ты у меня раньше никогда не спрашивал о самочувствии, — тот с улыбкой приблизился к нему, подпирая рукой подбородок. — Ты точно изменился. Ты влюбился, что ли? Рассказывай, кто она! — С чего ты взял, что я в кого-то влюбился? — вздохнув, он перевёл взгляд на блондина. — Мне нельзя просто так поинтересоваться, как ты себя чувствуешь? Хорошо, тогда уходи отсюда, ты мне мешаешь работать. Чуть отпихнув от себя Николая, Дазай продолжил делать вид, что работает, иногда поглядывая на сидящего рядом блондина, тем самым намекая ему, что тот отвлекает. Вздохнув и пробубнив себе что-то под нос, Гоголь наконец скрылся за дверью. Дазай с облегчением вздохнул. Стерев строчки бессмысленного набора букв, что он успел написать за это время, он откинулся на спинку кресла и обвёл взглядом комнату. Кроме компьютеров, кажется, тут было вовсе нечем заняться. Скукота. Встав и подойдя к книжному шкафу, что находился в углу комнаты недалеко от кровати, он вынул из него первую попавшуюся книгу. На кожаной обложке тёмными буквами было написано её название, кажется, не на японском, но всё же он решил открыть её и немного полистать. Может, хотя бы почитать можно будет что-нибудь, дабы хоть как-то скоротать время до вечера. Но, увы, книга была на русском, который Осаму всё равно не знал. Вот же чёрт. Вернувшись обратно к рабочему месту, он решил изучить компьютеры, коих тут было целых пять. Может, хотя бы в одном из них удастся найти что-нибудь полезное, что и вправду помогло бы агентству в дальнейшем при поимке и задержании этой организации. Но нет. Дазай быстро просматривает каждый файл — и ни в одном нет абсолютно ничего, ни одной даже буквы. Аж тошнит. Неужели тот не мог хотя бы фальшивую информацию для него оставить? Так ведь со скуки и помереть совсем можно. Раздосадованно вздохнув, шатен посмотрел на часы — благо, до конца рабочего дня как в агентстве, так и здесь, осталось около двух часов. Поделать вид, что он занят, особого труда не составит. Хоть где-то его «навыки» наконец смогли пригодиться.

***

Шаги за дверью стали всё реже и реже, пока не возникла полная тишина. Выключив всю технику и заперев дверь комнаты изнутри, чтобы все в очередной раз подумали, что он якобы спит, Дазай вылез через окно, стараясь не нарушать сложившейся тишины. Лицо сразу же обдал прохладный ночной ветер, наконец после такого, казалось бы, длинного дня в душной комнате позволяя наконец вдохнуть свежего воздуха. Поёжившись от непривычной прохлады, детектив направился в сторону их логова, по пути заметно ускоряя шаг. Судя по времени, рабочий день в агентстве закончился уже около двадцати минут назад, так что Фёдор наверняка уже давно на месте. В темноте нужное здание найти было достаточно проблематично, поскольку все они, кажется, были полностью одинаковые. Наконец найдя нужное, спустившись и пройдя идентификацию, он вошёл в помещение. Всё тихо. — Ты уже здесь? — крикнув с порога, он вслушался. Тишина. Неужели ещё не пришёл? — Фёдор? Простояв в тишине ещё пару секунд, он прошёл дальше. Раз уж Достоевского ещё нет — почему бы не ознакомиться с этим логовом получше? Чтобы хоть с закрытыми глазами можно было показать каждый уголок этой квартиры, а то кто знает, сколько они тут ещё времени пробудут. По мере того, как Дазай обходил всё логово, воспоминания со вчерашнего вечера всё лучше прояснялись в памяти. Тут кухня, тут гостиная, тут комната Достоевского, тут ванная. Ванная. Кажется, тут он ещё не был. Скорее всего, её местоположение он вычертил исходя из того, что знал все комнаты, кроме неё. Зайдя в ванную и прикрыв за собой чуть скрипучую дверь, какими тут, кажется, были абсолютно все двери, он огляделся. Светлая плитка на стенах сильно контрастировала с цветом стен в остальных комнатах, из-за чего создавалось ощущение, что эта комната была тут явно лишняя. Встав на середину комнаты, он осмотрелся вокруг, внезапно остановив взгляд на зеркале. Когда долго не видишь своего отражения, иногда забываешь, как выглядишь — и от этого сердце снова скакнуло, когда его взгляд пересёкся с отражением. В один шаг подойдя к зеркалу, он опустил взгляд вниз. Белоснежная раковина — даже непривычно видеть её без алых разводов крови, что, казалось, уже просто-напросто въелись в неё. Устало облокотившись о бортик руками, он оглядел столешницу. Взгляд сразу зацепился за её дальний угол — кажется, там что-то блеснуло. Дотянувшись дотуда рукой и слегка зацепив заинтересовавший его предмет пальцем, он улыбнулся. Это было не что иное, как лезвие. Хм, интересно, откуда же оно здесь? Взяв его и повернувшись к зеркалу спиной, он с интересом оглядел его. От бликов люстры лезвие переливалось чуть ли не всеми цветами радуги, образовывая на мгновение перед глазами картину того, что же с ним можно сделать. Недолго думая, Дазай привычным лёгким действием засучил рукав на левой руке. Как же непривычно и даже противно до тошноты было не видеть на ней ни единого шрама, пореза, ни единой даже царапинки. Абсолютно чистая светлая кожа, не изуродованная пока тонким лезвием. Пока. Опустив на запястье кончик лезвия и почувствовав еле ощутимый холодок, Дазай с облегчением вздохнул. Вот чего ему так не хватало все эти дни, пока он пребывает в этом противном теле. Резко дёрнув ладонью вниз, он позволил себе ещё больше расплыться в улыбке, смотря на проступающие капельки крови, объединяющиеся в одну и медленно скатывающиеся вниз, куда-то на пол. Второй порез не заставил себя долго ждать — так же как и третий, четвёртый, пятый… Руку начало еле ощутимо щипать, но этого, кажется, Осаму совсем не чувствовал, заглушая острую боль всё новым и новым алым росчерком. Все мысли и чувства ушли на второй план, предоставляя вниманию лишь новые, но вместе с тем и такие привычные ощущения, что с каждым мгновением, как что-то старое и до боли знакомое, родное, охватывало сознание всё крепче, совсем не желая расставаться вновь после столь долгой разлуки. Мысли, чувства смешивались в один непонятный комок, растворяясь в помутневшем сознании и совсем исчезая. Перед глазами мельтешили тысячи мелких точек, всё находилось будто среди тумана — точно такого же, в каком находилось и его здравое сознание. Дазай не заметил того, как рука была уже в сотне порезах, каждый из которых оставлял после себя алую тропинку, текущую постепенно вниз, не заметил и того, как лезвие вдруг быстро и грубо выхватили из рук, а самого его посадили на пол и пару раз похлопали по щекам в попытке вернуть его в сознание. Точнее, вернуть его сознание. — Дазай! Ты совсем? — перед глазами мельтешил помутнённый силуэт, а голос отдавался будто эхом, заставляя медленно проморгаться и поднять глаза наверх. Достоевский, которого только отпустили с работы, поскольку пришлось задержаться, пару минут назад дошёл до логова. Вокруг была полная тишина, исходя из чего можно было предположить, что Осаму ещё не вернулся. Скорее всего, дали новое трудное задание. Пройдя далее, Фёдор решил немного освежиться. В офисе сегодня было слишком душно, а сидел он там целый день. Когда он открыл дверь ванной, все его мысли, кажется, на долю мгновения покинули его — совсем он не ожидал увидеть что-то такое, даже отдалённо таких представлений не было. В пару шагов подскочив к шатену, он выхватил из его руки лезвие, отбрасывая его куда-то в раковину, а самого шатена усадил на пол, хлопая по щекам. Судя по багряным пятнам, что красовались повсюду на тёмном полу, крови вышло совсем немало. — Дазай! Ты слышишь меня? — хлопнув по щекам ещё пару раз, он внутренне успокоился, поймав на себе спокойный взгляд аметистовых глаз, ранее бесцельно блуждающих по комнате и будто даже что-то обеспокоенно выискивающих. И почему он только о нём беспокоится? Разве это должно его волновать? Осаму в ответ что-то невнятно промычал, переводя взгляд на пол и осматривая его. — Ты зачем это сделал? Ты так все руки мне испортишь своими порезами, — выдохнув, Фёдор незамедлительно встал и, дотянувшись до шкафчика, вынул из него пару мотков бинтов и спирт. Дазай, часто моргая, следил за его действиями, сейчас, кажется, совсем не понимая, что он собирается делать. С чего это вдруг ему так заботиться о нём? Ах, точно, ему ж важно, чтобы его внешность вернулась к нему в целости и сохранности. Намочив кусочек бинта спиртом, брюнет поднял руку Осаму с колен, осматривая её и затем прикладывая край намоченного в жидкости бинта к порезам. Дазай отвернулся, стараясь сдержаться и не шикнуть от нахлынувшей боли, пронизывающей каждый сантиметр израненной руки и в одно лишь мгновение так некстати возвращающей его в сознание и заставляющей уже более здраво принимать ситуацию, а уж тем более не думать о том, кто сейчас ему обрабатывает раны, чтобы не оттолкнуть. Обмотав руку бинтами и наказав Дазаю сидеть смирно, Фёдор помыл пол от крови и поднял шатена, что сразу покачнулся, не успев даже встать. Дотащив Осаму до его комнаты, он посадил его на кровать, сразу проверяя все его карманы на наличие других колюще-режущих предметов. Как на таможне, ну честное слово. Достоевский знал, что этот детектив — та ещё ходячая проблема. И уж насколько… — Учти, в следующий раз я тебя спасать не буду, — холодно бросив, будто не он пару минут назад спас своего врага от гибели, которая, впрочем, была бы ему очень даже выгодной, брюнет остановился на пороге, следя за тем, чтобы шатен благополучно лёг спать. — Хорошо! — уже повеселев и заметно придя в себя, ответил Осаму. «Но всё равно спасибо» — повисло в воздухе недосказанным. — Хорошо… — передразнил Фёдор. — Ещё раз увижу такое — убью. — Буду ждать, — с улыбкой ответил тот, после чего вдруг поднял руку вверх, тем самым привлекая его внимание и останавливая. — Расскажешь сказку? — Какую ещё тебе сказку? Видно, с кровью у тебя ещё что-то вытекло, только уже из головы, — вздохнув, брюнет вышел из комнаты, прикрывая дверь. Минут через двадцать он снова заглянул в комнату шатена — и зачем только? — тот уже спал, и потому Достоевский смог спокойно вернуться к себе, перед этим проверив каждую комнату на наличие ещё какого-нибудь «вредного» предмета. Ничего нет — вот и славно.