Этот мир можно изменить?

После происшествия с сестрой Карла больше не получала писем от Эл уже полгода. Она продолжала писать без остановки, но ответа так и не было. Каждый день начинался с проверки почты — вместе с Капитаном она шла забирать ее, и каждый раз ей говорили, что писем нет. Верная только ей собака, словно чувствуя эмоции, всегда прижималась и старалась успокоить хозяйку. Однако легче не становилось. Тревога съедала ее с каждым днем все сильнее, казалось, что даже дни потеряли смысл. Настроение Карлы замечала и Ханджи, которая никак не могла уговорить ее пойти в бар, чтобы, по ее словам, выпить и расслабиться. Но это было не для Клер. Моблит, в свою очередь, всегда защищал Карлу и просил не пить, когда на душе плохо, но она и не собиралась — это было не в ее духе. А вот переживать и не спать по ночам — вполне. Недосып стал ее частым спутником: ей было тяжело засыпать и вставать. Зое давала ей настойки для сна, но злоупотреблять ими было нельзя, хотя, по словам Леви, эти средства — полная ерунда и ему не помогают. Теперь в штабе ходили двое сильно недоспавших солдата. Все зашло так далеко, что поздно ночью они иногда встречались в столовой. Разговаривать не разговаривали, но вместе пили чай. В один из таких случаев все-таки удалось немного поболтать: — Знаешь, Леви, чай ведь бодрит. С ним мы никогда не уснем. — Я выпивку не пью. — Я тоже. На этом их разговор закончился. Они продолжали сидеть вместе, иногда с псом, которого Леви не очень любил. Он ворчал на грязные лапы, хотя Карла часто мыла и вычесывала своего четвероногого друга. Да и сам пес не был против — на речке он плескался и радовался жизни. Поэтому на замечания Леви Карла закрывала глаза, и со временем Капитан перестал реагировать. Собака была ей особенно дорога. Когда-то у Карлы уже был пес — старичок Винни, подаренный ей в шестнадцать лет. С тех пор они были неразлучны до последнего вздоха. Потерю друга она переживала долго. Однако оставить Капитана она не могла: по утрам после тренировок Карла его дрессировала. Он тоже потерял хозяина, был одинок и редко подпускал к себе людей. Их судьбы пересеклись в тот солнечный день, словно специально. Сейчас надвигается зима — любимое время года разведчиков. В холод за стены не выйти. Многие берут отпуска и возвращаются к семьям. Это уже вторая зима в разведке, и словами не описать, насколько штаб пустеет и становится тише. После одной из вылазок было также тихо. Половина солдат находилась в лазарете, и Клер, как помощница и ученица Зое, помогала перебинтовывать раненых и приносить лекарства. К сложным пациентам с переломами, открытыми ранами или оторванными конечностями ее не подпускали. Страх крови еще не прошел. Конечно, ей стало легче: при порезе она уже не падала в обморок, но до идеала было далеко. Большую часть времени она читала и помогала с бумагами. Недавно Ханджи отвела ее в архив. Там было пыльно и грязно, но такой большой и красивой комнаты, полной книжных полок с лестницами, Карла еще не видела. По словам Зое, их штаб когда-то был поместьем знатной семьи, обанкротившейся в 800-х годах. В 830-х здание перешло разведке как от государства. Конечно, строение выглядело старым, но большинство построек снесли, а территорию оборудовали под штаб. Архив оказался самой старой частью поместья. В нем сохранились книги и бумаги, которые никто толком не разбирал. Все устаревшие документы складывали туда. Само помещение находилось в цокольном этаже. Небольшие окна под потолком, покрытые пылью, почти не пропускали свет, но выглядели очень красиво. — Короче, как-то так. Скучно тут, разбирать этот хлам — все равно что умереть от тоски. — Но здесь так красиво! И сколько книг сохранилось! — Половина из них — церковные писания. Постояв и осмотрев книжные полки с резными украшениями, старые дубовые ступени лестниц, Клер поняла, где она проведет время. — Так, ладно, у нас скоро ужин. Пойдем? — Зое, ты иди. Можно я тут немного побуду? — Ты только недолго. Ответив невнятное «угу», Карла уже была поглощена этой комнатой. Запах пыли ее не раздражал — напротив, он притягивал. Хотелось ощутить старину кожей, почувствовать ее прямо в душе. Девушка не понимала, почему она ходит и разглядывает, почему ей хочется сидеть здесь, в тишине, в мертвой тишине. Она не могла объяснить этого. В тот вечер Карла так и не ушла из старого архива. Ей было интересно читать и погружаться в культуру жителей этого мира. Даже детские сказки казались ей захватывающими. Многие из них были пропитаны церковной пропагандой, но среди них попадались крайне увлекательные книги. Карла откладывала их и постепенно приводила в порядок свое новое любимое место. Ханджи отдала ей ключи, и теперь она могла приходить сюда в любое свободное время. Она знала, что здесь ее никто не найдет. Со временем Карла нашла бумаги, написанные от руки человеком по имени Элис Мангий. В них он описывал свои переживания о семье: «За мной наблюдают многие глаза. Они ждут, когда я оступлюсь...» Записи часто обрывались, чернила выцвели, но Карла поняла, кому они принадлежали. Эти бумаги она складывала отдельно, стараясь не повредить и без того тонкую и ветхую бумагу. Почему-то ей казалось, что это важно, как и остальные старые книги. Некоторые из них приходилось даже подшивать. Для Карлы это стало волшебным занятием, особенно ночью, когда свет почти не проникал в комнату. Именно здесь она впервые за долгое время почувствовала покой. Она писала об этом месте сестре, часто упоминала его в письмах и даже цитировала книги, которые ей нравились. Но ответа все равно не приходило. Тем временем приближалось важное событие, которое праздновало все королевство, по словам Ханджи. День Рождения Сины. Из книг Карла узнала, что этот день самый короткий в году, а ночь — самая длинная. Аналог Рождества в некоторых религиях здесь празднуется как День Рождения Сины, великой богини и покровительницы самой прочной и защищенной стены. Сина является младшей из трех сестер. Ей молятся о здоровье, а священники в этот день просят у нее плодородия в наступающем году. Церковь зажигает по всему городу огни, вокруг которых люди ходят, поют песни и молятся. Карла сразу решила, что проведет этот день в архиве. Тем более что большая часть архива уже была приведена в порядок. Она даже принесла одеяло и лежанку для своего друга, сделанную из старой ткани. Капитан тоже стал частым гостем архива и явно не возражал. Он лежал на коленях у хозяйки, иногда обходил «владения», но в целом именно здесь им вдвоем было хорошо. Хотя отопления в помещении не было предусмотрено, зимой там было довольно тепло. Наступило 21 декабря. В штабе стояла гробовая тишина. Документы были сданы еще давно, и настало время вновь спуститься в свою обитель. На пути Карла никого не встретила: Зое уехала к семье, Моблит — в родную деревню. Из исследовательского отряда осталось всего несколько человек, и те были на дежурстве. Сначала Карла пошла за своим другом к дозорным. Капитан увидел ее издалека и смиренно ждал, пока хозяйка подойдет и заберет его. — Доброе утро, Карла. Вы за Капитаном? — Доброе, да. Мило поговорив, Карла забрала пса, и они вместе пошли уже знакомым маршрутом. На улице было холодно, падал снег. Штаб немного украсили елями: считалось, что злые ночные души не смогут пройти, так как будут «колоться» об ветки и уйдут. Возможно, не все в это верили, но атмосфера создавалась особенная. Помыв лапы Капитану и раздевшись, Карла с ним зашла пообедать. В столовой было мало людей, начальство отсутствовало. Пообедав супом вместе с псом, девушка взяла небольшой кусок хлеба и отправилась в архив. Там уже были расставлены свечи, теплое одеяло и краски с карандашами, которые она принесла заранее. Пока Карла зажигала свечи, Капитан обследовал территорию, нюхал полки, бегал по лестницам, иногда наблюдая за девушкой. Но стоило ей сказать: «Ко мне», как он тут же оказывался рядом. Где бы он ни находился, он всегда приходил. Чтобы молодой пес не потерял свои навыки, Карла его тренировала. Она скатывала кусочки хлеба в небольшие шарики и за выполнение команд давала их ему. Иногда он даже ел огурцы — пес оказался совершенно неприхотливым, но хлеб он особенно любил. Сегодня вечером они провели время вместе. Капитан устроился у ног Карлы, сопел тихонько, пока она писала письмо, не надеясь на ответ. Вечер обещал быть спокойным: никаких планов, только чтение и рисование. Но даже этот хрупкий покой был нарушен... или всё-таки нет? Капитан и Карла почти одновременно подняли головы, когда услышали шаги. Они находились далеко от входа, но, если бы дверь открылась, это было бы заметно. Через мгновение раздался скрип, дверь приоткрылась, и собака неспешно поднялась, направляясь первой встречать гостя. Карла последовала за ней. Заглянув в коридор, она ощутила, как страх и сомнения растворились. На пороге стоял Эрвин с кипой папок. — Карла? Капитан? Что вы здесь делаете? — Читали, — коротко ответила девушка. Эрвин оглядел помещение. Полки были чистыми, без единой пылинки, а комнаты залиты светом свечей. — Это ты всё сделала? — Простите, если это было лишним, — растерянно сказала Карла, не понимая его взгляда. Эрвин нахмурился, но не от негодования. — За что ты извиняешься? — За уборку, — она обвела комнату жестом. Теперь замешательство настигло Эрвина. — Ты меня не так поняла, — произнёс он спокойным тоном. — Я не собираюсь тебя отчитывать. Просто удивился. Мы здесь уже столько лет, но даже Леви сюда не лез с уборкой. — Ох, простите, я неправильно вас поняла. Да, я убралась. И читаю здесь, иногда рисую. Карле стало неловко. Эрвин же, казалось, не придал её смущению никакого значения. Он поставил папки на стол, прошёлся вдоль полок и вдруг обернулся: — Ты собиралась провести здесь вечер? — Да, — ответила Карла. — Одна? — Со мной Капитан. Собака подала голос, услышав своё имя, но, к удивлению,не вела себя так, как обычно. Она спокойно стояла рядом, будто уроки, которые Карла ей давала, не прошли даром. — Поехали со мной в город, — предложил Эрвин. — Я? — Да. К вечеру там зажгут костры, а заодно мы заедем кое-куда. Карла растерянно замялась, убрав руки за спину. — Нет, вам, наверное, лучше одному... — Вдвоём веселее. Или ты просто не хочешь? Она набрала воздуха, собираясь с мыслями, но Эрвин опередил её. — Возьмём и Капитана. Кажется, вы с ним подружились. Карла удивилась: зачем ему такая волокита — с ней и с собакой? — А там, куда вы хотите заехать, можно с собакой? — Конечно. Думаю, она обрадуется, увидев его. — Кто? — Увидишь. Эрвин направился к выходу, сложив руки за спиной. Карла и Капитан переглянулись, прежде чем отправиться тушить свечи. — Всё? — спросил Эрвин, когда они вышли в коридор. — Всё, — кивнула Карла. Они направились в конюшню. На улице темнело рано, к тому же было холодно. Карла не беспокоилась за Капитана: он был крупной, сильной собакой, которая выдерживала долгие прогулки. — Капитан побежит за нами? Не устанет? — уточнил Эрвин. — Не устанет, он ещё не гулял сегодня. Смотри, чему я его научила. Она дала команду, и Капитан бросился за лошадьми, но держался рядом, не обгоняя. Его мощные лапы легко преодолевали сугробы, а взгляд был устремлён только на хозяйку. Погода начала портиться: снегопад заметно усложнил дорогу. Но Капитан, казалось, даже не думал уставать. — Он невероятно выносливый, — заметил Эрвин. — Да, сильный. Если встанет на задние лапы, будет ростом с меня. Эрвин задумчиво взглянул на собаку. — Никогда не думал, что он найдёт нового хозяина. Как ты его научила командам? — У меня раньше был пёс по имени Винни. Прожил 17 счастливых лет. А мой бывший молодой человек был военным кинологом, он многому меня научил. Эрвин удивлённо поднял бровь: — Военным? — Да. Собаки на войне — как третья рука солдата. Они спасают жизни, выполняют приказы, ищут раненых... Разговор немного оживил их путь. Когда впереди замерцали огни города, Карла замерла от восторга. Жители суетились на ярмарке, дети катались на коньках по замёрзшему озеру, запах свежей выпечки наполнял воздух. — Красиво, правда? — спросил Эрвин, отводя её в сторону от шумной толпы. Карла только кивнула, потеряв дар речи от всей этой атмосферы. Вскоре они подошли к центру города, где разжигали огромный костёр. Люди вставали в хороводы, и Эрвин, не спрашивая разрешения, взял Карлу за руку, увлекая её в круг. Она не сопротивлялась. Огонь отражался в его глазах, делая их ещё ярче. — Ты замёрзла? — наклонившись, спросил Эрвин. — Немного, — призналась она. Эрвин снял свои перчатки и надел их на её озябшие руки. — Спасибо, — тихо прошептала Карла, чувствуя тепло не только на руках, но и в душе. Позже они отправились к дому Эрвина, где его семья встретила Карлу с теплотой. Маленький Эмиль, его сестра Сара и их бабушка Валия наполнили вечер атмосферой уюта и счастья. Карла, окружённая заботой, ощущала себя частью этой семьи. За ужином Эрвин наблюдал за её смущением, пока родные шутили и пытались накормить её пирожками. — Они думают, что мы пара, — тихо сказал он, склонившись к её уху. — Хочешь, я объясню? — Нет, не надо, — ответила Карла, стараясь не выдавать смущения. В тот вечер Карла поняла, как сильно она скучала по семейному теплу. Эрвин, со своей стороны, наблюдая за её улыбкой, чувствовал, что сделал правильный выбор, пригласив её с собой. Эрвин и не заметил как с глаз Карлы потекли слезы, буря эмоций не могла пройти бесследно. Все это было выражено в слезах. Девушка и сама не ожидала от себя такого, что ей стало очень не ловко, ведь Эрвин мог не так ее понять. Но он кажется понял все правильно. Без слов просто вытер следы с лица.  —Я хотел сделать тебе приятно. Это моя благодарность за всю твою помощь лично мне и разведке.  —Спасибо, спасибо за все.  Все таки решив встать оба начали отряхиваться от снега, но когда перевели взгляд никто из них не нашла Эмиля, который казалось только что играл неподалеку с Капитаном, которого тоже не было видно.  —Где Эмиль?  —Не знаю, только тут был.  Через мгновение оба с переживанием стали искать попавшего мальчика в голову лезли страшные мысли и Эрвин резко стал очень серьезным.  —С ним капитан, он не даст в обиду.  —Позови его к себе.  Набрав полную груд воздуха Карла закричала на всю округу— «Ко мне!» минута тишины продлилась слишком долго как вдруг из города выбежал Капитан а верхом на нем был Эмиль. Эрвин и Карла знатно ахуели от такого поворота. Прибежав к ноге Капитан сел, а Эмиль слез с его спины и как ни в чем не бывало, констатировал факт. —Я замевз, хочу домой.  —Эмиль, ты почему уехал так далеко?  —Ну я залевз на Капитана, а он пошел в говод, вот так мы с ним погуляли.  Опустившись на колени и взяв мальца Эрвин строгим голосом произнес.  —Никогда так не делал и не слово маме.  Так точно!  Вернувшись домой все начали греться, решением Эрвина стало остаться на ночь и утром отправиться в штаб. Карле постелили в небольшой комнате, засыпая она не могла понять, почему Эрвин так добро к ней?  А Эрвин перед сном не понимал, что его привлекло в тех перчатках или не в них вовсе дело?   Через несколько дней 31 декабря Эрвин возвращался в кабинет в ужасном состоянии именно после праздников пришлось работать только больше для блага разведки. Ничего не замечая подошел  к столу и только сейчас заметил небольшой сверток, а сверху письмо. Это вызвало прежде всего смешанные эмоции, долго постояв над неожиданным сюрпризом Смит осмелился взять письмо и раскрыть.  «Небольшой подарок от меня; С Новым Годом»  В конверте лежал еще один плотный лис бумаги на нем была нарисована Валия Смит внуки, Сара Минтон и ее муж. Все было изображено с такой точностью у всех улыбка на лице краски красиво ложились на лист бумаги с поразительной сочетаемостью.  Мужчина простоял так долго смотря на портрет сильно дорогих ему людей, положив осторожно его на стол он сел на место рассмотреть большой сверток. Там было одеяло, красивого зеленого цвета, мягкое в руках.  Смит накинул его на плечи и вновь взял портрет в руки, такого подарка ему еще не делали. Как командиру дарили коньяк, как другу перо, как хорошему товарищу книгу.  « А кто я для нее?»