Этот мир можно изменить?

На дворе было лето. Эл лежала в лазарете с переломом рёбер. По словам Ханджи и ещё одного пожилого врача, девушка должна была быстро встать на ноги, но ей требовался постельный режим и минимум активности. В первый же день, как только она проснулась, её навестила сестра. Карла принесла булочек и чая, пыталась накормить сестру, но та не могла проглотить ни кусочка — боль была адской, настолько сильной, что даже дышать не хотелось. Её организм был ослаблен, поэтому вскоре она снова заснула, так и не спросив Карлу об её отношениях с Эрвином. Эли очень хотела узнать, почему они воркуют, как голубки, но физически не могла. Через неделю начался суд, и в штабе никого не было. Эли уже могла немного двигаться. Добрая медсестра помогла ей умыться, причесала и заплела косу. — У вас такие длинные волосы, да ещё и густые! Действительно, волосы отросли сильно, и косы стали для Эл привычным делом. Почему-то ей не хотелось их стричь. Она, конечно, в глубине души понимала причину, но не признавалась в этом даже себе. Всё началось в кадетском корпусе, когда она была больше похожа на мальчика. Тогда они с Армином впервые встретились в библиотеке после отбоя. Там же и познакомились поближе, с тех пор стали видеться чаще. И в один из таких моментов Армин, между делом, сказал: — Твои волосы красивые... Зачем ты их так коротко стрижёшь? Эл смутилась — ей было странно слышать такое, никто раньше этого не говорил. — Не знаю... Просто, чтобы не мешали. Сразу после этих слов Армин покраснел, начал извиняться, что не хотел обидеть, называл себя дураком. Эл лишь улыбнулась. «Милый, когда смущается», — подумала она тогда. С того дня девушка больше не стриглась. Когда Эл помогли переодеться, наступила ночь. Узнав от медсестры, что всё начальство отсутствует на суде, Эл немного расслабилась. «Ну хоть отдохну немного». Но мысли и реальность разошлись. Её разбудили ночью — в дверь громко стучали. Она едва успела подняться, как в помещение ворвалась полиция. Её подняли с кровати, дежурные медсёстры кричали что-то о переломах, но полицейским было всё равно. Девушку схватили под руки и вывели из лазарета. В этот момент она была рада, что на ней были штаны и рубаха — в ночнушке было бы неудобно. Эл было очень плохо: рёбра ныли, а резкий подъём выбил её из колеи. Она шла, куда её вели, даже не сопротивляясь, понимая, что не сможет вырваться. Её посадили в нечто, отдалённо напоминающее карету, и повезли. Позади Эл слышала, как за ней бежала та самая медсестра, поднимая шум, но у полиции, видимо, были все права забрать девушку. Дорога была долгой. Каждую кочку Эл ненавидела всей душой и не понимала, зачем её вообще забрали. Полицейский напротив начал допрос: — Что ты делаешь у разведчиков? Эл молчала, глядя ему прямо в глаза. — Какой отряд? Ответа снова не последовало. Офицер, явно уставший от её упрямства, наклонился к ней и холодно проговорил: — Слушай сюда. Ты сейчас не в лучшем положении, как и твои разведчики. Либо сотрудничаешь, либо отправишься под статью. Ясно?! Последние слова он выкрикнул ей в лицо. Эл не была дурочкой и не поддавалась на провокации. Чётко и твёрдо, глядя ему в глаза, она ответила: — Без своего начальства я ничего говорить не буду. Вы даже документы не предъявили. Откуда я знаю, что вы полицейские? Мужчина опешил. Как она смеет так с ним разговаривать? Первая пощёчина оглушила её, боль пронзила всё тело. — Ты как разговариваешь со старшим по званию?! Сука, мы из тебя всё выбьем! «Да хоть убейте», — подумала Эл и продолжила молчать. Допрос длился долго, и пару раз ей прилетело по лицу. От одного из ударов хлынула кровь из носа. Почему они остановились, Эл не знала — может, подъезжали к городу, может, просто устали. Её вывели из кареты, даже не вытерев кровь с лица. Было раннее утро. Девушку вели, поддерживая под плечи. Подняв голову, она увидела большое здание, а в одном из окон — знакомую фигуру. Человек стоял спиной к окну, из комнаты лился свет — это было единственное освещённое окно. Неудивительно, что Эл сразу обратила на него внимание. В окне был Эрвин. Взглянув на долю секунды, он отошёл, и свет погас. «Он меня не видел», — подумала Эл, но в голове уже родился план. Она быстро посчитала: второй этаж, пятое окно от входа. Эти цифры она повторяла про себя, боясь забыть, хотя сознание уже затуманивалось. Сначала её повели в подвал, но почти сразу развернул другой полицейский. — Там сейчас опасно, — сказал он. — В подвале держат титана. После этого Эл повели по длинным коридорам. Она потеряла счёт дверям, но, сориентировавшись, поняла, что находится на втором этаже. Наконец одну из дверей открыли — это была маленькая дальняя комнатка. Её оставили там, посадив на старую пыльную кровать. За дверью стоял караул — Эл видела тень в щели. Комната была крошечной: только кровать и прикроватный сундук. Девушке не хотелось шевелиться, но любопытство взяло верх. Она опустилась на пол и открыла сундук. Внутри лежали тряпки — большие и маленькие. Если бы она хотела сбежать, могла бы связать их и спуститься через окно... но не сейчас. На дне она нашла тонкий помятый лист бумаги. «Вот это уже что-то», — подумала Эл и по привычке потянулась к куртке, где обычно лежал карандаш и дневник... но ни того, ни другого не было. «Чёрт, я же не взяла их с собой». Она продолжала рыться в сундуке, надеясь найти хоть что-то для письма, но на дне лежало только ржавое перо. Чернил, конечно, не было. Девушка расстроилась и опустилась на пол, обхватив сундук руками. Пока она сидела, её внимание привлекло маленькое окошко над кроватью. «Может, пойму, где нахожусь, если выгляну?» Она всё ещё надеялась передать весточку, но как, если даже не знает своего местоположения? Медленно поднявшись, она оперлась о кровать, дотянулась до подоконника и выглянула наружу. Перед ней был двор, через который её привели. Значит, кабинет Эрвина где-то рядом. Эл села на кровать, размышляя, как дать знать, что она здесь. Девушка смотрела сквозь холодные стены своей тюрьмы, медленно проваливаясь в сон. Она дремала урывками, видя обрывки странных снов. В одном из них её охватил внезапный страх, но отчего — она не поняла. Резко проснувшись, она стала считать пальцы, разглядывать пылинки в комнате, изучать стены, кровать... но больше всего её заворожили собственные руки. Она смотрела на них, будто впервые, шевелила пальцами, переворачивала ладони. В этот момент она подумала об Эрене: «Наверное, ему больно кусать себя каждый раз... но он делает это. Теряет кучу крови... хотя он же титан...» И тут её осенило. «Кровь!» Идея пришла сама собой. Было перо, но не было чернил... зато была её кровь! Она размотала бинты на руке, скривившись от боли — порез был серьёзным. Едва она сняла повязку, как кровь снова начала сочиться. Даже не нужно было ковырять рану. Спустившись на пол, она взяла перо и бумагу, но... «А если я перепутаю дверь? Неверно рассчитаю окна, и записка попадёт не к тому?» Шифр — единственное, что пришло ей в голову. Она знала: сестра точно поймёт. Эл написала, на первый взгляд, бессмыслицу — набор букв, понятный только им двоим. Закончив, она снова забинтовала руку, затем подсушила записку. Писать было очень трудно, но когда кровь высохла, на бумаге остались лишь тёмные следы. Она аккуратно сложила листок и села на кровать. «Как теперь выйти в коридор?» За дверью стоял солдат — самый мелкий из тех, кто её привёз. Скорее всего, новобранец. В её состоянии вырубить его было нереально... но обмануть? Эл взялась за сундук, медленно опрокинула его на себя, громко стукнула кулаком и вскрикнула, изображая, что её придавило. Дверь тут же распахнулась, и в комнату ворвался молодой полицейский. Ругаясь, он бросился помогать. Пока он наклонялся, Эл изо всех сил ударила его в висок. Тело солдата обмякло. Воспользовавшись моментом, она рванула в коридор. Бежать было больно, но она мчалась, стиснув зубы. К счастью, коридор был пуст. Быстро сориентировавшись, она подбежала к нужной двери, сунула записку в щель и побежала обратно. Вернувшись к полицейскому, она стала приводить его в чувство, предварительно стащив связку ключей и закрыв дверь — будто он сам её запер, чтобы она не сбежала. — Сержант, вы упали в обморок, когда помогали мне! С вами всё в порядке? Быть умной — значит иногда притворяться глупой. — Что... произошло? — Вы упали в обморок прямо на меня. Я всё это время пыталась привести вас в чувство. Полицейский грубо оттолкнул её. Эл ударилась о стену, в глазах потемнело. — Ты выходила?! — Нет. Вы же закрыли дверь. Мужчина лихорадочно проверил ключи. Эл не сводила с него глаз, сжимаясь в комок. Ей было страшно: «Вдруг разозлится? Не поверит?» Полицейский, придерживая голову, вышел, громко хлопнув дверью. Пыль посыпалась с потолка. Эл осталась одна. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она переползла на кровать и легла, надеясь заснуть... что ей удалось, но ненадолго. Эрвин прибыл в главный штаб, где уже собралась вся военная верхушка. Вместе с ним были Карла, Ханджи и Леви. Он видел, как Карла не хотела оставлять сестру, но передача титана требовала её присутствия. Девушка не была лучшим бойцом, но её аналитический ум замечал детали, которые ускользали от других. Карла волновалась с тех пор, как Эл попала в лазарет. Несмотря на заверения, что худшее позади, её сердце подсказывало — это ещё не конец. Если Эл присоединится к Разведкорпусу, такие травмы станут обычным делом. Старшая сестра чувствовала ответственность, но была бессильна что-то изменить. — Клер? — Эрвин в приватной обстановке называл её родным именем, что обычно радовало, но сейчас она лишь подняла на него голубые глаза. Он понял этот взгляд — в нём читалась потребность в поддержке. Не раздумывая, он обнял её, прижав к груди. Карла вцепилась в его спину, а он осторожно погладил её по волосам, которые так любил распущенными. — Всё будет хорошо. Она в безопасности. — У меня плохое предчувствие... как тогда, в ту ночь. «Та ночь» — когда Карла узнала, что Эл убила человека. Зоя сообщила ей это на рассвете. Три дня, пока сестра была под стражей, стали для неё адом. Тогда она тоже чувствовала тревогу, но не понимала причину. — Не накручивай себя. Она поправится. Тебе нужно отдохнуть. В кабинете был диван, но Карла лишь поджала ноги, устроившись сидя. Эрвин сел рядом, и она тут же прижалась к нему, свернувшись калачиком. Он не возражал — ему нравилось держать её близко. Карла заснула у него на руках. Слушая её ровное дыхание, Эрвин обдумывал план спасения Эрена. Мысли путались, но основа была ясна. Аккуратно подняв её, он перенёс в соседнюю комнату с узкой кроватью, укрыл одеялом и задержался на мгновение, глядя на её спокойное лицо. Его девушка. Вернувшись к столу, он не заметил, как наступило утро. Лампы ещё горели, когда он подошёл к окну, потушил свечи и распахнул створки. В этот момент из-за двери донёсся шум, а потом в щель просунули записку. Эрвин не сразу поднял её, но любопытство взяло верх. Развернув листок, он увидел кровь и бессмысленный набор букв. — Карла? — Она уже стояла в дверях, протирая глаза. Увидев бумагу, она застыла. Крик застрял в горле. Это была Эл — сомнений не было. Суд начался, казалось бы, без эксцессов, но Эли Бенетт так и не вывели — и это уже настораживало. Через полчаса, наконец, ввели Эрена — его приковали к металлическому столбу, словно этот жалкий хомут мог остановить того, кто способен стать оружием или проклятием. Егер говорил страстно, отчаянно, и вот-вот Аккерман должен был перейти к их плану... как вдруг — будто сама судьба решила вмешаться — распахнулись двери. Вошедшие заставили зал замернуть: солдат Гарнизона, женщина лет тридцати и... она. Эл. Боже, она выглядела ужасно — бледная, измождённая, но, к счастью, следов пыток не было. Первое, что резкозаметил Эрвин — её ногти целы. Значит, не сломали. Но что с ней сделали? Увидев солдата, он мгновенно перевёл взгляд на Пиксиса. Тот сохранял ледяную невозмутимость, но в глазах явственно читалось удивление. «Всё ясно. Это работа Лана Фринца — того самого бывшего сослуживца Йениха», — пронеслось в голове Эрвина. Да, этот фанатик уже нападал на Эл, но тогда она каким-то чудом убедила его, что смерть капитана не была напрасной. Хотя теперь, судя по всему, он решил, что её слова — лишь ложь предательницы. Судья явно не обрадовался неожиданным гостям. И кто бы сомневался. Первым слово взял Лан, словно жаждущий крови пёс: — Прошу приобщить к делу новые данные о Разведкорпусе! Эл едва сдержала усмешку. «Справедливый суд? Да какой же! Всё это — фарс, и мы все это знаем.» Дот Пиксис решительно шагнул вперёд, готовый в любой момент прервать этот цирк. Судья с напускным спокойствием спросил Эл: — Это правда, что вы взяли командование на себя? — Да, но только в чрезвычайной ситуации. И, — она бросила взгляд на Лана, — капитан Йених поддерживал меня до конца. Лан буквально пылал от ярости: — Он погиб именно потому, что кто-то решил поиграть в героя вместо того, чтобы сидеть за стенами! Микаса Аккерман — настоящая убийца, а Армин Арлерт самовольно отправился за титаном! Судья с раздражением прервал его: — Есть что ещё добавить? — Да! И самое главное! Почему эту девушку нашли в штабе Разведки? Что за тайны она там выведала?! Эрвин спокойно, но с железной ноткой в голосе встал: — Лан намеренно напал на Эли Бенетт. В результате — перелом рёбер и травма руки. Я не мог оставить её без защиты.Поэтому приказал поместить её в наш лазарет. В конце концов, её сестра — опекун до совершеннолетия. Командир военной полиции остался холоден, но в его взгляде промелькнуло что-то... ревнивое? — Очень благородно, Смит. Но подозрительно. Дот Пиксис, ваше мнение? — Эли Бенетт первой предупредила о прорыве стены и лично поручилась за Эрена. К тому же, все трое новобранцев служили под моим началом. — Значит, вы на стороне Разведки? — Так точно. — Тогда почему ваши солдаты действовали совершенно без вашего ведома? Пиксис едва заметно нахмурился: — Прошу вынести вердикт. А уж с остальным я разберусь лично. В зале мгновенно поднялся шум. Священники в исступлении кричали о неконтролируемости титана. Эл стиснула зубы, с трудом сдерживая желание зажать уши — этот гул буквально разрывал голову. И тут... она заметила знакомый, тревожный взгляд — Армин крепко держал Микасу. Но прежде чем она успела что-то сказать... Эрен резко получил удар в лицо. Гробовая тишина. — Уважаемый суд, — голос Эрвина прозвучал как удар клинка, — передав Эрена нам, мы сможем извлечь пользу. А в крайнем случае... — лёгкая пауза, — ликвидируем на месте. Судья удалился для совещания. Эл внутренне ликовала — казалось, победа близка. Наконец-то этот кошмар закончится... Но судьба, как всегда, любит жестокие шутки. Судья кивнул и удалился в комнату для вынесения вердикта. Эл ликовала в душе, что все закончилось. Но стоило судье вынести свой приговор, как рядом стоящий Лан решил, что терять ему больше нечего и ярости схватил девушку за грудки и со всей швырнул на перила. И всё поглотила тьма. Просыпаться было тяжело — во всём теле ощущалась какая-то свинцовая слабость. Девушка не понимала, где находится, и могла лишь догадываться, что её вынесли из зала суда и в срочном порядке доставили к врачу. Видимо, она проспала двое суток, а на третьи очнулась глубокой ночью. В редкие моменты, когда ей удавалось открыть глаза, она смутно осознавала, что её куда-то везут в карете, но сознание снова и снова уплывало в темноту. Теперь же она окончательна проснулась в знакомом лазарете. Тело всё ещё болело, но голодоказался сильнее. Подняться было мучительно, но она справилась. Собравшись с мыслями и поправив растрёпанные волосы, Эл решила, что уже может двигаться. Встать она встала, но каждый шаг отзывался болью. Однако лежать ей больше не хотелось, и она выбралась в коридор— может быть, доберётся до столовой и хоть что-нибудь съест. Дверь поддалась легко, и вот Эл — в белой ночной сорочке, веся перебинтованная, — отправилась на поиски приключений. Идти было трудно, но это казалось лучше, чем бесконечно валяться на койке. Мышцы ныли, но она упрямо шлавперёд, бродила по знакомым коридорам штаба, пока внезапно не заблудилась. Развернулась, решив вернуться, как вдруг одна из дверей резко распахнулась, чуть не сбив её с ног. — Ой! Кто тут? Голос был знакомым, но от неожиданности Эл вздрогнула. Она попыталась поздороваться, но получился лишь хрип. Прежде чем она смогла что-то сказать, из-задвери появилась Карла. Та мгновенно сократила расстояние и аккуратно, словно боясь раздавить, обняла сестру. Эл тоже подняла руки и слабо прижала ладонями ее спину. У старшей сестры на глазах выступили слёзы, и она слегка отстранилась, так что Эл теперь отчётливо видела остальных присутствующих — Эрвина и Леви. — Тебя хлебом не корми, дай поплакать. Чего разревелась? — Просто рада. — Тяжёлый случай. Карла провела Эл в кабинет. Такивнула Эрвину и Леви — казалось, эти двое вообще не нуждались во сне. И тут её осенило: может, сейчаси не ночь? — Который час? — Где-то одиннадцатый. Эрвин ответил с улыбкой, будто был чрезвычайно доволен чем-то. — Понятно. — Зачем ты встала? Тебе положен постельный режим. — Просто так. Карле этот ответ не понравился, и она нахмурилась, требуя объяснений. — Проголодалась. Хотела дойти до столовой, но что-то пошло не так. — У тебя в последнее время всё идет не так, не заметила? — 1:0, но я в долгу не останусь. — Всё тебе хи-хи да ха-ха. Карла резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. — Я ничего не поняла. — Она просто злится из-запереживаний. Думаю, скоропройдёт. Эрвин произнёс это спокойно, неотрываясь от бумаг. — А куда она пошла? — Наверное, за едой. — Дура, я же не беспомощная! С этими словами Эл поднялась сдивана и направилась к выходу. — Стой! У тебя два перелома! Рёбра! — Значит, ещё двести четыре кости целы. Дверь захлопнулась, оставив всех влёгком шоке. Босая, Эл брела по коридору, пока не нашла столовую. Войдя, она увидела сестру, которая мелькала  между комнатами, собирая еду на поднос. — Стой, не надо тащить — я здесь поем. Карла вздрогнула от неожиданногоприкосновения, но, обернувшись, лишь покачала головой: — Слишком много ходишь. Кости не срастутся. — У них выбора не будет. На столе появилась тарелка с кашей, хлеб и чай. Эл принялась есть с волчьим аппетитом, а Карла молча наблюдала. — Ты какая-то напряжённая. — Просто переволновалась за тебя. Эл улыбнулась — ей так не хватало этих простых слов, этой заботы, от которой она отвыкла за три года. Но главный вопрос не давал покоя: — Вы с Эрвином вместе? Да? Карла растерялась, но кивнула: — Ну… да. Хотя «вместе» — это громко сказано. Просто встречаемся. — Понятно. Эл не понимала, почему сестра скрывала это. — И ты не против? — А что я могу сделать? Любишьего? — Да. Он хороший. Ты тоже это поймешь. Карла сжала её руки, и в её глазах светилась такая нежность, что Эл невольно рассмеялась: — Ладно, ладно. Может, я действительно слишком строга к нему. Тут Карла с хитрым прищуром спросила: — А у тебя есть кто-то? — Что? — Ты же три года в кадетском училась. Там сплошь милые мальчики. — О боже… Я не задумывалась. Эл отпила чай, отводя глаза. — Мелкая, ты можешь обмануть когоугодно, но не меня. Усмехнувшись, она поставила кружку и многозначительно посмотрела на сестру. «Мелкая» — давно её так не называли. — Ну… есть один. Но я не уверена. — В его чувствах? — Нет. Он краснеет, забывает дышать… Мы часто работаемвместе, он хороший друг. Но я незнаю, нужны ли мне эти чувства. Унас и так жизнь на волоске. Карла улыбнулась: — Совет нужен? — Давай. — Скажи ему. Разберитесь вместе. Раз он твой «друг». Обе замолчали, пока Карла вдруг невспомнила: — Это не тот парень, который сотрядом тебя от бандитов спасал? Светловолосый? — Всё, я наелась. Спасибо. Под смех сестры Эл ретировалась в лазарет. Спустя время, Эл написала письменное согласие на вступление в ряды разведчиков. Утром она проснулась рано, встала, расчесала волосы. Затем Карла пришла её навестить — на этот раз вместе с Эрвином. — Привет! Как ты? — Да так же. Сестра всегда заходила именно с этим вопросом. Каждый день, иногда несколько раз за день. — Доброе утро, Эли. — Доброе. Смит сел на ближайший стул, положив поднос с едой на прикроватную тумбу. Каждое утро Карла приносила ей завтрак, но в этот раз она была не одна. Эл прекрасно видела, что её сестре немного неловко, что она мало говорит, а пока она ела, повисла неловкая пауза. — Господи, ну рассказывайте уже. — Что рассказывать? — поинтересовалась сестра, хлопая большими голубыми глазками. — Как вы начали встречаться.— Карла не удивилась прямолинейности сестры, но всё равно слегка засмущалась. Эрвин в этот момент прикрыл улыбку рукой, затем сказал со смешком: — Настолько заметно? — А вы что, скрывали? Плохо. — Эл отпила чай, потом снова взглянула на сестру. — Что ты на меня смотришь? Пусть Эрвин рассказывает. — Ох, не сомневайся, я выслушаю обе стороны. Ну, говорите, мне скучно есть в тишине. Первым начал Эрвин — очень издалека, но больше всего Эл понравился момент, когда Карла подстрелила его. На вылазке. — Ты серьёзно? — Эл смеялась долго, попутно говоря, что уважает сестру. — Ну, Эл! Не так! Ладно, я дальше расскажу. — На это Смит только поднял руки в жесте «сдаюсь», и рассказ продолжила Карла. Продолжение истории Эрвина и Карлы: — Ты знаешь, — начала она, — это действительно похоже на свидание. Эрвин явно проявляет к тебе интерес. — Но почему он поцеловал меня в щёку? Это было так неожиданно! — воскликнула Карла. — Возможно, он просто хотел показать свою симпатию. Не все мужчины сразу переходят к откровенным жестам. Иногда они действуют осторожно, особенно если боятся испортить отношения. Карла задумалась над словами подруги. Она вспомнила, как Эрвин смотрел на неё во время танца, как его рука нежно касалась её талии. Эти моменты были полны тепла и нежности. — А что мне делать дальше? — спросила она. — Просто будь собой. Если чувствуешь к нему симпатию, не бойся это показать. Может, стоит пригласить его на прогулку или на какое-то мероприятие? Карла кивнула. Ей действительно хотелось провести больше времени с Эрвином, но страх перед возможными последствиями всё ещё терзал её. — А если он не чувствует того же? — прошептала она. — Тогда ты просто останешься с другом, — улыбнулась подруга. — Но если ничего не предпримешь, то никогда не узнаешь. Эти слова заставили Карлу задуматься. Она боялась потерять то хорошее, что у них уже было, но сердце тянулось к Эрвину. Ночь пролетела в разговорах и размышлениях. Утром Карла решила действовать. Она написала записку Эрвину с предложением встретиться и отправила её через знакомого. С волнением она ждала ответа. Вскоре он пришёл: «С удовольствием! Жду тебя завтра в 16:00 у полигона.» Сердце Карлы забилось быстрее. Завтра будет новый день — и новая встреча с Эрвином! Наше время — И после пьянки с Зоей и вашей встречи вы начали встречаться? — Не беги впереди паровоза! Слушай дальше. Эрвин ждал девушку за полигоном, у опушки леса. Карла знала это место — не раз гуляла здесь с собакой, и Смит часто встречал её тут. Карла шла к месту встречи, переживая. Что говорить? Как начать диалог?Уверена ли она в своих чувствах? А он? В голове родились десятки вопросов, на которые не было ответов. Как только она подошла к дубу, где стоял Эрвин, он развернулся к ней с радостной улыбкой. Карла тоже была рада, что он нашёл для неё время. Поприветствовав друг друга, она сразу высказала всё, что хотела, боясь забыть: — До вчерашнего вечера я не замечала твоих ухаживаний. Прости, что не дала ответа сразу. Теперь твоя очередь — объясни, что произошло. — Долго репетировала? — ухмыльнулся Эрвин. — Это вопрос, чтобы, пока я отвечала, ты придумал, что сказать? Смит удивился. Карла быстро училась, но чтобы так ловко перенимать его приёмы? Ей же нужно было отвлечь его — и она сделала это его же методом. — Признаюсь, да. Не ожидал, что ты сразу перейдёшь к сути. — Я не светская девица — пустых разговоров не люблю. Эрвин опустил голову, улыбаясь своим мыслям. «Хотя внешне — точь-в-точь светская дама. Характер мягкий, но в нём есть стержень.» — На тебя свалилось многое, но за тот год и несколько месяцев в разведке я понял: хочу узнать не мир, из которого ты пришла, а тебя. Слушать о твоей семье, экзаменах, любви к искусству… После наших встреч мне становится легче. Не знаю, как объяснить. И прости, что морочил голову — вместо прямых слов искал поводы побыть с тобой наедине. Эрвин влюбился, как мальчишка. В юности у него не было отбоя от девушек, но с Карлой он растерялся. Этот поцелуй в щёку вложил всю симпатию, от которой он так долго бежал. Увидев растерянность в её глазах, Смит предложил: — Мы можем попробовать, хотя в разведке это будет сложно или остаться друзьями. Последнее он произнёс с придыханием, надеясь, что она выберет первое. — Первый вариант мне ближе. Но… это будет тяжело. Карла боялась. Ей казалось это неправильным, но ведь она сама написала ему, сама хотела поговорить. А её забота к нему уже давно выходила за рамки дружеской. — Карла? Ты здесь? — Да, задумалась… — Твой ответ? — Давай попробуем. Эрвин взял её за руку так нежно, что она сначала не заметила. Она смотрела вглубь леса, пытаясь понять свои чувства. Ей было тяжело, и Смит это знал. Когда Карла почувствовала его рядом, то не сдержала улыбку. Она искренне надеялась, что у них всё получится. — Спасибо, что даёшь шанс. — Теперь давай обсудим детали. Карла опустилась на траву; Эрвин, удивлённый, последовал за ней. Они сели друг напротив друга под огромным дубом. Ветер шелестел листьями, а мужчина наблюдал, как она собирается с мыслями. — Мы теперь в отношениях, да? — Получается, да. — Тогда сразу обсудим, что нам нравится, а что нет. Я начну: я буду тебе доверять и встану на твою сторону, даже если ты не прав. Но измену не переживу. И все конфликты решаем разговором. Смит растерялся. Казалось бы, это очевидно, но спрашивать, почему для неё это так важно, он не стал. Уверен — со временем она сама расскажет. — Хорошо. Теперь моя очередь? — Ага. — Познакомишься с моей семьёй? Пауза. Карла ожидала чего-то вроде «Ты тоже мне не изменяй», но вспомнила — Эрвин не такой. — Мы же уже знакомы. — Я хочу представить тебя не как подчинённую. — Не слишком быстро? — Конечно, когда будешь готова — скажешь. Карла удивилась его серьёзности, но не подала вида. Эрвин заметил: ей тяжело довериться, но обманывать он не планировал. Он резко сократил расстояние между ними и поцеловал её. Нежно, почти невесомо. Карла ответила на поцелуй и тут же покраснела. — Щёчки порозовели, — усмехнулся он. Она закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. — О чём думаешь? — спросил Эрвин. — Хочу нарисовать этот лес. И ещё… разве подчинённой целоваться с начальником правильно? — Вообще, нет. Но в разведке я закрываю на это глаза. Главное — не наглеть. — Почему ты нарушаешь правила? — Разведчики каждый день рискуют жизнью. Думаю, они имеют право любить. Он умолчал, что сам всегда считал служебные отношения глупостью. Боялся потерять любимого человека в бою. Даже сейчас, признавшись Карле, он боялся её потерять. — Карла, ты больше не работаешь с документами. — Почему? — Потому что будешь тренироваться. — Но Леви сказал… — Мне всё равно. За стенами ты должна быть готова ко всему. Не дав ей ответить, Эрвин чмокнул её в висок и поднял за руку. — Пойдём, скоро ужин. Карла не сопротивлялась. Она давно отвыкла от заботы, а его решение она восприняла именно так. А для Эрвина это была логическая цепочка: если хочешь защитить того, кто дорог, — сделай его сильнее.