Дьявол

      Ее кошмар вновь повторялся. Вокруг был лишь холод, мрак и пустота. Холод был в сыром воздухе, она касалась его разгоряченной кожей, он проникал в прокуренные за десяток лет легкие.        Темнота вокруг была настолько плотной и непроглядной, что казалось, будто ее бросили в котел со смолой. И в этой тягучей смеси горела только она.       Эстер ничего не видела вокруг. С трудом она открывала и закрывала глаза, боясь, что ослепла, но чернота была и под веками, и перед распахнутыми глазами.        Женщина лежала на полу, ощущая мороз каменного пола сквозь ткань одежды. Острая боль в голове заставила прижать руку ко лбу. Попытка вспомнить, как она оказалась здесь, оборвалась на грани бессмыслицы, быстро промелькнув в размытом взгляде. Она точно услышала голос Тома, а потом мрак. Или мозг блокировал воспоминания, или она попросту потеряла сознание.       Глубокий вдох, сопровождаемый легким стоном, был единственным звуком в этой мертвой тишине. Руки Эстер ощутили холодные наручники, и она почувствовала, как ее дыхание становится быстрее. Сжав зубы от боли, она попыталась встать. Но даже малейшее движение вызывало резкую боль в голове, заставляя вновь опуститься на пол. Время больше не имело никакого смысла. Она смотрела в эту бездну перед глазами и видела одновременно все и ничего. Каждый миг становился вечностью, а вечность — всего лишь кратким мгновением. В холодной камере у нее было все время мира, чтобы наконец остановится и погрузиться в свой воспаленный мозг.        Темный Лорд вернулся. На размытом фоне перед глазами со скоростью света проносились кадры тех дней, когда ее сердце принадлежало Тому Риддлу. Как оказалось, они разделили не столь много моментов, как думала девочка из прошлого. В воспоминаниях все чаще и чаще возрождались картинки ее слез и истерик, криков и скандалов, которые стали их постоянными спутниками в последние дни перед исчезновением Волдеморта. Но время прошло, и она выросла, как волшебница и как личность.       Возвращение Тома в ее жизнь снова разбудило старые чувства и расковыряло едва зажившие раны, но сейчас она была совсем другой. Умной, сильной и опытной. Она осознавала, что та маленькая Эсти, что была ей когда-то, теперь стала женщиной, и ее предшествующие отношения вряд ли могли остаться без изменений.       Своим воскрешением он нес перемены, он излучал угрозу для ее, хоть и шатко, но стоявшего ровно, мира. И еще где-то очень глубоко в груди билось ранее чуждое ей чувство, которое она упорно игнорировала, — больше, чем мир, ей не хотелось терять приобретенную власть.        О, а своей властью она упивалась ежеминутно. Она наслаждалась ей, понимая, что министерство неизменно прогибалось под весом ее законов и галлеонов. Кайф растекался патокой по сосудам, когда Эстер убеждалась в том, что даже самые высокопоставленные чиновники поддавались перед ее влиянием. Каждое новое подчинение, каждая подписанная бумага были, словно замечательный наркотик, приносящий удовлетворение и чувство могущества.       Почти десять лет за стеклом своего кабинета Эстер наблюдала, как члены министерства, словно марионетки, исполняли ее волю из-за лишь одного — денег или банального шантажа. Эта игра во властьбыла для нее как терпкое вино, и она умело дегустировала каждый глоток, радуясь своей безоговорочной господствующей роли в паутине интриг и влияния. В такие моменты она прекрасно понимала Тома в его бесконечной гонке за место у руля.        Блэк вздрогнула, дверь в темницу скрипнула и медленно распахнулась. Женщина зажмурилась, когда яркий свет от палочки упал на лицо, привыкшего ко тьме. Когда она осмелилась взглянуть, увидела, как в камеру входит Питер Петтигрю, и в голубых зрачках слишком ярко блеснуло презрение. Чертов слабак, который искал себе сильного покровителя. Кроткое создание с глазами податливыми и безликими, паразит, присосавшийся к власти Лорда. От Сириуса Эстер знала, что Хвост был тем самым предателем Поттеров, именно он выдал тайну Фиделиуса.         Предавший однажды, предаст дважды.       Он заметил Эстер и нахмурился, как будто сам факт ее присутствия в темнице смущал его. — Вставай, Блэк, — приказал он без всякого уважения, его слова несли в себе лишь тупую интонацию преданного слуги. — Темный Лорд ждет тебя.       Волшебница фыркнула от недовольства, но, собрав последние остатки сил, встала на ноги. Голова еще болела, но сейчас это было наименьшей из всех ее проблем. В ее глазах мелькнула вспышка презрения к этому ничтожеству, которое пытается играть роль повелителя. Хвост стоял с вытянутой палочкой перед собой, преимущество было на его стороне, но он боялся ее даже закованную в наручники. Женщина ощущала эту ауру страха, что доносилась до ее чувствительных рецепторов, она чувствовала этот железный вкус на языке. Вкус крови, которую чуял хищник возле жертвы. — Темный Лорд ждет, — повторил он, направляясь в сторону выхода из темницы.        Мисс ухмыльнулась своим мыслям, глядя на широкую спину Питера, который величаво вышел из камеры и свернул в первый поворот, ожидая, что она последует за ним. Блэк ступала за магом, пряча голову с издевательской улыбкой, что расплылась по усталому лицу. Ряд белоснежных зубов блеснул, словно сверкающий клинок, готовый разрубить все, что встанет на ее пути. Она вновь ощущала это охуительное безумие, которое наполняло каждую клетку тела, вытесняя здоровое «я». Другая Эстер, та которая была хорошо спрятана за своим адекватным альтер эго, наконец, выбралась на сцену.       Они поднимались по знакомой закрученной лестнице, которая вела наверх из подземелий особняка. Ведьма молча следовала за Петтигрю, ощущая как влажный воздух камеры больше не сжимает ее и так настрадавшиеся легкие.  Догадка Блэк оказалась верной, когда они, наконец, свернули в просторный коридор, давно лишенный света. Тусклый огонь свечей выделял едва различимые очертания антикварной мебели и гобеленов. На следующем повороте от этого коридора будут двери в большую гостиную, к которой их и вел Питер. Если она не вырвется сейчас, но неведомо что будет ее ждать в месте назначения. — Хвост, — она окликнула его, но он и головы не повернул на женский голос, чему шатенка была очень рада. — Ты и правда думаешь, что Темный Лорд будет благосклонен к тебе? Он раздавит тебя, словно мерзкого флоббер-червя, как только ты станешь бесполезным. — Темный Лорд великий и могущественный. Ему полагается наша преданность, — сквозь зубы ответил Петтигрю, но в его в миг напрягшейся спине она успела заметить что-то неуверенное, как если бы Блэк задела его чувствительную струну.       Правильно, девочка, на шатающуюся опору нужно сильнее давить. Эстер незаметно сдвинула траекторию движения ближе к стене, продолжая забалтывать глупого мага. — Темный Лорд видит во мне преданного слугу, готового выполнить любую его волю. Это все, что ему нужно.       Эстер метнула ему в затылок улыбку и вовремя схватила  артефакт, что стоял на комоде, сжав его в ладонях. Старинная серебряная уменьшенная реплика самурайской катаны, которую она лет пять назад купила на старом антикварном рынке в Японии. Главным преимуществом, которое и заинтересовало дилетантку в такого рода покупках, было то, что самурайский меч был столь же острым, как и настоящий. Однажды она даже разрезала ладонь, когда слишком активно размахивала руками, идя по этому коридору вместе с Миртой.  — А ты не думал, Питер, что после того, как Темный Лорд вернулся, его планы могут принести вред не только врагам, но и его верным слугам? — мисс медленно, словно кошка, подкрадывалась ближе к мужчине. — Темный Лорд всегда заботится о благе своих последователей. Но его великие планы требуют жертв, — отвечал он, все еще не подозревая о настоящих намерениях Эстер. — Жертвы… да, это все так.       Петтигрю в удивлении остановился на месте, когда Эстер рывком приблизилась к нему. В тот же момент он почувствовал холод металла на своей шее, и цепь наручников натянулась, мешая ему двигаться и дышать. — Что это...? — начал он, но Эстер рывком двинула его тело в сторону каменной стены, ударяя мужчину головой о твердую поверхность. Ее глаза сверкали уверенностью, а улыбка стала еще более хищной. — Тише, Питер, никаких лишних вопросов, — прошептала она, удерживая его шатающееся тело под контролем. — Пришло время для жертв.       С удивительной ловкостью катана в ее ладони повернулась, и острая сталь вонзилась в горло Хвоста. Кровь брызнула на бледное лицо, орошая его мелкими каплями багровой жидкости. В отражении видневшегося оружия она видела свои глаза — дикие и опасные. Эстер улыбнулась, почти незаметно, чувствуя под руками холод металла и силу, сосредоточенную в крошечной фигуре. Удар был точным и смертельным, словно она делала это каждый день на протяжении десяти лет.       Теплый, медовый аромат крови смешивался с прохладой статуэтки в ее руках. Она чувствовала каждый пульс жизни, каждый последний вздох, и ей не могло быть равнодушно к этому зрелищу. Наконец она ясно ощущала этот металлический вкус страха на языке, который стекал по сухим губам женщины.        Она впервые убила, но действовала, как профессионал. Аккурат в сонную артерию, у него не было шансов даже на последнее слово. Только минута прощального кряхтения. Этого было достаточно с ничтожества, что предало людей, которые ему верили, и который непременно предал бы еще раз. Блэк солгала бы, если бы сказала, что ей жаль.       Волшебница молча опустила тело Петтигрю на пол, который уже был залит лужей крови, а затем легко наклонилась к нему, чтобы подхватит выскользнувшую палочку, упавшую в темную жидкость. Она взглянула на неподвижное тело у своих ног и переступила его с безразличием, словно это был мешок с мусором. С палочкой, зажатой между ладоней, мисс развернулась в противоположную сторону. Нужно было выбраться из замка или найти Хауса, чтобы он помог ей снять кандалы, что блокировали магию.       Казалось, история повторяется вновь. На затворках ее сознания крутилось странное ощущение дежавю. Не нужно было задаваться вопросом, что не так, ведь Блэк и так понимала, в какую ловушку сама же и угодила.       Она не была диким животным, она была добычей.       Голубые глаза встретились со смеющимися черными зрачками Тома Риддла, который стоял на расстоянии нескольких метров от нее. Его лицо было хитро-загадочным, словно он знал каждую мысль, что крутится за стенами окклюменции. Эстер не сомневалась, что он видел все с самого начала — ее план, ее движения, каждый ее шаг. Уверенность в этом пронзала, словно она была лишь крошечной фигуркой в игре, которую Том контролировал с самого начала, как только она очнулась в затхлой камере особняка.       Она с жадностью вглядывалась в тонкие черты лица и чувствовала, как где-то в окаменевшем сердце зарождается тоска по этому человеку. Только увидев его она поняла, что скучала.        Идеальный костюм, идеально уложенные волосы, идеальная поза идеального человека — Блэк стиснула зубы, припоминая, что за всем этим четко выверенным фасадом скрывается уродство, которого боится весь мир. О, Эстер Блэк, в отличии от Эсти, не собиралась петь этому мужчине дифирамбы о любви, а напротив, она все больше начинала презирать его истинную сущность и хотела как можно дальше отстраниться от его жуткой паутины.        Том приближался к ней, а она пятилась назад. Каждый его шаг был уверенным, словно он контролировал не только собственные движения, но и окружающее пространство.       Эстер чувствовала, как напряжение в воздухе нарастает с каждым мгновением. Ей казалось, что даже звуки собственного дыхания становились громкими в этом мраке. Взгляд Тома скользил по ее фигуре, она ощущала это почти физически. Напуганная, закованная в наручники, ее лицо было окровавлено, а в глазах все еще бурлил адреналин. Она была сейчас воплощением самой богини смерти и это не могло не завораживать. Его взгляд останавливался на заметно укороченных волосах, на угловатых контурах тела, которые раньше были по-девичьи округлыми, на подкрашенных темными тенями глазах, которые за время пребывания в темнице растерлись по щекам, на длинных пальцах в перчатках, которые яростно сжимали волшебную палочку, как последнюю надежду на спасение. На короткую миллисекунду на лице Риддла скользнуло ранее неведомая Эстер эмоция, но она не успела ее распознать, он вновь надел очередную маску для представления. — Впечатляюще, — мужчина подошел непозволительно близко к Блэк, когда отступать было уже некуда.       Глаза двух бывших возлюбленных встретились в тишине, словно начало самой страстной дуэли.       Пальцы Тома прикоснулись к ее щеке, стирая едва засохшую кровь Петтигрю, они танцевали на грани между нежностью и холодной угрозой. Эстер почувствовала легкое покалывание от его касания, в тот момент, когда его пальцы прошлись по коже, поднялась волна невольного дрожания.       Она чувствовала, как он играет с ее слабостью, словно зверь, который находит уязвимое место у своей добычи. Напряжение между ними было таким, что воздух стал плотным и насыщенным. Она отстранилась от Риддла, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль над собой. Взгляды снова встретились, и в тот момент было ясно — эта встреча ставит под вопрос все их совместное прошлое. Эстер удивленно взглянула на него, поднимая брови в вопросительном жесте. — Чего тебе надо, Том?       Задумчивость исчезла с бледного лица, уступая место прежней снисходительной улыбке. Сейчас перед ней стоял не Том Риддл, в коридоре горного особняка, в метре от трупа Петтигрю, ее сверлил черными глазами Волдеморт. — Мне есть, что тебе показать, — сказал Том, приглашая ее следовать перед ним. Он видел, чем может обернуться, когда ты подставляешь этой милой даме свою спину. Она без жалости и совести перережет тебе горло древней японской статуей. Нет уж, Темный Лорд предпочитал учиться на чужих ошибках, не допуская собственных.       Они прошли через просторные коридоры, освещенные мягким светом свечей, и поднялись на верхний этаж замка. В какой-то момент Эстер поняла, что они направляются к гостиной, в которой в прошлой жизни Волдеморт проводил свои собрания с Пожирателями Смерти.        Блэк шла, словно в бреду. Она не понимала, что происходит, как дальше жить, как ей поступать, как ей быть дальше, если мосты уже давным-давно сожжены. Было бы глупо врать самой себе о том, что все осталось ровно на той же ноте, что и закончилось четырнадцать лет тому назад. С тех пор утекло слишком много воды, и она не сдержала данное себе обещание — она похоронила для себя Тома Риддла. Женщина часто успокаивала свою совесть тем, что она выросла и нахождение без Темного Лорда, наконец, открыло ей глаза на настоящую картину их «отношений». Но все же Белла была права — она предательница.       Перед ними показалась знакомая черная дверь, которая с того самого дня была заперта на семь замков, и только Толли время от времени убиралась здесь, хоть и ее саму эта комната приводила в состояние необъяснимой дрожи и ужаса. Стены здесь были пропитаны в крови и смертях, а на полу оказался не один труп волшебника или волшебницы.       Том поднял руку и двери перед ними распахнулись, пропуская его в сопровождении закованной Эстер в темное помещение. Второй раз за день сердце мисс упало в ноги со скоростью снитча, когда за длинным столом она увидела своих людей.       Мирта сидела рядом с Люциусом и не поднимала глаз, вцепившись в его руку стальной хваткой. По другую сторону сидели Яксли, Эйвери и Нотт-старший, Руфус Скримджер, Уорлок, Монтегю и Бадж. Все те волшебники, которых она привлекла в Министерство, все те, кто подчинялся ей и следовал ее приказам. Здесь присутствовали каждый, кто косвенно предал Темного Лорда и принял сторону Эстер Блэк, и в эту самую секунду она жалела лишь о том, что втянула во все это Мирту и Малфоя. Больше всего она не желала, чтобы ярость Волдеморта обрушилась на ее самую близкую и единственную подругу и семью ни в чем не провинившейся Нарциссы.        Том подошел ко столу и плавным движением присел на стул во главе. Блэк недолго думая проследовала в направлении Бэлшот и присела возле нее, накрывая ее бедро своей рукой, пытаясь хоть немного унять их общую дрожь. Эстер и не заметила, в какой момент Риддл о освободил ее от тяжелых наручников. Вероятно, он и не мог подумать, что она предпримет попытки к побегу или понадеется на то, что сможет одолеть его без палочки, которую он отобрал у нее и выбросил к трупу Петтигрю еще в том коридоре. — Все министерские крысы в сборе, — острые зубы мужчины обнажились в опасной усмешке. — Как отвратительно знать, что после моего исчезновения вы вместо того, чтобы бороться за наши идеи, разбежались, как противные насекомые по теплым кабинетам.       Никто не смел ничего сказать в ответ на это заявление. Произнесенное слово было равно аваде в грудь. Каждый из присутствующих продолжал тупо смотреть на лакированную поверхность стола перед собой, не смея даже слишком громко вздохнуть. Время в этой чертовой комнате сейчас остановилось для каждого из них, а для некоторых могло остановиться и навсегда.        Эстер была зла на него, но тоже продолжала молчать. Он исчез, а сейчас обвиняет их в том, что они продолжили жить нормальную жизнь, а не боролись за уютную камеру в Азкабане. Самовлюбленный мудак. — И этим всем заправляла ты, Эстер, — продолжил свой монолог Том, обращая к ней свои черные глаза, в которых плясали опасные огоньки. — А разве вы не хотели в свое время подчинить себе министерство, мой Лорд? — последние слова она почти что выплюнула, смотря прямо на него.       Том Риддл, или как теперь она именовала его в своей голове — Лорд Волдеморт, лениво откинулся на спинку своего резного стула. Его тонкие пальцы постукивали по подлокотнику в ритме некой невидимой мелодии, раздаваясь в тревожной тишине комнаты. Черные глаза, полные зловещего холодного огня, внимательно изучали Эстер, словно он оценивал каждый ее вздох, каждое движение, пытаясь разгадать, что именно кроется за этим удивительно спокойным фасадом. Он пытался высмотреть бурю в ее голубых зрачках, но она позволяла увидеть лишь спокойный морской бриз.  — Подчинить, — повторил он, его голос был низким и мягким, почти шелковым. — О, я помню, как ты всегда любила играть словами, Эстер. Конечно, я хотел контролировать Министерство. Но ты превратила его в свой личный игрушечный домик, в котором ты, наконец, смогла реализовать свои амбиции. Никакой стратегии, плана и даже конечного результата. Ты просто бездумно натыкала своих пешек на главные позиции и вообразила их ферзями. Разница в подходах, моя дорогая, не так ли? — его слова были подобны яду, капавшему с тонких, безупречно очерченных губ.       Эстер почувствовала, как волна ярости поднимается внутри нее. Ей было почти физически больно сдерживать ответ, но она знала, что здесь и сейчас любое слово могло стать ее последним. Печать неприкосновения была с нее давно снята и теперь ее защитник легко мог стать ее палачом.       Теперь уже холодные пальцы Мирты сжали ее ладонь в попытке удержать злость подруги, пока она не сделала очередную ошибку. В зеленых глазах Бэлшот плескалась немая мольба о молчании. Нельзя, чтобы в этом зале сегодня кто-то умер. Только не из-за действий Эстер, только не из-за нее. Она пообещала им свою защиту, а значит она им ее и обеспечит.         Темный Лорд медленно поднялся со стула, его фигура казалась еще более устрашающей в тусклом свете комнаты. Он подошел к столу и обвел взглядом всех собравшихся, его глаза задержались на каждом из них, как будто он запоминал каждую черту их лиц. — Вы все подвели меня, — сказал он, его голос был тихим, но каждая нота в нем звенела смертельной угрозой. — Вы все искали защиты, когда мир нуждался в страхе. И теперь, когда я вернулся, вы станете примером для тех, кто осмелится предать меня снова.       Никто не посмел проронить ни слова. Даже Люциус, который обычно был одним из самых уверенных и властных людей в комнате, казался побледневшим и сломленным. Мирта едва дышала, ее пальцы крепко сжимали руки Эстер и Малфоя, как будто это было ее единственным спасением. — Если здесь и есть кто-то виноватый, то это я, — начала женщина, поднимая голову, — меня и наказывай. — Молчи, Эстер, — испуганно прошипела блондинка рядом с ней. — Они ни в чем не виноваты, я заставила их подчиниться мне.        Он обошел вокруг стола, приближаясь к ней. Эстер встретила его взгляд без страха, хотя в глубине души знала, что он может видеть насквозь, может чувствовать каждый ее импульс. В этот момент она чувствовала себя как мышь, попавшая в когти хищника. — Ты всегда была талантливой манипуляторшей, хоть и не догадывалась об этом, — сказал он, его голос теперь был почти шепотом, но каждое слово резонировало в ее голове, как колокольный звон. — Но тебе следовало помнить, кто научил тебя этому искусству.       Он остановился прямо перед ней, его глаза горели ледяным огнем. Ведьма чувствовала, как ее сердце колотится в груди, но она не отводила взгляда. — И что же теперь? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — Накажешь меня за то, что я взяла на себя ответственность, когда ты исчез?       Том улыбнулся, и эта улыбка была полной скрытой угрозы. Он протянул руку и провел ногтем по ее щеке, стирая засохшую кровь. Эстер почувствовала, как ее кожа обожглась под его прикосновением. Его тонкие, белые пальцы аккуратно скользнули по палочке, которой он поигрывал в своей руке, словно змея, обвивающая свою добычу. Волдеморт слегка наклонился вперед, и уголки его губ исказились в едва заметном оскале. Он поднял палочку, направляя ее прямо в грудь Уорлока, сидевшего в самом конце стола. Тот, почувствовав, как его сердце замерло, не мог ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Блэк заметила, как спина главы отдела расследования магических преступлений напрягалась, как его взгляд застыл в бессильном ужасе.       Темный Лорд продолжал смотреть прямо в глаза Эстер, его голос был низким и ровным, когда он произнес:  — Авада Кедавра.        Слова вылетели из его уст с ледяной ясностью, и в тот же миг зеленый луч вырвался из палочки, молниеносно пронзая пространство между ними.       Никто не успел даже моргнуть, как заклинание достигло своей цели. Яркий свет озарил комнату, и мгновение спустя тело мужчины рухнуло на пол с оглушительным глухим звуком, ударившись о каменные плиты. Вокруг стало тихо, словно все звуки поглотил этот смертельный всполох.       Кровь Уорлока не разлилась по полу — в этом не было необходимости, ведь смертельное проклятие отняло жизнь моментально. Его глаза, еще секунду назад живые и полные ужаса, теперь были пусты и безжизненны, а изо рта не вырвалось ни единого крика.       Том отошел от женщины, которая застыла в одной позе, не понимая, как ей действовать дальше, и занял свое прежнее место во главе стола. Он наказал ее. Направь он этот луч ей прямо в грудь, она бы не усвоила ошибку, но смерть другого человека была для нее гораздо поучительней. В особенности если она знала, что была виновна в этом. — Я даю вам всем последний шанс, и если вы его истратите, то вас ждет то же, что и этого несчастного, — он осмотрел всех присутствующих своим ледяным взглядом, но внимание, как ледяное лезвие, все равно было направлено на окаменевшую Блэк. — А теперь убирайтесь все вон, и пусть эта смерть послужит для вас уроком. А ты Эстер останься.       Вокруг послышался гул отодвигаемых стульев и движение черных мантий, которые исчезали за темным проемом в коридоре горного особняка. За столом остались лишь Темный Лорд, Эстер, которая завороженно буравила дыру в стене перед собой, Мирта, которая боялась оставлять подругу одну, и Люциус, который не хотел, чтобы следующий зеленый луч был адресован Бэлшот или сестре его жены. — Я неясно выразился? — гаркнул Риддл, терпение которого уже было на грани.        От его злого тона женщина очнулась и посмотрела на блондинку, которая вцепилась в ее предплечье так, словно от этого зависела ее жизнь. — Люциус, — Эсти ласково сжала руки подруги, — забери Мирту с собой, чтобы она не оставалась сейчас одна. Пожалуйста.       Малфой только кивнул и силком поднял со стула женщину и потащил ее в сторону выхода, хотя она и не сопротивлялась, повиснув на его руках от бессилия и усталости.       Только когда их фигуры исчезли их этой пропахшей смертью комнаты, шатенка смогла облегченно выдохнуть. За себя она не боялась.       Она уже и так подвела Уорлока. У него осталась жена и восьмилетний сын. Блэк снова не сдержала данного ею обещания.       Тишина, окутавшая гостиную, была почти осязаемой, будто воздух вокруг сгущался от напряжения, вытесняя остатки тепла и жизни, что еще недавно наполняли ее. Эстер сидела напротив Тома Риддла, чувствуя, как ее сердце бьется в груди, отзываясь глухой болью на каждое движение. Стараясь сохранять внешнее спокойствие, она с трудом удерживала себя от того, чтобы не выдать дрожь в голосе или слабость в глазах.       Когда дверь за последними уходящими закрылась, Волдеморт неторопливо откинулся на спинку своего кресла. Его пальцы играли с палочкой, и в тишине комнаты было слышно, как острый кончик царапает поверхность стола. Он, казалось, наслаждался каждым моментом, каждым мгновением их уединения, словно у них впереди было бесконечное количество времени, чтобы разобраться в накопившихся вопросах.       Эстер пыталась собраться с мыслями. Ее голова была полна образов и воспоминаний: того Тома, каким он был когда-то для нее, и чудовища, которым он стал, когда она осмелилась пошире открыть глаза. Монстром, что убил Лили Эванс и пытался убить ребенка. Монстром, который манипулировал и играл ей, который не раз причинял ей нестерпимую боль. Он совершил слишком много проступков, которые было невозможно простить, как оказалось. Человека, которого она когда-то любила, уже не существовало. Остался только Темный Лорд, беспощадный и жестокий, готовый уничтожить все на своем пути ради своих целей. Тот человек, которого она любила, существовал только лишь в ее голове, но и там его поджидала логическая кончина.  — Ты изменилась, — его голос раздался неожиданно мягко, почти интимно. Он оторвал взгляд от своей палочки и посмотрел прямо на нее, как будто заглядывая в ее душу. — Стала интереснее, непредсказуемее. Ты и правда удивила меня.       Эстер посмотрела на него, пытаясь уловить в его глазах что-то знакомое, что-то человеческое, но нашла лишь холодную пустоту. Он был похож на себя прежнего, но это был другой человек. — А ты остался таким же, Том, — ее голос был ровным, почти бесстрастным. — Я просто слишком поздно поняла, что таких как ты, называют монстрами.       Волдеморт слегка наклонил голову, как будто прислушиваясь к ее словам, обдумывая их.  — Монстром, говоришь? — он снова улыбнулся, но его глаза оставались мертвыми. — Может быть. Но ты ведь любила этого монстра, разве не так? Ты следовала за мной, восхищалась моей силой. Ты хотела быть частью этого мира, который я создавал.       Эстер сжала кулаки, чувствуя, как ее гнев начинает закипать.  — Я была глупой, молодой и наивной. Я не видела, кем ты был на самом деле. А потом ты исчез, оставив нас всех в этом хаосе, и я поняла, что нужно жить дальше, что нужно найти свою дорогу. — И ты нашла ее, не так ли? — Том откинулся в кресле, внимательно разглядывая ее. — Ты стала кем-то значимым, кем-то, кого уважали и боялись. Ты использовала все, что я тебе дал. Твои амбиции привели тебя к власти, Эстер, но той дорогой, которую для тебя протоптал я. Без моего влияния кучка этих снобов никогда бы не подчинилась жалкой девчонке.        Эстер посмотрела на него, чувствуя, как ее злость переплетается с отчаянием.  — Я больше не та девочка, Том, и ты забыл, что я сама по крови принадлежу к кучке этих снобов, ровно, как и ты. Ты не можешь просто вернуться и снова подчинить меня себе.       Маг тихо засмеялся, и в его смехе не было ничего человеческого.  — Поверь, я очень хорошо вижу, что ты больше не та девочка, которая была готова ради меня умереть. Ты стала опаснее, Эстер.       Волшебница почувствовала, как ее сердце сжимается от страха, но она не позволила себе показать слабость. Она знала, что это была её последняя возможность попытаться удержать свою независимость, свою свободу.  — С той минуты, как ты объявил Темному Лорду войну, лучше всего считать себя трупом, так? — Отчасти, — его голос был тихим, почти шепотом, но в нем звучала стальная уверенность и угроза. — Ты должна понять — я не потерплю предательства. Ты или со мной, или против меня. И если ты решишь быть против, я уничтожу все, что ты любишь, все, что ты построила. — Чего ты хочешь от меня? — на выдохе, устало произнесла женщина. — Ты тоже предал меня, Том, и сделал это первым. Я больше никогда всецело не смогу доверять тебе, а ты мне. Так зачем все возвращать в те же производные, если условия уравнения уже не те? — Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Можешь считать, что своей покорностью ты подаришь нескольким людям возможность жить, — Том махнул рукой, словно очерчивая стол, за которым ранее сидели ее сторонники. — С твоей помощью мне будет быстрее вернуть свою власть, ведь если ты будешь упрямиться, то мне попросту продеться убить вас всех.       Очень поэтично и в стиле Лорда Волдеморта. Манипуляция жизнью и угрозы. Эстер встала, ее глаза метали молнии.  — Ты говоришь о силе и власти, но на самом деле это все ради твоего собственного величия. Ты готов уничтожить все на своем пути, чтобы достичь своих целей, — на одном дыхании произнесла Блэк и с ее плеч словно упала тяжелая гора. Она слишком давно мечтала ему сказать это прямо в глаза. Все то, что она поняла за эти четырнадцать лет без него. — Мне плевать, что ты обо мне думаешь, Эсти. Но хочешь ты того или нет, ты будешь стоять по мою правую руку в этой войне.       Риддл остановился прямо перед ней, их лица были на расстоянии нескольких дюймов друг от друга.   — Невозможно построить цивилизацию на страхе, ненависти и жестокости. Она не устоит. — Ты станешь моим фундаментом.       Вот бы они встретились тогда, четырнадцать лет назад, в месте, где не было темноты. Где был человеческий Том и просто Эсти. В месте, где он не был разозлен на весь мир, а она не закрывала глаза на горы мертвых в подземельях их дома. В их же мире любовь — это страсть, что выводила из равновесия, нарушала ритм, отнимала покой. Где любовь меняла все. Переворачивала все вверх ногами. Выворачивала наизнанку, запад превращала в юг, а север — в восток, меняла местами добро и зло, велела открыть сердце, требуя взамен всецелую преданность. В таком помрачении не избежать страданий и страха. Парадоксально, но без них их любовь не имела смысла. В кульминационный момент этого безумия ничто, кроме избранника не имело значения. Даже собственная смерть…        Эсти больше не любила и не обожала слепо Тома Риддла. Но ей было до щемления в сердце жаль, что тогда они встретились не в то время и не при тех обстоятельствах.