odi et amo//ненавижу и люблю

Мастерица виноватых взоров, Маленьких держательница плеч! Усмирен мужской опасный норов, Не звучит утопленница-речь.

Ходят рыбы, рдея плавниками, Раздувая жабры: на, возьми! Их, бесшумно охающих ртами, Полухлебом плоти накорми.

      Рабочий день командира разведовательного корпуса всегда начинался весьма рано. Утром, даже не заправив постель и не почистив зубы, Ханджи Зое уже переходила к разбору полученных запросов. Не редко, в силу того, что быстрый завтрак шёл параллельно с разбором документов, на некоторых из них могли по сущей случайной оказаться небольшие жирные следы отпечатков пальцев — она могла даже не заметить, что оставила их. Дойдя, наконец, до ванной, она наспех умывается, собирает непослушные пушистые волосы в высокий хвост и идёт на обход здания, отдавая поручения по обработанным запросам или доставляет запросы и письма до адресатов. Помимо этого, она может растянуть это невольно и до самого обеда, зацепившись языками с кем-то, из-за чего, порой, сама потом страдает. А ещё, нужно было обязательно думать сразу обо всем и обо всех, начиная с того, как готовиться к освоению большой воды, как поступать со стенами и титанами внутри них, проследить не разнесли ли студенты лабораторию, еще выписать лекарства для хворающих новобранцев, проследить не обрюхатился ли кто из девушек-солдат и, конечно же, обсудить все свежайшие сплетни, чтобы знать, что происходит и что об этом думают.       — Так, сегодня всего один запрос? Вот это да! Королевская печать… Класс, надеюсь это что-то про финансирование, — Ханджи, подпрыгивая от счастья, канцелярским ножом вскрыла плотный конверт. — А, понятно. Назначение даты слушания отчета. Так, получается, это будет… Завтра. Стоп. Завтра?! — она засуетилась и судорожно начала натягивать на себя первую попавшуюся одежду. — Вселенная, прошу, пусть всё будет готово!       Командир пулей неслась по длинному коридору, сопровождая свой бег громким топанием каблуков. Поворот за поворотом, она летела к капитану Леви, надеясь, что всё уже написано и сшито, иначе — сама себя вздёрнет на виселице от степени позора. Уже подойдя к двери, она начала громко в неё тарабанить, надеясь, что если он не спит («Время восемь утра, ты не можешь спать, я знаю!»), сейчас подойдет к двери сразу со стопкой бумаг. На настойчивый звук ответа не последовало.       «Так, ну он никуда не отлучался. На плацу никого не видела. Записок мне никто не оставлял. На встречу он мне пойти тоже не мог, мы бы точно пересеклись. Значит, он реально спит, блин!»       — Ладно! — Ханджи громко кричала, прижавшись к двери, надеясь, что он её услышит. — Мне просто нужен отче-ет! Вытащи мне его или спи да-альше!       Тишина. Ручка двери, которую дернула Ханджи, поддалась — значит, дверь не была закрыта.       — Я просто зайду и возьму со стола, ла-адно? Потом придешь, я тебе остальное всё скажу-у! — Ханджи одним движением руки распахнула и дверь, и не скрывая шока, выматерилась. — Какого… хуя…       На капитанском столе, совершенно не вписываясь в извечную чистоту, стояли два стеклянных стакана, пустые бутылки, явно от вина. На полу устроилась чья-то толстовка, явно не случайно упавшая. В самом кабинете, где по обыкновению не пахло ничем, стоял запах алкоголя, а из комнаты басистый храп. Вся эта картина свидетельствовала только об одном — коё-кто вчера здорово нажрался, явно не в одиночку и сейчас дремлет похмельным сном.       Несмотря на всю эту вакханалию, отчет, уже сшитый, красовался на углу стола. Ханджи, хоть и была предельно поражена обстановкой, не характерной для Леви, искренне ликовала сделанному отчету. Конечно, нужно было разбудить этого любителя ночных приключений, чтобы во-первых, трепетно поблагодарить за своевременность, а во-вторых, обрадовать свежайшей новостью, что он едет в Митру всю эту кипу писанины зачитывать.       В комнате было очень душно, но это было не самое главное наблюдение командующей. Чья-то смятая рубашка валялась посередине комнаты, другая одежда вообще лежала кучей рядом с кроватью, а на самой кровати, устроившись в обнимку и, совершенно без одежды, тихо сопела Микаса и, лежа на спине, храпел Леви.       На долю секунды Ханджи замерла с открытым ртом, но, на самом деле, только убедилась в правоте сплетен других солдат, буквально, увидев все своими глазами. Взяв со стола стеклянный стакан, она набрала холодной воды из-под крана. Ни топот Ханджи, ни шум воды никаким образом не влияли на умиротворенный сон капитана и Микасы. Ледяным ручьем содержимое стакана вылилось на спящего Леви, который подскочил от неожиданности.       — Блять, что такое?       — Стена Роза пала! — Ханджи решила проверить реакцию капитана на подобное.       — Пизди больше, очкастая. Я бы знал об этом первее тебя.       — Так, голубки, может мне объясните, какого черта здесь происходит?       — Какого черта ты здесь делаешь, объясни для начала, — Леви даже не знал за что первое хвататься — за стаканы, за Микасу, за себя и свой вид, за форменный беспорядок, царящий вокруг или за объяснения ситуации.       — Я пришла по запросу из Митры. Вот и всё! А ты вот спишь с Микасой, ещё и раздетой, ещё и вы пили вчера, я вообще в шоке с тебя!       — Что ты на меня кричишь? — Леви был на взводе от степени сюрреализма ситуации.       — Потому что сначала ты отнекиваешься, а потом я застаю тебя в кровати, ещё и в таком виде! Друг называется, даже ничего не рассказывает.       — Чтобы ты всем «по секрету» потом разболтала?       — Нет!       — Ну чего вы раскричались..? — Микаса выбралась из-под пушистого одеяла, растрепанная, немного помятая и подотекшая после глубокого сна. Она протяжно зевнула, прикрывая рот рукой, как будто ничего такого не случилось и как будто каждое её утро выглядело так, поэтому ничего выдающегося она даже не подметила, казалось бы.       — Микаса… — Леви обратился к ней мягко и в какой-то степени трепетно. — У нас тут гости.       — Да, доброе утро, командир.       — Значит так. В Митру вы едете однозначно, завтра уже нужно сдать отчеты, возьмете с собой Арлерта, Йегера и, дайте-ка подумать… Ай, достаточно!       — И на кой черт нам этот…ебала… Йегер? — капитан слегка покосился на Микасу, которая, очевидно, напрягалась.       — Он всё равно попроситься, по очевидным причинам, — Ханджи с ноткой грусти взглянула на Микасу. — К тому же, под твоим присмотром, Леви, его куда проще приструнить. Что-то я задержалась у вас, короче, в три часа выезд, и, кстати, давно ты чужие волосы на раковину наматываешь?       — Чего? — Леви возмутился. — А, вспомнил. Не так давно. Всё, иди давай, очкастая, — в хриплой интонации капитана проскочило смятение, но он умело его замаскировал.       Ханджи выпорхнула из кабинета вместе с бумагами в руках, обозначив громким хлопком двери свой быстрый уход. На несколько секунд повисло гнетущее молчание. Микаса снова свалилась на мягкую подушку, прикрыв лицо руками, тяжело протянула «О-ой».       — Хватит лениться, подъем.       — Можно, я не поеду никуда? Останусь тут.       — Да, конечно, оставайся, я пригляжу за Эреном, мы же все как родные друг другу.       — Реально?       — Нет, я вообще не понимаю нахрен он нам сдался. Лишний раз палку кинуть Хистории?       — Не надо так говорить, — слова капитана были правдивыми, но Микаса отказывалась их принимать. — Мой брат не позволит себе…       — Спать с кем-то кроме тебя, Микаса? Только проблема одна: с тобой сплю я.       — Что за повёрнутость на том кто с кем спит? — разговор шел параллельно агрессивной уборке.       — А ты со мной вообще ради чего?       — Если мне не изменяет память, мы не вместе.       — А просто проснулись раздетые в одной койке. Что ты несешь, Микаса?       — Мне никто отношения не предлагал.       — Ну, — Леви был раздражен ответом, но сам рассудил: он действительно ничего не предложил ей, они даже на эту тему не общались и не обсуждали отношения Микасы к этому. — Я сам ещё толком ничего не понял. Давай так, если на то пошло, до вечера обо всем подумаем, потому что я даже не понимаю из каких побуждений ты действуешь и насколько это… не желание отомстить кому-то.       — Последние несколько дней выдались интересными.       — Интересными? И всё?       Теперь для Леви Микаса стремительно стала самой большой и таинственной загадкой. Её настоящие чувства и истинные мотивы стали а-ля тайной за семью печатями, надежно скрытой под белой кожей, но с другой стороны, как будто лежали на поверхности, только он их не видел, нарочито требуя открывать такое волнующее нутро. Если бы можно было описать проще, так просто и слегка по-детски: он просто влюбился, как подросток, рисовал себе в голове картины, представлял, обдумывал, касался, вдыхал. И, в теории, Микаса отвечала ему, но почему же она так легко согласилась?       Экипаж проводил последние приготовления к отправлению — смазать колеса у повозок, проверить снаряжение лошадей, подготовить спецящик с документацией и, наконец, загрузить пассажиров.       Микаса не решалась подойти к Эрену, чтобы объяснить ему ситуацию. Страх непринятия сковывал её тело ледяными цепями, она боялась того, что он даже не захочет поговорить. Спустившись на первый этаж, она забежала в столовую, чтобы попить воды перед отъездом.       — Микаса.       — Эрен?       — Как будет время, поговорим? — слова звучали искренне, видимо Эрен и правда сожалел.       — Конечно, — кровь стыла в жилах, её брат стал каким-то другим, её пугало, что на это повлияли конкретные действия и развитие отношений с капитаном, которого Эрен до сих пор элементарно принять не может, что очевидно: ненависть у них взаимна.       Дорога до Митры прошла без происшествий и практически в полном молчании. Леви лишь ещё раз обсудил с Армином чтение отчета. Конечно, и Армин, и Леви заметили, что Микаса чем-то озадачена и расстроена, но при всех не стали спрашивать, молчаливо кивнув друг другу.       Величественный город, самый центр крохотного Парадиза, район самых обеспеченных людей, которые могут позволить себе купаться в горячей ванне каждый день, наслаждаться электричеством, газовыми плитами и, даже использовать погреба только для вина, имея в доме ледяные ящики — железные короба, который работают от электричества, чтобы поддерживать холодную температуру внутри. Цивилизация. Всё это безумно дорого, но при этом какие-то слои населения могут себе это позволить, а кто-то с окраин стен и из небольших деревень даже не поверит в существование подобного. Конечно, технологии на острове были заторможенные, развитие не шло далеко вперед, но, имея хоть что-то, они уже не выглядели такими болванами и даже, возможно, могут показать миру что-то кроме титанов. Слушание привезенного отчета по экспедиции назначено на пять часов вечера следующего дня. Уже когда лунная темнота начала вступать в свою силу, группа разведчиков успешно добралась до Митры и, получив распоряжение о заселении, уже пешком проследовали в назначенное время. По пути, народ несколько раз подходил к уставшим с долгой дороги разведчикам, благодарив их за возвращенную стену, за мирное будущее и легкое настоящее, но, хоть солдаты и улыбались, внутри все равно пылала пустота утрат, которые, со временем, переносились все легче и легче, уходили, заменяя лишним волнениям понимание того, что никого уже не вернуть и сейчас важно искать иные цивилизации, идти с ними на контакт, чтобы выполнить свой воинский долг, которому товарищи посвятили свои сердца. Заселение было оформлено в правительственный отель для делегаций. Все в лучшем виде: чистота, высокая кровать, шкаф, зеркало и даже электричество с горячей водой.       — Прошу прощения, вы, вероятно, по ошибке оформили нам два номера, а не три? — Леви в полголоса обратился к девушке на ресепшене. — Вам передавали списки с размещением, нет?       — Странно, ошибки быть не должно, — улыбчивая девушка старалась быть максимально участной. — Сейчас я подниму документы и сверю, ожидайте.       Она ненадолго отошла в каморку, спрятанную за серой дверью, вытащила пачку бумаг. Пока работница копошилась в бесконечной кипе заявок, Леви наблюдательно покосился в сторону группы. Микаса терпеливо ждала распоряжений, выглядела бодрячком, рассматривала свои короткие ноготки. Армин с интересом читал книгу, взятую с рядом стоящей полки: видимо их сюда специально поставили для таких же чуда (хотя бы ключей уже было бы достаточно) ждущих, как и они. Эрен, согнувшись к коленям, спал, устроившись на глубоком кресле, слегка на отшибе от них.       — Извините, вот, ведомости. Здесь не указано количество комнат, обратите внимание, — на плотной бумаге, под коротким списком участников завтрашнего заседания красовалась размашистая подпись Ханджи. — Ошибки быть не может.       — А почему вы тогда девушку решили подселить к двум здоровым лбам? У вас мозги есть?       — Извините, давайте успокоимся. Мы заселили господ Йегера и Арлерта в одну комнату, а вас и вашу жену — в другую.       — Какую жену? Какую жену, я повторяю?       — У вас фамилии одинаковые, вот мы и подумали… Так или иначе, я уже ничего сделать не смогу, номерной фонд не безграничен, к сожалению.       — Вот тебе и столица.       Нельзя сказать, что Леви был недоволен такому соседству, скорее даже наоборот. Беспокоило только одно: наличие здесь Йегера, который что-то темнит, что-то скрывает.       — Поднимаемся. Йегер, Арлерт — ключи.       — Спасибо, капитан. Эрен, — Армин подошел к дремлющему другу. — Пойдем, нам пора.       Эрен потер осоловелые глаза и, потягиваясь, поднялся с кресла.       — Уже? Где там мои ключи?       — У нас с тобой одни на двоих. Буду снова терпеть твой храп.       — Брось, тебе не привыкать. А Микаса где будет жить? — он спросил шепотом, чтобы только Армин понял его вкрадчивую речь.       — Не знаю, спроси у капитана.       — Понятно, потом.       — Почему вы с Микасой уже год не можете нормально поговорить? Я же вижу, что ты скрываешь что-то, это из-за того, что капитан…       — Армин, это не касается тебя, это мое личное дело, которое я обязательно разгребу.       — Ты изменился.       — Мы все изменились, — Эрен       встретился взглядом с Микасой, еле заметно кивнул ей и, получив кивок в ответ, взял дорожные сумки и медленным шагом ушел в сторону лестницы.       Комната не соответствовала известному принципу ожидание/реальность. Действительно было красиво, мебель идеальная, пахнет чистотой, клубов волос нигде не завалялось и хлопковое постельное белье приятно хрустит.       — Микаса, точно всё в порядке?       — Да.       — Тебе будет комфортно?       — Да.       — Эрен что-то сказал тебе?       — Да.       — Отвечаешь на все мои вопросы «да»?       — Нет. А как ещё мне ответить? Как будто у меня есть выбор.       — Вообще-то есть. Я могу жить с Армином, а ты с драгоценным братом, прижавшись.       — Ревность?       — Да. Что он тебе сказал?       — Хочет поговорить, думаю, имеет ли смысл.       — Смотри сама. Я любое твое решение так или иначе буду принимать и уважать.       Коридоры богатого отеля существенно отличались от, теперь уже иначе воспринимаемых, темных закаулков замка разведки. На мраморном серовато-белом полу красные ковры, стены оформлены идеальными белилами и лепниной под потолком: загляденье. Живые цветы стояли вдоль длинного коридора в изящных вазах на стеклянных столиках с позолоченными ножками. Всё хотелось зарисовать, запомнить, что такие красивые интерьеры существуют внутри стен.       Микаса спустилась в холл первого этажа, чтобы поймать Эрена перед назначенным ужином. Разговор уже носил неотлагательный характер, учитывая то, что брат, наконец, сам пошел на контакт.       — Эрен! — Микаса окликнула брата, приветственно махнув рукой.       — Привет.       — О чем ты хотел поговорить со мной?       — Давай переместимся в более спокойное место?       Выбрав более менее живописную скамейку в тени сада, расположенного на достаточно большой территории правительственного отеля, Эрен, наконец обратился к Микасе:       — Прости, что я так вел себя.       — Тебе было сложно. Ты меня тоже прости, Эрен.       — Я хотел тебе сказать, — Эрен отвел взгляд и нервно потер ладони. — Честно, я бы хотел, чтобы ты жила дальше.       — Эрен, что ты имеешь в виду?       — Я прекрасно знаю о том, что ты чувствуешь ко мне, — у Микасы вспыхнули щеки. — Всегда знал, но я понимаю, что как бы не хотел, никогда не смогу тебе этого дать. Если я захочу задать тебе вопрос: «Кто я для тебя?», то хочу услышать, что всё ещё твоя семья, Микаса.       — Конечно, ты всегда будешь моей семьей, несмотря ни на что.       — Поэтому, это очень классно, что ты нашла себе кого-то, чтобы твой парень и твой брат не были одним человеком. Только, когда я узнал, что это капитан, честно, был очень разочарован.       — Ты его ненавидишь?       — Есть за что. Хотя, это он из-за тебя так обозлился.       — Это его не оправдывает, мне было тебя очень жалко.       — Прости, — Эрен взял тонкую ладонь Микасы.       — Эрен, зачем ты сговорился с Флоком?       — Он чрезмерно доверился мне, а ещё, показался глупым, чтобы сделать то, что я попросил. Мне самому идти было стыдно, а после того случая ещё и страшно. Кстати, шарф… То, что ты вернула его мне, стало знаком того, что ты осталась свободной — верх существования.       — Свобода? Это свобода? Эрен, я ни дня не прекращала думать о тебе, почему ты так поступаешь и прочее…       — А вчера вернула шарф. Микаса, я хочу, чтобы ты была счастлива, — Эрен слегка приобнял тихо плачущую девушку. — Теперь я буду знать, что даже если я сойду с ума и мне придется вскрыть загривок — ты будешь готова пожертвовать.       — Что ты несешь? Что. Ты. Несешь? — всхлипы были тихими, но все равно мешали говорить.       — Микаса, — ладонь поглаживала отросший чуть ниже плеч её черный волос. — Если ты хочешь отношений с капитаном, я хочу видеть тебя с ним только очень и очень счастливой. Мне нужно идти, завтра рано вставать.       Она снова брела по сияющему убранством отельному коридору, только теперь женские мозги заполонили совершенно не интерьерные мысли. С Леви ей было хорошо — это факт. Пока ещё она не готова сказать именно «люблю», это что-то более высокое, это когда максимально впитываешь в себя человека, когда бабочки не только в животе, а хаотично разлетелись по всему телу, раздувая тонкими крыльями очаги страстного пламени. Так просто уйти от любви к одному всегда очень сложно и больно, но, Микаса понимала, что брат что-то придумал, снова очередную опасную идею и, на этот раз, втягивать её не хочет, по той причине и пытается обезопасить, отпустив туда, где её точно смогут защитить. Страх неизвестности. Это другая сторона вопроса. Если раннее ее ортодоксальный принцип сохранить Эрену жизнь и обеспечить будущее их семьи был кредо по жизни, то теперь, когда сам ее брат заставил задуматься над тем, так ли эта цель непреклонна как она думает и умеет ли она жить исключительно для себя и для своих интересов, вопрос встал ребром. Безопасность одного человека гораздо проще обеспечить, чем двоих сразу, в особенности, когда этот второй элемент цепочки идейный сорвиголова.       — Как все прошло? — Леви сидел на мягком кресле с небольшим томиком в руках.       — Вполне хорошо. Интересуют подробности?       — Нет, — он не оторвался от книги. Микаса тревожно выждала несколько томительных секунд, собираясь с мыслями и со словами.       — Давай попробуем.       — Что попробуем? — Леви всё-таки оторвался от книги и закрыл её, уложив палец между прежде читаемых шелестящих страниц.       — Как сказать, — ком в горле не давал адекватно и без лишних запинок озвучить мысль. — Вот это всё.       — Это у тебя осознанно? Или мотивы мстительные?       — Я никому не хочу отомстить. Мы поговорили с Эреном и он дал понять мне, что я оказалась права, когда с тобой все это началось. К тому, что у меня была единственная причина жить — защитить его, потому что он моя семья и потому что… я его любила. Он дал мне понять, что он совершает поступки осознанно, что ему уже не нужна моя помощь, Эрен в состоянии сам за себя постоять, а ещё… Меня один момент только беспокоит.       — Какой? — Леви вопросительно приподнял одну бровь.       — Он обеспечивает мне безопасность тем, что поддерживает волю моих чувств, отпуская меня. Конечно, прежде он оттолкнул, но не отпускал совсем, а теперь я чувствую себя как-то свободно, даже как будто голова болеть перестала, которая гудела постоянно. В общем, все это не просто так, я уверена. Мне кажется, что что-то грядет.       — Мы не можем заглянуть в будущее, Микаса. Так и быть, я поверю в твои слова, не знаю, может потому что они логично и правдиво звучат, а может только потому, что хочу в них верить. Мотивы мне стали более-менее понятны. Я хочу, чтобы ты отдавала отчет, что я не из этих, с кем можно на месяц-другой забыться, а потом убежать, вернувшись в прежнее полуанабиозное состояние. Мне не интересно неделю покрутить интрижки и разбежаться, понятно?       — Понятно.       — Поэтому формулировка «попробуем» мне не нравится. Я тебе тестовый образец? Или что?       — Святая Мария, конечно же нет! Что за манера цепляться за слова?       — Избавь меня, умоляю. Сверим итоги: давай будем что-то строить, хотя бы методом проб и ошибок. Как минимум первую, кстати, ты уже совершила. В уличной одежде уселась на чистую постель, — Леви цокнул и покачал головой. — Как думаешь, что нужно было сделать в первую очередь прежде чем усадить свой зад на белую простынь?       — Переодеться.       — Хотя бы. Марш.       Леви снова открыл книгу, но исключительно для вида. Если снаружи не было видно, что что-то изменилось в нем, то внутри сейчас разлетались цветные краски, потому что его депрессивные расклады событий не оправдались, всё вышло наилучшим образом потрясающе. Он незаметно наблюдал за Микасой, как она копошиться в сумке, ищет подходящую одежду, что-то перебирает, нервно цокая себе под нос.       — О, кстати. Я тебе обещал кое-что.       — Белье? — она немного смутилась, ей раньше никто ничего такого не дарил и на эту тему, тем более из мужчин, не общался.       — Да, какой у тебя, — Леви, заметив ее смущение, сам почувствовал себя немного растерянным. — Размер? Ну, — он прижал ладони к своей груди. — Здесь.       Микаса основательно задумалась. Она никогда не носила бюстгальтеров, в особенности на косточках — всегда ограничивалась спортивными топами или эластичными бинтами. Проще говоря, она сама не знала, какой у нее даже примерный размер.       — Я не знаю.       — Плюс-минус, может?       — Вообще не знаю. Знаю только, что четверка — это Саша такой вердикт сделала. А так, по сантиметрам вообще не знаю.       — Ладно. Ты пока иди мойся, а я придумаю как тебя измерить.       Вода обладает чудесным свойством смывать тяжесть прожитого дня. Когда мы принимаем теплую ванну, мы медленно вытравливаем негатив, прогревая забитые мышцы, каждую косточку, чтобы все прожитое закипело и испарилось вместо с горячим паром. Если же мы принимаем душ (в особенности контрастный), мы в ускоренном формате смываем резко и настойчиво накопленные эмоции, которые тонкими ручьями стекают, смешиваясь с грязью тела и мыльной водой, в коммуникации с отходами. Сегодня, раз уж была такая возможность, Микасе хотелось потратить на себя больше времени чем обычно — хотя бы на двадцать минут. Она набрала полную ванну горячей воды, налила полбанки привезенного с собой шампуня и, быстро двигая руками, взбила высокую и пушистую пену, в которой, словно закопавшись в снежном сугробе, сидела. Мыльная пена, очень плавно оседая, отлично удерживает температуру воды, не давая ей остыть раньше времени, а также наполняет воздух и само тело цветочным ароматом — самое то для идеального релакса. Стук в дверь разбавил долгожданный отдых в кипятке. — Ты жива? — Леви не хотел быть слишком настойчив, просто переживал, чтобы она не утопилась, например. — Да-а! — Микаса протяжно и громко крикнула, чтобы собеседник её точно услышал. — А чего так долго? — Боже, можно мне хоть немного отдохнуть от вас всех?! Вместо ответа, Леви совершенно без стеснения открыл дверь на распашку, сделав вид, что ничего такого он не сделал и это нормально, когда другой человек, полностью раздетый, моется, заходить к нему в ванну как ни в чем не бывало.       — Я нашел сантиметр.       — Круто. Ничего, что я тут немного занята?       — А почему тебе нужно от меня отдохнуть? — на самом деле Леви просто раздражало общение через дверь, тем более, вроде как, как минимум половину её тела в раздетом состоянии он уже видел, поэтому ничего такого, вроде, не было.       — Потому что я очень устала за день. Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — она сложила влажные ладони вместе и склонила голову в саркастичной мольбе.       — Ладно. Выйдешь, потом измерю, — он вышел из ванной, но дверь не закрыл.       — Дверь!       — Обойдешься, — токсичный комментарий прилетел откуда-то из глубины комнаты.       Открытая дверь так или иначе особо не мешала поддаваться простому удовольствию вариться в мыльной воде, даже стало получше. Можно было бы сидеть здесь ещё дольше, ведь теперь ещё и можно было спокойно дышать, не доводя до пульсации в мозгах.       — Сколько ты еще будешь тут сидеть? — прошло около пятнадцати минут.       — Понятия не имею, а что?       — Сидишь в холодной воде, она уже остыла. Заболеешь же, — Леви показался в дверном проеме, облокотившись спиной на деревянный наличник.       — Она не холодная, но да, немного остыла.       Леви присел на корточки прямо возле ванны и неспешно потрогал воду, в которой лежало женское тело.       — Остыло, выбирайся уже. Я, признаться, заскучал, — он отрехнул мокрую руку и потянулся за махровым полотенцем и, расправив его во всю ширину, протягивал Микасе.       — Я вылезу, но можно оставить полотенце в покое?       — А что не так?       — Действительно. А что не так? — Микаса не была готова вот так предстать перед ним.       — Ладно, как хочешь. Я предлагал.       Оставив полотенце на крючке и скрестив руки на груди, Леви вышел из ванны, прикрыв, наконец-то, дверь. Сразу после этого, Микаса дернула цепочку сливной заглушки и плавно выбралась из-под толщи теплой мыльной воды. Махровое полотенце приятно осушало распаренную кожу, само становясь влажным и тяжелым. Зато мысли были чисты, мышцы расслаблены, а душа довольна. Укутавшись в полотенце, она вышла из ванны, прекрасно понимая, что во влажной атмосфере ванны все её вещи взмокли от конденсата и, если сейчас она их наденет и намочит кровать, у Леви случится сердечный приступ. Полотенце, конечно, тоже так себе вариант, но зато, оно не так сильно отдает влагу, поэтому мокрого пятна метр на метр не будет. Когда она вышла из ванны, Леви приподнял брови, совсем не ожидая такого «образа».       — Это что?       — Что?       — А зачем ты одежду брала, если не надеваешь её?       — Она мокрая, и если я сяду в ней на кровать, ты мне устроишь шоу.       — Да, — Леви усмехнулся. — Надень хоть что-то вниз, мне нужно тебя измерить.       Она присела на корточки около сумки, придерживая полотенце. Идеально белая спина с проступающими мышцами слишком интенсивно притягивала взгляд, устоять было практически невозможно, любой пубертатный слабак уже бы устроился сзади, не оставив шансов на отказ своим плотским желаниям. Конечно, Леви в первую очередь был мужчиной, которого бросило в холодный пот от увиденного перед собой. Микаса как будто проверяла его реакцию на такой пейзаж, как будто все это сделала специально, как будто она его совершенно не боится, доверяя на всю сотню процентов.       Пока Леви справлялся с приступом агонии, который вызвала у него эта белая, как чистый лист бумаги, кожа, Микаса переоделась.       — Я готова. Что делать?       — А, да, — он выглядел так, словно пару минут назад проснулся. — Расставь руки в стороны.       Лента сантиметра обвилась вокруг ребер, прямо под грудью, которую мужские руки то и дело задевали.       — Здесь семьдесят пять. Не туго тебе?       — Нет, как раз.       — Понял.       Они стояли лицом к лицу на опасно близком расстоянии, чувствуя горячее дыхание, у обоих становившееся всё более глубоким и частым. Подняв сантиметр выше, Леви взглянул Микасе в глаза, словно спрашивая разрешения. Но, не дождавшись его, он, подтянув и расправив ленту, обвил её вокруг самой груди, слегка касаясь сосков.       — Девяносто четыре, — эти слова он уже проговорил шепотом, максимально тихо, так, чтобы только Микаса краем уха могла уловить этот шепот.       Температура воздуха поднялась, дышать стало тяжелее, но момент был полон желания у них обоих, в глазах читалось только одно: Я хочу тебя.