Дальнейший ход Уилла Грэма

      Говоря об Уилле Грэме, следует сразу подчеркнуть, что он живет скорее сексуальной смертью, чем жизнью, или, во всяком случае, какое-то время находится в продолжительной сексуальной коме (либидо еще не мертво, но уже не живо). Если же вы не принимаете никакой другой термин, кроме "сексуальная жизнь", то имейте в виду, что это жизнь или загробная (когда призраки прошлого не дают покоя), или потусторонняя (когда в происходящее настолько не верится, что это требует дальнейших разбирательств).       И все же Уилл относится к сексу просто. Когда он есть - Уилл радуется. Когда его нет - что ж, ну и ладно, это время всегда можно потратить на ночные кошмары.       Затем появляется Марго. Прямо на крыльце его дома. Это обстоятельство настораживает Уилла, потому что он уже находится в том возрастном диапазоне, когда любое отклонение от рутины подразумевает неприятности.       К тому же есть нюанс: Марго Верджер. В смысле - Верджер. В определенных кругах Верджеры известны тем, что они баснословно богаты. Уилл задается вопросом, какую неприятность может нести с собой баснословно богатая женщина, вдруг заинтересовавшаяся им, когда они едва ли обменялись одним взглядом пару дней назад.       Еще нюанс: пару дней назад Уилл присутствовал в резиденции Верджеров в качестве консультирующего профайлера на месте преступления, которое было настолько похоже на ту сцену зверского убийства, совершенного двумя месяцами ранее, что недовольные федералы мгновенно потеснили еще более недовольных местных копов. Мэйсон Верджер утверждал, что происшествие случилось минувшей ночью и он понятия не имел о произошедшем, пока прислуживающий персонал не известил его утром. "Как-то это... странно, понимаете? - сказал Мейсон с улыбкой, глядя на него масляными глазами за стеклами очков. - Мне бы очень не хотелось покидать это место, но моя бедная Марго, ах, бедная Марго, сестра, должно быть, жутко напугана тем, что кого-то убили прямо у нас под носом".       Единственного взгляда, который Уилл бросает на безэмоциональное лицо Марго, достаточно, чтобы убедиться, что Мэйсон Верджер полон прескверных гнусных тайн.       Как бы то ни было, он не смог связать Мэйсона с убийством ни напрямую, ни косвенно. Временами всем просто приходится иметь дело с кретинами, и с этой частью жизни мало что можно поделать, кроме как смириться.       Ни одна логическая цепочка, выстраивающаяся в голове Уилла на месте преступления, не ведет его к Верджерам, так что их опрашивают в качестве формальности, а сам Уилл едет домой спустя шесть изнурительных часов с кристально чистым намерением надраться в одиночестве.       В конце концов - это его рутина.       Итак, спустя два дня он снова видит Марго. На крыльце своего дома. - Могу я зайти? - спрашивает она.       У Уилла нет причин не впускать ее внутрь, кроме того, что ему не заплатят за эти сверхурочные. - Конечно, - говорит он.       Что поделать. Уилл всего лишь жалкий трудоголик.       Затем они с Марго занимаются сексом. Перед этим следует несколько стаканов виски, целый вечер разговоров и попытка Уилла сказать между поцелуями, что у него нет презервативов.       То, что они разговаривают о Мейсоне, его не удивляет.       То, что Марго забирается к нему на колени, уже вызывает короткую вспышку замешательства. Всего на секунду или даже меньше. Чем еще могут заняться едва знакомые мужчина и женщина возле разожженного камина, изрядно напившись и глядя друг другу в глаза? Разумеется, стоило ожидать чего-то такого.       Марго игнорирует его заявление о презервативах, а Уилл слишком занят, чувствуя облегчение из-за того, что все еще способен на эрекцию.       Когда зарабатываешь на жизнь тем, что глядишь на изувеченные трупы, вдыхаешь запах застоявшейся крови и проживаешь малоприятные сцены в шкуре убийцы, - что ж, есть некоторые предвестники близящейся сексуальной комы. Момент, когда собственный член перестанет сотрудничать с потенциальными сексуальными партнерами, становится лишь вопросом времени.       В общем, в жизни каждого мужчины рано или поздно настает время, когда способность иметь эрекцию переходит из разряда обыденного в разряд причин для радости, и Уилл... что ж, Уилл умеет радоваться простым мелочам.       К тому же Марго хорошенькая, несмотря на изначально отталкивающую сталь в глазах. Под действием виски ее черты лица смягчаются, и если это всего лишь тактика соблазнения - ну и пусть. Уилл не дурак, он умеет читать чужие намерения относительно себя. Да, он не очень-то жалует людей, это правда, но женщины в основном ему нравятся, особенно те, которые не называют его психом и смотрят на него так, будто не прочь поцеловаться.       Удивительное дело, иногда женщины были не прочь провести с ним ночь или две, но это никогда не длилось слишком долго.       Что, если подумать, не так уж и удивительно.       Марго появляется через две недели. На сей раз она застает Уилла врасплох коротким жестким стуком в дверь посреди выходного дня.       Выражение ее лица снова трудно прочесть, как при первой встрече. Некоторые люди учатся наглухо закрываться, чтобы приспособиться к агрессивным условиям жизни.       Уилл задается вопросом, имеет ли баснословное богатство какое-либо отношение к агрессивным условиям жизни или дело конкретно в Мейсоне.       Марго умело маскирует любую эмоцию, но трудно сознательно убрать лихорадочный блеск глаз и расширение зрачков. Прежде чем Уилл успевает прокомментировать ее появление, она объявляет: - Я не беременна.       А затем кусает его за губы, словно стремясь наказать. Марго - невысокая женщина, несмотря на то, что носит каблуки, и Уиллу приходится слегка наклониться, чтобы позволить ей. Он придерживает ее за талию, и поскольку женщин очень приятно держать, пока те размазывают помаду по твоему лицу, это даже отдаленно не заставляет его страдать.       К тому же рука Марго без колебаний ложится на его член поверх домашних штанов.       Затем она ставит его на колени.       "О", - думает Уилл так, будто происходящее наконец обрело смысл.       Они едва отошли от входной двери, и собаки все еще снуют туда-сюда. Это достаточно неловко, но от Марго исходит настолько насыщенное молчание, что Уилл не рискует испортить момент предложением переместиться поближе к кровати. Есть что-то хрупкое в том, чтобы стоять на коленях со спущенными трусами перед женщиной, которая даже не сняла пальто. Уилл чувствует, что если не так моргнет, то Марго просто хлопнет перед его лицом дверью, а это... ну, достаточно некстати, когда ты уже настроился на продолжение.       Марго выжидает, не отрывая от него острого взгляда, и Уилл молчит, глядя перед собой. Обычно он быстро разбирается в правилах игр, даже тех, в которые никогда не играл.       Наконец Марго находит удовлетворительным то, что видит перед собой. Может, в этом состоял миг ее колебания. Бывают моменты, когда заставляешь людей делать что-то, чего не ожидаешь сам от себя.       В любом случае, она снимает пальто. Ткань тихо шуршит, и Уилла накрывает шлейф тяжелых духов. Он все еще отчетливо помнит, как излился вглубь жаркого тела, вдыхая этот букет, так что даже намек на него безмерно возбуждает. Он молчит, взгляд следует за Марго, но никогда не поднимается достаточно высоко, чтобы коснуться ее лица.       Марго ласкает его челюсть, убирает волосы со лба, заставляя Уилла прикрыть глаза. Мурашки бегут вдоль спины сладостной волной. Что-то подсказывает ему, что Марго уклонится от прикосновения, и руки висят вдоль тела, даже если ему очень сильно хочется провести ладонями по ее ногам в ответной ласке. Она склоняет лицо, и Уилл вздергивает подбородок, стремясь поймать чужие губы, которые зависают в дюйме от его рта. Невыносимо легкое, дразнящее касание ее пальцев к члену. Это вырывает из Уилла выдох.       Затем Марго говорит: - Какая бесполезная штучка. Раз ты не можешь сделать ей то, для чего она нужна, то она тебе больше не понадобится.       Ее тон безжалостный.       Уилл слегка обеспокоен тем, что именно Марго намеривается сделать с его членом, но когда она всего лишь отпускает его, чтобы сесть в кресло, это не может не успокаивать.       Марго смотрит на его застывшую фигуру несколько долгих секунд. - Так и планируешь стоять там?       "Ладно, - думает Уилл, неловко переступая через спущенные штаны. - Это такой секс".       У него было пару раз, когда женщинам нравилось брать над ним верх, но в основном ни одна из них не гналась за настолько подчеркнутой властью. Уилл снова опускается на колени перед разведенными ногами и, подцепив край юбки и колготок, снимает их единым плавным движением. Он бросает на Марго только один взгляд, чтобы убедиться - они идут туда, куда она запланировала. Уилл рад подыграть хотя бы по той причине, что сложно оставаться в сексуальной коме, когда твое лицо зарыто между чьих-то ног.       Он заставляет Марго кончить языком. Губы пульсируют, а подбородок мокрый, когда вцепившаяся в волосы рука отдирает его голову от покрасневших складок. Секс - редкий гость в жизни Уилла, но если он все-таки приходит, Уилл выжимает из него последнее.       Марго все еще неровно дышит, румянец пылает на бледной коже, когда она припечатывает, глядя на него сверху вниз: - Не смей трогать себя. Ни сейчас, ни когда я уйду.       Самое странное во всей этой ситуации не то, что Марго запретила ему кончать, а то, что она в самом деле хотела от него ребенка. Уилл не уверен, что должен испытывать по этому поводу. Спустя пять часов, когда любой намек на возбуждение давно угасает в нем, он, кажется, переживает самый яркий экзистенциальный ужас в своей жизни.       Подумать только. Он мог случайно стать отцом.       Они вновь видятся через несколько дней в ходе забуксовавшего расследования. Еще спустя пару денечков она снова появляется у него дома.       Уилл опять стоит на коленях со спущенными штанами. Это немного унизительно, потому что Бастер так и норовит понюхать его задницу. - Ты трогал себя?       Первые мгновения Уилл чувствует досаду, потому что, да ладно, он взрослый и не думает каждую секунду о том, как бы потрахаться. Даже несмотря на то, что одинок. Но стоит признать, что, ну да, конечно, их с Марго связывают определенного рода отношения, так что этот конкретный вопрос как бы вписывается в рамки происходящего между ними. - Нет.       Марго кивает. Она гладит его между ног достаточно долго для того, чтобы перед Уиллом задребезжала надежда кончить хотя бы так. Он, в конце концов, не прикасался к себе все это время.       Когда его яйца поджимаются, Марго отступает. Уилл принимает поражение и упирается носом в ее бедра, оставляя на голой коже влажные поцелуи. В этот раз ему разрешено пользоваться пальцами, так что он не пренебрегает возможностью показать, что умеет делать ими.       Марго кончает дважды. В этом есть что-то глубоко удовлетворительное, хотя Марго не позволяет ему испытать оргазм даже из чувства благодарности. Она лениво мастурбирует ему, каждый раз оставляя его почти на пике. Уилл с неоднозначной грустью глядит на свой багровый мокрый член, которому так и не перепадает.       С этого момента он впервые начинает познавать существенные неудобства. У него уходит на тридцать минут больше, чтобы успокоить физическую реакцию тела, и мысленно он все еще возбужден весь остаток вечера, пока не засыпает, чтобы очнуться через час от вязких кошмаров. После этого его занимают другие вещи, не затрагивающие либидо.       Затем Марго пропадает на месяц. Она отправляет ему короткое сообщение. "Не кончай". Уилл понятия не имеет, откуда у нее его номер телефона.       Какое нелепое сообщение.       Уилл не кончает.       Он даже не мастурбирует.       Его яйца практически звенят от напряжения, когда Марго вновь появляется. - У меня есть виски, - предлагает он, потому что когда женщина приходит довести тебя до исступления в энный раз, стоит хотя бы попытаться пригласить ее на свидание.       Не то чтобы Уилл силен в свиданиях. Он мог бы постараться, по крайней мере.       Марго одаривает его взглядом. - Я здесь не ради виски, - она не улыбается, ни разу с того вечера, когда они впервые занялись сексом; момент становится напряженным. - На колени, Уилл.       "Ладно, - думает Уилл, прогоняя призрачную досаду. - Мы бы все равно разговаривали только о Мэйсоне". - Говори мне, когда соберешься кончить.       Уилл говорит шесть раз. "Боже", - думает он, сжимая за влажной спиной мелко дрожащие руки.       Марго оставляет его в таком виде, даже не потрудившись дождаться, пока он поднимется, чтобы закрыть за ней дверь. На этот раз он не успевает к ней и пальцем притронуться.       В тишине дома его сбитое дыхание звучит с еще большим отчаянием. Уилл смотрит вниз, и только от одного собственного взгляда член дергается. На полу перед ним целая лужица натекшей смазки. Он кончит тут же, как только опустит руку вниз. Нет смысла прикидываться, будто Уилл не думает об этом мучительно долгую минуту.       Затем он с трудом поднимается с затекших коленей и идет в душ. Ледяной.       В душе он понимает, что Марго намеренно оставила его в таком состоянии, будто ненужную вещь.       Это не очень приятное чувство, и втайне Уилл разочарован, но взрослая его часть знает, что это просто секс. Такого рода секс, где он в отчаянии, а Марго это нравится.       У него случаются ночные поллюции на следующую ночь. Это немного смущает, но в целом вполне закономерное событие при подобном воздержании.       Становится легче, но Уилл все равно ловит себя на том, что рассеянно размышляет о теле Марго, ее коже, раздвинутых губах и том, как сладко бы она цеплялась за его плечи, пока он ее трахает. Эти мысли посещают его, пока он намыливает волосы в душе, едет на работу, даже во время лекций. Это... неудобно. И Уилл возбуждается.       Боже.       Марго приходит через неделю. По какой-то причине Уилл испытывает смутное чувство вины, и она сразу же понимает, что он сделал. Уилл видит знание в ее глазах. Он ожидает резкости, потому что за время их встреч успевает разглядеть злость за слоем сдержанности. Эта злость не направлена конкретно на Уилла: Марго ненавидит мужчин, и это очень мрачная, тихо тлеющая ненависть, которую она пытается контролировать, ставя его на колени.       Женская коварность заключается в умении женщин выцеживать гнев таким образом, чтобы вы поклонялись им, и влюблялись, и думали, будто они от вас без ума.       Уилл гадает, подвергалась ли Марго сексуальному насилию со стороны своего дядюшки или отца, или брата, этого Мэйсона, который выглядит так, будто мог домогаться собственной сестры, когда они были моложе.       Итак, Уилл случайно кончил во сне и теперь ждет, что Марго зацепится за эту возможность, чтобы наконец вымести на нем все накопившееся. Вместо этого ее рука на члене очень мягкая, очень нежная, и Марго тихо говорит ему в лицо: - Было хорошо? Ты представлял, как трахаешь меня? Может, ты хочешь, чтобы я тебе отсосала? Хочешь запихать член мне в рот, Уилл?       Грязные разговоры всегда оставляют Уилла с легким привкусом стыда за весь род человеческий, потому что это невозможно глупо, однообразно и уныло. Когда он трахается, он трахается, а не мелет языком, даже если анализирует каждую секунду этого.       Сейчас слова Марго оставляют жар на его лице. Она не торопит его излиться побыстрее нарочно сексуальным, тайно скучающим голосом, она уличает его, и все сказанное бьет в цель, потому что Уилл в самом деле думал обо всем этом. - Я не... Это произошло, пока я спал.       Он в самом деле оправдывается, что этот оргазм не был умышленным, Марго, это были поллюции. - Хм-м, - протягивает она без намека на милосердие. - Твоя маленькая штучка подводит тебя, Уилл? Ты правда не можешь справиться, чтобы не трогать ее даже во сне?       Уилл сжимает зубы, потому что в какой-то мере это чересчур. Но Марго так близко, и ее парфюм - боже, Уиллу приходится вдыхать через раз, чтобы не кончить просто от одного ее запаха.       Напряжение можно резать ножом. Уилл не смотрит ей в глаза, когда шепчет: - Да.       Марго ласкает его так, что пальцы на ногах поджимаются. Какая-то часть Уилла уговаривает его наброситься на нее, перевернуть, подмять под себя, взять, потому что это то, чего она добивается, хочет от него на самом деле, хочет его внутри себя, эта женщина. - Если дернешься, я уйду, - говорит Марго, будто знает его мысли.       Конечно, она знает. В каком-то смысле все мужчины начинают думать одинаково, если довести их до определенной кондиции.       То, как громко щелкает горло Уилла, когда он сглатывает, говорит само за себя. Шестеренки в его голове крутятся. Он всегда много думает, даже когда не должен. Уиллу хватает двух вдохов, чтобы точно определить, что Марго понравится от него услышать. - Могу я вылизать тебя?       Его голос хрипит. Он почти чувствует вкус на своем языке, пульсацию плоти, покалывание на губах. - Нет, - говорит Марго и обходит его, направляясь к креслам. - У тебя есть виски?       Уилл остается на коленях, замороженный. Он не сразу осознает, что ему отказали, и это обдает его каким-то совершенно иным чувством - смесью недоумения, раздражения и стыда.       Никогда еще ему не приходилось упрашивать женщин, чтобы отлизать им.       Есть некоторая сложность в том, чтобы подняться на ноги и как ни в чем не бывало поддержать разговор о Мейсоне за выпивкой, пока член стоит колом.       Уилл легко вникает в суть игры, но он так же легко замыкается, когда ошибается с дальнейшим ходом другого человека.       Для того, чья вся жизнь состоит из череды неудач, Уилл до смешного не умеет проигрывать.       Он односложно отвечает и много хмурится, скрещивая ноги так, чтобы стояк не выпирал у него из штанов. Облегчения не скрыть, когда Марго все-таки уходит.       У двери она оборачивается и, помедлив, улыбается. Это неуверенная улыбка, осторожная. Уязвимая. Поколебавшись, Марго целомудренно целует его в щеку. - Спасибо, - тихо говорит она и на секунду кажется, будто ей хочется добавить что-то еще, но продолжения не следует.       Отвернувшись, Марго уходит. Уилл понимает, что простил ее за сегодняшнее.       Если бы это была просто насмешка, просто желание потешиться за его счет, Уилл бы закончил эти встречи. Он имеет привычку позволять людям помыкать собой, когда чувствует к кому-то симпатию, но не все его симпатии долговечны.       Однако он ценит честность. Он ценит искренность и питает слабость к тем, кто в нем нуждается.       В следующий раз Марго посылает сообщение перед своим приходом.       "Буду через час", - написано там.       Номер другой.       "Дверь открыта", - отправляет Уилл в ответ.       Когда Марго заходит, он уже стоит на коленях, голый ниже пояса, член нетерпеливо покачивается в предвкушении. Собаки заперты в другой комнате.       Марго застывает на входе. Уилл испытывает короткую вспышку триумфа, когда ему удается обыграть ее. "Мой ход", - думает он.       Взяв себя в руки, Марго подходит почти вплотную. От нее веет холодом, уличным морозом. Перчатка ледяная на его подбородке. - Хорошая девочка, - хвалит Марго.       Уилл лишается дара речи. Жар растекается по лицу. - Ты должен сказать мне спасибо, когда я тебя хвалю, - добавляет, добивает его Марго спустя долгую-долгую паузу, когда Уилл почти справляется с унижением.       Он готов умереть. - Спасибо.       Голос даже почти не подводит его. - А теперь я хочу сесть тебе на лицо. У тебя есть десять минут. Я тороплюсь.       Он справляется за шесть с половиной. Вид расслабленной после оргазма Марго будет преследовать Уилла еще неделю после этого.       Она лениво почесывает его затылок. Теперь, когда Уилл проделал хорошую работу ртом, выражение лица Марго лишается жесткости, становится отстраненным, задумчивым. Уилл почти успевает пойти на подлость и засосать кожу на ее бедре до багрового синяка, когда она говорит: - Ну?       Уилл вопросительно вскидывает брови. Ногти царапают кожу его головы, когда Марго стягивает волосы в кулак. - Что ты должен сказать?       Уилл замирает. Мгновение он думает. Облизывает губы. - Спасибо.       С этих пор он благодарит Марго каждый раз, когда она называет его хорошей девочкой, и каждый раз, когда доводит ее до оргазма.       Говоря о потусторонней сексуальной жизни - вот она. Никто не поверит.       Все то время, что они... пересекаются, Уилл кончает трижды. Дважды во сне и один раз, когда не успевает предупредить об этом вовремя.       Сперма попадает на рукав ее блузки. Уилл все еще переживает отголоски оргазма, когда замечает окаменевшее лицо Марго. - Ох... мне очень жаль.       Он добавляет голосу больше растерянности и раскаянья, и затаенного страха, чем ощущает на самом деле. Это не ложь, это маленькая уловка, трюк, потому что они играют в эту игру вдвоем, и Марго хочет, чтобы он задыхался, ныл и ползал перед ней на коленях.       Марго думает, что может разобрать его на части. Уилл тоже может разобрать ее.       И все-таки крошечная часть него взволнована мыслью, что Марго прекратит их отношения после этого вечера. Глупо, да, но она лелеет свой контроль, и что есть наивысшая форма контроля, если не окончательная точка, которую ты ставишь своей рукой?       Марго уходит, не проронив ни слова. Перед этим она вытирает руки бумажными салфетками, пачка с которыми любезно валяется неподалеку. Уилл не слишком разочаровывается ее уходу, хотя он определенно будет корить себя какое-то время за неосторожность.       Уилл довольно просто относится к сексу. Когда он есть - Уилл радуется. Когда он пропадает - что ж, жаль, конечно, но у Уилла есть куча других вещей, которые угнетают его гораздо сильнее, чем отсутствие секса.       Или что у них там с Марго было.       Однако Уилл не прав. Хмурое замешательство вновь поселяется на его лице, как и всякий раз, когда он неправильно предсказывает чужой ход. Марго стоит на пороге. Затем она заходит в дом, и запах парфюма как всегда опережает ее на полшага. В довольных глазах - вызов. Она достает из сумки коробку. - У меня есть для тебя подарок.       Этим подарком оказывается клетка для члена, хищный блеск стали вызывает у Уилла короткий вздох. Он позволяет надеть эту штуку на себя, перед этим полностью раздевшись. Странно, но терпимо.       Затем Марго говорит: - На кровать. Встань на колени, лицом вниз.       Помедлив, Уилл слушается. Бедное его плечо. Он смотрит на Уинстона, поблескивающего добродушными черными глазами из-за края кровати, и с небольшой досадой размышляет о том, что у него были совершенно иные планы на вечер, не включающие в себя участие других людей.       Что ж. Временами приходится жертвовать желанием побыть одному ради кого-то. - Раздвинь ноги.       Уилл раздвигает. Марго обхватывает его яйца, и он коротко вздрагивает. Но чем дольше она массирует его, тем сильнее он расслабляется. Ему даже удается прикрыть глаза.       Затем его член разбухает в клетке. Это... назойливо. Ладонь Марго никуда не исчезает. На самом деле она остается там надолго. Минуты текут одна за другой.       Слишком много минут.       Уилл топит стыдливые стоны в покрывале, мышцы на ягодицах судорожно сжимаются. Маленькая, обманчиво добрая рука Марго ни на секунду не отрывается от его яиц, перекатывая их в пальцах, мягко сжимая, оттягивая.       Боже, это больно.       Уилл бывал в отчаянии раньше, когда знал, что ему не разрешено испытывать оргазм. Теперь, когда он не может, это похоже на новую главу его потусторонней сексуальной жизни.       Затем Марго оставляет его справляться со своим возбуждением в одиночестве.       Уилл остается лежать в клетке. Пот выступает на висках, дыхание успокаивается только после сознательного усилия. Ему все еще мерещится фантомное прикосновение к яйцам. Теперь, когда Марго ушла, он идет на поводу у своего зудящего желания и прикасается к члену через прутья. Никакого облегчения.       Проклятье.       Телефон вибрирует возле него на покрывале. Уилл коротко смотрит на входящий и вздыхает.       Черт возьми. Он совсем забыл о Ганнибале.