Дальнейший ход Уилла Грэма

      Появление Ганнибала Лектера вспороло его рутину одним прекрасным днем.       "О, чтоб тебя", - думает Уилл, когда видит его впервые в кабинете Джека.       Он уже чувствует очертание приближающихся проблем, потому что когда кто-то вклинивается в его рутину - что ж, дело дрянь. И проблемы, как это обычно бывает, следуют прямо по пятам.       Когда он смиряется с тем, что ему придется поскакать перед доктором Лектером на двух лапках, чтобы получить заключение, Ганнибал подписывает бумагу в первые же минуты.       Когда он полагает, что лучше бы доктору Лектеру держаться за его спиной, Ганнибал спокойно входит в комнату с истекающими кровью людьми и накрывает его трясущиеся ладони на вскрытой глотке своими руками.       Когда он убеждает себя, что мог бы потерпеть сеансы в офисе доктора Лектера как необходимую формальность, Ганнибал распахивает перед ним дверь пошире и объявляет себя его другом.       "Чтоб тебя", - думает Уилл.       В какой-то мере Ганнибал становится частью рутины, и Уилл, что ж, Уилл простит ему эти небольшие моменты непредсказуемости. К тому же между ними есть благоприятные промежутки, когда Ганнибал действует ровно тем образом, какого от него ждешь.       Затем снова наступает тот самый момент. - Есть что-то, что беспокоит тебя последнее время?       Уилл отрывает взгляд от причудливо украшенной тарелки. Ганнибал глядит на него через стол с дружелюбным участием.       Беспокоит ли Уилла что-то в последнее время? Возможно, длительное сексуальное воздержание? Неприличные мысли? Натирающая клетка между ног прямо сейчас? - Меня всегда что-то беспокоит, - сухо замечает он. - Возможно, это что-то, что тебе не хочется поднимать на сеансах, - добавляет Ганнибал. - Здесь мы можем обсудить это как друзья, и я не стану снова возвращаться к этой теме в офисе, если захочешь.       Уилл ловит себя на том, что снова ерзает. Слишком, слишком часто. Это, разумеется, не скрывается от наблюдательности Ганнибала. Проклятье. - Как друзья? - хмыкает Уилл. - Так значит, все это время я разговаривал со своим психотерапевтом?       Это не особо ловкая шутка, к тому же не скрывает таящийся в ней укус. Настроение у него, если кому-то интересно, прескверное. К счастью, думает Уилл, Ганнибал не из тех, кого легко задеть.       Тот улыбается, сжимая ножку бокала в пальцах. - Я подумал, неформальная обстановка поможет тебе расслабиться.       Уилл ерзает. Ганнибал смотрит. Проклятая клетка. - Я не помню, когда в последний раз расслаблялся. - Что-то беспокоит тебя здесь прямо сейчас?       "Да, - думает Уилл. - Ты".       Это не вполне справедливо по отношению к Ганнибалу - эй, он милый, он пригласил его на ужин, и этот ужин хорош. Он друг Уилла, что уже само по себе гребаное чудо.       К сожалению, это не отменяет синие шары Уилла. Синие шары, и никаких добрых чувств не осталось. Когда Уилл не занят мыслями о сексе, он думает об убийствах, и это не очень-то хорошая комбинация. - Дело не в каком-то конкретном месте, - возражает он. - И не в работе, - добавляет Ганнибал миролюбиво. - Что, признаться честно, и навело меня на мысль, что есть что-то еще.       Уилл видит, куда он клонит - не клонит, толкает, практически дает пинка под зад, не без фирменной ганнибаловой деликатности, но тем не менее, - но он никогда, никогда не обсуждал с Ганнибалом интимную жизнь, и это вновь нарушает устоявшуюся рутину. - Да, - соглашается он с кривой, неуклюжей усмешкой. - Я... встретил женщину.       Есть что-то успокаивающее в том, что Ганнибал не выглядит удивленным. Его вообще трудно озадачить, и это одно из тех качеств, которое Уиллу, признаться, нравится в нем, потому что всю жизнь он купается в чужом удивлении, и это удивление не из приятных, уж можете поверить.       Ганнибал ободряюще кивает. Уилл пытается справиться с неуместным смятением. - Наши встречи нерегулярны, в основном просто ради секса, - быстро добавляет он и залпом допивает вино. - Вот и все. Не уверен, что об этом интересно говорить.       Лицо Ганнибала приобретает то задумчивое выражение, которого Уилл всеми силами хочет избежать, ведь это означает, что все внимание Ганнибала сосредоточенно на нем одном. Это... тяжело, ясно? Внимание Ганнибала не из тех, с чем легко справиться, он же не какой-то придурок с улицы. Уилл ненавидит, что ему в самом деле важно его мнение.       Боже. - Появление постоянного сексуального партнера, как правило, имеет положительное влияние. - Я догадывался, - комментирует Уилл и поскорее забивает рот говяжьей вырезкой, чтобы заглушить рвущийся из него сарказм.       Он не смотрит в лицо Ганнибалу, но это не мешает ему чувствовать, как взгляд аккуратно срезает с него скальп, чтобы забраться внутрь. Уилл знает, что если посмотрит в ответ, то не увидит в глазах напротив затаенного негодования и желания дознаться. В минуты его язвительности Ганнибал выглядел точь-в-точь как строгий отец, пребывающий в достаточно благодушном настроении, чтобы не заострять на этом дотошное внимание.       Не слишком радостно осознавать, что он видит в Ганнибале просвечивающую фигуру отца. Уилл винит во всем спокойную, проницательную зрелость, которую тот источает. Уилла привлекает зрелость - он чувствует себя слишком уставшим и старым для лопающейся молодости, в которой ежедневно купается в Академии, хотя некоторые курсанты едва ли младше него на несколько лет.       Он старше Марго лет на десять, но на ней уже лежит отпечаток прожитых невзгод, и молодость быстро перетекает в закостенелую, преждевременную зрелость, которая больше смахивает на броню, чем на теплую настоявшуюся пряность, как в случае с Ганнибалом.       Уилл не собирается в этом признаваться. Никогда. - Однако ты стал в разы раздражительнее и напряженнее, чем обычно, - дружелюбно замечает Ганнибал. - Ты накричал на Джека. - У меня нервная работа. - Да. Но до этого ты никогда не называл его тупой пиздой.       Чем чаще люди используют ругательные слова, тем меньше они жалят. Вульгарное, грязное ругательство, плавно вытекшее изо рта Ганнибала, бьет наотмашь.       Уилл беспокойно ерзает на месте. "Чтоб тебя", - думает он. - Это было... грубо, - признает он.       Уилл не имеет привычки называть кого-то пиздой, когда выходит из себя. Даже мысленно он всегда использует вполне безобидные, умеренные ругательства - кретин, ублюдок, хрен собачий. Это почти все что он себе позволяет.       Но клетка давит ему на член почти два с половиной месяца. За это время Марго доводила его до безумия бессчетное количество раз, и никогда не давала ему кончить - даже как следует притронуться к себе, хотя позволяла ему зарыться носом ей в трусики, пока он бесконтрольно, отчаянно скулил, вхолостую дрыгая бедрами.       Это могло стоить ему карьеры, если бы Марго вздумала его шантажировать или если бы Фредди Лаундс со своим паршивым фотоаппаратом ошивалась у его окна. Это могло бы стоить ему репутации, которая и так, честно говоря, была не ахти какой.       В какой-то мере это уже стоит и того и другого, потому что Уилл не может думать ни о чем другом, кроме как о трусиках Марго, и о том, что же там под ними, и о том, как было бы здорово, греховно, божественно хорошо засунуть в нее член.       Уилл осознает, насколько похотливые, безвкусные, примитивные мысли бродят в его голове.       Он терпеть их не может, но терпит. По какой-то причине. - И после этого ты сказал Джеку отъебаться.       С резким вздохом Уилл откладывает вилку и, откинувшись на стул, растирает ладонями горящее лицо.       Боже, ему в самом деле стыдно перед Ганнибалом за свое поведение. - Я уже принес Джеку извинения, - произносит Уилл, справившись со спазмом неловкости. - И он в любом случае сделал мне выволочку. Дважды. - Важно не то, понес ты наказание после или нет, а причина, почему ты пришел к этому, - миролюбиво отзывается Ганнибал, имея наглость выглядеть озабоченным его состоянием, тогда как в офисе он бы, без сомнения, вцепился в Уилла с ястребиной безжалостностью, пока не выжал бы его досуха; вероятно, Уилл должен быть признателен Ганнибалу за то, что он решил проявить к нему домашнее милосердие. - Ты резок, но не переступаешь границ. Это совершенно на тебя не похоже, Уилл. Признаться, я беспокоюсь о тебе уже какое-то время. Если ты позволишь мне выслушать тебя, я буду только рад.       Уилл хоть и не любит, но умеет подлизываться, однако Ганнибал делает это прямо-таки виртуозно. - Я... - растерянно произносит Уилл, сам до конца не понимая, что хочет сказать. - Если это намек, что с моими отношениями с Марго что-то не так, то очень жирный.       В момент, когда он проговаривается, глаза Ганнибала на мгновение остро, самодовольно блестят, как и всякий раз, когда ему удается дознаться до чего-либо во время их разговоров в офисе. Уилл почти слышит, как мысленно Ганнибал повторяет и перекатывает под языком имя.       Марго, Марго, стучит набатом в его собственной голове.       "Чтоб тебя", - думает он, ерзая снова. - Ты и сам хорошо понимаешь это, - указывает Ганнибал.       Уилл уговаривает себя не сердиться, потому что именно так поступают на его месте все обычные, нормальные люди, от которых он бесконечно далек, и потому что именно этого от него ждет Ганнибал.       Разумеется, он сердится. - Это просто встречи ради секса. Я взрослый человек, я могу заняться сексом без драмы.       Он ненавидит свои слова, свой оборонительный тон и в особенности то, каким образом Ганнибал вскидывает брови, будто Уилл произнес поистине ужасающую беспросветную чушь. - Разумеется, - покладисто соглашается тот. - И все-таки есть что-то, что заставляет тебя испытывать дискомфорт.       Господи Иисусе. Это просто клетка на его члене.       Уилл краснеет от одной только мысли.       Он ненавидит свою реакцию. - Это просто... некоторые непривычные сексуальные практики, вот и все.       Между бровей Ганнибала намечается маленькая хмурая морщинка. Уилл ненавидит ее. - Ты всегда можешь отказаться, если чувствуешь себя некомфортно. Необязательно терпеть... - Господи, Ганнибал, - прерывает его Уилл. - Я знаю это. Все в порядке, меня все устраивает.       Ганнибал не выглядит убежденным. - Многие мужчины не отказывают в сексе из-за предубеждений о том, что мужчина не может не хотеть секса. Страх разочаровать партнера слишком силен, как и страх потерять в чужих глазах мужественность, тогда как вполне нормально прерывать половой акт, если он вызывает фрустрацию.       Уилл насупился еще на словах "многие мужчины", а при упоминании мужественности его брови так и вовсе сползают так низко на глаза, что любой другой на месте Ганнибала давно бы замолчал при виде такой угрюмой рожи.       Абсурдно, как сильно Ганнибал промахивается. "Многие мужчины", подозревает Уилл, на страже своей мужественности ни за что бы не позволили напялить себе на член чертову клетку, которая разом лишала права иметь полноценную эрекцию, не говоря уже о праве на оргазм.       И не говоря о том, что Марго не называет его никак иначе кроме как хорошей девочкой.       Это даже не "хороший песик", боже.       И ему приходится мочиться сидя.       Уилл лучше умрет, чем расскажет об этом Ганнибалу. - Я отдал контроль над своим оргазмом, - резко произносит он. - И если в последнее время я немного на взводе, то это потому, что мне не разрешили кончить ни разу за эти месяцы.       Если Ганнибал и был настроен на серьезный назидательный разговор о важности диалога между сексуальными партнерами, то теперь на его лице расцветает растерянность. - Ах, - отзывается он.       И спустя паузу: - Длительное сексуальное воздержание имеет негативные последствия для организма. В частности, это может стать причиной появления сахарного диабета.       Боже. Мало того что Марго не дает ему ни одного вшивого оргазма, так еще Ганнибал втирает про сахарный диабет. С тем же успехом родители, должно быть, втолковывают своим непутевым детям, что если они будут долго пялиться в телефоны, то умрут от облучения. - Со мной все в порядке, Ганнибал. - Помимо этого, - продолжает тот, будто не слышит, - воздержание влияет на психоэмоциональное здоровье. Как я уже сказал, в последнее время ты чрезвычайно раздражителен, вспыльчив и полон внутреннего напряжения. Словно сжатая пружина, никак не можешь усидеть на месте.       Чертова клетка между ног. - Я не... это...       Уиллу нечего сказать в ответ. Он не может заставить себя произнести: "О, да пошел ты, Ганнибал". Больше на ум ничего не приходит. - К тому же, - добавляет Ганнибал, будто всего этого мало, - твое тело прямо сигнализирует о физическом дискомфорте. - Ты склоняешь меня к чему-то, Ганнибал? Это не кажется профессиональным, - не выдерживает Уилл.       Пауза, следующая прямо за этими едкими словами, оглушительна. Ганнибал даже прекращает делать вид, будто ест, он также ничего не говорит, позволяя тишине придавить Уилла бетонной плитой. Его лицо мало меняется, но очевидно, что Уилл его обидел.       В это трудно поверить, но Уилл раскаивается. - Прости. Это было подло, я не хотел срываться на тебе.       Ганнибал, помедлив, кивает. Возобновляется звук столовых приборов. - И все же я должен напомнить, что я не твой психотерапевт, я твой друг, Уилл. Дружба зачастую не совместима с профессионализмом.       Уилл бы поспорил насчет этого, поскольку Ганнибал, очевидно, профессионален даже в такой субъективной вещи как дружба, но он все равно испытывает благодарность за то, что они не продолжают ужин в неловком молчании. Да, Уилл профессионален во всем, что касается неловкости и молчания, но он все равно благодарен. - Конечно, - соглашается он и, поскольку чувство вины все еще грызет его, добавляет: - Это из-за... в общем...       Боже, он не может сказать об этом Ганнибалу, который сидит перед ним весь такой расфуфыренный, эталон человеческой благовоспитанности.       Ганнибал смотрит на него, побуждая продолжить. Уилл ерзает еще раз, и мучительные ощущения в паху все же вынуждают его признаться: - Я ношу клетку для члена. Долго. И ключ... не у меня.       Уилл уверен, что умрет после этих слов, но то ли сессии унижения с Марго принесли свои плоды, то ли он слишком старый для этого дерьма, но его лицо даже не полыхает огнем от безудержного стыда после признания.       Уилл всегда был фриковат. Возможно, ему просто нечего терять.       Ганнибал не выглядит удивленным, хотя между его бровей намечается хмурая морщинка. Благослови господь невозмутимость Ганнибала Лектера. - Как долго? - интересуется он без праздного любопытства, но с видом врача, который пытается диагностировать, сколько еще тебе осталось жить.       Уилл отказывается ерзать. Ткань брюк и трусов ужасно его раздражают, но по опыту он знает, что их отсутствие не принесет облегчения. Эта хренова клетка. - Эм. Около двух месяцев, я полагаю.       Морщинка между бровями Ганнибала становится глубже.       Дерьмо.       Уилл заранее готовится дать отпор, потому что чувствует подступающий почему-ты-просто-не-скажешь-Марго-избавить-тебя-от-клетки вопрос. Ни хрена - ответ на него. Есть секс, где вы просто трахаетесь, а есть секс, где вы, ну... не просто трахаетесь, ясно? Иногда секс вплетается в заковыристую игру с ведением счета, и ставки там растут от одного раза до следующего в поистине угрожающей прогрессии.       Втайне Уилл азартен.       Или, что вероятней, он обыкновенный упрямый идиот. - Опиши свои ощущения, - просит Ганнибал.       Уилл готов поперхнуться, но затем по клиническому тону понимает, что Ганнибал имеет в виду неприятные ощущения. - Зуд, жжение, - напряженно говорит Уилл. - Это просто натирает.       Он бы добавил, что клетка ужасно тяжелая и иногда ему кажется, что его мошонка отвисла до колен, но это уже чересчур. - Я вынужден настаивать, чтобы ты позволил мне взглянуть, Уилл.       "Чтоб тебя", - думает Уилл.       Вслух он говорит что-то вроде: - Что, прямо сейчас?       Ганнибал чуть улыбается. - Думаю, мы займемся этим после ужина. Может, во время перерыва перед десертом.       "Чтоб тебя", - думает Уилл, потея.       Итак, после ужина, во время перерыва перед десертом, они оказываются в гостиной. Камин разожжен, и приглушенный теплый свет светильников не очень-то способствует отстраненной обстановке. К тому же Ганнибал говорит: - Прошу, Уилл, разденься ниже пояса. Я присоединюсь через пару минут.       Вот так Ганнибал уходит, а Уилл остается один, и жар огня лижет ему зад, как только он снимает свои чертовы штаны. Нервничая, Уилл аккуратно складывает их и скатывает носки в шарик, прежде чем засунуть их в обувь. Рубашка прикрывает его член, но не так чтобы очень сильно.       Он стоит в гостиной Ганнибала с голым задом, боже.       К тому моменту, когда Уилл доведен до отчаянья своим положением (он неловко топчется на месте, потому что прижаться голым задом к дивану Ганнибал это слишком для него), Ганнибал наконец приходит. Его непринужденности можно только позавидовать, когда он доброжелательно просит: - Уилл. Я был бы признателен, если бы ты встал возле лампы, вот здесь.       Борясь с желанием прикрыться руками, Уилл встает на указанное место. Он чувствует, что умрет, если Ганнибал хоть на секунду увидит его голые ягодицы - это просто лишит Уилла последнего мужского достоинства. Хватит и того, что его яйца болтаются на виду у всей этой антикварной мебели.       Ганнибал надевает одноразовые перчатки, и это одновременно нервирует и успокаивает. Он садится в кресло позади себя и жестом просит Уилла подвинуться. - Пожалуйста, придержи рубашку. - Конечно, - напряженно бормочет Уилл, задирая рубашку на животе.       Вот так лицо Ганнибала оказывается напротив его члена, а его член оказывается напротив лица Ганнибала.       Некоторые встречи судьбоносны. Это одна из них.       Уилл пытается абстрагироваться от того факта, что стоит перед Ганнибалом в чертовой клетке для члена. Если врачебная практика не лишила Ганнибала базовой человеческой эмпатии, его собственный член сейчас должен съежиться в ужасе, вольный увеличиваться, уменьшаться и лежать как ему угодно (счастливчик).       Уилл обрывает норовивший вырваться вздох, когда Ганнибал деликатно обхватывает клетку, металл которой наверняка теплый на ощупь, господи, с сосредоточенным видом.       В тот момент, когда Уилл готов либо отречься от всей своей прошлой жизни и уйти отшельничать куда-нибудь на Великие равнины либо убедить себя, что этот эпизод его жизни попросту часть сна, о котором он никогда никому не расскажет, пальцы Ганнибала вдруг скользят ему под мошонку. Уилл вздрагивает. Тонкая линия его сжатых губ превращается в нитку. - Хм, - произносит Ганнибал. - Как я и думал.       Уилл ненавидит театральные паузы, но вот она, прямо здесь, перед ним. Проклятье. - Что? - спрашивает он через крепко сжатые зубы. - Не совсем удачный размер, - комментирует Ганнибал. - Устройство немного мало.       Устройство. Боже. - Не настолько, чтобы пережимать пенис, но металл слишком плотно приникает к коже. Отсюда раздражение, которое тебя беспокоит.       Пенис. Хорошо. - В любом случае, - отодвигается Ганнибал, чтобы взглянуть ему в глаза снизу вверх, - я бы не рекомендовал носить подобные аксессуары на регулярной основе, даже если они не причиняют беспокойства, как в твоем случае.       Аксессуары. Ладно. Ладно, хорошо. - Эрекция, должно быть, болезненна, - хмурится Ганнибал.       Господи Иисусе. - Нормально, - ровно отзывается Уилл. - В смысле, это больше неудобно, чем больно.       "Только не говори про застой крови", - молится он.       Ганнибал говорит. Разумеется. И снова скользит пальцем у него под тяжелыми, измученными яйцами.       Они этого не заслужили. Им и так досталось. - ...здесь? - заканчивает предложение Ганнибал.       Уилл в замешательстве моргает. - Что?       Он совершенно пропустил все, что Ганнибал говорил. И пропустит остальное, потому что рука Ганнибала все еще на его мошонке, да ради бога.       В этот момент виснет очень нехорошая пауза. Уилл чувствует привычное стеснение в паху, когда его член пытается набухнуть.       Его член пытается набухнуть.       Да, конечно. Просто убейте его.       Ганнибал опускает взгляд и тоже замечает, что его член пытается набухнуть.       Нет, ладно. Убейте Уилла прямо сейчас. - Извини, - говорит Уилл.       Его голос обладает спокойствием взрослого человека, которому легче извиниться за неуместную эрекцию, не вдаваясь в подробности, почему это вообще, блять, произошло.       Ганнибал и так, по всей видимости, обо всем догадывается. - Ах, ты чувствителен, - говорит он.       Что еще за "ах". - Да, - говорит Уилл.       Его голос обладает спокойствием взрослого человека, которому легче согласиться с тем, что его яйца... - Тебе в самом деле нужно испытать оргазм в ближайшее время, Уилл, - говорит Ганнибал. - И сообщить партнерше, что необходимо избавиться от этого.       Он приподнимает пальцем член Уилла, проглядывающий между прутьями. - Если не устранить неудобство заблаговременно, металл натрет кожу еще сильнее и начнутся воспалительные процессы, которые могут привести к различного рода инфекциям. Полагаю, это не та цена, которую следует платить за сексуальные утехи.       Уилл сухо сглатывает. - Полагаю, - эхом отзывается он.       Ганнибал тепло улыбается ему, все еще придерживая его член пальцем. - В таком случае, будем считать, что вопрос решен.       Он убирает руки, отстраняясь, и наконец-то к Уиллу возвращается возможность думать. - Эм, - говорит он, снова привлекая внимание Ганнибала. - Нет. На самом деле не совсем так. Марго...       Ганнибал смотрит на него, подняв глаза, и Уилла должно пугать скручивающее ощущение в животе и внезапное желание поцеловать его.       Ах нет, постойте. Это пугает его. Все в порядке. - Я не видел ее уже несколько недель, - вздыхает Уилл. - И у меня нет возможности связаться с ней. Мы не обменивались номерами телефонов.       Технически, они в самом деле не обменивались, Марго самостоятельно выяснила эту информацию. Но когда Уилл пытался отправить ей сообщение и даже позвонить (это не делалось на трезвую голову, уж можете поверить), оказалось, что номер не обслуживается.       Так что, технически, он в самом деле не имеет возможности связаться с ней. - Хм, - хмурится Ганнибал с задумчивым видом. - Что ж. В таком случае мне лучше принести тебе успокаивающую мазь. - Ага, спасибо, - машинально отзывается Уилл.       Когда Ганнибал продолжает молча смотреть на него, не предпринимая попыток встать, он спохватывается и отступает. С благодарностью кивнув, Ганнибал все-таки поднимается на ноги. Уилл рассеянно провожает его удаляющуюся фигуру взглядом. Он снова остается один, босой. С голым задом, который нежно лижет жар пламени.       Уилл понимает, что в это время ему полагалось одеться, как и всякому порядочному гостю, только когда Ганнибал вновь заходит и на его лице мелькает удивление. Уилл также понимает, что все еще прижимает рубашку к животу, обнажая себя ниже пояса.       И вот теперь его лицо обдает жаром, который никак не связан с тем жаром, который греет его задницу. Учитывая, что Уиллу следовало сгореть со стыда еще минут пятнадцать назад, он неплохо продержался. - Боже, - бормочет он, резко расправляя на себе рубашку. - Извини, я просто... - Не извиняйся, - останавливает Ганнибал. - Напротив, я хотел предложить тебе нанести мазь прямо сейчас. - О, конечно, - с облегчением соглашается Уилл.       И ровно в тот момент, когда Ганнибал протягивает ему мазь, он снова задирает на себе рубашку.       Пауза короткая, но душераздирающая.       "Чтоб тебя", - с ужасом думает Уилл, имея в виду себя, когда в этот кошмарно неловкий миг встречается взглядом с Ганнибалом. Они не шевелятся, глядя друг на друга.       Его лицо настолько красное, что едва не дымится.       Разумеется, Ганнибал предлагал ему самому намазать свой стертый хрен и, желательно, где-нибудь в уборной, ради всего святого, о чем он только думал. - Ох, я не... - Конечно, Уилл, - одновременно с ним произносит Ганнибал со странным смирением в голосе. - Нет-нет, - перебивает его Уилл, - я и так доставил столько неудобств... - Ерунда, - прерывает его Ганнибал, снова садясь в кресло и отвинчивая колпачок, прежде чем замереть. - Ах, вот только я оставил перчатки... - Плевать, - перебивает Уилл, - В смысле, все нормально. Я имею в виду, если для тебя это не нормально, то... - Я в порядке, - успокаивает его Ганнибал. - Класс. Хорошо. Я тоже в порядке, - говорит Уилл, немного задыхаясь.       Итак, Ганнибал выдавливает немного мази на кончик пальца. Голого пальца. Который теперь касается его раздраженной чувствительной кожи у основания члена.       Уилл вздрагивает от ощущения холодной мази, и Ганнибал успокаивающе шепчет: - Ш-ш. Вот так. Придется немного подождать, пока мазь впитается. Можешь присесть на диван, я принесу нам вина.       Вот так Уилл прижимает свой голый зад к дивану, ощущая себя максимально некомфортно. Да, он мылся накануне, но кому вообще будет приятно знать, что чьи-то неприкрытые яйца касались их дивана?.. - Расслабься, Уилл, - с позабавленной интонацией советует Ганнибал, и, боже, Уилл надеется, что он вымыл руки после того, как трогал его за член. - Вот, прошу.       Он протягивает Уиллу бокал, и тот с кривой усмешкой бормочет: - Спасибо. Никогда не думал, что окажусь в такой абсурдной ситуации.       Его лобковые волосы измазались в этой мази. Уилл прикрыл себя измятой рубашкой, но такие вещи просто чувствуешь.       Ганнибал глядит на него с ласковым укором. - Просить помощи - никогда не абсурдно, - возражает он, устраиваясь в ближайшем кресле. - В конце концов, для этого и нужны друзья. - Да уж, - неловко хмыкает Уилл в бокал. - Чувствую, мне ужасно повезло иметь в кругу друзей бывшего врача.       Ганнибал улыбается. - Боюсь, не бывает бывших врачей.       Кстати говоря, Уилл все еще возбужден. Да, ему неловко. Но он взрослый, поэтому просто делает вид, что все нормально. Пить вино в доме друга, ощущая материал дивана голым задом, пока его возбужденный член стискивает клетка, - совершенно нормально.       "Я сгорю в аду", - думает Уилл, в этот момент даже не вспоминая все прочие эпизоды его жизни, за которые он в самом деле мог бы гореть в аду (такие как убийство Гаррета Джейкоба Хоббса, например, которого он уже, кстати, пришил).       Уилл делает большой глоток вина, с напряжением пялясь в камин. Он пытается не ерзать, но все равно ерзает. Ганнибал участливо интересуется: - Это не становится легче?       Поскольку он более чем осведомлен о возбуждении Уилла, как бы кошмарно неловко это ни было, Уилл лишь вздыхает и произносит: - Это... занимает намного больше времени, чтобы успокоиться, чем раньше. - Конечно, - не спорит Ганнибал. - Я мог бы помочь тебе с этим.       Уилл не реагирует первые несколько секунд. Затем до него доходит. Он переводит взгляд на Ганнибала, который глядит на него спокойно и прямо. - Что? - на всякий случай переспрашивает Уилл.       Мало ли, что Ганнибал имел в виду в действительности. Уилл не хочет множить недопонимания, прямо как несколько минут назад, когда Ганнибалу пришлось смазывать его стертый клеткой член (по какой-то причине это лишь сильнее подогревает его возбуждение, заставляя Уилла чувствовать себя гребаным извращенцем, кем он и так, наверное, является). - Я мог бы помочь тебе расслабиться. Подозреваю, у тебя имеются некоторые затруднения с этим в последнее время. - Предполагается, что я должен иметь трудности, - саркастически замечает Уилл. - Не в моем доме, - со сдержанной улыбкой заявляет Ганнибал, закидывая ногу на ногу. - Я понимаю, чем может увлечь сексуальная игра в подчинение, однако, на мой взгляд, это большое упущение - отказывать своим партнерам в удовольствии.       Уилл старательно держит лицо. Он и без того натерпелся за этот час всего такого, что будет преследовать его темными вечерами до конца жизни, поэтому он не позволяет себе даже намек на смятение. - Отчаянье - обратная сторона медали, - ровно произносит он. - И, должен признаться, это прекрасно работает. - Вот как? - вежливо хмыкает Ганнибал. - В чем заключается привлекательность отчаянья? Если, конечно, это не секрет.       Уилл колеблется и ненавидит то, что от Ганнибала это, разумеется, не скрывается. Он коротко облизывает влажные после вина губы. - Мысли всегда направлены на партнера, даже вне встреч, и это... ярко. Настойчиво.       Ганнибал склоняет голову, словно соглашаясь. Его взгляд проницателен. - Организм, которому отказано в освобождении, всегда находится в напряжении, и разум вязнет в фантазиях. Во многом это происходит помимо воли самого человека, провоцируя сниженную работоспособность, раздражение и даже агрессию. Нам нравится думать иначе, но, как правило, мы очень сильно зависим от состояния нашего тела.       Уилл пожимает плечами, не соглашаясь и не споря с этим. Ганнибал добавляет: - Это может казаться захватывающим опытом, но в конечном итоге это все равно негативная реакция, - он неторопливо подносит бокал к лицу, делая глоток; Уилл невольно следит за тем, как качается адамово яблоко над темным узлом галстука. - Человек, регулярно получающий удовольствие и сексуальную разрядку, может так же крепко быть привязан мыслями к партнеру, однако это будет сопровождаться позитивными тенденциями - общим приподнятым настроением, крепким сном, более высокой устойчивостью к стрессу. - Ясно, - заключает Уилл угрюмо. - Я занимаюсь плохим сексом. Это было вполне доступно, доктор Лектер. - Вовсе нет. Это может быть хороший секс, но он может стать намного приятней, чем то, что ты получаешь сейчас. Или, вернее сказать, не получаешь.       Уилл недоверчиво смотрит на него. - Я не очень понимаю, - говорит он. - Скажи, Уилл, ты состоишь в отношениях с Марго?       Уилл хмурится. - Нет. Это встречи без... обязательств, если можно так выразиться. - Хм, - произносит Ганнибал, удовлетворенный ответом. - Как я уже сказал, я могу помочь тебе расслабиться. Продемонстрировать, что полученное удовольствие намного эффективнее воздержания. - Продемонстрировать, - глухо повторяет Уилл.       Ганнибал глядит на него самым светлым теплым взглядом человека, который делает предложение от чистого сердца. - Я понимаю, как это может выглядеть со стороны, - продолжает он. - Уверяю, у меня нет намерений склонять тебя к тому, чего ты не хочешь. Если мое предложение заставляет тебя чувствовать себя некомфортно, ты не обязан соглашаться. Между нами ничего не изменится при любом твоем решении.       Уилл ненавидит то, что в самом деле задумывается над этим предложением, потому что... черт возьми, потому что он ужасно хочет трахаться. Это невыносимо. Уилл никогда не был так озабочен, даже когда пубертат стукнул ему в голову кучу лет назад.       Сжав пальцы на бокале, Уилл растирает лицо свободной рукой. - И как бы ты это сделал? - напряженно спрашивает он и небрежно машет в сторону своей промежности. - В смысле, не то чтобы я не пытался. Это невозможно, эта штука действительно работает. - Ах, - отзывается Ганнибал с приятным выражением лица. - Не волнуйся, это не станет проблемой.       Уилл дарит ему еще один подозрительный, полный недоверия взгляд. Хорошо. Теперь Ганнибалу удалось его заинтриговать. - Ладно, - медленно произносит Уилл. - Что случится, если я соглашусь? - Тогда ты испытаешь оргазм, - просто говорит Ганнибал.       Черт возьми. Он умеет убеждать. - Ладно, - выдыхает Уилл. - Хорошо. Я согласен. Я имею в виду, если это будет нормально. - Не волнуйся, Уилл. Я рад, что ты согласился. Пожалуйста, дай мне минуту.       Ганнибал встает. Он забирает у Уилла бокал и удаляется. Его нет немного дольше, чем прошлые два раза, и Уилл успевает почти передумать, когда четкие шаги Ганнибала приближаются. Уилл нервно замирает на месте. Краем глаза он замечает в руках Ганнибала что-то светлое.       Ах, полотенце. - Не мог бы ты встать на секунду? - Конечно, - бормочет Уилл, наблюдая за тем, как Ганнибал расстилает на диване полотенце и жестом просит его сесть обратно.       Уилл садится. Он нервничает еще больше, когда Ганнибал с видом профессионала закатывает рукава рубашки, обнажая крепкие предплечья. Поймав изучающий взгляд, Уилл судорожно сглатывает, хотя со стороны он выглядит как хмурый сердитый мужик без штанов на чужом диване. Ганнибал успокаивающе улыбается, удаляясь на мгновение, чтобы притащить из другого конца комнаты низкий пуфик, который он ставит прямо перед ногами Уилла. - Ты знаком с массажем простаты, Уилл?       Уилл бледнеет, мгновенно понимая, что это значит. Он уже подумывает свернуть удочки и отказаться от благородного предложения помочь ему кончить, но Ганнибал в этот момент бескомпромиссно вклинивается между его ног, раздвигая колени в стороны, чтобы ему самому было где уместиться. - Эм, н-нет, в смысле, я обследовался, но...       "Чтоб тебя", - ругается он мысленно, но Ганнибал только мягко улыбается в ответ на его нелепое бормотание. - Пожалуйста, расслабься, - советует он. - Это может показаться немного непривычным.       Немного непривычным. Господи, Уилл чувствует, что будет об этом жалеть.       Он подскакивает на месте, когда Ганнибал проводит ладонями по его бедрам. - Извини, - мямлит Уилл. - Это... - Все в порядке, - отзывается Ганнибал. - Думай об этом как о упражнении на доверие. Контакт кожа к коже очень важен, он позволяет нам заземлиться и почувствовать себя в безопасности.       Уилл неопределенно хмыкает. Он не очень рад тому, что Ганнибал собирается сопроводить намечающееся непотребство лекцией, но, с другой стороны, едва ли молчание было бы чем-то лучше.       Руки Ганнибала скользят вверх и вниз, не болезненно, но ощутимо вдавливая кончики пальцев в кожу. К тому моменту, когда его ладони поднимаются наверх, задирая рубашку на животе, член Уилла уже агонизирует в клетке.       Уиллу слишком стыдно объяснять, что вообще-то он нормальный мужчина и обычно не заводится до такого позорного состояния за две секунды, поэтому он молчит. Ганнибал, к его чести, тоже не акцентирует на этом внимания. Он ласкает кожу еще немного, сгоняя каменное напряжение с мышц, прежде чем ныряет в карман своих брюк, доставая смазку.       Напряжение, пусть и не каменное, возвращается к мышцам Уилла. Он не уверен, как ему следует относиться к тому, что Ганнибал собирается залезть к нему в задницу. В тот момент, когда это почти происходит, телефон Уилла разрывает тишину со стороны сложенных брюк. Ганнибал на мгновение замирает, встречаясь с Уиллом взглядом. - Черт, - отзывается тот. - Наверное, это Джек. - Хочешь ответить сейчас? - интересуется Ганнибал, как будто в самом деле просто взял и отодвинулся бы, словно не собирался воткнуть ему смазанные пальцы в зад.       Уилл качает головой. - В другой раз.       Если это Джек, наверняка он затянет волынку о неотложности дела и Уиллу придется в срочном порядке собираться, а затем проклинать весь мир в машине, пока член болезненно трется о жесткие прутья клетки. Нет ни единой гарантии, что Уилл не заплачет от разочарования в этот момент, а он не собирается плакать из-за того, что не может кончить, боже.       Ганнибал ничего не говорит, и телефон трезвонит следующие три минуты, доводя Уилла до белого каления. Ганнибал, вероятно, тоже раздражен из-за этого и поэтому не вставляет в него чертовы пальцы.       Когда Уилл чувствует, что еще немного и он рявкнет на Ганнибала, чтобы он, блять, поторапливался, тот наконец оттягивает его ягодицу в сторону. Когда палец прижимается к туго сжатой дырочке, затихший было телефон принимается звонить снова. Ганнибал вновь застывает.       Уилл ощущает подкатывающее к горлу бешенство. - Я могу отключить телефон, - спокойно предлагает Ганнибал. - Пожалуйста, - сквозь зубы соглашается Уилл.       Вот так пальцы вновь покидают его тело, и Уилл вполне может разрыдаться от разочарования прямо сейчас. Пока Ганнибал ворошит его одежду, он, морщась, с силой сжимает основание члена там, куда в покрасневшую натертую кожу врезается металл. Боль не облегчает его возбуждения.       Ганнибал с неодобрительным видом отрывает его руку от себя, когда возвращается. - Это ни к чему, - укоряет он.       "О, ну пожалуйста", - саркастически думает Уилл, а затем издает этот самый звук, когда палец скользит в него, словно не ощущая никакого сопротивления. - Ох, - потрясенно шепчет он.       Ганнибал улыбается и обещает: - Сейчас будет лучше.       Уилл с напряжением ожидает... чего-то, напоминающее те моменты, когда он сам проникал в кого-то пальцами. В конце концов, ему знаком этот вид прелюдии. Однако Ганнибал не трахает его пальцем (который, к слову, ощущается так, будто не должен находиться в подобном месте, и Уилл благодарит себя за то, что имеет привычку очень тщательно мыться), он весьма целенаправленно ищет одно конкретное место в нем, прежде чем Уилл вздрагивает.       Взгляд Ганнибала хищно заостряется. - Ах, вот здесь, - сладко произносит он и шевелит пальцем.       Ощущение пронзает Уилла снова, и поскольку его тело не знакомо с таким видом стимуляции, у него уходит какое-то время, чтобы идентифицировать его как нечто, связанное с удовольствием.       И вот тогда-то Уиллу становится не до шуток. - Ох, - сдавленно повторяет он, когда Ганнибал, не отрывая от его лица масляного взгляда, принимается тереть местечко кончиком пальца. - Ох. - Да, - соглашается Ганнибал. - Это приятно, верно? Вот так, Уилл. Ты можешь шевелиться, это нормально.       Уилл осознает, что действительно слегка покачивает тазом, пытаясь уйти от чересчур интенсивного ощущения, но палец Ганнибала не отступает от него ни на мгновение. Его дыхание спирает, и он, кажется, вцепляется в свободную ладонь Ганнибала. Тот переплетает с ним пальцы.       Взгляд Уилла плывет. Он может чувствовать, как в его ягодицы врезаются костяшки, а большой палец упирается в промежность прямо под напряженно поджатыми яйцами. Ганнибал обводит простату настойчивым кругом, заставив его подбросить бедра вверх. - Боже, - выдыхает Уилл, роняя голову на спинку дивана.       Ему становится ужасно жарко в рубашке, и он комкает ее практически до самой груди, обнажая сокращающиеся мышцы пресса. Удовольствие мучает его, но не нарастает. - В первый раз может быть довольно трудно достичь оргазма, - произносит Ганнибал. - Но не беспокойся, я проведу тебя через это.       Это не успокаивает. Или успокаивает? - Ганнибал, - жалостливо бормочет Уилл, теряясь в ощущениях. - У тебя хорошо получается, - успокаивает его Ганнибал. - Ты не так зажат, как я думал. Тебе в самом деле так долго не давали кончить, бедный мальчик?       В голосе Ганнибала звучит и сожаление, и похвала, и его палец то растирает простату, то утешающе гладит рядом с ней, и удовольствие становится не таким шокирующим, но растекается по всему телу сладкой слабостью.       Ганнибал зовет его бедным мальчиком, и краем сознания Уилл думает о том, как Марго обычно зовет его хорошей девочкой, и ему становится так стыдно, что он краснеет до кончиков волос. Ганнибал наблюдает за ним с темным восторгом в расширенных зрачках. - Я не могу, не могу, - бормочет Уилл, приподнимая голову, чтобы взглянуть на него. - Я не смогу, это слишком... - Ты сможешь, - спокойно возражает тот, не останавливаясь, перекрывая боль разбухшего в клетке члена этими восхитительными разрушительными ощущениями, простреливающими от основания позвоночника.       Уилл замечает, что его ноги бесконтрольно трясутся такой крупной дрожью, что это даже неловко, а затем оргазм выворачивает его наизнанку, и он всхлипывает.       Это совершенно не похоже на то, что Уилл обычно чувствует, когда кончает. Это длится вечность и не прекращается, пока палец Ганнибала усиливает трение, не давая ему сделать вдох.       Наконец палец исчезает, и Уилл снова может дышать. Натянутый, словно стрела, он опадает обратно на диван, совершенно бескостный. Даже теперь, когда Ганнибал не трогает его простату, фантомное ощущение остается на прежнем месте, вызывая слабые судороги удовольствия, и Уилла качает на волнах блаженства.       Он едва осознает скользящие в успокаивающем жесте ладони на своих бедрах. - Хорошо? - тихо шепчет Ганнибал.       Дыхание Уилла замедляется, и он с трудом сглатывает. Все его тело вялое, и ему хочется замурчать от удовольствия. - Да, - говорит он просто хриплым голосом.       Ганнибал улыбается. - Хорошо, - повторяет он, и тепло лучится из его глаз.       Уилл скашивает на него глаза. Он уже чувствует подкатывающую неловкость, но пока все еще находится во власти гормонов, даже когда замечает, что клетка и бедро мокрые из-за того, как много натекло из его члена. Который все еще бугрится багровым злым цветом сквозь прутья. - Черт, - бормочет Уилл с ноткой беспокойства. - Ш-ш, - успокаивает его Ганнибал и вытирает влажный след семени уголком полотенца.       Если кому-то интересно, Уилл не знает, что говорить в таких ситуациях. Когда все заходило слишком далеко с Марго, та просто покидала его в молчании, а Ганнибал все еще склонен над ним с таким довольным видом, будто это ему отдрочили только что.       Глаза Ганнибала улыбаются, когда он предлагает: - Как насчет десерта?       "Чтоб тебя", - думает Уилл.       Он не отказывается от десерта. В конце концов, Ганнибал всегда предлагает десерт под конец вечера, и это та приятная рутина, которая не предвещает никаких проблем.