I
26 ноября 2023 г., 15:10
Примечания:
Вторая часть будет опубликована через недельку :з
Как только Джисон заходит в участок в понедельник утром, шеф Им сует ему в руки папку с делом.
— Мы поручаем тебе новое дело, — говорит она. — Будешь работать над ним с детективом Ли. Не слишком радуйся, — предупреждает она, когда Джисон приободряется. — Это касается только этого дела. Не думай, что я забыла, из-за чего вас разделили в прошлый раз.
Джисон кривится.
— Да, босс, — кротко говорит он. — Я обещаю, что мы будем вести себя наилучшим образом.
— Очень на это надеюсь, — говорит шеф Им, глядя на него взглядом, не обещающим снисхождения, если они снова напортачат. Джисон считает, что это немного несправедливо — у них с Минхо лучшие показатели по раскрытию преступлений в городе, и инцидент, из-за которого их разделили, произошёл не по их вине.
Но он не настолько глуп, чтобы озвучивать всё это вслух своей начальнице, которая только соединила их вновь, и поэтому он ещё раз кивает ей, прежде чем поспешить к своему столу, чтобы просмотреть дело.
Когда Джисон переворачивает страницы дела, его брови хмурятся, и он прикусывает губу. Практически нет никаких подробностей о жертве, поскольку кто бы ни вёл дело до этого, он и Минхо не смогли даже опознать её.
Джисон с шипением выдыхает, переворачивая страницу и рассматривая фотографию места преступления. Он мельком замечает других людей, заходящих в участок, и гул разговоров вокруг, но не обращает на это внимания, уставившись на фотографию.
Снимок сделан неаккуратно, детали слегка размыты, как будто у фотографа дрожали руки, но Джисон, тем не менее, потрясён.
Его взгляд скользит по девушке в белом платье, которая сидит так, будто молится. Её ноги аккуратно подогнуты под туловище, опирающееся на скамью. Голова запрокинута к потолку церкви, в которой её нашли, а в протянутых руках лежит сердце, вырванное из её же тела. Белые лепестки окружают безвольное тело, а один хрупкий цветочек вставлен в её открытый рот. С запозданием Хан понимает, что её горло перерезано.
Джисон чувствует себя неправильно, просто думая о том, что это место преступления напоминает ему экспонат из музея, природный феномен, застывший во времени.
— Жутко, правда? — из-за плеча раздаётся голос. Джисон вздрагивает и захлопывает папку, поворачиваясь в кресле, чтобы увидеть мрачного Минхо. — Это случилось примерно неделю назад. До смерти напугало пастора, когда он пришёл тем утром.
— Вы ещё не смогли её опознать? — Джисон удивляется, кладя папку на свой стол. — Её лицо вроде не изуродовано.
Минхо качает головой.
— Ни свидетелей, ни сообщений о пропаже человека, ни документов, удостоверяющих её личность, — объясняет он. — Это так странно… у неё должен быть кто-то, кто заметит её исчезновение, но прошла неделя, а до сих пор тишина.
Брови Джисона взлетают вверх.
— Значит, при ней вообще ничего не было? — недоверчиво спрашивает он, затем передумывает. — Хотя, судя по всему, это было предумышленно, так что, думаю, в этом есть смысл.
Минхо кивает, подтаскивая стул, чтобы сесть рядом с напарником.
— Они наконец-то наняли нового судмедэксперта, — говорит он. — Возможно, мы что-нибудь найдём с помощью анализа отпечатков пальцев.
— Слава богу, — Джисон с облегчением вздыхает, проводя рукой по глазам. — Мы буквально целую вечность умоляли начальство нанять кого-то. Это ужасно замедляло нас, ведь приходилось ездить в другие округа на экспертизу.
— Хочешь сейчас встретиться с ним? — спрашивает Минхо. — Я ещё не видел его, да и всегда полезно познакомиться с коллегами, прежде чем просить их заняться трупами.
— В чём-то ты прав, — говорит Джисон, вставая со стула. — Не похоже, что мы можем что-то предпринять в этом деле, пока не выясним, кто жертва.
Они с Минхо с некоторым трудом спускаются в подвал. Похоже, новый патологоанатом пользуется популярностью, поскольку там постоянно снуёт поток людей.
— Думаю, у всех та же мысль, что и у нас, — комментирует Минхо. — Здравствуй, Феликс, — вежливо приветствует он старого напарника Джисона, проходящего мимо них по лестнице.
— Присмотри за спиной Джисона для меня, — говорит ему Феликс с дразнящей улыбкой. — Ты же знаешь, каким небрежным он становится, когда поглощён делом.
— Эй! — Джисон протестует, но двое других лишь смеются. — Проехали, — ворчит он, спускаясь по лестнице и открывая дверь в лабораторию судебной экспертизы.
И немедленно хочет закрыть её, потому что его встречает, возможно, самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел. Джисон уверен, что издаёт смущающий звук в глубине горла, потому что за его спиной тихо хихикает Минхо.
— О, привет, — жизнерадостно говорит новенький. — Я Хван Хёнджин, новый судмедэксперт.
Когда Джисон ничего не говорит, Минхо бросает на него взгляд, а затем заговаривает.
— Я Ли Минхо, а это мой напарник Хан Джисон. Такое облегчение, что наконец-то появился криминалист, а то нам приходилось ездить за анализами в разные участки.
— Приятно познакомиться, — говорит Хёнджин. — Я бы предложил пожать друг другу руки, но… — он кивает головой на свои руки, которые, как запоздало осознаёт Джисон, зарыты в трупе. — Пытаюсь выяснить, что он ел перед смертью.
— Мы не хотели отрывать тебя от работы, — умудряется сказать Джисон, всё ещё немного ошеломлённый. Он встречается взглядом с тёмными глазами Хёнджина и чувствует, как его сердце бьётся быстрее. Ему нужно убираться оттуда, пока он ещё больше не опозорился.
— Было приятно познакомиться с тобой, но нам нужно идти… расследовать, — импровизирует он. Джисон знает, что краснеет, когда практически тащит Минхо из подвальной лаборатории вверх по лестнице, прежде чем Хёнджин успевает ответить.
— Что с тобой? — спрашивает Минхо, даже не запыхавшись, когда Джисон замедляет шаг на втором лестничном пролёте. — Обычно хорошенькое личико тебя не так сильно смущает, но ты аж стал запинаться, подбирая слова.
Джисон не знает, как объяснить эффект, который оказал на него новый патологоанатом, поэтому бормочет что-то уклончивое и прижимает руки к лицу, пытаясь унять румянец. Через несколько секунд до него доходит.
— Чёрт, — говорит он. Когда Минхо вопросительно смотрит на него, он уточняет. — Нам надо вернуться и попросить его провести анализ отпечатков пальцев жертвы.
Минхо смеётся.
— Ты имеешь в виду, что тебе нужно попросить его, — выпаливает он, затем снова заливается смехом от взгляда, которым Джисон одаривает его. — Ты сам навлёк на себя это, — указывает он, — но тебе, вероятно, следует немного подождать, прежде чем спуститься и опозориться ещё больше.
— А до тех пор, — вздыхает Джисон, — не вернуться ли нам к фотографиям с места преступления? Вероятно, в этом есть какой-то смысл, раз всё так намерено размещено.
— Может, это послание кому-то? — предполагает Минхо, уже держа папку с фотографиями и открывая её.
Во второй раз это не поражает Джисона так сильно, но он всё равно чувствует странное затаённое восхищение, когда смотрит на девушку, стоящую на коленях на полу церкви.
— Очевидно местоположение имеет значение, — говорит он, — как и позиция. Она предлагает своё сердце кому-то, типа, Богу?
— В этом есть смысл, — задумчиво говорит Минхо. — Она отдаёт жизненно важную часть себя религии. Может, у нашего убийцы был неудачный опыт общения с церковью?
Джисон записывает это в маленький карманный блокнот, который хранит для заметок.
— Ты знаешь, что это за цветы? — спрашивает он. — Они не обычные, так что, вероятно, были выбраны целенаправленно.
Минхо качает головой, и они вдвоём тратят пятнадцать минут, пытаясь описать форму лепестков достаточно чётко, чтобы гугл выдал им точный результат. В конце концов, Джисон уверен, что белые лепестки, разбросанные вокруг — асфодель, а цветок во рту — цикламен.
— «Смерть» и «все хорошее рано или поздно заканчивается», — размышляет он вслух. — Как думаешь, мы сможем выяснить, какие флористы недавно продали эти цветки за раз?
— Можем попробовать, — говорит Минхо, — но интернет всё усложняет. Поскольку они обычно не так распространены, более вероятно, что наш убийца заказал их онлайн.
Джисон вздыхает, откидываясь на спинку стула.
— Итак, всё, что нам остаётся, это теория о религии, — жалуется он. — Ты можешь узнать, сказал ли пастор что-нибудь существенное?
— Он понятия не имеет, кто она и как туда попала, — говорит Минхо, качая головой. — Это мог бы быть кто-то из его прихожан, но он считает, что никто из них не способен на что-то подобное.
Джисон закатывает глаза.
— Какой пастор обвинит одного из своих прихожан в убийстве? — он задаёт риторический вопрос. — Не знаю, важна ли эта конкретная церковь, — добавляет он. — Вероятно, главное то, что это вообще церковь.
— Только если у убийцы не было плохого опыта конкретно с этой церковью, — указывает Минхо. Это имеет смысл, как нечто, над чем можно поработать, пока у них не появится что-то более существенное, но Джисон нутром чует, что его напарник ошибается.
— В любом случае, у нас нет никаких зацепок, пока мы не опознаем эту девушку, — говорит Джисон, вставая и по привычке хрустя спиной, игнорируя полный отвращения взгляд Минхо. — Думаю, мне придётся стиснуть зубы и попросить Хёнджина-щи снять её отпечатки пальцев.
— Я тоже пойду, — предлагает Минхо. Прежде чем Джисон удивляется этому нехарактерно щедрому предложению, он добавляет: — хочу посмотреть, как ты снова умудришься всё испортить.
Джисон посылает ему злобные взгляды на протяжении всего похода в подвал.
Хёнджин перешёл от извлечения желчи к обследованию за то время, что они потратили на анализ места преступления, и он не поднимает глаз, когда они входят. Джисон вежливо ждёт, пока Хёнджин поднимет голову от микроскопа, чтобы заговорить.
— Хэй, — говорит он, затем мысленно пинает себя за хреновое приветствие. — Я Хан Джисон, на случай, если ты забыл-
— Я помню тебя, — перебивает Хёнджин. — А твой напарник Ли Минхо-щи, верно?
Минхо молча кивает, ожидая, что Джисон продолжит разговор.
— Мы ждали патологоанатома, чтобы снять отпечатки пальцев с Джейн Доу, которая у нас уже целую неделю, — объясняет Джисон. — У нас буквально нет других зацепок, так что не мог бы ты-
— Конечно, — говорит Хёнджин. — Только дай мне закончить этот анализ, и я гляну её в базе данных. Можете прислать мне детали дела по почте?
— Конечно, — соглашается Джисон, испытывая облегчение от того, что общение прошло без проблем. Он поворачивается, чтобы уйти, но Минхо останавливает его, положив руку на плечо.
— Хёнджин-щи, тебе стоит как-нибудь пообедать с нами, — предлагает его напарник с невинной улыбкой на лице. — Было бы здорово узнать тебя поближе.
Ответная улыбка Хёнджина ослепительна.
— Я был бы рад! Дайте мне знать, когда у вас будет обеденный перерыв, и я посмотрю, свободен ли я.
Не успел Джисон опомниться, как его напарник и Хёнджин обменялись номерами телефонов с обещанием написать позже и пригласить на обед.
— Я так сильно тебя ненавижу, — шипит Джисон уголком рта, когда дверь в подвал захлопывается за ними. — Ты не даёшь мне даже один раз одержать победу.
— Это была едва ли победа, — смеётся Минхо, похлопывая Джисона по плечу. — Ты прекрасно справился с работой, но давай посмотрим, насколько хорошо ты справишься с непринуждённой беседой.
— Почему ты так сильно хочешь унизить меня? — спрашивает Джисон, дуясь. — Я думал, что после прошлогоднего инцидента мы уяснили, что оба — катастрофа.
— Я думал, мы договорились никогда больше не говорить об этом, — огрызается Минхо, бросая на Джисона суровый взгляд. — Слушай, — продолжает он, внезапно становясь серьёзным, — давай просто узнаем его получше, окей? Я думаю, вы подходите друг другу.
***
В скором времени Хёнджин предоставил им результаты анализа отпечатков пальцев — их Джейн Доу — девушки по имени Пак Соён. В файле также есть адрес, так что Джисону и Минхо приходится перенести обед на другой раз. Квартира Пак Соён находится почти в пригороде, так что ехать туда долго. Всё ещё немного странно работать с Минхо после столь долгого перерыва с Феликсом, поэтому Джисон находит время, чтобы обдумать это дело самому, вместо того, чтобы обсуждать его со своим напарником. Очевидно, Минхо чувствует то же самое, потому что он поглощён тем, что задумчиво смотрит в окно. — Приехали, — без всякой необходимости объявляет Джисон, нарушая тишину. Это простой трехэтажный жилой комплекс с небольшим гаражом на заднем дворе, в который Джисон заезжает. Они идут поговорить с хозяйкой квартиры, женщиной, которой на вид около пятидесяти. Когда Джисон достаёт фотографию Соён из её водительских прав, глаза женщины загораются. — Я помню её! Она всегда помогала мне с продуктами, прежде чем съехала, — говорит она, нежно улыбаясь фотографии в руках Джисона. — Съехала? — спрашивает Минхо, доставая свой блокнот. Хозяйка квартиры озадаченно кивает. — Да, она съехала около двух недель назад. Почему вы спрашиваете? Джисон прикусывает губу. — Вы знаете её новый адрес? — спрашивает он, игнорируя вопрос. — Не думаю, — говорит она, хмуря брови. — Она пропала неделю назад, — объясняет Минхо, и Джисон понимает, что он не хочет её пугать. — Вы не помните, вела ли она себя странно за несколько недель до того, как съехала, или был кто-то кому она не нравилась? Хозяйка квартиры немного задумывается. — О! — говорит она, и глаза её расширяются от осознания. — Она говорила что-то о том, что её родители не хотели, чтобы она возвращалась домой. Но этого не может быть, верно? Какие родители пожелают зла собственному ребёнку? Джисон качает головой. — Она сказала почему хочет съехать? — настаивает он, стараясь смягчить тон, чтобы не волновать хозяйку квартиры. — Кажется, она говорила что-то о желании переехать к своей подруге, — неуверенно говорит она. — Они были очень близки, если я правильно помню… одна всегда оставалась на ночь в квартире другой, так что неудивительно, что они решили съехаться. У меня нет её имени, — добавляет она, видя, что Джисон открывает рот, чтобы задать очевидный вопрос. Они с Минхо обмениваются взглядами. Похоже, эта домовладелица действительно мало что знает о своём бывшем жильце. — Спасибо, что уделили нам время, — вежливо говорит Минхо. — Надеюсь, вы найдёте её, — взволновано говорит она, — она была такой милой девушкой. Хозяйка провожает их с банкой печенья, которую Джисон кладёт в бардачок, когда они садятся в машину. — По сути, у нас ничего нет, — резюмирует он, выезжая с парковки, и Минхо кивает в знак согласия. — Та подруга, о которой упоминала хозяйка квартиры… Как думаешь, она может быть подозреваемой? — На данный момент это может быть кто угодно, — стонет Джисон. — Я знаю, что многие друзья близки, но отношения, описанные хозяйкой квартиры, больше походили на- — Они встречались? — заканчивает Минхо. — Именно так это прозвучало для меня, и это также имеет смысл как причина, по которой её родители не хотели, чтобы она возвращалась домой. — Тогда нам стоит опросить их? — задаётся вопросом Джисон. — Они могут, по крайней мере, подтвердить многие предположения. Минхо кивает, поэтому Джисон включает рацию и просит поискать адреса родителей. Вскоре они едут обратно в город. Родители Пак Соён живут в роскошном высотном здании, и брови Джисона взлетают вверх, когда он подъезжает к зданию и служащий открывает ему ворота. — Шикарно, — бормочет он, вручая ключи мужчине. Повезло, что сегодня они не на служебной машине, поскольку ведут расследование и не хотят высовываться. Они входят в элегантно оформленный вестибюль, Джисон слегка нерешительно. Он прекрасно осознаёт, насколько неуместным он кажется среди окружающего их богатства. Минхо, с другой стороны, двигается так, словно привык к роскоши, непринуждённо здороваясь с администратором. — Здравствуйте, мы хотим поговорить с… — он сверяется со своими записями, — Пак Соджун-щи и Пак Хаын-щи? Она подозрительно смотрит на него. — Могу я взглянуть на удостоверения личности, сэр? Минхо достаёт свой значок и подталкивает Джисона локтем, чтобы тот сделал то же самое. Администраторша берёт их, подозрительно разглядывает, затем протягивает руку, чтобы взять телефон из паза, незаметно вырезанного в дереве её стола. — Соджун-сси? — приветствует она. — Здесь двое полицейских, они хотели бы поговорить с вами. Выражение её лица проясняется через минуту. — Они поднимутся через минуту, сэр, — говорит она, вручая Минхо ключ от лифта. — Последний этаж. — Спасибо, — говорит Минхо и расплывается в улыбке. Администраторша игнорирует его, лишь машет рукой в сторону лифтов. — Богатые люди действительно живут другой жизнью, — говорит Джисон, как только за ними закрываются двери. — Думаю, мне никогда не было бы здесь так комфортно, как тебе. Минхо уклончиво пожимает плечами. — У меня есть некоторый опыт работы в таких условиях. На самом деле это не имеет большого значения, когда к этому привыкаешь. Они уже на последнем этаже, прежде чем Джисон успевает сказать что-либо ещё. На мгновение он опешил — он не ожидал, что лифт откроется прямо в пентхаус. — Здравствуйте, — мужчина, должно быть, Пак Соджун, приветствует пару, когда они входят в прихожую и снимают туфли. — Пожалуйста, присаживайтесь. Мне сказали, у вас есть ко мне несколько вопросов? Джисон кивает и достаёт свой блокнот, устраиваясь в предложенном ему мягком кресле в гостиной. — Вообще-то, мы здесь, чтобы спросить о вашей дочери. Лицо мистера Пака мрачнеет, но ему удаётся сохранить самообладание. — Что вы хотите знать о ней? — У нас очень плохие новости, — начинает Минхо. — Ваша дочь была убита примерно неделю назад. Джисон внимательно наблюдает, поэтому не упускает вспышку настоящего удивления и горя на лице пожилого мужчины, прежде чем тот берёт себя в руки. — Я полагаю, вы расследуете причину её смерти? — Нам было интересно, не знаете ли вы что-то. У вас есть предположения, кто мог желать ей смерти? Возможно, кто-то затаил обиду? — Я никого не могу вспомнить, — говорит мистер Пак слегка хриплым голосом. — Я не общался с ней с тех пор, как… — он обрывает себя, выглядя настороженным. — «С тех пор как»? — подталкивает Джисон. — Пак Соджун-щи, — добавляет он, поскольку мистер Пак не отвечает, — любая информация, которую вы предоставите, поможет нам. Мы можем привлечь убийцу вашей дочери к ответственности. — С тех пор, как она стала лесбиянкой, — неохотно выплёвывает мистер Пак. Джисон хочет возмутиться столь вопиющей гомофобии, но годы тренировок удерживают его. Он чувствует, как напряжён Минхо рядом с ним. — Мы с Хаын сказали ей, что не желаем иметь с ней ничего общего, пока она не одумается. — Когда это было? — спрашивает Джисон, пытаясь сохранять спокойствие. Мистер Пак хмурит брови. — Может, год назад? — предполагает он. — Сначала я следил за ней, но вскоре мы отказались от надежды её возвращения к Богу. — Вы религиозны? — спрашивает Минхо, пользуясь случаем. — Мы все, — обиженно бормочет мистер Пак, — пока Соён не отреклась от всего, чему мы её учили, и не оставила церковь и нас. Джисон и Минхо обмениваются многозначительными взглядами. — Знаете ли вы кого-нибудь из жизни вашей дочери, кто мог знать о её связи с вами и о том, что она ушла из церкви? Мужчина на минуту задумывается. — Все, кто вращается в наших кругах, порвали с ней отношения, — мстительно говорит он. — Ну, кроме одного человека. — Кого? — надавливает Минхо. Это может быть убийца. — Её лучший друг, — медленно произносит мистер Пак. — Ян Чонин. Джисон записывает контактную информацию Чонина, пока Минхо убирает карточку мистера Пака в свой блокнот и благодарит его за уделённое время. — Мы будем держать вас в курсе дела, — обещает Джисон. — Нам ещё предстоит провести вскрытие, но как только её тело больше не понадобится для расследования, мы свяжемся с вами, чтобы вы могли организовать похороны так, как сочтёте нужным. — Спасибо вам, — говорит мистер Пак, провожая их обратно в лифт. — Он казался таким спокойным, — комментирует Минхо. — Это так подозрительно, если бы моя дочь умерла, я бы точно так не отреагировал. — Не знаю, — размышляет Джисон. — Я очень внимательно наблюдал за его лицом, когда ты сообщил новости, и мне показалось, что он был очень удивлён. Возможно, он просто от природы собранный человек. Минхо качает головой. — Она вызывала у него искреннее отвращение, когда он говорил о её ориентации, — указывает он. — Хотя это не означает, что он желал ей смерти. — Однако, чего я не понимаю, — говорит Джисон после того, как забрал ключи от машины у парковщика, — так это почему о её пропаже не сообщили. Прошла неделя. — Верно, — соглашается Минхо. — Я бы хотел опросить Ян Чонина прямо сейчас, но, думаю, уже поздновато, — конечно, уже шесть часов вечера, и их смена подходит к концу. — Тогда продолжим завтра, — говорит Джисон, выезжая на шоссе. — Прошла неделя, так что не думаю, что, если мы подождём ещё день, произойдёт что-то плохое. Конечно, он ошибается. В час ночи ему звонит шеф Им с просьбой немедленно приехать. — В деле, которое я поручила тебе, произошли новые события, — говорит она, и её тон заставляет Джисона вскочить с кровати, и спотыкаясь о груду одежды на полу, в спешке одеваться. Когда он прибывает в участок с растрёпанными после сна волосами и немного затуманенными глазами, его встречает обеспокоенный Минхо. — Найдено ещё одно тело, и, похоже, это тот же убийца. Джисон мгновенно просыпается. — Поехали на место происшествия, — говорит он, и Минхо кивает в знак согласия. На этот раз они садятся в патрульную машину, нарушая несколько скоростных ограничений, когда спешат на место преступления. Джисон подъезжает по адресу, который им дала шеф Им, руки на руле дрожат. Это общественный парк, но, к счастью, уже так поздно, что поблизости нет людей, которые могли бы преградить им путь. — Извините, простите, — бормочет Джисон, пока они с Минхо пробираются сквозь полицейских, которых изначально вызвали на место происшествия. Он ныряет под сигнальную ленту и замирает. Остальной мир исчезает, когда он видит человека, лежащего лицом вверх на земле с отрезанным языком. Его руки скрещены на груди, пустые глаза невидяще смотрят в небо. Вокруг него аккуратным кольцом раскиданы те же белые цветы, — асфоделии — и лентой к скрещённым рукам привязан забрызганный кровью букетик роз. — Это отличается, — шепчет Джисон Минхо. — Я имею в виду розы. Это что-то значит. — Розы означают невинность и чистоту, если это поможет, — раздаётся голос из-за спины Джисона. Он резко оборачивается и видит Хван Хёнджина, чьи руки в перчатках подняты в знаке капитуляции. — Мой брат — флорист, — говорит он, объясняясь. — Невинность и чистота, — задумчиво бормочет Джисон, осторожно подходя ближе к телу. — У нас есть удостоверение жертвы? — Пока нет, — говорит Хёнджин. — Как и в прошлый раз, здесь нет личных вещей. — Ещё больше признаков того, что это тот же убийца, — вздыхает Джисон. — Теперь большая вероятность того, что он снова убьёт. Что-то в композиции места преступления напоминает ему о чём-то, чего он не может вспомнить, поэтому Джисон присматривается повнимательнее. Наклоняясь, чтобы поближе рассмотреть жертву, он замечает маленький белый лоскут бумаги, аккуратно зажатый в одной из его безвольных рук. Он подталкивает Хёнджина локтем, чтобы привлечь его внимание. — Все необходимые фотографии сделаны? — спрашивает он, натягивая пару перчаток, которые Минхо молча протягивает ему. Хёнджин на мгновение задумывается. — Прошло больше часа с тех пор, как об этом сообщили, так что да, — отвечает он, жестом предлагая Джисону прочитать записку. Осторожно, чтобы не нарушить положение тела, Джисон достаёт записку и разворачивает её. — Пепел, — бормочет он, лихорадочно соображая. Эта фраза в сочетании с расположением цветов вокруг тела почему-то кажется невероятно знакомой. — Что это значит? — спрашивает Хёнджин. Кажется, что его голос доносится издалека, когда Джисон смотрит на слегка помятую бумагу в руках. Наконец, до него доходит. — Помните тот детский стишок, который мы пели в детстве? «Кольцо из роз. Карман, полный цветов»? — «Пепел, пепел. Мы падаем», — заканчивает Минхо, широко раскрыв глаза. — Ты думаешь, убийца ссылается на это? Джисон кивает, поглощённый видом места преступления. — Асфодели расположены кольцом, а букетик — «карман, полный цветов», — объясняет он, указывая на каждый цветок. — Однако этот стишок — отсылка к бубонной чуме, так что я не знаю, какой смысл он пытается передать. На несколько мгновений он погружён в свои мысли. — Хёнджин-щи, когда будешь проводить вскрытие, можешь обратить внимание на какие-либо отклонения в его здоровье? Я не уверен, но у меня предчувствие, что детский стишок может указывать на серьёзную болезнь. — Это кажется немного натянутым, — комментирует Хёнджин, — поскольку убийца никак не мог знать о каких-либо заболеваниях, которые не видны при простом взгляде на тело. — Я знаю, — вздыхает Джисон. — Тем не менее, у меня внутри какое-то предчувствие. Не ищи что-то конкретное, но если найдёшь что-то хроническое или серьёзное, это может пролить свет на мотивы убийцы. — Уже есть какие-то предположения? — спрашивает Хёнджин с проблеском интереса в глазах. Джисон потирает виски. — Пак Соён-щи была лесбиянкой, — начинает он, — поэтому, если эта жертва чем-то болеет, возможно, убийца считает себя праведником, очищающим мир от «грязи». Не знаю… из-за характера убийств мне кажется, что они были совершены не из-за ярости или отвращения. — Ну, я согласен, — говорит Хёнджин, и по его голосу понятно, что он впечатлён. — Раны, нанесённые обоим телам, явно были запланированы, а не в порыве эмоций. Джисон задумчиво хмурится. — Также не похоже, что убийца выбирает жертв наугад, но мы не можем установить связь между ними, пока не идентифицируем тело. Как скоро ты сможешь это сделать? — К завтрашнему полудню, — говорит Хёнджин с искренне извиняющимся видом. — Извини, но я почти выдохся. У меня была довольно длинная ночь. — Не волнуйся об этом, — спешит успокоить его Джисон. — Нам с Минхо-хёном в любом случае нужно опросить друга Пак Соён-щи, так что ты не задерживаешь расследование. — Это успокаивает, — вздыхает Хёнджин, проводя рукой по лицу. Джисону удаётся отвлечь своё внимание от места преступления достаточно надолго, чтобы впервые заметить тёмные круги у него под глазами и то, как он зевает каждые несколько минут. — Нам следует вернуться в участок, — предлагает Джисон, чувствуя, как на него наваливается собственная усталость. — Кто-нибудь уже опросил того, кто нашёл тело? — Феликс. Он был одним из первых, кто приехал, — вмешивается Минхо. — Он сказал, что пришлёт нам свои заметки, как только напечатает их. — Отлично, — говорит Джисон, выдавив слабую улыбку. — Тогда пойдём, мне необходим кофе. Он немного дремлет по дороге обратно в участок. Это неспокойный сон, прерываемый видениями двух мест преступлений — Пак Соён, протягивающая своё сердце в подношении и новый человек, окружённый кольцом смерти. Джисон резко просыпается, как только сон переходит в пару пронзительных глаз, в которых читается вопрос, который он совершенно не понимает. — Что снилось? Джисон виновато вздрагивает при звуке голоса Минхо. — Н-ничего, — заикается он, застигнутый врасплох. Минхо подозрительно смотрит на него со своего места за рулём. — Знаешь, я спросил это только из вежливости, но твоя реакция вызывает любопытство. — Если честно, я не помню, — настаивает Джисон. — Как долго я спал? — Около получаса, — говорит Минхо, решив проигнорировать неуклюжую смену темы. — Мы почти около участка, так что не засни. — Боже, мне нужен кофе, — стонет Джисон, изо всех сил потягиваясь на своём кресле. Сон уже стирается из его памяти — всё, что он может вспомнить, это тёмные глаза. Минхо мычит в знак согласия, заезжая на парковку и отстёгивая ремень безопасности. — Пойдём, — говорит он, подталкивая Джисона в плечо. — Надеюсь, кто-нибудь принёс настоящий кофе, а не тот отстой, который мы обычно пьём. К сожалению, в участке есть только дешёвый растворимый кофе, который предпочитает шеф Им. Джисон с несчастным видом потягивает его, просматривая феликсовы заметки опроса человека, который нашёл тело. — Ну естественно, этот свидетель ничего не знает, — вздыхает он. — Эй, хён, тебе не кажется немного подозрительным, что кто-то случайно прогуливался по парку в полночь и обнаружил тело? — Если… — Минхо проверяет записи Феликса, — Ли Дэхви-щи убийца, то я сомневаюсь, что он бы остался, чтобы его допросила полиция. Джисон разворачивается на своём рабочем стуле. — Ты прав, просто… что-то не так. Не знаю, может, дело в том, что он слишком спокоен? — Я понимаю тебя, — соглашается Минхо, — но интуиции недостаточно, чтобы задержать его или получить ордер. Хочешь вместо этого навестить Ян Чонина? — Возможно, нам стоит немного подождать, — отвечает Джисон, прикрывая зевоту рукой. Ещё только пять утра, слишком рано стучаться в чью-то дверь. В итоге они ждут в участке, обсуждая теории об убийце, примерно до восьми. Джисон считает, что они не могут делать никаких выводов о мотиве, пока не опознают второе тело и не найдут сходства между жертвами, но Минхо настаивает на своих предположениях. — Я думаю, твоя теория о детском стишке убедительна, — говорит он, пока Джисон ищет адрес Чонина. — Хотя я не уверен, зачем убийце так откровенно намекать на это в записке. Джисон задумчиво выдыхает. — У них есть привычка думать, что полиция намного тупее их, — указывает он, и Минхо кивает в знак согласия. — Справедливости ради, никто из нас не догадался об этом, пока не прочитал ту записку. — Я просто не совсем понимаю, почему он вообще хотел, чтобы мы это поняли. — Серийные убийцы хотят, чтобы их заметили, — тихо говорит Джисон. — Вот почему многих из них ловят. Они позволяют желанию быть признанными за своё искусство взять верх над желанием не попасться. — «Искусство»? — повторяет Минхо, нахмурив брови. Джисон запоздало осознаёт, что его тон был почти благоговейным, когда он говорил об убийствах. — Они видят это именно так, — быстро говорит он. — Вот почему на местах преступлений так много символизма. Они считают себя художниками. Он записывает адрес Чонина на листке бумаги и подзывает Минхо, чтобы тот пошёл с ним к машине. На выходе он проходит мимо Хван Хёнджина, который смотрит на него с необъяснимым выражением. Джисон с дрожью отмечает, что его глаза выглядят точно так же, как в его сне. Дом Ян Чонина находится недалеко от старого адреса Пак Соён. По пути туда они даже проезжают мимо жилого комплекса, который посетили вчера. Это ухоженный одноэтажный дом из коричневого кирпича с подстриженной травой и небольшим забором по периметру двора. Когда Джисон звонит в дверь, мужчина, который приглашает их войти, выглядит лет на двадцать пять, с улыбающимися глазами, которые расширяются от шока, когда Джисон сообщает ему новости. — Соён… она… — выдыхает он со своего места на диване напротив двух детективов, дрожа так сильно, что чуть не падает с него. — Чонин-щи, дышите вместе со мной, — спокойно приказывает Минхо, сразу же подходя к молодому человеку и делая несколько долгих, глубоких вдохов. В конце концов, Чонин дрожащими руками берёт кружку с чаем, которую держал в руках, когда они пришли, и делает большой глоток. — Прощу прощения, — говорит он со стыдом. — Не извиняйтесь, — говорит Джисон. — Мы хотели задать вам несколько вопросов о вашей подруге, если вы не возражаете. Потратьте столько времени, сколько вам нужно, — добавляет он, когда видит, что Чонин собирается немедленно заставить себя отвечать. Некоторое время они сидят в тишине, прерываемой только глубоким дыханием Чонина и глотками чая. — Хорошо, — говорит Чонин примерно через пять минут. — Что вы хотите знать? — Когда вы в последний раз разговаривали с Соён-щи? — первым спрашивает Джисон. — Может, чуть больше недели назад? — задумчиво тянет Чонин, его руки дрожат, когда он ставит свою кружку на стол. — Мы пошли пообедать, потому что она была расстроена и ей нужно было с кем-нибудь поговорить. — Почему она была расстроена? — спрашивает Джисон. Видя, что Чонин не хочет отвечать, он добавляет: — Любая информация, которую вы можете предоставить, может помочь нам привлечь её убийцу к ответственности. — Она снова поссорилась со своими родителями, — неохотно говорит Чонин, как будто из него вытягивают каждое слово. — В то утро она пошла с ними в церковь, и, должно быть, случилось что-то, что её расстроило — она была не очень откровенна в деталях. Минхо и Джисон обмениваются многозначительными взглядами. — Вчера мы разговаривали с Пак Соджун-щи, — рассказывает Минхо Чонину. — Он сказал, что не общался с ней с тех пор, как они её- — Выгнали, — заканчивает Чонин, выглядя смущённым. — Я не знаю, зачем ему лгать об этом, но Соён определённо совсем недавно была со своей семьёй. — Почему она захотела снова встретиться со своей семьёй? Чонин крепче сжимает пальцами свою кружку. — Соён и её невеста… — начинает он, но выглядит озадаченным, когда Джисон и Минхо одновременно удивляются. — Вы не знали о её помолвке? Когда они оба качают головами, Чонин объясняет: — Они, конечно, не планировали жениться здесь. Соён хотела официально жениться в Америке и провести церемонию здесь, со всеми своими друзьями и семьёй. По какой-то причине она хотела, чтобы пришла её семья, — выплёвывает он, и ясно, что у него нет недостатка в ненависти к мистеру и миссис Пак. — Очевидно, они сказали «нет», и она решила пойти с ними в церковь в надежде убедить их. Эта история удивительно хорошо перекликается с местом преступления — Пак Соён предлагает своё сердце в церкви, но её молитвы в конечном итоге отвергнуты. — Кто ещё мог знать обо всём этом? — спрашивает Джисон. Он не подозревает Чонина после того, как тот отреагировал на известие о её смерти, но убийца должен был быть хорошо осведомлён об обстоятельствах жизни Соён, чтобы так пугающе точно воссоздать место преступления. Чонин задумчиво хмурит брови. — Я думаю, только её невеста. Соён никому не рассказывала, кроме меня, и, кажется, я помню, как она просила свою невесту не разглашать подробности о своей семье, чтобы не ставить их в ещё большее неловкое положение. Джисон делает глубокий вдох. — Могу я спросить, почему вы не сообщили о её исчезновении раньше, если в последний раз вы видели её неделю назад? Нам пришлось провести анализ отпечатков пальцев, чтобы идентифицировать её тело. Руки Чонина судорожно сжимают кружку, и он осторожно ставит её обратно на стол. — Она постоянно это делает, — тихо говорит он, глядя на чаинки на дне кружки. — Надолго пропадает и не отвечает на сообщения. Как-то раз я почти две недели ничего от неё не слышал, поэтому не особо волновался, когда она не ответила на моё сообщение после того, как мы потусовались. Я не думал- Его дыхание снова начинает становиться неровным, и Минхо помогает ему, пока он успокаивается. — Простите, Чонин-щи, — говорит Джисон, зная, что это мало чем поможет. — У нас есть ещё несколько вопросов к вам, и более мы вас не потревожим. — Вперёд, — слабо говорит Чонин, проводя рукой по лицу. Похоже, он постарел лет на десять с тех пор, как они приехали, у него заметны мешки под глазами. — Нам сказали, что они недавно съехались, — с опаской говорит Джисон, не желая снова расстраивать Чонина. — У вас есть предположения, почему её невеста не сообщила о её исчезновении? Чонин молча качает головой. — Я могу дать вам её адрес, чтобы вы могли сами у неё спросить, — предлагает он, оглядываясь в поисках ручки и бумаги. — Это было бы идеально, — с благодарностью говорит Джисон. Как только они выясняют имя невесты — Ким Ынхэ — и адрес, Чонин провожает их с просьбой держать его в курсе расследования. — Если я могу хоть что-то сделать, чтобы помочь найти того, кто убил Соён, пожалуйста, дайте мне знать, — говорит он, глядя им обоим в глаза. — Конечно, — неискренне обещает Джисон. Они ни за что не втянут гражданское лицо в расследование убийства, особенно того, кто имеет личную связь с жертвой. Тем не менее, этого достаточно, чтобы успокоить Чонина, который отпускает их, пробормотав «до свидания». — Что думаешь о Чонине-щи? — спрашивает Минхо, садясь на водительское сиденье. — Абсолютно невиновен, — убеждённо говорит Джисон. — Либо так, либо он лучший актёр в мире. — Согласен, — говорит Минхо, вводя адрес Ким Ынхэ в свой телефон. — Однако я не уверен в этой невесте — понятия не имею, почему она не сообщила об исчезновении. Их визит в квартиру Ынхэ разочаровывает — хотя Джисон трижды звонит в дверь, никто не открывает. — Думаю, мы просто позвоним ей потом, — говорит он, когда они едут обратно в участок. Он чувствует виноватое облегчение — уже час, а он ничего не ел со вчерашнего вечера. Это даст им возможность сделать перерыв на обед. Когда они приезжают, их ждёт Хёнджин. — Я опознал жертву, — говорит он, вручая им папку. — Я также заказал обед для всего участка, но он остыл. Хотите я его разогрею? — Да, пожалуйста, — говорит Джисон, возможно, слишком отчаянно, судя по тому, как морщатся глаза Хёнджина. — Мы взглянем на жертву после того, как поедим. Спасибо тебе за твою тяжёлую работу. — Без проблем, — возражает Хёнджин, его голос затихает, когда он направляется к микроволновке в углу. — Это просто стандартная работа по снятию отпечатков пальцев, ничего сложного. Через несколько минут он вручает каждому из них по пачке китайской еды навынос, политую соевым соусом. Джисон сразу же приступает к делу, поблагодарив его, откладывая файл в сторону, чтобы просмотреть позже. Пока он ест, ему кажется, что он чувствует на себе взгляд Хёнджина, но когда он поднимает глаза, мужчина деловито печатает на своём ноутбуке. Должно быть, это его воображение. Закончив, он выбрасывает пустую коробку и берёт файл. Им Санхун — студент третьего курса Сеульского национального университета, судя по его возрасту и адресу. Хотя в файле не так уж много информации, в нём указана причина смерти — опять перерезанное горло — и список живых родственников. Джисон внутренне сдувается при мысли о том, что ему придётся сообщить ещё больше плохих новостей. Ему приходит в голову мысль. — Хёнджин-щи, ты случайно не заметил ничего странного в состоянии здоровья Санхун-щи, когда проводил вскрытие? Хёнджин качает головой. — Я не нашёл ничего необычного. Конечно, я не провёл самого тщательного обследования, которое мог бы. Джисон вздыхает, откидываясь на спинку стула и поднося папку к лицу. — Чего я не понимаю в этих убийствах, — говорит он приглушённым голосом, — так это того, как убийца подбирается так близко, чтобы перерезать им горло. Ты не упомянул о следах каких-либо препаратов, таких как хлороформ, в их организме, и нет никаких свидетельств борьбы или использования средств удержания. — Это странно, — соглашается Минхо, доедая свою собственную коробку. — Полагаю, прямо сейчас мы должны сообщить оставшимся в живых родственникам о смерти Санхун-щи, — похоже, он не хочет этого так же сильно, как и Джисон. — Спасибо за еду, — говорит Джисон Хёнджину, который мычит в ответ, пока детективы в третий раз возвращаются к машине. Мистер и миссис Им по понятным причинам были расстроены, когда им сообщили о смерти их сына. По-видимому, они начали беспокоиться, когда он пропустил их звонок накануне, но не подали заявление о пропаже, потому что думали, что он просто был занят. — Всё, что вам необходимо знать, — обещает миссис Им, отчаянно сжимая руки Джисона в своих. Мистер Им, стоящий позади неё, кладет руку ей на плечо и торжественно кивает двум детективам. — Ваш сын вёл себя странно за несколько недель до своей смерти? — спрашивает Джисон, когда их проводили в гостиную. Миссис Им задумчиво хмурится. — На самом деле, несколько месяцев назад, когда он вернулся в университет, он стал более замкнутым и иногда отказывался навещать нас по выходным. Мы подумали, что у него стресс из-за учёбы, поэтому не стали настаивать. — Обычно он скрывал от вас свои проблемы или делился ими? — Санхун делился с нами всем, — твёрдо говорит миссис Им. — Он знал, что мы всегда поддержим его, несмотря ни на что. После того, как он признался нам, мы ясно дали понять, что он всегда будет нашим сыном. — «Признался»? — вторит Джисон, вскидывая брови. Если это связь между жертвами- — Санхун открыто заявил о своей ориентации, когда ему было шестнадцать, — объясняет она. — Мы недвусмысленно сказали ему, что он может поделиться с нами своими проблемами, и он поделился. — О каких проблемах он рассказывал? — спрашивает Джисон. Лицо миссис Им вытягивается, и она наклоняется, как будто собирается поделиться конфиденциальной информацией. — У его одноклассников была не самая лучшая реакция после того, как он признался, и над ним много издевались. В конце концов, мы обратились к руководству школы, и это прекратилось. Джисон гримасничает. У него достаточно опыта общения с обезумевшими подростками, чтобы догадаться, что травля не прекратилась — вероятно, она переросла во что-то более скрытое и от этого ещё более жесткое. Миссис Им, должно быть, прочитала некоторые из его мыслей по его лицу, потому что потянулась, схватить мужа за руку для поддержки. — Возможно… он многое скрывал от нас? — Я не знаю, — честно говорит Джисон. Слишком сложно строить предположения, основываясь на столь небольшом количестве информации. — Ваш сын редко навещал вас, когда начал учиться в университете? — Нет, — отвечает мистер Им за свою жену, крепко сжимая её руку. — Он навещал нас каждые выходные и звонил дважды в неделю. Джисон записывает это вместе с напоминанием опросить друзей Санхуна о возможных издевательствах. Они с Минхо задают ещё несколько формальных вопросов, но больше не находят потенциальных зацепок относительно мотива убийства. — Большое вам спасибо за уделённое время, и я ещё раз сожалею о вашей потере, — говорит Минхо, низко кланяясь, когда они готовятся уходить. Он слегка вздрагивает, когда выпрямляется, рука на мгновение прижимается к животу, прежде чем упасть на бок. — Мы будем держать вас в курсе, когда вы сможете забрать тело для похорон. На глаза миссис Им снова наворачиваются слёзы, и Джисон мельком видит, как она сжимается в объятиях мужа, прежде чем за ними закрывается дверь. — Это было весело, — сухо говорит Минхо, направляясь к машине. Джисон подозрительно смотрит на него, когда они садятся на свои места. — Я видел, как ты вздрогнул, когда выпрямился с поклона. — У меня странные ощущения в животе с обеда, — вздыхает Минхо. — Ничего серьёзного, наверное, просто несварение. Хотя Джисона это не убеждает, он решает оставить всё как есть. Если боли в животе Минхо станут ещё сильнее, он сам отвезёт его в больницу. Затем они едут опрашивать соседа Санхуна по комнате, долговязого мужчины лет двадцати пяти, который бледнеет от шока, когда узнаёт об убийстве своего друга. От него столько же пользы сколько от мистера и миссис. Когда дело доходит до поиска мотива, он перечисляет несколько странных поступков, которые могли быть признаками эмоционального стресса, но также легко объяснимы стрессом из-за учёбы. Остальные друзья Санхуна знают ещё меньше. По итогу Джисон и Минхо возвращаются в участок разочарованные потраченным впустую днём. — Детективы, — приветствует их Хёнджин, когда они собираются заканчивать. — Не хотите поужинать со мной? Я бы хотел поближе познакомиться со своими новыми коллегами, — в уголках его глаз появляются морщинки от улыбки, и, к своему ужасу, Джисон чувствует, что краснеет. — Конечно, — говорит он, гордясь собой за то, что не заикается. — Если честно, я плохо себя чувствую, — извиняющимся тоном говорит Минхо. Джисон немедленно забирает все хорошие слова, сказанные о своём напарнике, который бросает один взгляд на лицо Джисона и заглушает смешок своевременным кашлем. — Тем не менее, надеюсь, что вы двое повеселитесь. Хёнджин и Джисон выбирают место для барбекю, которое находится в нескольких минутах ходьбы от участка. Хотя поначалу разговор немного натянутый, учитывая, что они практически незнакомы, Джисон обнаруживает, что расслабляется в компании Хёнджина, пока они гуляют. — Какие у вас основные теории по расследованию? — интересуется Хёнджин, натягивая вязаный шарф, чтобы защитить лицо от пронизывающего ветра. — Ну, самая очевидная связь между жертвами на данный момент в том, что оба были ЛГБТ, но я не думаю, что этот убийца гомофоб, — задумчиво говорит Джисон. Хёнджин согласно хмыкает, когда они заходят в тёплый ресторан. Вскоре они усаживаются в уютном уголке и заказывают первую порцию мяса. Всё быстро приносят, и какое-то время они оба заняты готовкой на гриле. После того, как они заканчивают с обжаркой первой части, Джисон продолжает их предыдущий разговор. — Как я уже говорил ранее, убийцы, которые перерезают горло своим жертвам, обычно совершают убийства не из ненависти к людям. Из-за такого оформления мест преступлений я думаю, что этот убийца испытывает глубокое уважение к своим жертвам, раз превратил их в произведения искусства. — Я слышал, как ты говорил об этом с Минхо-щи, — признаётся Хёнджин, наклоняясь. Джисона ненадолго отвлекают его длинные тёмные ресницы. — Мне стало интересно, почему ты считаешь убийства искусством? Большинство людей назвали бы их с точностью до наоборот. Несмотря на характер его слов, тон Хёнджина свободен от осуждения. Джисон поймал себя на том, что честно отвечает: — Не знаю, просто некоторые из них… красивы, по-своему, — ободряющий кивок Хёнджина придаёт ему смелости продолжить. — Очевидно, что не все убийства такие. Некоторые совершаются без какого-либо изящества, но не знаю… в данном случае есть какие-то сакральные мысли, которые убийца вкладывается в каждое место преступления, что впечатляет. — Как детский стишок, — предлагает Хёнджин. Его глаза блестят в тусклом освещении ресторана. — Именно, — говорит Джисон, застенчиво улыбаясь. — Я знаю, это звучит очень странно, но способ, которым убийца обставил эту сцену, я нахожу довольно красивым. — Это странно по общественным стандартам, — честно говорит Хёнджин, протягивая руку через стол, чтобы сжать руки Джисона. — Но ты не должен использовать их в качестве стандарта твоей собственной морали или эстетики. Люди привыкли думать, что та же вопиющая дискриминация совершенно нормальна. Когда Джисон не отвечает, слишком поглощённый ощущением тёплых рук Хёнджина, обнимающих его собственные, старший продолжает. — Вместо того, чтобы основывать свои суждения о добре и зле на том, что другие люди считают моральным, тебе следует следовать своим инстинктам. Я обнаружил, что они никогда не сбивают меня с пути истинного. — Если тебе так удобно, — немного неуверенно говорит Джисон. Хотя это и не звучит как здравый психологический совет, по какой-то причине он склонен верить тому, что говорит Хёнджин, когда тот вот так смотрит на него. Они заказывают ещё по порции мяса и переходят к более лёгким темам, таким как любимые книги Хёнджина и шоу, которые смотрел Джисон. Хана немного сбивает это с толку, ведь обычно он так быстро не привязывается к людям, но такое чувство, что он знает Хёнджина всю свою жизнь. Как только Хёнджин расплачивается за их ужин, они ненадолго задерживаются за разговорами у ресторана. Джисону тепло, несмотря на снег, попавший в его волосы. — Хёнджин, — говорит Джисон в порыве храбрости. Другой мужчина выглядит почти неземным, освещённый сзади светом из ресторана. На ресницах у него снежинки, и Джисона охватывает внезапное желание аккуратно смахнуть их. — Хм? — мычит в ответ Хёнджин, отвлекаясь на попытки прояснить зрение. — Не хочешь пойти выпить? — быстро говорит Джисон, прежде чем успеет передумать. Его лицо вытягивается, когда Хёнджин извиняющимся тоном качает головой. — Извини, Джисон, — говорит он, хмурясь. — Я занят сегодня вечером… может, в другой раз? Тебе следует пойти домой и немного отдохнуть, ведь ты не спал со… вчерашнего позднего вечера? Теперь, когда он упоминает об этом, усталость обрушивается на Джисона, как кирпич. — Хорошая идея, — соглашается он. — Может быть, как-нибудь после работы? — Звучит идеально, — с энтузиазмом соглашается Хёнджин. — Ты тоже возвращаешься в участок? Я провожу тебя, так как моя машина тоже там. На обратном пути они заводят светскую беседу, и Джисон уже почти готов отправиться домой, когда Хёнджин останавливает его, положив руку ему на плечо. — Эй, — говорит он, хватка крепкая и тёплая даже сквозь слой пухлого зимнего пальто Джисона, — я просто хотел сказать, что мне было весело сегодня вечером. Может как-нибудь повторим? — Конечно, — обещает Джисон, и лицо Хёнджина озаряется улыбкой. — Будь осторожен по дороге домой, — говорит он, и тепло, которое приносит его прощальная улыбка, остаётся в животе Джисона всю обратную дорогу до его квартиры.***
Следующие несколько дней относительно спокойны. Джисон и Минхо опрашивают нескольких знакомых Санхуна, которые могут что-то знать, и звонят Ким Ынхэ — невесте Соён — несколько раз. Всё безрезультатно. Наконец, они решают снова посетить квартиру Ынхэ и узнать, не сменила ли она свой номер. Когда они приезжают в комплекс, их встречает безумного вида хозяин, который отчаянно сжимает руки Минхо в своих. — Я как раз собирался позвонить в полицию… Ынхэ-щи… она не отвечала на звонки, поэтому я зашёл в её квартиру, чтобы проверить, как она, и… — Успокойтесь, сэр, — успокаивающе говорит Минхо, безуспешно пытаясь встретиться взглядом с паникующим мужчиной. — С Ким Ынхэ-щи что-то не так? — «Что-то не так»? — недоверчиво ахает домовладелец. Он так громко кричит, что привлекает внимание жильцов первого этажа. — Это мягко говоря! Ынхэ-щи м-мертва, офицеры. — Пожалуйста, отведите нас в её квартиру, — говорит Джисон, доставая рацию, чтобы вызвать криминалистов и следственную группу. — Всё в порядке, — обращается он к жильцам, которые начинают пугаться. — Сохраняйте спокойствие и отправляйтесь в свои квартиры. — Что случилось с Ынхэ? — спрашивает одна из них, пожилая женщина, изо всех сил потрясая перед ними своей тростью. — Боюсь, мы тоже ничего не знаем, — успокаивает Минхо, когда домовладелец ведёт их к лифту. — Пожалуйста, оставайтесь в своих апартаментах, пока мы не оцепим место преступления. Хотя женщина говорит что-то ещё, они уже вошли в лифт. Хозяин квартиры пользуется этой возможностью, чтобы сделать несколько успокаивающих вдохов. Джисон бесстрастно отмечает, что они не оказывают особого эффекта — его лицо остаётся бледным и мокрым от пота. Когда они поднимаются на третий этаж, Джисон чувствует запах ещё до того, как видит его — квартира Ынхэ находится рядом с лифтом, и изнутри доносится отчётливый аромат. — Кровь, — бормочет он мрачному Минхо. — У вас есть ключ? — спрашивает он домовладельца, который храбро кивает и делает шаг вперёд, чтобы отпереть дверь. Как только дверь открывается, запах становится ещё сильнее, и хозяин быстро пятится из комнаты, давясь. Минхо выглядит так, будто хочет сделать то же самое, судя по выражению его лица, но Джисон- Джисон очарован. Это прекрасно, думает он, почти произнося это вслух, прежде чем опомниться. Но какое ещё слово можно использовать, чтобы описать сцену пред его глазами? Тело Ким Ынхэ прислонено к стене напротив них, чему способствуют несколько ультратонких проволок, что разводят её руки в стороны, словно её распяли. Джисон окидывает взглядом остальную часть сцены — те же цветы, асфодели, были расположены по прямой линии от тела к двери, — но вскоре обнаруживает, что его внимание возвращается к её глазам. Они пусты, но что-то в них излучает чувство безмятежности и мира, которым Джисон почти завидует. Губы Ынхэ растянуты в лёгкой улыбке, которая соответствует выражению её глаз, но удручающе не сочетается с кровью, окружающей её. — Это не похоже на другие его убийства, — говорит Минхо, взяв себя в руки. Джисон виновато отводит взгляд от тела Ынхэ и смотрит на своего напарника. — Во-первых, здесь крови гораздо больше. Во-вторых, две предыдущие жертвы были найдены в общественных местах. Если его образ действий меняется- — …он обострится, — заканчивает Джисон. Хозяин квартиры позади них издаёт тихий испуганный писк, который заставляет их обоих повернуться к нему. — Сэр, мы были бы вам очень признательны, если бы вы на некоторое время вернулись в вестибюль. Скоро кто-нибудь придёт, чтобы записать ваши показания. Хозяин квартиры молча кивает, уже нажимая кнопку вызова лифта. Как только он уходит, Джисон собирается войти в комнату, чтобы разобраться, но Минхо тянет его обратно за рукав. — Эй, мы не можем войти, пока криминалисты не закончат фотографировать и собирать улики, — указывает он, выглядя немного обеспокоенным. — Ты в порядке? Это на тебя не похоже — забывать о протоколе. Честно говоря, Джисону было немного не по себе с тех пор, как он мельком увидел первую жертву, но он всё равно качает головой. — Извини, я плохо спал прошлой ночью, — врёт он. Этого, должно быть, достаточно, чтобы убедить Минхо, который неодобрительно цокает языком и опускает тему. Вскоре прибывает следственная группа, и Джисон с Минхо вынуждены сидеть в сторонке, ожидая, пока они закончат. Чтобы скоротать время, они начинают выдвигать друг другу версии. — Может быть, это просто удобное удобство? — задаётся вопросом Джисон. — Был бы смысл напасть на пару одновременно, но этот убийца не похож на того, кто выбирает своих жертв по удобству. Минхо согласно хмыкает, задумчиво теребя пуговицы на своей униформе. — Если на них напали одновременно, почему тело Санхун-щи нашли в промежутке? Вот что для меня не имеет смысла. — Он мог похитить их и временно держать в живых, пока планировал убийство, — предполагает Джисон. — Это немного сужает круг подозреваемых, поскольку мы будем искать только людей, у которых есть средства для скрытной транспортировки и содержания людей… возможно, кого-то, у кого не так много соседей? — Это всего лишь предположение, — говорит Минхо, хотя вид у него задумчивый. — Мы не должны делать предположений, основанных на столь скудных доказательствах. Джисон шумно выдыхает. Он знает, что его напарник прав, но что-то в глубине души подсказывает ему, что их убийца не создаёт эти сцены спонтанно — у каждого аспекта убийства есть цель, и такое скрупулезное внимание к деталям не может исходить от того, кто убивает, основываясь на возможности. Если бы только у них было больше улик, возможно, больше информации о местонахождении жертв, чтобы они могли определить вероятное время исчезновения- — Кажется, у меня есть идея, — говорит он, чувствуя, как улыбка растягивается на его лице. — На этот раз мы можем использовать прессу в наших интересах. — Это игра с огнём, — обвиняет Минхо, но не может удержаться от соответствующей улыбки из-за того, что наконец-то может воспользоваться любопытством журналистов, которые неизбежно разнюхивают такие громкие дела, как серийные убийства. — Ты думаешь о том, о ком думаю я? Их разговор прерывает недавно нанятый следователь, который говорит им, что они могут войти и сами взглянуть на место преступления, но Джисон знает, о чём думает его напарник. Ким Сынмин, один из самых настойчивых журналистов, которых Джисон когда-либо имел сомнительное удовольствие опрашивать, будет идеальным выбором, чтобы рассказать об этой истории. Как только следственная группа закончит документировать место преступления, Минхо и Джисону разрешат взглянуть на улики. Обычно они возвращаются в участок и ждут официального отчёта коронера, но что-то подсказывает Джисону, что будет лучше проверить всё самим. Тело Ынхэ в точности такое, каким Джисон видел его в последний раз, выражение её лица по-прежнему тревожно безмятежное. Он поймал себя на том, что завидует её спокойствию, прежде чем спохватился и резко тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Минхо бросает на него любопытный взгляд, но ничего не комментирует, вместо этого осматривая квартиру в целом. — Здесь следы борьбы, — говорит он, указывая на разбитую тарелку на полу рядом с кухонным островком. — Как думаешь, она пыталась сопротивляться? Это не согласуется с другими жертвами. Джисон хмыкает в знак согласия, наклоняясь ближе к телу Ынхэ, чтобы осмотреть её ногти. Он морщится от запаха смерти, который окутал её тело. — Не похоже, что она поцарапала нападавшего. Может быть, он застал её врасплох, и она уронила тарелку? Он выпрямляется, взгляд замечает несколько красных отметин на запястьях Ынхэ. — След от верёвки, — бормочет он, протягивая руку в перчатке, чтобы осторожно приподнять её руки. — Хён, взгляни на это. Мы ведь не находили ничего подобного на других жертвах, верно? — Все остальные не проявляли никаких признаков сопротивления, — подтверждает Минхо, нахмурив брови. — Это, похоже, подтверждает твою теорию о том, что он держит их в плену, прежде чем убить. У него не было причин связывать её, если бы он просто собирался убить её здесь. Джисон чувствует неуместный порыв защититься. — Тем не менее, ни у кого из остальных не было следов от верёвки, — указывает он. Минхо задумчиво качает головой. — Я не думаю, что будет слишком притянуто за уши утверждать, что его первоначальной целью была первая жертва — Пак Соён — поскольку её нашли первой, и у неё не было никаких признаков травм, полученных при обороне. Возможно, он спланировал её убийство, затем случайно наткнулся на Ким Ынхэ-щи и похитил её, поскольку они живут вместе. Он на секунду замирает, словно удивляясь собственной догадки. — Конечно, это почти полностью необоснованно, и мы должны дождаться дополнительных доказательств, чтобы доработать наши теории. — Конечно, — вторит Джисон, хотя чувствует, что в словах Минхо есть доля правды. — Мы должны поговорить с Ким Сынмином, я думаю, это единственный способом получить необходимые доказательства. Покинуть здание — своего рода испытание. С тех пор, как команда криминалистов уехала, забрав с собой большую часть присутствующих полицейских, большинство жильцов сочли безопасным собраться в коридорах. Любопытные перешёптывания следуют за ним и Минхо, когда они выходят, и некоторые из самых смелых пытаются остановить их, чтобы напрямую расспросить о ситуации. Строгий взгляд Минхо заставляет их отступить, но Джисон немного нервничает, когда они наконец садятся в машину. — Ты в порядке? — спрашивает Минхо, успокаивающе похлопывая Джисона по руке. — Да, — говорит он, немного ссутулившись на пассажирском сиденье и пытаясь выровнять дыхание. — Просто здесь слишком много людей. Я буду в порядке через несколько минут. Минхо больше не настаивает и просто начинает вести машину. Однако его рука остаётся на руке Джисона, тёплая настолько, что возвращает его к реальности, напоминает ему дышать. — Спасибо, — в конце концов говорит Джисон, одаривая Минхо слабой улыбкой. Это не первый раз, когда он дезориентирован, когда они вместе патрулируют, но каждый раз его поражает то, как Минхо спокойно относится к его паническим атакам, словно это пустяки. Как и ожидалось, тот просто качает головой. — Ты бы сделал то же самое для меня, — говорит он, и уже не в первый раз Джисона охватывает прилив нежности к своему напарнику. Вместо того, чтобы наклониться и обнять Минхо — в конце концов, он за рулём — Джисон молча протягивает руку и включает радио, переключая каналы, пока не добирается до любимого канала Минхо, на котором звучат только песни, которые были популярны пять лет назад. Хотя Джисон лично страстно ненавидит их, он чувствует, как его губы растягиваются в невольной улыбке от того, как загораются глаза Минхо, и он немного пританцовывает на своём сиденье. В таком виде они проводят остаток поездки, Джисон старается не съёживаться от каждой новой песни, а Минхо сопротивляется подпеванию. Когда в поле зрения появляются стены штаб-квартиры издания, Джисон вздыхает с облегчением, а Минхо еле сдерживает смешок. — Мы на месте, — без всякой необходимости объявляет он, когда Минхо заезжает на парковку и выключает зажигание. Джисон на секунду задерживается в машине, пытаясь как можно дольше отложить вход в здание — он терпеть не может разговаривать с журналистами. — Давай, — говорит Минхо, легонько толкая Джисона локтем под рёбра. — Нам необходимо сотрудничать с Сынмином-щи, чтобы раскрыть эту историю. Джисон стонет в притворном протесте. — Просто он такой чертовски настойчивый, — жалуется он, когда Минхо подталкивает его выйти из машины и зайти в здание. — Я не знаю, сможем ли мы полностью контролировать детали этой истории. Минхо пожимает плечами, как всегда спокойно относясь к этому аспекту работы. — Я ранее договорился с шефом о том, что нам разрешено публиковать, так что на счёт остального мы можем сказать «не имеем права разглашать». — Легче сказать, чем сделать, — ворчит Джисон, скрещивая руки на груди, когда они подходят к администратору. — Здравствуйте, мы бы хотели поговорить с Ким Сынмином, если он свободен. — Я позвоню ему, — говорит секретарша, уделяя больше внимания экрану своего компьютера, чем им двоим. — Кто спрашивает его? — Детективы Хан Джисон и Ли Минхо, — отвечает Джисон, и она рассеянно кивает. — Пожалуйста, дайте мне секунду, господа. Джисон и Минхо отходят и занимают места в зоне ожидания вестибюля. Он хорошо оформлен, и Джисон берёт один из журналов, лежащих на столике, за неимением другого занятия для рук. — Не кажется ли тебе, что это больше похоже на приёмную дантиста, чем на вестибюль штаб-квартиры издательства? — шепчет заговорщически Минхо, и Джисон приглушает очень непрофессиональное фырканье. — У меня такое чувство, что вот-вот появится ассистент и позовёт меня на пломбирование, — отвечает он. Минхо открывает рот, чтобы ответить, вероятно, чтобы подшутить над Джисоном, но его прерывает звук открывающейся двери. — Надеюсь, вы не слишком долго ждали, — говорит Ким Сынмин, вежливо пожимая им руки. В сочетании с острым взглядом, отслеживающим каждое их движение, слова кажутся простой формальностью. — Что вы хотели обсудить со мной? — У нас есть история, которая может вас заинтересовать, — говорит Минхо, и в глазах Сынмина загорается искра интереса. — Пойдёмте в мой офис, — говорит он и, даже не дожидаясь ответа, разворачивается и исчезает за дверью, уверенный, что они последуют за ним.
