Шура

Резкий звук школьного звонка в секунду заполоняет собой пространство довольно большой школы, проникая даже в самые отдалённые её уголки. Вся малышня, что занимала собой весь первый этаж, испуганно рванула по кабинетам, дабы не опоздать ни на секунду . Их пунктуальности иногда можно было позавидовать. Некогда шумные коридоры теперь стали пустыми и тихими. Лишь изредка , торопясь, пробегали по ним учителя , тут же скрываясь за массивными дверями кабинетов. —Саш,— Максим промедлил, стараясь подобрать более мягкие слова,— У нас сегодня сборы. Домой тебе самой придется. — Ты на этот сбор никак не можешь опоздать?— Сашка вдруг останавливается заставляя младшего обратить на себя внимание, — Ты же сам говорил, что сейчас не очень безопасно ходить одной . Так? Пытается совесть у парнишки разбудить. И ведь получается даже. Но, видимо, ненадолго. — Всё так,— измученно Максим выдыхает, губу прикусывает, дабы лишнего не сболтнуть,— Не думаю, что именно сегодня будет что-то. Пока тихо. Титовой остаётся только удивляться его спокойствию. Вот так вот, братец? Кидаешь на растерзание волкам? — Понятно. — Извиняй, у меня биология,— будто подводя итог, Максим кивает. И в следующую же секунду скрывается в кабинете. Не замечает даже, как сестрёнка его осуждающим взглядом сверлит. Проклинает небось. Саша и вправду уже проклинает. Но не идиота этого. Себя. За то, что не уследила. За то, что не помешала его вступлению в группировку. За то, что не может уже ничем помочь горе-брату. А стоит ли? Обида пробирается где-то в груди, не позволяя трезво оценивать ситуацию. Как она могла упустить момент, когда самым важным приоритетом в жизни брата стала не семья, а группировка? — Два дня ни слуху ни духу. Ты даже не позвонил,— до боли знакомый голос в размышления нещадно врывается. Титову из омута достаёт, заставляя всё внимание на себя перевести. Блондинка жмурится, понять пытаясь, что делать дальше. Правильнее было бы всё же на урок пойти. Но любопытство, как на зло, перебарывает схватку со здравомыслием. — Я пришел объясниться ,— второй, более спокойный голос, тихо заявляет. И Титова сразу понимает, в чём дело. Пазл в голове складывается. Марат стоит на пару ступенек ниже девушки, что вот-вот готова была разорвать его на кусочки. Уж до того напряжённая стоит. Ручку сумки сжимает с силой. До побелевших костяшек. До устрашающих искорок в глазах. Но стоит отдать Маратке должное, держится он хорошо. Любой другой на его месте давно бы уже в перепалку с девчонкой вступил. Или того хуже. А этот, видимо, привык. Не хочет лишний раз воду мутить. Только-только ведь всё налаживаться стало. Как вот. Опять. Надоело. Надоела. Бросил бы уже давно. Как брат советовал. Чтоб нервы не трепать. Но любит же. Как дурак последний втюрился. Не вытравишь теперь. — Я объясниться пришёл,— глаза Суворова горят печалью, а на бледных от мороза губах выступает капелька застывшей крови. И так ведь понятно, почему не звонил. Зачем мучить? — А мне всё равно на твои объяснения,— Айгуль, видимо, это дело удовольствие какое-то доставляет. Нравится ей Маратку на прочность испытывать,— Свободен. Девчонка одним жестом руки даёт понять, что разговор окончен. Мол, "на сегодня хватит. Приходи завтра". —Айгуль!— едва отойдя от совсем недавних событий, Титова вперёд дёргается,— Ты сегодня домой или к бабушке собираешься? — губу закусывает, на положительный ответ рассчитывая. — Нет,— в ответ девочка щурится,— А что? — С тобой хотела дойти. Максим променял на сборы ,—губы поджимает,— Видимо, придётся одной.

***

Резкий порыв морозного ветра с частичками снега больно ударяет по щекам, заставляя Сашу съёжиться на месте. От неожиданной смены температуры всё тело охватывает мелкая дрожь. Темные улицы вечерней Казани от полного погружения в ночную тьму спасают лишь редкие уличные фонари, которые отнюдь не всегда справляются со своей работой. Саша тяжело выдыхает, принимая тот факт, что столь нелёгкий путь делить ей совсем не с кем. И это пугает. Каждый шаг сопровождается глухим треском снега, из-за которого дорога даётся в разы тяжелее. Буквально за 2 часа самые проходные улицы города успели утонуть в снегу, который, как следствие, совершенно не успевали убирать. Ветер завывает где-то вдали, а одинокие снежинки , что по сути являются "остатками" снегопада, все реже приземляются на голову девушки. Теплая шапка, предательски забытая в спешке, сейчас была бы очень к стати. Уже теперь, когда половину пути удалось преодолеть, рассказы о бандитах, которыми пугал Сашу брат, кажутся детскими страшилками, не более. На опустевших улицах не посчастливилось встретить никого страшнее бездомной собаки. Она, нужно сказать, увидев девушку , поспешила убежать куда-то во дворы. Несмотря на это, Титова помнит все наставления Максима. Проговаривает про себя каждый раз, когда выпадает возможность свернуть в тёмный переулок. Туда, куда ей, по сути, сворачивать было совсем необязательно. Однако желание поскорее оказаться дома заставляло напрочь позабыть об этом правиле. Вскоре сквозь многочисленные ветки деревьев стала мелькать родная многоэтажка. Саша вдруг остановилась в соседнем дворе, как только до ушей донеслись низкие голоса. Девушка обернулась . Из ближнего подъезда одновременно вывалилась компания из пяти человек, что шумно разговаривали и смеялись. Темные силуэты пытался осветить тусклый свет фонаря, однако различимы были лишь очертания. Губы Титовой невольно растянулись в улыбке. Наверняка это Максим. Наивная. — Девушка, а чё мы тут забыли?— Незнакомый голос одним только своим появлением разрушает все надежды Титовой, загоняя девчонку в тупик. Гул разговоров резко прекратился. Все парни, точно по команде, подняли головы и стали наблюдать за дальнейшими действиями главаря. Будто ожидают от него целого представления. Осознание собственной наивности и глупости будто молодом ударило в грудь, лишив возможности полноценно вдохнуть. Сердце до боли заколотилось в груди, вот-вот наровя выпрыгнуть, а его удары эхом разносились в голове. Она никогда не ощущала себя так жалко и беспомощно - всегда считала, что является самой смелой и бесстрашной. Но все эти ожидания перед реальной опасностью разрушились, словно карточный домик от дуновения ветра. Девушка осматривается. Вокруг ни души. Ни одного блять человека. Это конец. — Ты глухая что-ли?— Нарочно парень голос повышает. Видит же, как девчонка губы поджимает. Как головой по сторонам крутит, план побега высчитывая. Поэтому и издевается. Начинает расстояние медленно сокращать. Упивается, видать, страхом, вдруг пространство заполонившим. — Опа! Ты что тут? — Неожиданно тишину нарушил ещё один мужской голос. До боли знакомый. Темный силуэт парня, чьи очертания едва можно было разглядеть под жёлтым светом фонаря, вальяжно зашагал навстречу девушке. Саша прищурилась, вновь пытаясь разглядеть черты его лица, но лишь когда тот смог подойти почти впритык, Титова сумела узнать в нем Валеру. Весь такой спокойный. Завидно даже. У Титовой во взгляде ужас плещется. Такой непривычный. Такой не её. Туркина от этого факта самого в ступор кидает. Не ожидал он её такой увидеть. Ой как не ожидал. — Проблемы какие-то? — Парниша шаг вперёд делает, блондинку собой прикрывая. Давая разъездовскому понять, что зря он свои игры затевать вздумал. Саша молча за ним наблюдает. За тем, как лицо его более суровым становится. Как парень кулаки сжимает нещадно. До побелевших костяшек. Но вмешиваться не спешит. Боится. Это она с ними, с универсамовскими, такой смелой может себя показывать. Знает ведь, что они-то ничего не сделают. А от этих что угодно ожидать можно. Лучше не связываться. — Просто интересовались,— Плечами примирительно пожимает и тут же пацанам своим отмашку даёт. Мол, отбой. И те слушаются. Все как один разворачиваются и в сторону уходят. Даже не оборачиваются. Не интересно, видать, уже. Концерт окончен. Титова от сие действа аж в землю ногами врастает. Понять не может, почему именно здесь и именно сейчас Туркин рядом оказался. Почему помочь вызвался. — Пошли уже, чё встала?— Туркин шумно выдыхает, подталкивая девчонку вперёд. Не хочет ни секунды лишней проводить на холоде. В этом дворе, который он терпеть не может. Он и Сашу терпеть не может. Её напускную гордость, излишнюю опеку над Максимом. Её правильность и недоступность. Её фальшивость и неискренность, в которую она сама-то уже давно перестала верить. Титова Саша — идеальная сестра, которая так заботится о младшем брате. Титова Саша — идеальная дочь. Титова Саша — идеальная. Идеальная? А Туркина от этой идеальности тошнит. Не терпится уже на ошибке девчонку словить. Чтобы поломать этот образ, показать её настоящую. Но не получается, блять. — У вас не сборы разве?— её голос Туркину в размышления врезается. Заставляет всё же голову в её сторону повернуть. Мозги напрячь, чтобы понять, о чём она вообще говорит. — Какие сборы? — Макс сказал, что на сборы идёт ,— глазами хлопает так наивно, что Валере аж смешно становится. Глупая. — Не было сёдня сборов,— равнодушно отчитывается парнишка. Будто не понимает, как Максимку подставляет. Будто бы не видит, как у Саши выражение лица меняется. Мрачнеет. Затем в карман кожанки рукой ныряет, ловко вытягивая картонную коробочку песочного цвета. Девчонке предлагать даже не пытается. Идеальные ведь не курят? — Как не было?,— продолжает линию свою гнуть. Непоколебимую из себя строить пытается. Не останавливается даже. Но разве этого достаточно? Туркин ведь любой косяк прочует. Даже интонацию голоса уловит,— А где он тогда? — Я чё, с ним сплю?— как можно язвительнее выкидывает. Получается даже слишком грубо. Но так даже лучше. Глаза его вновь невольно пробегаются по попутчице. Несмотря на мороз, голова ее не прикрыта даже элементарным платком , от чего блондинистые волосы развеваются под действием сурового морозного ветра. Фарфоровые щёки пылают румянцем, от чего лицо её становится ещё более выразительным. Красивая. Какая-то особенная сейчас. Почти что настоящая. Туркин сам для себя подмечает, что держится девчонка, несмотря на совсем лёгкое пальтишко, довольно хорошо. Даже виду не подаёт, что промёрзла до ниточки. А может и вправду не промёрзла. Кто её, дуру, знает. — Ну пошли,— Остановившись у нужного подъезда, парень на дверь кивает. Намекает, что внутрь зайти тоже намеревается. — Что тебе там-то нужно? — Вдруг тебя в подъезде поджидают,— в ответ Туркин собеседницу лишь подозрительным взглядом одаривает. И тут же сигаретку, зажатую меж обветренных губ, поджигает. Затяжку столь важную для себя делает, позволяет разуму в порядок прийти. Стоит только голову поднять, как в глаза бросается до боли знакомый силуэт, стоящий в окне пятого этажа. И это Валеру сильно забавляет. На сборах, говоришь, был? Турбо щелчком пальца избавляется от сигареты и тут же заныривает в подъезд, совсем не спрашивая мнения Саши. А ему оно уже и не нужно. Сам разберётся. — Подожди,— Титову, однако, такой исход событий совсем не устраивает. Максима-то она заметила сразу, как только они с Туркиным к подъезду приблизились. Опять придётся идиота этого выгораживать. Два пролета лестничной клетки оказались преодоленными за считанные секунды. — Что ещё?— Саша, кинув косой взгляд на брюнета, медленно подходит к двери. Но заходить не спешит, ждёт ответа. Мало ли, что надумает. — Максима позови. Перетереть надо,— не просит. Приказывает. И девчонка его не разочаровывает. Тут же дверь приоткрывает и голову в квартиру просовывает. Ботинки Максима стоят на своём положенном месте. Значит, всё-таки дома, гад. — Его нет. Врёт же, стерва. Это Туркин понимает сразу же. Не тупой всё-таки. — Как будет, передай, чтоб ко мне зашёл,— подмигивает, давая понять, что обман раскусил. Но напролом идти не собирается, давая понять, что правила игры Титовой наконец принимает. И на этом их словесный поединок заканчивается. Титова, кивнув на прощание, за массивной дверью скрывается. А вот Валера так и продолжает стоять. С сигаретой в зубах. Мрачно ей в след взирая. Всё ещё впереди.

***

— На собрании, говоришь. Был?— Титова чуть ли не с криками в комнату врывается, попутно уличное пальто с себя стягивая. Разъярённая. Глаза молнии так и мечут Надоело. Всё надоело. — Ералаша убили.