Голоса

Он вообще нормальный, когда не пьёт. Весёлый. У других вон хуже было. Знаешь, у меня в классе все, у кого отчим, прямо жесть рассказывали. Кого-то шлангом от стиралки пиздили, кого-то башкой со всего размаху о тумбочку, кого-то вообще… Мне с дядей Геной повезло, он нормальный. Один раз только было… Да я сам виноват. Я, правда, не помню, что там было в исходниках, но по итогу дядя Гена очень орал. У него тогда получка случилась, он уже чутка отпраздновал, а тут я со своими проблемами. Не помню, то ли в школе что-то, то ли с соседями, в общем, косякнул я где-то, а дядя Гена был выпивший. Это мне не повезло конкретно, он так-то редко пил. И получка у него в те годы редко бывала, он не работал. Так, если шабашка какая, а иначе нет. В общем, я думал, что меня сейчас тоже отпиздят. Если повезёт, то только шлангом, а не как остальных. Ну, дядя Гена, наверное, тоже так думал, в смысле, что отпиздит, но он же нормальный так-то… Короче, замахнулся так, что я аж от него шарахнулся и зажмурился — а дальше ничего. Я глаза открываю, а он уже куртку надевает. «Остыну, — говорит, — тогда поговорим, жди». И ушёл. Ну, я сначала радовался. Если пиздить и будут, то не сразу, не сгоряча. Так вроде полегче. Уже, знаешь, морально приготовился, жду, а он всё не идёт. Тут мне муторно стало. Мысли всякие лезут. Вдруг он за розгами пошёл, как тот чувак из книги? Мне тогда чё-то казалось, что лучше уж шлангом. Сижу, значит, жду, а его всё нет. Лифт, главное, гудит иногда, даже на нашем этаже кто-то выходит, но всё не к нам. Знаешь, как по нервам лупит? Я даже к дверям бегал. Сначала в глазок посмотреть, а потом уже осмелел, хотел выйти на лестничную площадку. Только у нас дверь такая была — один замок обычный, который изнутри можно открыть через такую вертушку, а можно даже закрыть на кнопочку, чтобы снаружи ключом нельзя было открыть, знаешь? Вот, а мама тогда очень воров боялась, так они врезали ещё нижний замок, который только ключом с обеих сторон. И, короче, дядя Гена меня на этот замок запер и ключи унёс. А мы жили на восьмом этаже, балконы утеплили, то есть люки, которые там между этажами, под деревянным полом замурованы. Тогда всем срать было на правила, кто на первом этаже, те вообще балкон углубляли и делали погреб. В общем, я к тому веду, что выйти из квартиры я вроде как не мог. Мама тогда на рынке работала, как все. За товаром ездила, бывало, нет её недели две, а мы с дядей Геной на хозяйстве. В общем, в тот раз тоже так было. Я дядю Гену до позднего вечера ждал. Грыз сухари с изюмом, в окошко выглядывал, потом пытался книжку читать, потом уснул. Просыпаюсь — утро уже, свет так и горит, на груди книжка. Выхожу в коридор — тишина. Не вернулся дядя Гена! Уже утро, а он не вернулся. Я не знаю, как меня так перемкнуло, что-то в голове заело, наверное, от стресса. Я даже не додумался ни в двери постучать, ни позвонить кому-нибудь, хотя у нас телефон был. Дядя Гена велел ждать, значит, надо ждать. И я ждал. Телевизор включил, чтобы было полегче, и ждал. Вроде даже уроки какие-то делал, мамин кактус полил, конструктор собирал — железный такой, ещё советский. Знаешь, никто не звонил. Если бы позвонила тётя Рая или бабушка, я бы, наверное, рассказал, они бы примчались. Но они не звонили — и сам я почему-то не звонил. Говорю же, будто барьер какой-то в голове. Щас думаю, если бы с моими детьми такое… Да даже как-то представить сложно. Сейчас все на виду, под контролем. Мы не совсем уж бедно жили. Сухари вон дома были, макароны, маргарин. Макароны я на второй день сварил и ел с маргарином и с сахаром. Они разваренные вышли, липкие. Я их чаем запивал. В квартире вообще хорошо: туалет есть, ванная, вода, отопление. Можно годами не выходить. Ну, если кто-то еду будет приносить. Мне не приносили. Я доел макароны и сухари, морковку вялую из нижнего ящика, овсяную кашу — она у меня пригорела. Я, наверное, от стресса постоянно хотел жрать. Картошку проросшую сварил, лук, который мама на окошке в банке выращивала, пробовал грызть, но он жутко горький был, невкусный. В холодильник я старался лишний раз не заглядывать. Там стояли две банки майонеза, который я ненавижу, и банка малинки. Знаешь, что такое малинка, да? Название красивое. Дядя Гена на рыбалку ходил часто, то и малинка. Мама ругалась, говорила, нечего эту гадость в холодильник. Человек за едой сунется, а там такой сюрприз. Ну, дядя Гена и пытался подгадать, покупал малинку, когда мамы дома не было. Когда кончилась картошка, я всё думал про малинку. Мне даже ночью снилось, как я её ем ложкой, а она во рту расползается и щекочет щёки. Сейчас дико вспоминать, а тогда как-то всё само собой было: раз заперли, значит, сиди и не рыпайся, можешь вон червей с голодухи сожрать. Дядя Гена вернулся на пятый день. Мятый весь, опухший. Оказывается, встретил друзей и забыл про меня. Он, знаешь, как пришёл, сразу спать, на меня даже не глянул. Я у него из штанов взял мелочи, пока он отсыпался, сходил в магазин, купил батон и прямо у кассы его съел. Помню, как закусил немножко целлофан, как он к губам лип, а я даже не убирал его. Потом всё нормально было. Дядя Гена меня не стал бить, он вообще про то дело не вспоминал. Может, реально забыл, не знаю. И дальше мы нормально жили, как раньше. Только на рыбалку я с ним больше не ходил никогда.