Несбыточное обещание

Громоздкие деревянные часы, висящие на стене, нервируя дремлющую девицу тикали при каждом движении запыленных стрелок. За окном солнце прорезало своими лучами синюю таёжную мглу, роняя на белоснежную гладь тень от верхушек величественных сосен. Под таким тяжёлым и теплым одеялом совершенно не могло возникать желания выбраться из под него и покинуть место глубокого сна. Позволив себе понежиться, мягко потянуться, Люмин ещё пыталась вспомнить, где находится и куда ей нужно сегодня отправиться. Смутные воспоминания вчерашнего дня как клубок расплетались мысль за мыслью. Чуть поленившись ещё пару минуток, девушка все же поднялась с постели и подошла к окну. Оперевшись руками о деревянный подоконник, она выглянула наружу: у входа уже ждал ее вчерашний мальчишка-бард, весь укутанный разным тряпьём, видимо, боясь замёрзнуть. У его ног стояла одна кожаная сумка, внешне бесформенная и слегка потёртая. Казалось, будто и вещей в ней почти нет, потому что всю одежду парень натянул перед выходом на утренний мороз. Люмин немного улыбнулась, так как эта картина показалась ей забавной. Но времени медлить действительно не было: чем быстрее они выдвинутся в путь, тем скорее окажутся в столице, и конечно, лучше успеть до вечера, дабы не усложнить себе жизнь ночными похождениями. Ещё недолго в голове выстраивая план на этот день, Люмин все же приступила одеваться и собирать вещи, которые были хаотично разбросаны в вечерней спешке.

***

На улице стоял жуткий мороз, явно более жёсткий, чем вчера. Покинув гостиницу и выйдя на улицу Люмин подошла к ожидавшему ее у редкого придорожного забора мальчику. Глазами он нервно бегал, будто чертил фигуры на снегу, а нижняя губа была сильно искусанной от волнения. — Я, если честно, думала что ты припозднишься, — вытянула из себя только недавно проснувшаяся девушка, и перед ее лицом поднялись клубы пара. Венти, будто пробудившись ото сна, поднял напряженные веки и посмотрел на Люмин. Неловко кашлянув, он мгновенно натянул улыбку, и следов прежнего беспокойства словно никогда и не было на его лице. — Доброе утро, незнакомка! — ответил ей мальчишка. Он сначала не заметил того, как она подошла к нему, — Имени своего ты мне так и не сказала, к слову... Девушка чуть встрепенулась. Руку она приложила к своему успевшему замёрзнуть подбородку, как бы демонстрируя барду свою задумчивость: — Ну, знаешь... Имени моего тебе знать необязательно, для того чтоб я тебя за свой счёт подкинула до столицы, так что обращайся ко мне... — на лице ее вдруг всплыла игривая улыбка, — Госпожа! Парень через мгновение рассмеялся, прижав руку к своей груди. Люмин даже удивилась тому, что его это так развеселило. Всё-таки, если углубиться в этикет, то он действительно должен был обращаться к ней именно так. Но сейчас, всё-таки, это не имело никакого значения. — Как скажете, госпожа! — с явным сарказмом ответил улыбающийся бард. В этот момент из гостиницы вышел кучер и приблизился к раззадоренным ребятам. Прежде чем он успел что-то сказать, девушка объяснила ему всю ситуацию, предупредив о новом пассажире. Мужчина начал о чем-то вновь бурчать, но и отказывать не стал. Через пять минут он уже пригнал запряженных лошадей и карету, в которую Люмин уместилась уже в паре с бардом.

***

Карета двигалась чуть медленее, чем когда девушка ехала в ней одна. Широкие колеса поскрипывали, а ветер задувал через незаметные щели между дверцей, создавая неприятный сквозняк внутри. — Скажи мне, а когда ты последний раз был в столице? — спросила Люмин, устремившись взглядом в зимние пейзажи за окном. Солнечные лучи падали на ее лицо, красиво подчёркивая утонченность его черт. Медовые глаза горели под ними натуральным янтарем, и казались глубже, чем в тени или под искусственным освещением. Вся она под солнечными лучами начинала гореть теплым светом, таким согревающим и, казалось, манящим. — На самом деле, не так давно. Около шести месяцев назад, — ответил бард, в руках держа лиру и пальцами перебирая струны в попытке подобрать определенную мелодию, от которой девушку начинало клонить в такой же сладкий сон, как и утром. Вздохнув, она отпрянула от окна и спиной полностью прижалась к спинке не самого мягкого на ее памяти сидения салона кареты. В детстве поездки в карете вызывали не всегда приятные предвкушение и мандраж. Не так уж и часто ей приходилось на них куда-то выезжать, потому как с детства Люмин была не самым общительным человеком, и предпочитала большую часть времени проводить дома в семейной библиотеке или за тренировками на заднем дворике поместья. У нее было много знакомых, которые сами собой появлялись на публичных мероприятиях. Они сами подходили и начинали разговор, а девочка лишь любезно поддакивала или мило улыбалась, не зная, что лучше можно сказать им в ответ. Были они очень доброжелательны, но дочь графа, к сожалению или к счастью, не понимала истинной причины такого отношения. Сейчас все иначе. За те годы, что она провела в доме тётки, ей не удалось завести ни одного друга по понятным причинам. Позже, когда Люмин начала путешествовать, дружбу, как таковую, завести у нее также не получалось, ведь все эти люди оставались там же, где она их и встречала, а значило это то, что у них вряд ли подвернётся шанс встретиться вновь. И вот она снова пришла к воспоминаниям об Аяксе. В животе распространилось неприятное тянущее чувство, а сердце почему-то начало биться ощутимее, чем обычно. Такое случалось каждый раз, когда она задумывалась о своем прошлом: все воспоминания приковывали внимание к нему одному, и девушку не на шутку начинало мутить от этих переживаний. За происходящим следил сидящий напротив мальчишка. — Ты чего так сжалась? — удивлённо спросил Венти, вглядывающийся в ее лицо. Люмин действительно выглядела странно, когда обеими руками сжимала живот, наклонившись корпусом к коленкам. — Да знаешь, холодно просто... — с лёгкой дрожью в голосе ответила ему девушка. — А мне кажется, ты волнуешься о чем-то, — выдохнув, подметил бард, — ты, если что, можешь поделиться этим со мной. Люмин приоткрыла глаза и посмотрела на него. Вероятнее всего, она видит его последний раз в своей жизни, так что даже если он узнает какие-то подробности ее личной жизни, то это никак не повлияет на нее. Юноша ведь даже имени ее не знает. — Иногда я вспоминаю одного человека из детства, и это заставляет меня сильно тревожиться. Я почему-то очень боюсь увидеться с ним вновь, когда вернусь в столицу, — ответила ему девушка, голос чей всë ещё чуть подрагивал от волнения. — Ты, должно быть, скучаешь по нему? — с лёгкой тоской в голосе спросил Венти. Некогда звонкий, сейчас сильно смягчился. — Наверное, — после ответа Люмин закрыла лицо руками. Она искренне не знала что она чувствует к Аяксу. Девушка почему-то очень боится встречи с ним. Она совершенно не знает, что сказала бы ему после долгой разлуки. — Он был мне ближе всех остальных, но нам пришлось разлучиться по кое-каким причинам, и я не знаю, что я скажу ему, если мы встретимся. Даже не представляю, о чем нам теперь говорить. Венти улыбнулся. Улыбнулся не так, как до этого. Сейчас эта улыбка показывала скорее печаль, которую до этого он так тщательно скрывал. — Если вы были близки, то все будет хорошо. Я думаю так. Сказав это, мальчишка посмотрел Люмин в глаза. Наверное, в его глазах было даже больше того, что он озвучил. После этого разговора они доезжали до столицы уже молча.

***

Солнце начинало заходить за горизонт, когда они добрались до своей цели. На главной улице бродили толпы людей, стойкий гул от которых резал уши путникам, только что спешившимся с тихой поездки экипажем. Кучер пропал из виду как только они высадились, так что освободившись от него, девушка с мальчишкой пошли вдоль дороги. Узенькие домики главной улицы стояли плотным рядом, словно крепость. Где-то стояли лавочники, продавая товары собственного производства, где-то сидели женщины и наблюдали за своими детьми, развящимися на тротуаре. Венти оглядывался по сторонам, рассматривая окружение. Он выглядел немного взволнованным, но больше счастливым. — Куда ты пойдешь сейчас? — спросила девушка у барда. Она не хотела, чтобы с ним случилось что-то плохое, и почему-то чувствовала некую ответственность за него. — Не беспокойся, я знаю куда мне нужно. Здесь недалеко одна гостиница, в ней и переночую. А что насчёт тебя? — довольно улыбнувшись, Венти посмотрел на Люмин. — Я... Домой, — сглотнув ком в горле, ответила она, — Спасибо тебе за то что присоединился к поездке. Без тебя она была бы точно более невыносимой. Люмин протянула руку своему новому знакомому. Парень обхватил ее своей и заговорил: — Это вам спасибо, моя госпожа! — внезапно он прижался губами к кисти девушки, а после выполнил реверанс, саркастически ухмыльнувшись. Люмин выдернула руку, и от неловкости она даже немного покраснела. — Кажется мне, тебе уже пора, — отрезала она смущённо, оглядываясь по сторонам и проверяя, обратили ли внимание окружающие. Венти лишь звонко рассмеялся. — Ну тогда до встречи! Надеюсь, это не последний раз, когда мы с тобой видимся. Попрощавшись, он быстро смешался с толпой, и Люмин перестала различать его силуэт. На душе стало тяжеловато, но и ей уже нужно было отправляться.

***

Она немного прошлась по окрестностям, глазами выискивая кучеров, которые могли бы довезти ее до дома. Но как на зло, ни один не попался ей на глаза. Город казался до безумия унылым, не похожим на тот, который она запомнила в детстве. Хоть Люмин и редко бывала вне дома, но пару раз им с братом удавалось выбраться на ярмарку или праздник, и наверное, это были самые счастливые моменты ее детства, ведь Итер позволял ей все что она только могла пожелать в такие дни. Пока девушка шла, погрузившись в свои воспоминания связанные с городом, она и не заметила, как вышла к центральной площади. Располагавшиеся вдоль нее элитные бутики всë ещё работали, хотя к вечеру должны уже были закрываться. Но это лишь сыграло на руку Люмин, ведь если бы они уже были закрыты, то и все кучеры разъехались бы по домам. У бутика женской одежды стояла одна карета, похожая на ту, что чаще принадлежит обыкновенному мещанину, который зарабатывает на ней деньги на хлеб. Простенькая, маленькая, как и положено каретам для недалёких поездок. В нее была запряжены пара вороных лошадей, а за поводья их держал кучер, устроившийся в ко́злах. Мужчина среднего возраста с лёгкой щетиной и трубкой во рту, казавшийся немного сонным и уставшим, никак не реагировал на окружение. Люмин подошла ближе и обратилась к нему напрямую. — Добрый вечер, — после этих слов кучер встрепенулся и посмотрел на девушку. — А?.. — Не могли бы вы довести меня до поместья графства Раймонд? — девушка чуть встревожилась, испугавшись, что сейчас ей могут отказать. — Раймонд? Того самого, что-ли? — удивился кучер, вскинув бровь. — Прошу об этом вас, — постаралась сгладить углы Люмин. Она чуть прикусила губу от переживания. Всё-таки, дурная слава не покинула ее семьи даже в столице. — Ну, как скажите... Мне не трудно. Оплатите поездку по приезде. Через минуту девушка уже забралась внутрь и экапаж двинулся.

***

Когда солнце скрылось за горизонтом полностью, карета наконец добралась до графского имения. Всю дорогу Люмин не могла успокоить себя, тревога ни на минуту не покидала ее, сердце бешено колотилось, а живот сводило сильнее, чем когда-либо в этой жизни. Когда экипаж встал на одном месте, девушка схватилась рукой за ремень своей тяжёлой сумки, сильно сжав его. Возвращаться назад было слишком поздно, наверняка обитатели дома уже заметили ее прибытие. Кучер, спустившись с ко́злов, направился к дверце кареты что бы выпроводить единственного пассажира. Вскоре очутившись снаружи, Люмин обратила все свое внимание на состояние дома. Казалось, будто за эти 8 с половиной лет не изменилось ничего: прямо сейчас внутри ее встретят любимый брат с отцом, ласковые слуги... Казалось, что если сейчас она через дверь на заднем дворике зайдет в библиотеку, ее там будет ждать дорогой друг и поднос со сладостями и чаем, который любезно каждый раз приносила самая любимая горничная Дженна. — Вы будете оплачивать? — прервал поток мыслей раздраженный внешне мужчина. — Ах, да, сейчас... Отдав кучеру маленький мешочек, наполненный серебряными монетами, тот быстро покинул местность, а девушка начала медленно приближаться к парадной двери. Летом здесь всегда обильно вокруг колонн лозой вилась какая-нибудь растительность, усеянная маленькими сладкопахнущими цветами. Люмин подошла впритык к двери. В горле встал ком, руки дрожали, а ноги, казалось, не удержат ее. Но набравшись смелости, она постучала в дверь. Минута, две. Двери никто не открывал. Девушка решилась постучать настойчивее, и лишь тогда изнутри послышались спешащие шаги. Дверь открыла худощавая средних лет служанка, в очках и с лёгкими веснушками, коими были усеяны щеки и аккуратный нос женщины. Люмин не забывала ее — Это Маргарита, личная горничная старшего брата. Она всегда приносила в его кабинет чай, когда он работал, и помогала разбирать беспорядок на столе и в книжных шкафах. — Здравствуйте, госп... — не успев закончить фразу, она выпала, словно потеряв дар речи. Глаза ее широко расширились, а нижняя челюсть слегка опустилась. — Госпожа? Это действительно вы? — голос ее изменился, начав чуть подрагивать. Глаза Люмин прослезились, а губы поджались от наплывающей волны невыносимой тоски по родному дому. — Кто там, Рита? — до боли знакомый голос эхом прозвучал из глубины здания. Люмин не могла унять свои слезы, она тихо плакала в рукав меховой накидки, который так щекотал покрасневший нос. Горничная рукой мягко гладила девушку по плечу, пытаясь сдержать и собственный плач. Через минуту с прихожей вновь раздались тяжёлые шаги, с каждым мгновением приближающиеся к выходу. — Рита, ну кто там? — слегка раздражённо спросил и тут же показался из-за двери самый родной для Люмин человек.

Любимый братец.

Лицо его будто окаменело, как только глаза остановились на заплаканной и промерзшей сестре. Увидев Итера, девушка вдруг кинулась на него и крепко обняла, продолжая плакать уже в его пиджак. Мужчина со служанкой безмолвно стояли и пытались подобрать хоть какие-нибудь слова, но Люмин все ещё не могла остановить свои слёзы, вжимаясь в плечо родного брата. Наверное, и нельзя было найти подходящих слов в такой момент.

***

Сверкающая столовая комната в имении эрцгерцога была оживлена: сейчас вся семья собиралась на совместный ужин. На мягком кресле, приставленном к краю прямоугольного стола, уже сидела мать семейства, Аврелия, одетая в закрытое домашнее платье с белым миниатюрным жабо, украшенным жемчужиной. Хоть она и не была официально главой семьи, но всегда занимала его место на каких-либо собраниях, проходивших без присутствия посторонних. Аякс никогда и не претендовал на это место, ему было все равно, где он будет сидеть в их кругу. Ему ровным счётом было все равно на все, что не шло под его ответственность, и что на прямую его не касалось, поэтому он занимался только принадлежащими ему территориями и финансовыми вопросами в одиночку, не спрашивая помощи у матери. Удобнее уложив руки на подлокотники, женщина внимательно осматривала всех присутствующих. По левую руку сидели трое младших детей: Антон, Тоня, как ее ласково называли родные, и самый младший мальчик — Тевкр. Последний очень уж не любил общие застолья, и находил себе свои собственные занятия, пока "нудные взрослые обсуждают свою ерунду". По правую руку от нее первый стул пустовал. Эрцгерцог опаздывал, как и всегда. Он никогда не спешил на семейный ужин, и не видел в этом ничего неуважительного по отношению к своим родным. На втором стуле уместилась любимая невестка Аврелии — Алиса. Она всегда соблюдала семейные традиции и выражала крайнюю степень уважения к матери супруга, ведь это единственный человек, по желанию которого она находилась в этом доме. Вся семья в тишине ожидала старшего сына. — Еда же остывает, а он и не торопится, — жалобно протянула Алиса, приложив ладонь к щеке, этим демонстрируя свое беспокойство. Антон, сидящий напротив пустующего стула, оглядел ее и тяжело вздохнул. Эти минуты отсутствия Аякса казались очень неловкими юноше, ведь общество одновременно и матери и невестки постоянно словно гасило всех остальных присутствующих. Устанавливая определенные темы разговора, они косвенно запрещали им обсуждать что-то помимо этой же темы. Конечно, и в присутствии старшего брата не многое менялось, но он, регулярно игнорируя такое поведение, слегка разбавлял напряжённую атмосферу. И вот, спустя пару минут в столовой объявился виновник такого неловкого ожидания, и сразу занял свое место. — Прошу вашего прощения за задержку, возникли некоторые проблемы с одним документом, — отрезал эрцгерцог и сразу взял в руки столовые приборы, приступив к трапезе. Сегодня на ужин была томлёная телятина, любимое блюдо всех членов семьи. Мясо всегда по-особенному таяло во рту, и вкус после этого раскрывался в полной мере. Шеф-повара за это блюдо всегда хвалили все гости без исключения. — Аякс, у тебя вечно возникают какие-то проблемы перед ужином. Не намекаю, конечно, но можно было бы и привыкнуть за 22 года к семейным традициям, — язвительно подметила мать, при этом аккуратно вложенным в руку ножиком отделяя нежное мясо от кости. — Он работал с самого утра, матушка, не сердитесь, — быстро сменив сторону, защитила юношу Алиса. Аякс лишь промолчал в ответ на докучание. Он сильно невзлюбил семейные застолья после гибели отца. Предыдущий эрцгерцог был очень душевным человеком, который всегда создавал особую атмосферу в кругу своей семьи. Даже когда мать пребывала в плохом настроении, у него получалось найти к ней подход и спасти настроение и всем остальным. Но к сожалению, Аякс таким талантом не обладал. После начала общей трапезы прошло какое-то время, прежде чем Алиса попыталась развеять тишину. — Одна моя знакомая баронесса, Лили, жена того главы ювелирного производства, поведала мне об одной интересной новости, — сделав паузу, она удостоверилась, что на нее обратили внимание и продолжила, — Какой-то кучер с главной площади, подвозивший баронессу до дома, уверял ее в том, что на днях кто то заехал в дом Раймонд. Аякс навострил уши, но поворачиваться лицом к супруге не стал. Она часто несла какую-то бессмыслицу, глупые слухи, которые пускали ее подружки, и парню было конкретно наплевать на это все. Его раздражал факт того, что дворяне так беспокоятся за чужие личные жизни, будто это имело хоть какое-то значение и влияло на них самих. — Говорил, что это была девушка лет 17-ти. Выглядела она крайне обеспокоенно, — закончив говорить, Алиса вновь принялась есть. И на этом месте в ее сторону обернулись уже все. — И что ты хочешь этим сказать? — вопросила скептически настроенная к таким слухам Аврелия. Тоня встряла в разговор. — Интересно даже, может ли это быть Люмин, — усмехнулась девочка. Она смутно помнит любимую подругу старшего брата, но зато каждый раз, когда речь заходила о ней, Алиса начинала так забавно беспокоиться, что в таком удовольствии отказывать себе было нельзя. Не то что бы Тоня ненавидела супругу брата, но моментами она сильно ее раздражала. Их взгляды на жизнь были полностью противоположными. Алиса по жизни придерживалась стереотипного дворянского общества, в котором все были похожи на клубок змей, ведущих светскую войну и обменивающихся новостями и бессмысленными слухами о личной жизни друг друга. Тоня же не была никак заинтересована в подобном, потому Алиса так часто ей надоедала. — Она пропала ещё два года назад, каковы шансы того, что она вообще жива? — продолжил Антон, усердно ковыряя ножиком мясо. В груди эрцгерцога неприятной болью отразились слова младшего брата, от чего настроение его пробило дно. Последнее о чем он хотел думать, так это о смерти Люмин. Аякс раньше часто писал в графский дом, предлагая свою помощь или интересуясь положением подруги. Он всегда получал отказы или сухие короткие ответы от главы семьи Раймонд, до одного письма. В нем Итер объявил, что его сестра пропала. Бедный юноша не мог найти себе места, в то время он не мог ни спать, ни есть, ни работать. Тогда он будто потерял какие-либо надежды на будущее. Мысли о Люмин были единственной отрадой после отягощения семейного положения Аякса. Когда мать начала наседать с идеей поскорее жениться и пустить корни, юноше в голову приходила лишь одна девушка. Никого кроме нее он не мог представить на месте своей спутницы. — Простите, я наелся. Внезапно встав из за стола, Аякс направился к лестнице на второй этаж, ведущей к его кабинету. У двери в комнату его ожидал главный помощник, молодой парень, совсем недавно окончивший академию и нанятый лично эрцгерцогом. — Алекс, немедленно попроси кучера подготовить экипаж. Поедем к дому Раймонд. — Но Ваша Светлость, уже почти стемнело, мы не успеем вернуться обра... — не успел договорить юноша, как Аякс прервал его речь. — Не важно. Просто сделай то что я сказал.