Часть 7
21 декабря 2023 г., 09:36
Светофор, что гласил об остановке в две минуты, яро вбивал негативные мысли в блондинистую голову. Для парня всё живое словно стало временным. Полагаться на кого-то стало невозможным. Люди, на которых он равнялся с малых лет, стали нести в массы бредовый контекст своих идей и думок. Стадное мышление — нет ничего смешнее. В конце концов, даже друзья, коие пережили с тобой не одну и не десять бед могут отказаться друг от друга в любую минуту. Одна неверная фраза может разорвать столько десятилетий, что даже после неё противно вспоминать об этом человеке. Незборецкому напрямую нужно отдать должное за своё юношество этому бедолаге. Кирилл не осудит творца за его творения, но за его публичные высказывания тот готов был еще десять раз вывернуть себя наизнанку в кабинке туалета. Белый выдохнул и внутренне возрадовался. Думает, что важно благодарить Бога за то, что он отвернул от него эту личность. Записать совместный трек с бывшим «кумиром» больше никогда не войдет в его планы. И близкие артиста непременно поддержат в этом музыканта.
У Котовской же было прекрасное настроение до некоторой поры. Она решилась встретиться со старым другом у себя в квартире и повспоминать былые времена. На дне рождении эскортницы больше короткого диалога выдавить друг с друга не получилось. Следовательно, двое договорились о вечерней встрече под бутылочку красного полусладкого. София резво приготовила ужин, прибрала квартиру и привела в порядок саму себя же. К чему-то надела недавно купленное платье с мыслью о том, что после посиделки они, вероятно, куда-нибудь выберутся. Такое происходило часто во время их «заседаний»: то просыпалось желание загудеть в каком-нибудь баре, то заглянуть в гости к другим старым друзьям.
Девчонка забылась об алкоголе, потому, быстренько надев на себя куртку, спустилась вниз за заветной бутылочкой. Брюнетка знала, что молодой человек точно не придет с пустыми руками, но и форс-мажоры никто не отменял. Заглянула в один магазин у дома, но ничего сносного там не нашла. И вот, спустя полчаса лазанья по алкогольным отделам, та схватила стеклянное и, оплатив, вынырнула из супермаркета.
Её воодушевленность предстоящим вечером прервал звонок друга, что совсем не обрадовал брюнетку своими словами.
— Мирон, ты меня расстроил, — вздыхающе бредет по тротуару, — Нельзя перенести?
— Сонь, сам не в восторге, — в голосе слышна усталось, — Когда мы с тобой сможем еще увидеться?
— Я скоро улетаю, — жмет плечами, — Тогда, уж, спишемся через месяц, — усмехается.
— Обиделась?
— Ни капли.
Предстоящие спектакли совсем не грели её душу. Котовской казалось, что она в общем-то не успела отдохнуть. А еще темноволосой ничуть не нравилась новая программа: одни пародии, пошлости и трагикомедии. Ничего интересующего её голову не было. Что уж говорить — современность! Казалось, что их объединение превращается в колхоз для развлечений зевак. Никакой задумки о вовлечении людей в искусство не находилось. От этого она впадала в расстройство своего «хобби» и затухания профессии. Между тем, с ролью Сони Мармеладовой у неё всё вышло идеально тем же днем. Счастливы были все — и руководительница, и, непосредственно, коллектив.
С дня рождения блондинки прошла целая неделя и времени на встречу не было то у одной, то у другой. Недолго думая, актриса набрала знакомый номер, считая, что бутылка вина просто так прогорать не должна. Однако, на том проводе слышались лишь одни одинокие гудки. «Вечно занятая», — пронеслось в голове Сони, когда она заходила в лифт.
Пока малая поднималась, то резво перебирала в мыслях имена, с которыми она бы могла провести остаток несостоявшегося вечера. Всё-таки, настрой уже есть, и просто лечь спать в опечаленности не в её интересах. Фальшивых лиц коллег Софии и так хватает на работе, а вот сестра, что частенько напрашивалась в гости, казалась неплохим вариантом. По неясной причине, в размышлениях всплыл Незборецкий, после чего актрису передёрнуло. Воспоминания сдавили: то ли от представления его образа, то ли от схожего одеколона, что витал в кабине лифта. Этого демона девушка старательно пыталась вычистить из своей памяти, как нечто иное, несостоявшееся; непостижимое. Соня приняла это знакомство за вынужденные обстоятельства. Прошло столько дней без его звонков, писем и внезапных караулов после репетиций — напоминаний не было совсем. И она искренне благодарна за это ему самому, поскольку карьерная дилемма её решилась после его ухода на раз-два. Считает, что не хватило буквально капли до этой «безумной» влюбленности. Котовская уверена, что была бы обречена на великие страдания с этим «поручиком Ржевским», а ей сейчас это совсем не кстати. Несмотря на вышесказанное, скучания актрисы всё же мелькали в некоторых деталях театральной жизни.
— Ну, же! — вертит ключом в дверном замке, что никак не поддавался, — Этого мне еще не хватало.
Запыхавшаяся дама расстегивает куртку, ставит бутылку на кафель и пробует еще несколько раз открыть квартиру. Спустя минуту Котовская выходит из себя и с силой дергает за ручку, которая легко отворяет железо со скрипом. София нахмурилась, вспоминая, что она прецизионно закрывала входную. Схватила стекло, вошла внутрь и удивилась мужской обуви на пороге, а также знакомой связке ключей на комоде. Резво разулась, и, даже не сняв верхнюю одежду, вышагала в середину зала, откуда обнаружила блондина, бессердечно поедающего тушеную картошку. Лицо ее исказилось в изумлении и злости одновременно. А вот музыкант подавился от вида девчонки — такое наблюдать можно было редко. Между тем, парень сразу понял, что у темноволосой намечался ужин и явно не с подругой. Несмотря на пришедшую хозяйку, тот продолжал уплетать чужую еду, вальяжно закинув ноги на второй стул и облокотившись на спинку своего.
— Ничего не смущает? — раскидывает руки дама, — Это вообще не для тебя готовилось!
— Я так и понял, — машет вилкой, — Декольте, вероятно, тоже не для меня?
Наглый и борзый блондин выводил из себя лишь одним присутствием своим. Так по-нахальски завалиться на чужую квартиру без предупреждения и делать всё, что не велено! Ощущение, что удивляться буквально уже нечему. Ключи, что давненько передавала девушка подруге, вероятно, поспособствовали нахождению незваного гостя в этом доме.
— Доедай и уходи, — снимает куртку и вешает в шифоньер, — Ты уже переходишь все рамки.
— С кем такая нарядная собралась ужинать? — прищуривается, — А вообще, я рад, что ты уже готова. Нам нужно выезжать скоро.
— Не-ет, уж, — зло усмехается, ставя купленную бутылку на стол. Незборецкий, по каким-то причинам, был также красив. Снова он куда-то намылился! — У меня свои планы.
— Я так не думаю, — запивает стаканом воды, — Так и для кого ты так вырядилась?
София поняла, что проще уже напиться одной. Это хотя-бы избавит её от «нужды» снова ехать куда-то с этим самонадеянным. Штопором откручивает пробку и в спокойствии наливает себе в бокал красное, пока Белый тщательно наблюдает за её действиями. Точнее сказать, за формами, которым свет придавал еще большей изящности.
— А гостю предложить? — вскидывает брови.
— Откуда у тебя ключи? — разворачивается к нему и облокачивается о кухонный гарнитур, — А если бы я была не одна?
— Неловко бы вышло.
— Неловко? — злится, — Врываться к кому-то без предупреждения — это не нормально.
— Я постучался перед этим, — усмешка.
— Мне вообще не хотелось тебя видеть. Об этом не подумал? Или не хватает ума на раздумья?
Вот же — снова она его раздражает. Сдерживается, но всё же вздыхает, подрываясь и отбрасывая пустую тарелку на столешницу. Девчонка лишь зажмурилась. Между тем, виду не подала.
— Если бы у меня была возможность, то я бы зашил твой рот, — бредет куда-то в коридор, — Я, вроде, с тобой правильно разговариваю, нет? — повышает голос.
— Ну.
— Я задал тебе вопрос.
— Правильно.
— Не вижу проблемы разговаривать точно также, — возвращается на кухню с бумагой в руках и кидает два билета на стол, — Ощущение, что тебе нравится вся эта хуйня. Не забывайся, София, что ты не в театре. За некоторые слова может и воздастся.
Котовская отвлеклась на брошенные тикеты, совсем не слушая его причитания. Сегодняшняя дата на посещение выставки модерниста и символиста Яцека Мальчевского. Брюнетка заулыбалась во все тридцать два, а вот блондин лишь мотал головой, сложив руки в карманы.
— Ключи мне передала Кристина, — продолжает он, — Вместе с билетами, — палит на часы, — Она уехала с Андреем, поэтому твои цветы поливать теперь тоже некому.
— Надолго? — поворачивает лицо к нему.
— Не в моих интересах было это спрашивать, — холодно.
София очень давно горела желанием посетить этот заветный музей в Радоме. Однако, времени не находилось, да и машина была только у Кристины, что всё оттягивала этот момент. И теперь, когда девушки всё же запланировали поездку, подругу занесло куда-то подальше от города. Впрочем, ничего нового. Только, вот, беда: брюнетка не уверена в том, что сам Незборецкий так горит ехать в другой город. Да и поедет ли? Возможно, заставили. Можно ли его вообще заставить что-либо делать? Разве ему нужно тратить время на таксистские услуги? Тем более, когда пара друг друга недолюбливает. Еще и цветы эти поганые! Актриса отныне даже не знает, кому оставить ключи на время своего уезда. Явно не этому парню.
— Ты хотел отвезти меня в Радом? — говорит тише.
— Вау, — смакует воду, — Как голос сразу поменялся!
— Наверное, лучше никуда не ехать, — вздыхает, понимая, что девушка не вывезет вновь, — Ты снова злой.
— Наверное, — повторяет и безразлично жмет плечами, — Твоё право.
— Я хочу! — брови домиком, — Мне бы хоть кто-нибудь сообщил о твоём приезде.
— Никто не обязан тебе сообщать об этом. Тем более я.
— Точно, — язвит, — Надо было сидеть у двери и сложить лапки на пороге.
— Вот, заметь, — указывает пальцем, — Не я начинаю.
— А почему именно я? — выгибает бровь, возобновляя некую игру. И к чему ей это нужно — сама не знает, — Почему бы тебе не свозить кого-то другого? Ту девушку с дня рождения, например.
Незборецкий вскидывает брови и самодовольно улыбается. Ревность — игрушка дъявола. Между тем, с той эскортницей в тот день ничего у него было. И причина этого останется в тайне.
— Чего замолчал? — складывает руки на груди.
— Ты ревнуешь меня, — ухмылка, — Удивительно.
— Разбежалась, — фыркает, — Просто было неприятно.
— Это не просто.
— Неприятно, что я прождала тебя всю ночь, пока ты с ней, там, — машет руками и не может подобрать слова, — Вот это всё!
Музыканта до жути бесила чрезмерная ревность девушек. В особенности, это проявлялось с бывшими «пассиями». Скандал могли учинить без повода и с ним: то посмотрел на кого-то, то в сторис выложил грязь, то отчеты по местоположению. Сам же он являлся лютым собственником, но не терпел такого отношения к себе. Между тем, именно таким же маразмом он не страдал. А вот влечение Котовской парня неистово заинтересовало, хоть и отчитываться перед ней Белый не собирался. Её трепет был виден изначально, а сейчас тем более девушка сама расписывает всё на ладони. Лжет самой себе, что не желает видеть его. Снова играет неизвестную роль второстепенного героя. Однако, Кирилл знает, что дама совсем не прочь войти в образ главной героини. И готов проверить это прямо сейчас.
— Твое молчание пугает, — хмурится, замечая, как парень подходит ближе, — Что опять не так?
Глаза его были стеклянными. Лицо, как всегда, невзрачно, что навевало какой-то незнакомый ей страх. Расстояние безмолвно уменьшалось и ринуться девушке куда-либо не было места, да и выглядело бы это глупо. Внутри разлилась дискомфортная дрожь и парню не заметить этого было невозможным. Котовская пожалела, что решилась поставить бокал на поверхность позади неё — руки «ходили ходуном». Теперь же она четко ощущала его одеколон и дыхание, что обдувало лоб. Схватилась ладонями за столешницу, в которую сама же и вжалась. Перед глазами пронеслась вся жизнь, что была до театрального и после. От такого близкого контакта внизу живота закрутилось глухое чувство, выворачивая внутренности наружу. Между тем, девушке хватило смелости отвернуть лицо в сторону и бегать зрачками по виду за окном. Данная «диверсия» казалась ей пыткой и сплошным мучением. Рамок, что выстраивала она между ними, больше нет. Никаких личных границ и барьера. Речи о них быть не может — актриса четко ощущала своей грудью мужское тело. Буквально завел в «угол», заставив дышать так часто, насколько это являлось возможным. Готова была упасть, но давление не давало пропасть с поля зрения мужских глаз. Чужих рук девчонка не ощущала, что безмерно радовало, только, вот, белая голова вольно устремилась к её шее, порождая мурашки от веяния теплого воздуха возле волос. Ни губ, ни прикосновений — одно лишь дыхание. И от этого дыхания девушка уже готова была упасть в обморок.
— Поехали, — отстраняется от неё в усмешке, — У тебя пять минут, — и уходит в коридор.
Её передёрнуло. Девчонка телиться еще с минуту на кухне и всё же гасит свет, выбегая в коридор вслед за парнем. Тот же, обувшись, всё высматривал её платье, которое буквально могло свести с ума.
— София, — тихо.
— М? — нагибается, чтобы обуться.
— Накинь что-нибудь сверху, — вздыхает, — Я уже оценил всё, что нужно было.
Закатывает глаза и ретируется в комнату, цапая висящий пиджак. Незборецкий знает, что она хотела сказать — видно было по эмоциям. Однако, важно ещё выяснить: что для него, а что нет.
Сидя в машине, Котовская уже успела рецензировать новое боковое. Сидело, как влитое! Казалось, что ничего с прежним и не случалось вовсе. Резво отправила несколько вопросов подруге, что не появлялась в сети со вчерашнего дня, и глянула маршрут до места назначения. На колесах они пробудут минимум час. И всё бы ничего, если бы Незборецкий не отвлекался на постоянные сообщения в его телефоне и не ловил напрягов. Напряженность мужскую она стала в миг различать. Пока это единственное, что выучила девушка в нем, не считая первых эмоций — раздраженности со злостью. Сосредоточенное лицо Кирилла привлекало внимание больше, чем вид за окном. Актриса поняла, что совсем ничего не знает о его жизни: что его интересует, чем он вдохновляется и как проживает свои дни вне концертов.
А музыкант, тем временем, чувствовал дикую ярость по отношению к Некрасову. Как выяснилось, брюнет кого-то кинул на серьезные деньги, не рассчитав своих сил. Не посоветовался с близкими, не посвятил их в свои дела и оперативно смылся в неизвестность. В ходе диалога в мессенджере с незнакомым, парень так и не понял, кто кого швырнул: то ли подружка-эскортница эта, то ли сам Андрей. Между тем, сам поступок был блядский — кинутая сторона решила спросить с «людей» молодого человека. Потому, разбираться придётся Незборецкому и всем ближним.
— Все нормально? — внезапно подает голос София, от чего Белый дёргается, а та удивленно вскидывает бровями.
Во что угодно он готов уже был посвятить брюнетку, но точно не в эту грязь. В следствие чего, стремительно перевел тему и заблокировал телефон.
— Скажи честно, — проходится по щетине, — Тебе правда интересно это всё или ты делаешь вид, что особенная?
— Что «это»? — хмурится.
— Художество, литература, — перечисляет, — Хорошо, литература. Но вот в картинах этого Яцека я не нашел ничего великого, — обгоняет газель, — Лучше бы на Ван Гога съездили.
— А здесь есть его выставка? — удивленно.
— Прямо в городе.
— Если ты хочешь, мы можем съездить на неё, — шепот.
— Мы уже далеко за городом, — усмехается, — Да и еду я к этому Яцеку исключительно для тебя.
Девчонка вновь загорелась. Глаза её засверкали, сердце задрожало, а улыбка уже была будто бы изначально прикована к ней.
— Думаю, тебе понравится, — по инерции кладет пальцы на его кисть, что «висела» на коробке передач, но тут же отдернула руку.
— Нет, София, — мотает головой, — Я буду ждать тебя в машине.
— Всмысле? — неприятно удивляется, — Ты хочешь сказать, что не пойдешь со мной?
— Я на иврите говорю? — поворачивается лицом к ней.
— В таком случае, мне не нужна эта выставка, — складывает руки на груди и прижимается к двери.
Прямого ответа на манерничество не последовало. Незборецкий всё также равнодушно вел машину, не сбавляя скорость. Еще минут пятнадцать они молчали. Девушка вслушивалась в тихую музыку, что просачивалась через безмолвие в салоне, а блондин серьёзно задумался о предстоящей встрече. Мысли его тянулись несладко, поскольку порой думки касались спутницы. И истоки этих размышлений Кирилл не понимал. Котовская снова злилась на музыканта. Никакого удовольствия от рассматривания искусства в одиночку она никогда не испытывала. Актрисе было важно услышать чужое мнение, обговорить и прийти к общему итогу.
В следствие своих размышлений, молодой человек внезапно вспомнил, зачем, собственно, приходил к этой даме.
— Ты сможешь организовать проход на первый ряд двоим? — голос его напугал, — Один билет у меня уже есть.
— Кому? — выгибает бровь.
— Ты не знаешь этих людей, — мотает головой, — Друг малую собирается сводить.
— А третий?
— Мне, — жмет плечами, — На «Темные аллеи».
Глаза её расширились до невозможного. Именно в этом спектакле автор произведения ни разу не включил дословного описания секса. Между тем, дал немало поводов для домыслов и игры воображения. Потому эротические сцены главной героини, которую играла, непосредственно, София, достались ей. Ничего сверхъестественного внутри экранизации, конечно, нет. Однако, это театр — и всё там настолько утрируется самим руководством, что порой даже душит.
— Не советую, — нервно, — Очень плохой выбор. В нём ничего интересного. Всё нудное и монотонное.
— Странно, — саркастично кривит губы, — По афише не скажешь.
Девчонка фыркнула и отвернулась.
— Ты же меня услышала? — повторяет, — Это, считай, просьба, — усмехается с самого себя, — Елена Викторовна договорилась только за меня.
— Чего? — изумление, — Это с каких пор она такие услуги предоставляет?
— Женихам можно всё, — улыбчиво, — Теперь я знаю её любимое шампанское.
— Кирилл, — смущенно, — Зачем тебе это всё? Ты же изначально не был заинтересован.
— Не задавай тупых вопросов, — кипятится на ровном месте, — Явно не на тебя смотреть. Заприметил там пару девчонок, — наигранный смех, — Еще одно шампанское и Елена Викторовна мне их «продаст».
— Противные вещи говоришь, — морщится, — У тебя всё за деньги покупается?
— М-да, — вздыхает, — С юмором у тебя полная беда. Конечно, — язвит, — Все за бабки! А как же по-другому? — наблюдает за уже изученной реакцией, — Между прочим, мне ты досталась даром, хоть у всевышнего я не просил этого. Скорее, ты моя очередная временная трудность.
— Какой ты балбес, — старается подбирать слова как можно мягче, — Сам же трешься возле меня.
— Это не правда, — холодно, — Серенады под окнами я тебе не пел.
— Когда начнешь? — шутит.
— Когда заслужишь, — закатывает глаза, от чего девушка ощущает свою «надоедливость», — А, значит, никогда.
До заезда в город диалог этот их был последним. Девчонка, конечно, пыталась еще немного отговорить парня посещать именно это выступление, да и другу девушку водить лучше бы на совсем иные жанры. Между тем, Кирилл вновь закрылся в своём панцире бытия и делал вид, что очень внимательно слушает темноволосую.
Радом — это второй по величине город в Мазовецком воеводстве после Варшавы. Он расположен примерно в ста километрах к югу от нее, на реке Млечна. София никогда не была здесь, потому тщательно всматривалась в каждый переулок и чужие лица. Виднелись исторические доходные дома, церкви, монастыри, сочетающиеся с бизнес-центрами и торговыми объектами, что создавали необычную атмосферу города. Незборецкий заезжал сюда уже несколько раз, дабы повидаться со старыми знакомыми. Именно поэтому такого же интереса, как у брюнетки, достопримечательности не вызывали. Вновь она глупо улыбается чему-то неизвестному, будто сбылась её давняя мечта. Так и выглядело! Возможно, этим и являлось. Белый удивлён, насколько границы её разума узки в плане своих фантазий и грез. Всего-то стоило съездить в соседний город и глянуть на старинные картины умершего художника.
— Ну? — разводит руки блондин, — Хватит этого инфантилизма.
— В чем инфантилизм? — сжимает в руках куртку, — Я просто хочу, чтобы ты пошел со мной.
— У меня нет желания куда-либо идти, — со вздохом, — Тем более с тобой, — усмешка.
— А, простите, — обижается, — Вы же у нас Герцог! Забыла совсем, — откидывает куртку от себя и открывает дверь, — И как вам со мной не противно было ехать?
— Сдерживался, как мог, — голубоглазого смешит её поведение, — Куртку-то надень, — тянет верхнюю одежду ей, но та со злостью закрывает дверь и встает напротив капота, показательно сложив руки на груди.
Лицо Незборецкого в миг стало выглядеть глупым. Совсем не понял её великого порыва, потому открыл окно и устало начал говорить громче.
— И что это? — ухмыляется, мотая головой, — Протест?
Девчонка всё продолжала сверлить взглядом водительское, знатно подмерзая и ёжась от падающего снега.
— Ты сумасшедшая? — возмущается из-за очередного цирка, — Зачем ты это делаешь?
Знакомая фраза парализовала брюнетку. И сколько же они уже знакомы? Как та нелепая встреча могла привести к такому исходу событий? Помнится, те же самые слова он сказал ей в лифте отеля, когда актриса даже боялась начать с ним диалог.
— София, — хмурость наступила, — Тебе известен менингит?
— Известен.
— Ну, так! — трясет курткой, — Не сходи с ума.
— Я продолжу стоять здесь, пока ты не пойдешь со мной.
Актриса ожидала любого результата её крышесносного бенефиса: и агрессии, и криков, и даже задумалась о том, как будет уезжать с этого города на ближайшей электричке, так как после её манерничества парень точно мог бы оставить брюнетку в Радоме. Ничего из этого не случилось, но София решила, что лучше бы произошло что-то из её размышлений, чем это. Незборецкий на спокойном вышел из машины вместе с женской курткой, после чего заблокировал двери и медленно подошёл к «протестующей». Всё бы ничего, но тот без слов укрыл темноволосую верхней одеждой, и также, прижав к себе за плечи, смирительно поплелся с этой истеричкой ко входу в музей.
Молчание между ними продолжалось до самого гардероба. И Котовская снова почувствовала разряд тока где-то в грудине; в её подкорке. Как редко она видит его таким! А сам Незборецкий не понял, зачем и каким образом повелся на эту манипуляцию. Его не радовала эта доброта. Между тем, казалось, что злиться на нее без повода Кирилл больше не хочет. Даже не может. И даже с поводом. Во всяком случае, он знает, что будет продолжать скрываться за этой маской, заставляя себя пересиливать ненужные ему эмоции и чувства на данный период времени.
— Насколько нужно быть самовлюбленным, чтобы нарисовать столько автопортретов? — вздыхает парень, высматривая уже третью картину.
— Ты хотя-бы описание читаешь? — легкая улыбка.
— Конечно, — наигранно фыркает, — А где оно?
— Под картиной.
Слишком мелкий шрифт. В прочем, ничего интересного в описании не было — о жизни и творчестве художника. Пока София прониклась другой картиной, Незборецкий незаметно уже куда-то свинтил. София было думала, что тот уже не выдержал и убежал курить за территорию, но Белый нашелся у одного из произведений, где была написана обнаженная женщина.
— Я вообще не удивлена, — посмеиваясь, — Долго ты тут уже стоишь?
— Мне начинает нравится этот художник, — шутит, — Забираю слова назад.
— Пошли уже, — кивает в сторону.
— Ты мешаешь наслаждаться искусством, — жестикулирует по-итальянски, — Иди, вон, — кивает, — Найди свою точку прозрения.
— Кирилл, — смеется и тянет его за локоть, но женская кисть соскальзывает, задерживаясь на холодных пальцах, — Люди косо смотрят.
— Пошли, пошли, — вздыхает. Руку девушки он не отпускал, — О, смотри, по тебе писали.
Детсадовские шутки его заставляли смеяться, но девушка растерялась. Встали они перед картиной Яцека Мальчевского под названием «Медуза Горгона». Между тем, глаза на экспонат актриса не подняла — всё бегала зрачками по полу. В миг ей стало жарко. В пределах нормы ли тот факт, что этот парень всё никак не выпустит её пальцы из своей ладони?
— Ты обиделась? — машет рукой перед лицом, освобождаясь от «оков», — Это самое безобидное, что я мог сказать о тебе. И ты обиделась? — интонирует, надувая щеки.
— Я? — поднимает взор на художества и улыбается, — Что ты сказал? По мне писали? — в шутку ударяет его по плечу.
— Спокойно, мадам, — поднимает руки вверх, — Веди себя прилично.
Котовская перестала обращать внимания на произведения искусства — всё следила за редкими эмоциями парня, безобидными шутками в её сторону и внезапной тактильностью. После каждого смешка Незборецкий как бы «заглаживал» вину, приобнимая её за плечи и слегка «тормоша». Мужской одеколон, казалось, уже въелся в её волосы. Софии теперь высоко плевать на выставку, которую она так давно мечтала посетить. Ведь настоящее искусство — наблюдать настоящего его. Так и прошлись они, практически, по всему залу, не оставляя без внимания даже мельчайшие детали.
— Вот! — кивает музыкант на пустую рамку, — Современное искусство. И этим ты восхищаешься?
— Кирилл…
— В таком случае, я тоже своего рода художник.
— Кирилл, это украденная картина, — усмешка.
— А, — кривит губы. Такое, ведь, и вправду, бывало. По типу пустого белого пространства с кляксой или же квадрата Малевича, — Ну, я так и понял.
И все же, несмотря на постоянные шутки и ворчания, две из некоторых картин сам Незборецкий запечатлел на фото. В них он увидел по-своему что-то невероятное, хоть и спутнице на вопросы не ответил. Произведение «Порочный круг», а также «Художник и муза» вызвали в нем особые чувства. Ещё и названия так чётко описывающие изображения! А София была запредельно счастлива тому, что, к примеру, даже две из сотен полотен понравились блондину. Все это время гложило её чувство вины. Думала, что зря Кристина «заставила» Белого свозить несчастную на занудную выставку. Будто бы дел у него других нет! Да и непонятно было: приятна ли Кириллу такая женская компания или же тот решил сделать вид, что теперь всё в порядке. Между этих раздумий, девушка поняла, что точно влюбилась. Ощущаться это стало неким волнением при разговоре. Чем-то тревожным внутри. И полным осознанием того, что желает видеть этого человека больше, чем раз в пятилетку. И язвительность его более не кажется противной. Хочется слушать всё то, о чем он говорит. Котовская была уверена в том, что он полон мягкосердечности. Важно просто подкопаться к этому! Или, действительно, заслужить. Какая глупость…
Время пролетело незаметно. Девушке яро хотелось продолжения вечера, хоть и часы твердили о двух единицах. Сердце её безудержно билось в эмоциях. Как мало ей нужно! Вечность просидела бы с ним в машине и вела разговоры о самом отчужденном.
— Не говори, что тебе не понравилось, — высматривает, как ловкие пальцы его оформляют сторис в знакомую сеть, — Я не поверю.
— Ну, не прям «ва-ау», конечно, — артистирует, — В целом, пойдёт, — тыкает «поделиться» и задумывается, — Кстати, — заходит в поисковик и набирает женскую фамилию с именем.
Девушка лишь помотала головой. Аккаунт вышел сразу. София Котовская — актриса театра. Усмехнулся, увидев множество фото с животными, живые моменты с концертов и домашние фотосессии. Темноволосой, по понятной причине, стало некомфортно. Прямо перед ней молодой человек так чопорно изучал её страницу, от чего ощущала она себя буквально раздетой. К слову об обнажённости — одна такая коллекция будуарных фото все же нашлась в её подноготной. И Незборецкий совсем не стесняясь остановился именно на этом посте, зависая на каждом кадре.
— Ни стыда, ни совести, — хмурится та, — Можно это делать не в моём присутствии?
— Это у меня ни стыда, ни совести? — смешливо усмехается, но позже тихо добавляет, — Эстетика тела, — вздыхает, — Мне нравится.
— Что? — делает вид, что не поняла.
— Ничего, — блокирует устройство и откидывает на панель, — Есть хочешь?
— Хочу! — улыбчиво.
Времени на «пир» особо не было, потому музыкант решился на ресторан быстрого питания. Пока держал путь, то пропускал мимо ушей мнение о выставке и слова благодарности от брюнетки. Задумался снова о своём. Незборецкому определенно хочется ощутить её тело на себе. Это не простое желание. Совсем не на раз. Такой интерес. Желание. Нужда. Любопытство.
— Что за татуировка у тебя? — прерывает её вещание, чем вызывает удивление.
— Простая надпись, — жмет плечами, — Ничего интересного.
— Что там написано? — глушит двигатель, выжидая очередь.
— Не скажу.
— Я же все равно узнаю, — хмыкает.
— Каким же образом? — смеется.
— Непосредственным, — серьезный тон его пробил мураши. Стало заметно, как девушка напряглась. Незборецкий решился сменить эмоцию на смешок и нагло положил руку на женское колено с целью расслабить. Между тем, от этого Софии стало ещё хуже, — Ты чем-то занимаешься, кроме жалких попыток боксировать?
— Можно сказать, что мне запретили это делать, — кладет ногу на ногу, дабы перестать ощущать теплую ладонь. Иначе она взорвется, — Лучше не набирать вес, но и не сбавлять.
— К чему такие жесткие правила?
— К тому, что если я накачаю себе мышцы, то никакой адекватной роли мне не видать, — жмет плечами, — Я же просто-напросто не подойду к образу.
Незборецкий выдержал паузу и кивнул, согласившись с дамой.
Сам парень аппетит растерял, потому взял два кофе и мини-десерт для актрисы, что отказывалась есть одна. Телиться он не стал — времени не много. До города ехать оставалось час, чему Котовская несказанно была рада. Блаженно слушала водителя, что рассказывал какую-то историю, и не упускала ни одной детали, внимательно высматривая его профиль. Она считала редкостью и исключительной дозволительностью — слышать от него рассказы. Смешно выражался, заставляя женские мышцы лица болеть от постоянной улыбки. Наконец, София чувствует себя комфортно. Наконец, в нем нет злости и холода. Иногда она усмешенно пререкалась с ним, что ей непозволительно нравилось. Эндорфин её был на пределе. Старалась забыть, что совсем скоро темноволосой нужно будет уезжать.
— Ну, откуси, — тянет маффин молодому человеку, — Их два!
— Не хочу, Сонь, — уворачивается, — Ешь сама.
— Я наелась, — продолжает уговаривать, — Держи, он крошится.
Девчонка практически всунула в зубы Незборецкому этот десерт и тому все же пришлось откусить, отвлекаясь на звонок. Лицо его мгновенно изменилось. Между тем, девчонке было смешно наблюдать, как парень вёл серьезный диалог и намеками просил откусить с рук ещё.
— Ебать, вы деловые, Костян, — жуя, твердит иронично, — Я вообще за городом, — прибавляет скорость, внимательно слушая собеседника, — А наши какие проблемы, скажи мне? — злится, — Чечен прилетит и пускай разбирается вместе со своей подружкой, — откусывает ещё кусочек шоколадного, — Дай им мои цифры, — выслушивает смешливый вопрос от друга по поводу набитого рта и посмеивается, — Дела делами, а обед по расписанию.
На вопросы Софии молодой человек не отвечал, от того и тревога на её душе разразилась небесным громом. Если он холоден, безразличен — что-то определенно не так. Чуть погодя, после двух минут молчания экран его телефона снова осветился уже неизвестным номером. Этот диалог был девушке ещё более непонятлив: парень выпрашивал какое-то время, но, вероятно, ему отказали. Вопрос остался висеть в воздухе. Белый неспокойно поглядывал на пассажирку, а та окутывала его каким-то испуганным взглядом и махала руками. В конце разговора Незборецкий буквально гаркнул агрессивное «двадцать минут» и откинул телефон на пластмассу.
— Ау! — хмуро, — Что случилось?
Незборецкий лишь вздыхающе прибавлял газ, обгоняя большегрузы и проходясь по волосам руками. Не то, чтобы он нервничал, но и ожидание неприятного разговора и поджимающее время напрягало. На такие встречи опаздывать неприемлемо. Ещё и девчонку домой не отвезешь — целая трагедия! Минут десять София не находила себе места в тишине. Ерзала, тянула ещё шоколадный, делала всё, что угодно для внимания, но реакции было ноль. Снова это каменное лицо и буквально сжатая челюсть.
— Ты пропустил поворот, — восклицает.
— Можешь перестать тараторить? — бесится, — Пожалуйста, София, — добавляет.
— Куда ты меня снова везешь? — хмурится, но всё же довольствуется тем, что сможет провести ещё остаток времени с этим музыкантом.
— Туда, где тебя вообще быть должно, — сухо.
Мешала его размышлению. Хотел бы он высадить девушку на остановке в лесу, но посчитал это перебором даже для него. И не с той мыслью, чтобы просто избавиться от её назойливости. А потому, что на предстоящем «собрании» ей вообще лучше не светиться. Да и ни к чему актрисе знать и видеть эти тыла. Чернуха давила на голову. Некрасов продолжал сбрасывать трубки. Котовская без продыху составляла список надоедливых вопросов. Думает, куда бы бросить машину, чтобы безопасно. Между тем, двое «голосующих» уже из далека подмахивали рукой, чтобы тот остановился рядом. На самом мосту.
— Кто это? — испуганно палила на бородатые рожи, — Кирилл, отвези меня домой, — тревожится.
— Значит, так, — быстро вещает, — Сейчас твоя задача вообще не подавать никаких признаков жизни, ясно? — наклоняется слишком близко, — Машину я закрою.
— Что происходит? — нервно.
— София, мне нужно поговорить с людьми, — устало, — Я вернусь через некоторое время.
— Нет, Кирилл! — негодующе мотает головой и надевает куртку, — Я не хочу участвовать в этом.
Что-что, а именно мужских разборок темноволосая боялась больше всего.
— Соня, — раздражается, — Просто посиди и всё.
— Сама доеду, — фыркает и собирается дернуть ручку двери, как холодная рука тут же одергивает её пальцы и гневно кричит, пока та растерянно смотрит в голубые глаза.
— Ты меня слышишь, нет? — до боли сжимает женскую кисть, — Блять, единственная моя просьба посидеть десять минут! Можешь на некоторое время утихомирить своих бесов? — девушка еле вынимает конечность из цепких пальцев, — Бешенная, пиздец, — контрольная точка его выхода из себя.
Страх и блеск в женских глазах блондин все же увидел, но делать с этим ничего не собирался. Озлобленно выскочил из машины и заблокировал двери, оставив девушку перемалывать ситуацию в голове. Ей в миг стало мерзко. Неприятно и страшно. Между тем, нет, осознание влюбленности совсем не улетучилось. И ей жаль! Ей жаль, что она оправдывает поведение Незборецкого. Сваливает всю вину на себя. Думает, что и вправду повела себя слишком глупо. Но и женское эго всё же задето. Брюнетка яро захотела насолить этому грубияну. София не переносит крики. Это слишком тяжело для неё.
Внимательно наблюдала за собравшейся компанией и щурилась, высматривая кавказские лица. Кирилл единственный выделялся из всей компании. Ведь он — самый белый из белых. И заметно было, как разговор его с парнями сходился к негативу. По началу все шло, вроде бы, адекватно: и руки пожали, и закурили вместе. Однако, когда Незборецкий стал раздраженно разводить руками и говорить, вероятно, на повышенных, то случилось необъяснимое. Девчонке совсем не было слышно голосов и сути разговора — шумоизоляция на высоте. Не понята ею была причина того, почему блондин единственный из всех разбирается за кого-то. София была уверена, что молодой человек не обязан этого делать. Это явно не его проблемы. Извлекла она эту суть из его телефонных разговоров. И волнение окатило, и ноги её задрожали, когда из машины вышло ещё трое таких же «черных» и вальяжной походкой подошли к компании. Между тем, музыкант гордо стоял, сунув руку в карман и выкуривая уже вторую сигарету. София прикрыла рот рукой, наблюдая, как один из незнакомцев в плотную подошёл к блондину и что-то агрессивно вещал, яро жестикулируя. Девушка запереживала. Действительно, лучше бы она не появлялась там, где находится сейчас. Не хочется ей видеть, как парню приукрасят его смазливое личико. Её сердце точно не выдержит.
Спустя некоторое время к сбору подъехал ещё один человек, что, по всей видимости, оказался другом Кирилла. И все же, двое — не пятеро. Быковала та сторона бурно. Бранные слова спокойно можно было прочитать по губам. Когда кто-то из «старших» бесился, всё нарываясь на рукоприкладство, Незборецкий тощно поднимал руки вверх с целью усмирения пыла собеседника. Казалось, ситуация сводилась к абсурду, поскольку в один из моментов Незборецкий мотал головой и выдавал язвительную усмешку. Вероятно, и ему самому надоела эта бессмыслица.
Обида девушку не отпускала. Ещё и милое сообщение от мамы вонзило нож в её сердце. А те, что метались перед капотом, давно разбрелись. Один лишь Белый с брюнетом докуривали последнюю и обсуждали произошедшее столкновение. Лица их были раздраженными.
Наконец, пожав руку, Незборецкий ретировался к тачке и со вздохом сел в салон, потерев лицо ладонями. Мыслей в голове его было много. И все они являлись никчемными и оскорбительными по отношению к Некрасову. Вытащил телефон и печатнул тому пару ласковых, после чего, выключив экран, глянул на спутницу. София сидела сложа руки и показательно отвернув голову к окну.
— Тебя домой? — глупый вопрос.
А куда же ещё? Темноволосая недовольно усмехается, гоняя язык по зубам. Не имеется желания наблюдать еще одни мужские разговоры. А с этим вести диалог тем более!
— Я задал вопрос, — крутит ключ зажигания.
— Довези меня до ближайшей остановки или любого другого места, — тихо, — Дальше я доберусь сама.
— А в чем проблема доехать со мной?
— Нет, спасибо, — смешок, который часто гневает Белого.
— Ты можешь повернуться, когда я с тобой разговариваю? — негодующе.
— Не хочу, — жмет плечами, все также рассматривая темень за стеклом, — Я больше не хочу ничего, Кирилл, — всё же показывает профиль, глядя на дорогу, — Ты повел себя ужасно.
— Ничего не хочешь? — усмехается.
— Есть одно, — устало, — Но вряд-ли ты удалишь мой номер.
— Думаешь? — язвительная ухмылка и тот снова вяло достает «яблоко», где пару секунд шарится по контактам и жмет кнопку «заблокировать». Неудивительно! София, как оказалось, даже не была записана. Также музыкант зашёл в другой мессенджер, в котором без труда очистил переписку и удалил диалог, — Все, что пожелаешь ты, — откидывает телефон и всматривается в опечаленное лицо.
Стеклянные глаза её зависли на той же руке, в которой находилось устройство молодого человека пару секунд назад. Мысли девушки тянутся, стараясь держаться, но губы её дрожат и всё же кривятся от накатывающей жалости к самой себе.
— Почему ты плачешь? — снисходительно, — Я же выполнил твою просьбу.
— Я не плачу, — соль проникла в ресницы, но за пределы не вышла, — И правильно сделал, — с сожалением, — Спасибо, — ковыряет кольцо.
— У меня нет настроения извиняться, — фыркает, — Да и за что?
— Мне казалось, что на это не требуется настроения, — всё ещё держится, — Не понимаю тебя, честно.
— Никто и не просит.
Несколько секунд молчания и Белый внимательно высмотрел скатывающуюся «воду» по девичьей щеке. Ему кажется, что он не обязан ничего предпринимать. Между тем, план определенно есть. Кириллу так надоело это вечное уныние! Дело оставалось за девчонкой — как она себя поведет. Только вот, почему-то, Незборецкий пока не решался выполнить придуманное действие.
— Неужели тебе это нравится? — тихо шепчет та, — И все же, я не ждала от тебя извинений. Мне кажется, я бы прощала тебе твоё поведение ещё многократное количество раз. И, честно, — поворачивается лицом к обидчику, — Меня это неистово пугает.
— Встречный вопрос, — кривит губы, — Неужели тебе это нравится? — брюнетка непонимающе смотрит на него, — Лично я тебя насильно не держал. По крайней мере, до ситуации здесь, — поправляется, — Ты же видишь, что я не предел твоих мечтаний. Зачем тогда ты продолжаешь быть со мной?
И вправду! Это его вечное «нам нужно ехать» и «у тебя пять минут» никогда не кончалось иначе, чем повиновением девушки. Действительно, а что было бы, если бы она хоть раз отказалась?
— Потому, что я продолжаю верить, — жмет плечами, — Наверное, это напрасно, да? — смотрит на него опечаленно.
Молодой человек задумался и прошелся по щетине. Определённо напрасно, но только для неё. Блондин-то ещё пытается глушить чувство патетичности и нежности по отношению к этой даме. Ему это совсем не нужно. Кирилл точно сойдет с ума в этот раз.
Между тем, потрепавшись, приблизился к её лицу, чем заметно вызвал дрожь в женском теле, и вышептал:
— Наверное, — с усмешкой.
Не отстранилась. Поразительно, но даже не испугалась! Будто выжидала, когда же это, наконец, случится. Вероятно, София желала этого. И губы его, такие холодные, свободно накрыли её, пока мужская рука самовольно придерживала чуткую шею. Вкус горького табака ничуть не мешал темноволосой по истине насладиться моментом. Конечно, представляла она произошедшее совсем не так. Но как бешено билось её сердце! И дело было совсем не в тахикардии. В миг стало высоко плевать и на поведение его, и на нравы, и на обидчивые слова. Готова была растечься прямо в салоне — Котовскую бросило в жар. И всё было бы прекрасно, если бы ледяные пальцы не спустились к ногам её и не решились приподнять платье. Нежный поцелуй словно стал переходить в страстный, когда Незборецкий ретировался губами к шее, от которой исходил такой же малиновый запах. В нем загорелось дикое желание снять стресс, охладить пыл и доставить удовольствие вечно недовольной. Между тем, актриса такой позиции не разделяла — старательно пыталась убрать чужую руку, что близилась к нижнему белью, но та словно вцепилась мертвой хваткой в ляжку до посинения. Может быть, если бы музыкант обходился нежнее и деликатнее, то та бы не стала противиться. Только грубые действия всегда пугали её нутро. Потому, всей силой уперевшись парню в грудь, ей всё же удалось выстроить личные границы, которые уже буквально были размыты.
— Понял, — вздыхающе переводит коробку в нужный режим и кладет руку на руль, — Домой?
— Домой, — со стеснением отворачивается и поджимает губы.
