Часть 8
29 декабря 2023 г., 12:06
Последнюю неделю в Варшаве девушка буквально выпрашивала встречу с молодым человеком, но того хватало только на сухой ответ о чрезмерной занятости. И позже, когда София покинула город в связи с выступлениями, Незборецкий очухался. Буквально сошёл с ума! По крайней мере, к таким размышлениям привело брюнетку сообщение, написанное в пять утра. До этого актриса текстуально «изнылась» в мессенджере, написывая парню о своей обиде. И обида её изливалась в озлобленной форме. Да, Котовская знатно расстроилась, когда Белый совсем не шёл на контакт. Но одно отправление в пять утра с текстом «Доброе утро, злая женщина» смыло все предыдущие эмоции. «Ты пьян?» — спросила она, удивившись. И блондин словно разрешил коснуться другой стороны себя. Долгие диалоги у них выходили редко на момент гастролей девушки: то у того уже не было настроя на ответ, то та была занята сценой. Между тем, наконец, парень хоть чем-то делился с дамой, чему она несказанно радовалась. Прямо цвела! Такая мáлая отдача от молодого человека была настолько великим продвигом для неё, что та стала тешить себя ещё одной надеждой. Более огромной. Не спала до самого утра, раз в полчаса проверяя, когда же сообщения её перейдут в режим «просмотрено».
Все иное стало для Софии ничем. Совсем её не колышали роли, слова, образы. Косяк шел за косяком. Всё хотелось быстрее отыграть и прильнуть к телефону с целью высмотреть там хоть одно сообщение от музыканта. Однако, в очередной раз, когда весточки от Белого не было уже четыре дня — Котовская расклеилась. Вероятно, та обрадовалась слишком рано. И вот, в очередной такой опечаленный раз, актриса забывает текст своего персонажа прямо на сцене. Нервы Елены Викторовны сдали. Как же женщина кричала на девчонку — чуть ли не рвала волосы на себе! Вердикт был достаточно строг и темноволосую «отстранили» от крайних трех концертов. Можно сказать, «вежливо» послали домой с гонораром в копейки. Руководительница считала, что сделала всё правильно, ведь ещё одного такого позора она точно не выдержит. Лицо коротко стриженной нужно было видеть в момент форс-мажора. Глупее, скорее, выглядела только сама Соня. Застывшая гримаса с бегающими глазами и прижатыми руками к груди. Вспотели тогда на сцене все, кто находился рядом. Эти десять секунд казались им вечностью: из-за провиса были слышны шепотки, ерзания и кашель зрителей. Богу слава, суфлёр смог «спасти» эту жалкую картину.
После того случая девушку передернуло. Поняла, какую ошибку совершила, и стыд проник в её голову. Ещё и этот отдельный разговор с Еленой Викторовной! Отправили её всё же домой, даже не выслушав склизкие оправдания и пригрозив комиссией. В целом, женщина после диалога тет-а-тет решила игнорировать девушку, тем самым показав свою обиду. Конечно, это же такой срам!
Несмотря на то, что делать в другом городе ей было больше нечего, София осталась в Брюсселе ещё на неделю. Ей совсем не хотелось домой. Кристина написывала о срочной встрече, так как та хранила некоторые вещи в квартире Котовской, и тут, внезапно, как назло, они ей понадобились. А вот Незборецкий не писал совсем. Ответа не последовало даже после сопливых видеосообщений с рассказами о произошедшем, после чего брюнетка решила удалить отправленное. Чуть было вновь не удалила диалог, как сделал это ранее молодой человек, однако, что-то её останавливало. И темноволосая прекрасно знала «что». По-тихой приходила в себя, лежа в отеле и размышляя о своей жизни. Стало казаться, что девчонка поехала по наклонной. Слишком много слез было вылито в подушку. София перестала есть. Сон совсем не шёл. Из досуга — прочтение электронных книг. И нелепые цветы с завтраком, присланные в крайний день уезда, тоже не вернули Котовскую в чувство. Сердце её треснуло, но не сильно. Однако, от трещины этой грядет такой разлом, что стоило бы взять себя в руки и перестать строить из себя жертву.
— Ну и холод у вас здесь! — твердит вошедшая в квартиру Селецкая, снимая с себя шубу. Внутрь врывается еще и потрепанный Некрасов, что явно не был рад здесь находится, — Тебе телефон для чего?
София ничего не отвечает, а лишь проходит на кухню, включает кофеварку и возвращается к перебиранию подохших цветов. На самом деле, она удивлена, что нашла силы для «экзекуции». Просто увядающие растения будто ещё больше давили на атмосферу тщетности бытия.
— Крис, — смотрит на часы парень и усаживается на диван, — На быстром.
— Не торопи меня, — по-хозяйски уходит в комнату, где гремит чем-то тяжелым. Минута и блондинка вытаскивает огроменный чемодан, который и кладет на диван, пока парень недовольно удивляется, — Мне нужно перебрать вещи.
— Вы кофе будете? — тихо говорит Соня, отламывая засохшие листы.
— Видимо, будем, — вздыхающе произносит Андрей, — Как с театром, Софья?
Посмотрела она на него исподлобья и со злостью. Кристина также оторвалась от очередной шмотки и стукнула брюнета по плечу.
— Сонь, ты, это, — подходит девушка к ней, держа в руках платье, — Не расстраивайся, ладно? С кем не бывает!
— Ни с кем не бывает, — хмыкает, хватая чашки, — Да и с чего ты взяла, что я расстроена?
— Мало кому нравится, когда пресса всё преувеличивает, — жмет плечами, — В таком случае, я рада, что тебя это не задело! — улыбается и бредет обратно к чемодану.
Если бы не жалования людей, что покупали билеты с целью увидеть Котовскую, то ничего бы и не утекло в сеть. А там уже последовали рассказы о забывчивости текста на одном из концертов, и о плохой игре актрисы. Смешки про «раннюю деменцию» и «российских артистов» тоже стали в миг актуальными. Сравнения, сравнения, сравнения.
— Я уже вторую кружку пью, — кипятится парень, — Мы, вроде, договаривались?
— Помог бы! — фыркает, — Немного осталось.
— Налить ещё одну? — усмехается брюнетка, хватая пульверизатор.
— Меня разносит с твоего горшка, — указывает на цветок, что стоял на столе, — Шо ты там опрыскиваешь? Он же мертвый!
— Тебе какое дело? — впрыскивает на агрессивном, от чего оба удивляются, — Сиди и молчи!
Заебалась София уже с этими цветами. Да и хотелось бы делать это в тишине и одиночестве, а не под язвительность этих двоих.
Ручка входной двери громко дернулась, после чего послышалось три грубых стука. Котовской было совершенно плевать — она лишь помотала головой и устало вздохнула, продолжая опрыскивать папоротник. Эскортница помедлила, осмотрев всех «занятых», и, цокнув, решила представиться швейцаром.
— Опа, опа, опа, опа! — артистично заело у Некрасова, что увидел нахмуренный взгляд друга, — А я, вот, собирался тебе набрать! — оправдывается.
— Да? — саркастичная интонация Кирилла, — Что ты! — проходит не разувшись и ступает на ковер, перебирая пальцами ключи от автомобиля, — Не видел пропущенных за месяц.
— Так я, это, — чешет голову, — Отдыхал же, — жестикулирует.
— Отдыхал? — раздражается.
— Что я, не человек, что-ли? — разводит руками и по-свински кладет их на спинку дивана. Словно совсем до ручки!
— Урод ты моральный, понял? — цедит сквозь зубы, — На бабки кинул, цифры чужие раздал и съебался. Заебись отдохнул, надеюсь?
Некрасов встал с дивана и, улыбаясь, оттянул футболку. Ситуацию, казалось, можно было бы исправить шутками, но не в этом случае.
— Я же тебе объяснял, — вздыхает, — Кстати, да! Водичка теплая.
Селецкая стала нервничать, наблюдая за дискуссией и прижав к груди пиджак. Софии же не было дела до этих разборок. Ей, казалось, вообще плевать, что происходит вокруг неё. Задумалась совершенно о другом. Ничего ведь не меняется! Незборецкий снова злой — признак стабильности. Всё опрыскивает свои зеленые, что уже были полностью в каплях от почвы до стеблей. Между тем, обстановка начинает напрягать. И, в конце концов, выводит, когда Белый бьет приятелю прямо под дых. Сам блондин, непосредственно, рассчитывает силу, но и это совсем не дурачество. Не то, чтобы парень прям стал гнуться от боли, однако, прилетело не плохо. Слегка присел и схватился рукой за ребро, облокотившись на колено. Три секунды и тот возвращается в привычное положение, потирая место удара и посмеиваясь.
— За дело, — кивает Некрасов.
— Совсем башню снесло? — обращается блондинка к Кириллу в повышенном тоне.
— Нет, совсем не за дело, — кладет руки в карманы, — За поступок, — смотрит на часы, — А вот, теперь, я готов к разговору. Пошли, — кивает в сторону выхода и ретируется на лестничную.
София так и застыла с пульверизатором в руках и с глазами, как у суриката. Эскортница же грозно твердила брюнету, чтобы тот никуда с этим умалишенным не ходил, только в более нецензурной форме. Некрасов лишь указал на нормальность ситуации, и, обувшись, выскочил вслед за Белым.
— Пиздец, Сонь, — сердится подруга, — Не обязательно было его звать сюда.
В добавок к округленным глазам брюнетка добавила ещё и вскинутые брови. Руки её затряслись.
— Что ты говоришь? — отбрасывает пшикалку, — Делать мне нечего.
— Конечно, нечего, — кивает в сторону цветов, — Оно и видно, — закидывает вещи в пакет, — Знала же, что сейчас напряженные отношения.
— То есть, ты обвиняешь меня? — усмехается, тыча пальцем себе в грудь.
— Сонь, хватит притворяться, — морщится, — Иначе ему никак не узнать было.
— Господи, — артистично, — И как бы я сообщила? Я телефон в руках не держала со вчерашнего дня. Куда бы я ему написала? В левый тапок?
— Тебе смешно? — будирует.
— Да, мне смешно, — кладет руки на груди, — Бони и Клайд, блять!
— Ой, — фыркает, — Нашлась тут, судья.
— Получше некоторых.
— Соня, прикрой рот, хорошо? — оборачивается на колкость, — Если тебе начинает казаться нормальным рукоприкладство, то советую сходить к психологу. И «дружку» твоему тоже.
— Почему ты сваливаешь его поступки на меня? — возражает, — Между прочим, тот реально получил за дело.
— Именно поэтому! — разводит руками, — Ты, вероятно, тоже уже получала за дело, — наигранный смех, — Если тебе кажется это нормальным. И всё то, о чем ты молчишь, для тебя тоже норма. Зачем искать причины твоего невезения на сцене? Они буквально на поверхности!
Котовская замолчала, оставшись в недоумении. Как ей стало обидно за себя! Безумная жалость к себе затаилась во всей её черепной коробке. Почувствовала себя тем самым маленьким ребёнком, на котором вымещают всю ту неистовую злость, которую она никак не заслужила. И теперь, продолжая пыхтеть над очередным цветком, та перебирала не только листья кустовой розы, но и мысли свои вязкие; липкие. Они впивались комками в мозг. Сравнениями, переосмысливаниями, ложными суждениями. И вмиг её размышления стали ужасными. Стало казаться, что Кристина во всём права.
— Не поняла, — шипит блондинка, увидев на пороге только музыканта, — Где второй?
Незборецкий лишь пожал плечами и стал снимать куртку. Было видно, как немой ответ его вызвал раздражение у эскортницы. Потому та, свирепо окинув взглядом двоих, схватила пакет, накинула шубу, и, обувшись, пулей вылетела из этого проклятого дома.
Кирилл же, тем временем, завис на занятом лице его Софии. Облокотился о стену плечом и, по-деловому сунув руки в карманы, стал изучать её занятость. Темноволосая знатно похудела. И как же это? Специально или у неё проблемы? Сама твердила, что так нельзя. К чему-то, Незборецкий запомнил это чётко. Тонкие пальцы медленно отрывали листочек за листочком, а хвостик её, что свисал с «крабика», смешно повиливал в разные стороны. Так, с минуту простояв, решился вспомнить аромат женского тела, потому тихо подошел и прикоснулся к девчонке со спины. Котовская замерла и выпучила глаза. Сколько удивлений за вечер! Что за внезапный прилив нежности? Дыхание у шеи пустило табун мурашей под кожу. Только вот, когда холодные пальцы пробрались под футболку и прошлись по ребрам, девчонка резко развернулась и сделала шаг назад от стола, пшикнув пульверизатором разок прямо в лицо парню.
— Ну, вот и попил, — сказал, смыв с себя капли рукой, — И за что?
— За всё хорошее! — сухо.
— В таком случае, я должен откатить тебя водой с бочки литров под двести, — облокачивается ладонью о столешницу, — Тоже, кстати, за все хорошее.
— Зачем ты его ударил, Кирилл? — ставит воду на стол, как парень тут же перехватывает бутылку, — Он твой друг!
— А ты не знаешь? — саркастично.
— Нет, не знаю.
— Нет, знаешь, — по тихой вышагивает к девушке, пока та пятится назад, — Почему ты тогда боялась остаться со мной на мосту?
— Это не повод бить его!
— Заступаешься? — хмыкает, — Славно.
— Ладно, — останавливается и кладет руки на груди, — Это не моё дело. Но, между прочим, я на тебя обижена. Ты полный придурок! Почему я…
Девчонка не успела договорить, как в нее тут же полетели брызги капель. Зажмурилась и потерла глаза ладонями.
— Хватит играться, — тянет руку к пульверизатору, но тот виляет ей влево-вправо, — Отомстил и всё.
— Нет, не хватит, — мотает головой и с самодовольной улыбкой брызгает ещё раз, от чего девушка начинает злится, — Кто тебя обидел?
— Кирилл! — кричит, уворачиваясь от воды и забегает в комнату.
— Кирилл не мог тебя обидеть, — меняет насадку на бутылке и продолжает пуляться, сваливая девушку на кровать, — Он с самого начала расписал, когда ты можешь его тревожить.
— Да, перестань! — закрывает лицо руками. Волосы с футболкой её достаточно уже промокли, — Это не нормально, — всё же удерживает его руку, — Я не хочу такого общения.
— Хорошо, — нависает сверху, всё ещё держа в руках воду, — Какого общения ты хочешь?
— Ну, — задумывается и расслабляет пальцы, — Явно не такого!
Пшик.
— Не беси меня! — хмурится. Подушка также уже знатно пострадала.
— Моя очередь, Сонетта, — усмехается и жмет ещё раз, но рычажок заел от частых нажатий с большим усилием, — Не понял, — насупился и потряс бутылкой, — Я только вошёл в кураж.
— Ха! — смеется девушка, — Вот тебе и карма.
Незборецкий немного поразмыслил и, самодовольно улыбнувшись, стал откручивать насадку.
— Стоп, стоп, стоп! — подрывается и старается ухватить устройство, но не рассчитывает и впечатывается в лоб Незборецкого, — Ау! — трет место ушиба.
— Вот это, — интонирует, — Карма.
Девчонка замолчала и скуксилась. Не дай бог образуется шишка. А сам музыкант тоже повременил с бутылкой и отложил её на тумбу.
— Не притворяйся, актриса.
— Да, уж, — фыркает, — Посмотри, есть что-то? — указывает на лицо.
Незборецкий и не думал ни о чем другом — всё очевидно лежало не поверхности. Приблизился к её профилю, и, даже не глянув на нужный участок, впился губами в женские, заваливая девушку обратно на подушки. Сама София, может, и пыталась оказать сопротивление, но выходило это лениво и в пол силы. Всё-таки, брюнетка соскучилась по этому идиоту. Но поцелуи его снова казались ей грубыми, как и бродящие пальцы по бедрам. Хмурилась, пытаясь намекнуть на смену проявления жесткости, однако Незборецкому было плевать. И видно это было чётко — мешающие руки удерживал сосредоточенно и по-хозяйски изучал её тело.
В миг, что-то пошло не так. Музыкант ощущал четкую яму безразличия и безысходности. Девчонка будто обмякла на кровати и перестала сопротивляться, позволяя делать парню все, что душе его угодно. И видно было, как Софии все равно. Отвернула голову в бок и печальными глазами палила в пустоту — в стену, дверь или даже в зеркало. Блеск во взгляде стал заметнее.
— Соня, — отстраняется, — Не смей рыдать, — со вздохом слезает с нее и заваливается на другую сторону кровати, — Не собирался я тебя трогать.
Промычала невнятное и отвернулась на бок, свернувшись калачиком на мокрой подушке.
— Серьезно? — приподнимается он на локтях.
— Что «серьезно»?
— Серьезно девственница?
— Тебя вообще что-то другое интересует? — фыркает, — Я расстроена совсем не из-за этого, — убирает волосы с лица, — Точнее, может и из-за этого.
— Можно объяснить не на женском языке?
— Блин, Кирилл, — закатывает глаза, — Нет смысла тебе объяснять. Тебе ничего не нужно. Ничего не интересует.
— Если я спросил, значит есть в этом какой-то толк, — раздраженно, — Говори, либо я поехал.
— Вот! — подрывается с места со всхлипами и бредет на кухню, — С тобой даже поговорить невозможно.
Незборецкий в бешенстве, но будто уже научен сдерживаться рядом с ней, если можно так сказать. Ему, кажется, весьма понятна тема последующего диалога. Между тем, все выжидает, когда брюнетка выскажется, наконец. Схватил пульверизатор, настроил, как следует, и вернулся на кухню.
— Я готов к разговору с тобой, — на спокойном.
— Правда? — удивленно.
Хмурится после глупого вопроса. Невыносимо ему так!
— Поняла, — сглотнула и уселась на диван, пока Белый к чему-то стал опрыскивать цветы с умным видом, — Для меня секс — это не просто одноразовая акция. Я не могу спать с кем-попало, как некоторые, — стало непонятно: намек то ли на Кристину, то ли не него самого, — Это же чувства! Доказательство любви.
— Я тебя услышал, — твердит, не смотря.
— И ещё, я постоянно отвлекаюсь на тебя, — шумный вздох, — Мне тяжело в работе с этой проблемой. Завтра комиссия, а я ни сном, ни духом.
— Выговорилась? — отрывает засохшие листки.
— Нет, — стало не по себе. Когда она могла так высказаться ему, чтобы тот покорно слушал? — Ты ведёшь себя, как свинья.
Незборецкий аж завис с бутылкой в руке, вскинув брови и сотворив глупое лицо.
— Либо у меня слишком завышенные ожидания, но я хочу от тебя большего, — крутит кольцо на пальце, — Звонков, сообщений и встреч. Если ты не согласен, то можешь уезжать. Может, мне даже легче жить станет.
Хоть девушка и старалась высказываться как можно мягче, однако блондина все равно что-то злило в её разговоре. Подумал, что будет лучше промолчать, оставить на потом. Эта актриса не так уж и сильно заставляла сердце его дрожать. Но, между тем, всё же заставляла.
— Ты мне будешь условия ставить? — сухо.
— Нет, — жмет плечами. Страх подкрался незаметно. Не знает его реакции. Или знает, но верить не хочет, — У тебя же есть выбор.
— Вот именно, — злостно, — У меня есть выбор, а у тебя его уже нет.
— С чего бы это?
— Скользкая ты натура, — рассуждает, — Не могу даже понять, чем ты меня заинтересовала. В тебе же нет ничего такого.
И пропустила мимо ушей эту фразу. Впилась мыслями в середину его вещания. Заинтересовала! Неужели?
— Мне не горит спать с тобой, — сминает листы цветка и кладет их в мешочек, — Не горит.
— Вообще? — расстроенно сложила бровки домиком, на что тот непонимающе палит на даму.
— У нас с тобой разные понимания этого.
— Слишком. Даже в твоих грубых действиях.
— Привыкнешь, — с легкостью отвечает, — Насчет…
— Может, можно заслужить?
Шокированные глаза Незборецкого надо было видеть. Саркастическая улыбка и взгляд в пустоту.
— Ты же не собака, София, — хмурится.
— Но ты как-то говорил…
— Насчет твоей работы, — откашливается, — Я не знаю, в чем твоя проблема и как тебе помочь. Винить меня в этом нет смысла. Все зависит от твоих рук и желания. Люди же как-то и семью успевают заводить, и карьеру строить. Или я не прав?
— Прав, — осознание.
— Так, может, не нужно привязываться?
— А я хочу.
— Пиздец, — кладет пульверизатор на стол и ставит руки в бока, — Ну, что я могу тебе сказать, — жмет плечами, — Делай, как хочешь. Только без фанатизма в мою сторону, а вот с театром не теряй голову. Это серьезно.
От разговора Котовской лучше не стало. Еще больше вопросов возникло в ее темной голове. Диалог будто был водяным — ни о чем. И мысли вокруг встали об одной влюбленности. Ничего кроме нее.
— Что будет, если я тебя полюблю?
Кирилл задумался, запрокинув голову вверх и глупо смотря в потолок. Искал ответ, но найти не смог. Вероятно, будет очень тяжело. И ему в том числе.
— Аномальная жара в декабре.
— А что, если я уже тебя люблю?
— No way, — усмехается, — Слишком рано.
— Ты же тоже не просто так крутишься вокруг меня.
— Уверена, что кручусь?
Уверена. Может, это все не так, и малейшие его «удивительные» поступки она слишком романтизирует.
— Ты, только что, перебрал мне все цветы, — улыбчиво.
И правда! Музыкант сам не понял, как так вышло. Как так вышло, что общается он с этой мадам вполне сносно; что вообще отвечал на ее сообщения. Редко, но все же отвечал. Рассказывал ей свои истории из жизни, когда сам себе клялся, что ничего Софии знать не нужно. Возил на эту глупую выставку, брал с ее рук этот чертов маффин, вдыхал аромат ее тела, что отдавало малиной с нотками корицы. Кажется, темноволосая даже перестала его бесить. Почти. Немного, все же, что-то есть. Незборецкому перестают нравиться собственные чувства.
— Вау, — ухмыляется девушка затяжному молчанию, — Ты, значит, тоже неравнодушен.
— Я всего-лишь поухаживал за цветами, а не за тобой.
— Почему ты не хочешь признаться?
— Не грузи, — фыркает и бредет к дивану, где и усаживается рядом с девушкой, вальяжно развалившись, — Сам себя не понимаю.
Цветет! Внутри нее распустился дикий сад. Хоть и ответы парня были неоднозначными, брюнетка поняла все и сразу. Или додумала выдуманный ею сценарий, который она желала видеть. Всё идеализировала его, продолжая бояться любого исхода. Кирилла невозможно выучить. Он всегда непредсказуем. Наверняка, этим и взял. София поняла, что безумно желает отношений с этим блондином. Такой великий интерес правит ей!
Глянула на его загадочное выражение лица. Вероятно, размышлял о чем-то, и жаль ей, что тот не высказался полностью. Таит что-то несусветное, и молчание его дороже золота. Ни упреков, ни язвительности. Могла бы часами так сидеть с ним и радоваться его присутствию. Не сдерживается. Сама целует его с немалым воодушевлением. Парень слегка изумился, но все же притянул эту актрису «драмтеатра» ближе к себе. Белый знает, что не желает любви. Не тешит себя надеждами делить с ней одну кровать. И неизвестно им, что выйдет из этого всего.
Ясно одно — будет весьма больно.
