Будь тише

Глава 7, в которой Олег чувствует себя максимально неловко. Он натянул трусы на положенное им место и шумно выдохнул. Так. Пятого числа он будет смотреть в глаза Паше с полным осознанием того, что дрочил на его стоны несколько дней подряд. Как он себя чувствует в этой ситуации? Как дурак. Мурашки пробежали по спине. Возможны ли дружеские отношения в их случае? Паша говорил, что тоже слушал его дорожки. Правда, никак не прокомментировал. Но вдруг тоже мастурбировал на его, Олежкины, охи-вздохи? Сначала Таня, теперь Павел, что не так с его друзьями? Это, конечно, было преувеличением. У Олега много приятелей – всё же он довольно общительный. Остались хорошие знакомые с колледжа, в университете его многие знают, ведь он весёлый, шумный, схватывает на лету, преподаватели его нахваливают. В общаге, где все перемешаны, тоже много знакомых, которые с удовольствием проведут с ним вечер не чувствуя напряжения в общении. Он из тех, про кого говорят: «язык до Киева доведёт». И это здорово! Олег не задумывался о том, как сблизиться с людьми, просто был добр к ним, улыбчив, шутил на безопасные темы и, в целом, вёл себя так, как было комфортно. Но что с Таней, что с Пашей – ситуация выходила за рамки приличия. Сама. Он не специально. Только Таню он мог назвать «лучшим другом», не смотря на её статус в его сердце. Они рассказали друг другу все свои травмы, всю жизнь, показали все шрамы, содрали корочки с незаживших ран и позволили подуть на вавку. А эта непотребная ситуация… что следовало чувствовать, мастурбируя в её кресле за её рабочим столом? Не раз за пару месяцев ведения своего аккаунта на Вусти, он представлял во время записи Таню. Её мягкий животик, ярко выраженную талию, пушистые кудри, что хаотично раскинулись бы на столе, бледные красивые бёдра, небольшую упругую грудь. Интересно, какого цвета её соски? Розовые? Или коричневые? Возбуждения не было – разрядка произошла пару минут назад. В голове всё ещё звучали тихие стоны Паши. Эх, Таня-Таня. Почему второй раз одно и то же: твой хахаль, которому место на помойке, и влюблённый я, пытающийся забыть о чувствах с другим парнем? С Павлом всё иначе. Он влетел в его жизнь стремительно, как паучок с потолка, возникающий прямо перед носом. Все эти неловкие разговоры, пьяные переписки, попытки поддержать разговор, обезоруживающая искренность – всё это так мило. Он, крадучись, проникал в сердце, мягко, но уверенно, занимая место в повседневности. Ему хотелось написать, рассказать, как прошёл день, что не задалось, а что получилось. Хотелось услышать в ответ искреннее: «Вау, ну ты же справился! Молодец!». Ещё Паша очень много матерился. Олег не знал, наверное, ни одного человека, который общался бы как мемный деревенский тракторист. Он действительно так разговаривал в реальной жизни или пытался показаться крутым? Зачем столько мата? Звучало странно. Павел открыто выражал свои эмоции и называл вещи своими именами. Если страшно, то говорил, что боится, как в ситуации, с одногруппницей, рассказавшей о его заработке. Неприязнь так же открыто выражал, рассказывая о влюблённости девушки, что ему не по вкусу. И симпатию, видно, привык выражать открыто, ведь не раз делал комплименты Олегу и его голосу, и его дорожкам на Вусти. И очень мило заполнял паузы в разговоре обсуждением фильмов. Ему так нравится кино? Забавный. И странный. И как будто уже миллион лет рядом. Удивительно. Олег выдохнул. Всё запуталось просто невообразимо. И Таня, и Паша, и его собственные тараканы, и его амбиции, и планы на будущее. Ночь прошла просто отвратительно. Ему, кажется, вновь снился Максик, кто-то гнался за ним с бензопилой, а потом он умер, упав с обрыва на скалы, о которых билось величественное море. Утро, 31 декабря. Здравствуй, жопа, новый год! И как он проведёт сегодняшний день? А сегодняшнюю ночь? Как новый год встретишь так его и… Нет, отставить бабкины суеверия. Посидеть в общаге с теми, кто не разъехался по домам? Это пиво на общажной кухне, нарезка салатов и пюрешка с сосисками. Написать Паше и виртуально чокнуться в видеочате? Это снова пиво, но уже в комнате, приятные беседы с Пашей, а после – сон на своей кроватке. Просто завалиться спать, чтобы не сбивать режим? А по итогу отсутствие праздника. И так нет никакого новогоднего настроения. Спасибо, Танька-поганка. А, может, и ну его нахер. Выпьет пиво под аниме и на боковую. Блин, в каждом плане пиво фигурирует. Меньше пить надо, что ли. Мысль бросить всё, потратить деньги из копилки и взять билет в родной город, чтобы встретить Новый год с родителями казалась всё более привлекательной. Родители будут говорить только хорошие вещи, но смотреть осуждающе. Неприятно, но терпимо. Олег посмотрел в смартфон, на экране блокировки загорелось оповещение от Тани: «Олеж, хочешь отметить с нами НГ?». Ох уж это Танино «с нами». С ней и с Максиком. Смотреть на его худую рожу, что клюёт Танину щёку, поднимает бокал шампанского, поздравляет с наступившим. Парень передёрнулся. Не хватало только весь следующий год провести с Максиком. Дурацкие суеверия. Он кинул телефон в другой конец кровати, накинул на плечи одеяло и решил провести праздничную ночь в одиночестве. По приметам весь следующий год можно провести с кайфом, если он зайдёт на Вусти, выпьет пива, пожуёт оливье, которое сам приготовит и даже послушает куранты на каком -нибудь стриме. Хах. Чисто алкоголь, мастурбация и вкусная еда. Чем не мечта? За этими мыслями Олег задремал, чтобы проснуться от вибро-звонка. — Итак, она звалась Татьяной, – сиплым ото сна голосом пробубнил парень принимая вызов, – слушаю вас, женщина, – он постарался, чтобы голос прозвучал как можно более сонно. — Ты дрыхнешь? И сообщение моё не прочитал, а я тут сижу, понимаешь ли, переживаю, – голос в трубке действительно был недовольный. — Сплю. — Приходи сегодня к нам. Отметим энгэ вместе. Не хочу, чтобы ты в общаге один сидел. — Тань, это немного… — Олеж, я с Максимом лобызаться на столе не собираюсь. Он позовёт друга. Вчетвером посидим. К тому же, я не хочу создавать ситуацию, в которой ему пришлось бы к тебе ревновать, – Олег скривился. «Бля. Не ожидал, что будет настолько неприятно». — Ты права. Одному сидеть – совсем тошно будет, а с вами хоть развеюсь, – «и попробую окончательно выбросить тебя из головы», – про себя закончил фразу он. Сбросив звонок, снова откинул телефон, накрыл лицо руками и интенсивно потёр. Тянул же чёрт за язык. Зачем согласился? Может, сказать, что ему плохо стало? Совсем странно будет. Видимо, вчера Таня ничего не поняла, ей просто было неловко, что знакомство с Максиком произошло таким образом. Ладно, нужно приготовиться жить этот день. Душ, кофе, настругать оливье, списаться с Пашей… Блин, Паша! Утренний инцидент болезненной занозой сидел в мозгу. Значит, сохнем мы по Тане, а дрочим на стоны нового знакомого. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу. Можно не смотреться в зеркало, чтобы понять - сейчас он красный, словно развратная клубничка. Так. Сначала дела, а предаваться дурацким мыслям – в новом году. Не стоит терять дружбу из-за каких-то там чувств. Ёжась после душа, в футболке и шортах на холодной общажной кухне, Олег осматривал холодильник на предмет ингредиентов для новогоднего идола. Докторская колбаса – есть, картошка-моркошка – моем и отправляем на костёр, горошек – имеется, лук – здесь и секретный ингредиент – яблочко, купленное специально - на месте. Парень заливал водой овощи, чувствуя себя максимально странно: сложит миску оливье в пакет, накроет тарелкой и понесёт через половину города к девушке, в чувствах к которой увяз по уши, и её свеженькому парню. Фигня какая-то. Это чёрная полоса? Или полоса кринжа? Сливая кипящую воду с картошки, Олежа почувствовал, как из уха выпадает беспроводной наушник. Спасая имущество, он сунул пальцы в кипяток, которым наполнилась тарелка на дне раковины. Зашипев от боли, он не сразу сориентировался с тем, как оказать себе первую помощь: врубил ледяную воду, подержал под ней пальцы, почувствовал жжение, схватился за мочку холодными пальцами, по телу пробежались мурашки, тут же сунул пальцы в рот и сам удивился своим реакциям. Так, с пальцами во рту и с кастрюлькой в руке, он был обнаружен вахтёршей бабЗиной. Она с вечерним обходом проверяла, выключены ли общажные плиты студентами, которые, несмотря на запрет, ежегодно поднимали себе новогоднее настроение алкоголем, отчего бытовые хлопоты исчезали из одурманенных студенческих мозгов. — Олег, ты пьяный что ли? – бабЗина сурово прищурилась. — Офпарилфя, – с пальцами во рту прошепелявил парень. Бабушка охнула, приказала не уходить, закрыла кран, что топил в тарелке наушник, и выбежала. Вскоре, он сидел на липкой кухонной табуретке, растопырив пальцы, густо намазанные «Памтенолом», и слушал ворчание на юношескую халатность. Вахтёрша ловко почистила горячие ингредиенты и не менее ловко нарезала их на аккуратные кубики. Он улыбался её недовольству и тому, как она заботливо поглядывала в его сторону и ощутимо толкала в плечо, акцентируя внимание на особо удачных шутках. Проводить время с бабЗиной было комфортно и он словно был окружён домашним уютом. А новогодняя ночь не сулила ни уюта, ни приятной компании. — Олеж, а ты с кем будешь Новый год отмечать? С Татьяной дней твоих суровых? — Угу, – глухо отозвался тот. — Чего грустный какой? Хуй не вкусный? – вахтёрша усмехнулась, быстро шинкуя лук в мелкую крошку. Парень аж поперхнулся от неожиданности. У неё было злое, но меткое чувство юмора. Олег со школы ютился по общагам и умел дружить с вахтёршами. Они всегда видели в нём внука, а он получал выгоду в виде послаблений к комендантскому часу и лояльности к его шалостям. Наверное, он искал надёжного взрослого, на которого можно положиться. А стал ли он сам таким взрослым? Или остался мальчишкой в тёмной комнате, что плачет под крики о пожаре и продолжает цепляться за ненадёжных, за нестабильных? — А бывают вкусные? – ехидно спросил он. — Зависит от того, кому этот хуй принадлежит, – бабЗина хмыкнула и перешла к нарезке огурца, – ну, пальцами ты в новогоднюю ночь уже не воспользуешься, так что поедите с Таней салат и ограничитесь поцелуями. — БабЗин! — Не бабкай мне тут, засранец. Знаю я вашего брата и зачем вы в гости ходите: пить, как черти, да сексом трахаться. Они разгоняли шутку про студенческие попойки, пока вахтёрша не дорезала оливье. *** Паша смотрел на окно авторизации. Олег был прав – единственный друг, человек, который доверял ему, не имел даже возможности узнать о том, что у него, Павла, на душе. Оставалось набраться смелости и написать Ваньку. А там будь, что будет. Он встряхнул головой. Нет, просто написать. Накручивать себя и потом можно. Логин. Пароль. Вход. В соцсети сразу отобразилось оповещение о пятнадцати сообщениях. Что ж. Посмотрим. Десять смс от Даши. В диалог с ней он не зашёл, прочёл лишь последнюю фразу, что отображалась: «Мне очень стыдно. Прости.» Три смс от от научрука, поздравления с праздничком и пожелание защитить диплом на отлично. Два сообщения от Ванька: «позвони мне» и «дурак». Набирая номер, он не знал, чего ждать, ладони вспотели, хотелось сбросить трубку и просто дождаться, пока всё решится само собой. В трубке послышался неожиданно спокойный голос друга. — Привет, шпион. — Я не шпион. Прости. Я не рассказал сам. Не думал, что кто-то узнает. — Я нашёл тебя на Вусти. Послушал. – Пашино лицо залила краска. От стыда хотелось провалиться к ядру Земли, – ну это и пиздец, конечно. У меня аж мурашки от тебя! — Прости, – прошептал Павел. — Ой, не шепчи мне тут! Хах, да расслабь булки! Ты с кем сегодня отмечаешь? — Один, очевидно. — Приходи ко мне. С Пашиных плеч словно спала целая гора. Гора, прижимающая к земле, мешающая расправить грудную клетку и вдохнуть полной грудью. Он отпил вина из второй бутылки, что сопровождали его после окончания разговора с Олегом. Сцепив пальцы в замок, он накрыл глаза. Стоило ли вообще напрашиваться к Ваньку? Ну расскажет про АСМР, про то, что это основной его заработок помимо графических работ по начертательной геометрии для младшекурсников. И что? Вдруг Ваня разочаруется? Решит, что он ёбнутый. Не будет с ним общаться. Пиздец. Всё, не накручивать! На часах время собираться. Комната перед глазами слегка кружилась, больше никаких признаков опьянения Паша не ощущал. Неплохо держится, после двух бутылок красного сухого. На новогоднем морозе в голове прояснилось, но улица всё же покачивалась. Парень стоял перед домофоном, сзади шебуршала пакетами в необъятной сумке пенсионерка и всё никак не могла найти ключи. Он не собирался ждать, набрал номер квартиры. Гудки. — Даа? Кто там? – очень громко простонал Ванёк в микрофоне. Паша хрюкнул, сзади закашлялась бабушка. Он знал, что у друга есть доступ к видеокамере, а, значит, секс по домофону был рассчитан на троих. — Это я, – сдерживая смех ответил парень. — Заходи, мой сладкий, – надрывные стоны звучали так, словно некто рядом оттягивал Ванины яйца. Чтобы не заходить с хмурой пенсионеркой в лифт, он решил пешком подняться на четвёртый этаж. Стоило увидеть открытую дверь в квартиру, как смех поднялся в пьяную голову и дзинькнул. Ваня стоял в коридоре и беззвучно трясся, держась за живот. Паша увидел его, хрюкнул снова и они зашлись громким хохотом. Пару минут спустя, когда у обоих сводило животы и болели щёки от смеха, парни немного успокоились. — С наступающим, – Павел протянул пакет. В гости с собой он купил вино, а так же икру, масло и тарталетки – простую и понятную закусь, которую его мама ставила на каждый праздничный стол. — И тебя, – после ритуального обмена новогодним приветствием, парни прошли в кухню. —Где твои? - Ваня жил в съёмной квартире с тремя друзьями, но сейчас был один. — Разлетелись по семьям, я полечу на семейный обед в Рождество. *** Олег звонил в квартиру Тани, испытывая чувство дежа вю. Сейчас дверь откроет Максик, нахамит с порога, испортит всё настроение. В замочной скважине провернулся ключ – дверь действительно открыл Максик. В оверсайз чёрной футболке с маленькой лисичкой на груди и в джинсовых брюках, он не выглядел слишком тощим и не вызывал какого-то мерзкого ощущения. — С наступающим, – улыбнувшись, Максим сделал приглашающий жест в квартиру. После того, как Олег зашёл, он смущённо кашлянул и протянул ладонь для рукопожатия, – Максим, – ладонь была сухой и тёплой. Он сжал руку достаточно крепко, но сумел не переборщить. — Олег. — Прости за прошлый раз, Олег. Мы спали, а ты так трезвонил, я вообще не в духе был. — Да ничего, – то, что Максик извинился, стало для Олега приятной неожиданностью. Он пытался показаться хорошим? Или действительно нормальный парень? – Держи пакет, там оливье и сок. — Спасибо! – он с улыбкой растянул ручки пакета и заглянул во внутрь, – раздевайся, проходи в зал. Таня в ванной переодевается. — Она уже вымотала из тебя всю душу своей новогодней селёдкой под шубой? – Олег не хотел быть козлом по отношению к нему, но чувствовал, как его корёжит, как в жгуты скручивается неприязнь и словно клубок змей переплетается в грудной клетке. — Мне кажется, я за всю жизнь столько не съел, сколько мне пришлось сегодня сделать! – усмехнулся Максим с кухни. — Я всё слышу, крысы! – завопила из туалета Таня. Олег зашёл на кухню, в которой парень подруги перекладывал оливье, нарезанное бабЗиной, в красивую тёмно-синюю пиалку с серебряными зайцами, бегущими среди звёзд. Он вспомнил, как Таня выбирала с ним эту тарелку на одной из городских ярмарок и как восторгалась. В тот день он оплатил эту тарелку, а Татьяна купила ему красный шерстяной шарф. Он ходил в нём третью зиму. Девушка появилась в новой пижаме цвета персикового пушка, а её пышные кудри сбегали на плечи. От неё вкусно пахало теплом, ванилью и табаком. Максим подошёл и обвил её талию руками, притянув к себе. Олег отвёл взгляд, слушая звук их поцелуя. Мозг морзянкой передавал радистский сигнал 99*. Хотелось встать и уйти. Вскоре появился друг Максима. Он пришёл уже пьяный – поссорились с девушкой – жаловался на жизнь, любимую и мировое непонимание его тонкой душевной организации. Максим с Таней одновременно закатывали глаза, в особо тупые моменты его спича, многозначительно переглядывались, что даже Олег понял – между ними молчаливый разговор о том, почему Владик припёрся подшофе и что теперь делать с этим неумолкающим нытиком. В этом диалоге Максик был в обороне. Внезапно Владик вздрогнул, рванул в туалет и оттуда послышалось его громкое извержение. Он блевал сдирая горло, натужно, будто его рвало органами. Максим выбежал следом. Таня откинулась на диван, прикрывая лицо. — Это пиздец. Прости Олеж, – Олег ел канапе с черри, оливкой и творожным сыром, совершенно не обращая внимания на звуки из ванной, судя по которым Влад исторгал из себя жизнь. — Хорошая ты тамада, Танька. И конкурсы у тебя интересные. Музыкальное сопровождение тоже оригинальное, – мучения в туалете перекрикивали мучения российского шоу-биза по телеку. Там в конфетти с шампанским мелькали молодые незнакомые лица и престарелые знакомые. Они натянуто улыбались, испытывали совершенно неискреннее новогоднее счастье и пели под фанеру. Таня рассмеялась и её смех перешёл в слёзы. Олег обнял плечи подруги, поглаживал спину. Она всхлипывала и тряслась от смеха, приговаривая, что всё это полный пиздец и что Новый год испорчен. В комнате появился Максим. Он увидел, в каком состоянии его девушка, упал на колени перед ней и, поглаживая её руку начал просить прощения, извиняясь за Влада. Вскоре Таня успокоилась, утёрла нос атласным рукавом и спросила, где «этот фонтан». Макс сообщил, что отвёл его в спальню и поставил таз рядом с кроватью. В ту же секунду из спальни послышался громкий храп. На этот раз глаза они закатила втроём. — Этого идиота больше домой не зовём, – категорично заявила девушка. Она взяла свой бокал вина и осушила его одним глотком под офигевшие взгляды парней. Оба поняли, что в течение пятнадцати минут её вырубит. Они расселись на диване по обе стороны от Тани. На столе красовались две тарелки селёдки под шубой, миска оливье, три вида канапе и четыре бокала с вином. По телеку российская эстрада веселилась под шлягеры в новом исполнении, танцуя в блестящих нарядах. И вот началась речь президента. Сонный Танин голос сказал: — Ура, куранты, – из спальни ей ответил особенно громкий всхрап Влада. Олег бряцал вилкой о тарелку, соскребая с неё последние кусочки «шубы». Парни подняли головы, чтобы посмотреть в лицо правителя, послушать о важности важного, о семье, о трудностях, подивиться сказанному и в очередной раз за этот вечер закатить глаза. Под монотонную длинную речь Таня уснула окончательно и когда грянули куранты, даже не проснулась. Олег с Максимом чокнулись, выпили и выключили телек после отыгравшего гимна. — Ладно, я домой, – Олежа двинулся в коридор. Максик встал следом, чтобы проводить гостя. У двери они пожали друг другу руки, ещё раз поздравили с Новым годом и дверь за Олегом закрылась с тихим щелчком. Внутри он чувствовал пустоту. Словно кто-то вынес все чувства и протёр поверхности медицинским спиртом. Стерильно и пусто, как в реанимации. Он стоял у подъезда и любовался салютами, что запускали счастливые семьи во дворе. С силой выдохнув, он смотрел как облако пара рассеивается в зимней ночи. Медитативно. Так вот почему Паша ждал его, развлекаясь таким образом. Олег почувствовал себя маленьким мальчиком. В кармане звонькнул телефон, оповещая об смс. На горящем экране Паша поздравлял с Новым годом и прислал фотку открытой бутылки вина в своей руке на фоне тёмной улицы. *В радиожаргоне 99 (англ. nine-nine напоминает немецкое nein nein, что переводится «нет и ещё раз нет») - нежелание работать вместе, довольно грубый отказ.