Будь тише

Глава 8, в которой у Паши перехватывает дыхание. Паша открыл глаза и взгляд его упёрся в потолок, где прямо над головой застыл выпуклый шмоток шпаклёвки. Маленькая, не существующая для гостей, белая капелька на потолке за несколько лет натёрла мозоль в его глазах. В похмельном сознании крошка раздулась до размеров кулака и грозилась сломать нос, приземлившись на него однажды тёмной ночью. Парень вздохнул и сел в кровати. В его характере были личные три кита, делающие жизнь невыносимой: дотошность, зацикленность и тревожность. Он чисто физически не мог пропустить пары, от одной мысли внутри него скручивался узел из самобичеваний и переживаний. Прогул предвещал нервозность и накручивание себя так, словно пропущенный урок сломал всю жизнь и пустил её под откос. Нельзя загоняться. Ни в коем случае. Он методично готовился к каждому занятию со школьной скамьи и до настоящего времени. Паша умел откладывать переживания на потом. Однако эмоции всё равно лились непрерывным потоком, подгоняемые хтоническим ужасом и шквал этот могло спровоцировать что угодно от пореза бумагой до ядерной угрозы. Дотошность и тревожность помогли зарабатывать на АСМР. Его дорожки выходили регулярно, они были разнообразные, сопровождающиеся забавными постами, лежали в отложке и ждали своего часа. Даже если он выпадет на месяц из жизни - без денег не останется. Что его гнало так по жизни? Страх подвести? Разочаровать? Он взял телефон с прикроватной тумбочки, уронив неловким движением три скомканных салфетки. Обычно, кроме телефона, на ней стоял только ночник. Сейчас же вся квартира была в беспорядке. Валялась одежда, где-то под ней однозначно лежали две бутылки вина, на тумбочке бокал, в который это вино не попало, на диване одноразовая посуда из доставки – короче, срач. На смартфоне высветились два оповещения: вопрос от Ванька о том, как он добрался до дома, будучи вдрызг пьяным и три пропущенных от мамы. Первое января встретило разочарованием в собственной состоятельности. Утешал лишь вчерашний разговор с Ваньком. Друг, хоть и удивился его работе, но отреагировал спокойно. Не надо быть гением - шутки по этому поводу будут увеличиваться в геометрической прогрессии ежедневно. — Блять, - надо перезвонить. Мама будет волноваться. Гудки в телефоне гоняли по сонному телу мурашки. — Алло, Пашенька? Ты уже проснулся? С новым годом, сыночек! - её голос был полон тревоги, - Здорова, сын! - бодро крикнул в трубку папа. — Привет! Спасибо, и вас с новым годом. Как отметили? - казалось бы, вопрос не предвещающий ничего страшного, но у парня сжались внутренности от ожидания ответа. Он сделал глубокий вдох. — Ох, Пашка, такой позор! Нас позвали в гости соседи. Отмечали большой компанией, человек десять, знаешь, ко всем приехали детки, только мы с твоим отцом вдвоём были. Пашенька, очень жаль, что ты не смог приехать! Мы соскучились, сынок. В большом кругу могли бы встретить новый год, - на фоне послышалось ворчание отца, который просил не попрекать ребёнка чёрт пойми за что, мама огрызнулась, что из-за его болтовни не может поговорить с сыном, - все спрашивали, как твои дела, почему ты к нам не приехал на такой большой семейный праздник. Пашенька, как закрыл семестр? Оценки хорошие получил? Хотя о чём это я, само собой, ты хорошо справился, ты же умничка у меня, - на руках парня волосы встали дыбом и закружилась голова. Какой же дурацкий вопрос: что гнало его по жизни? И так всё понятно. Его гнал высокий, полный заботы и слегка разочарованный голос матери, который вопрошал: — Пашенька, ты ведь понимаешь, что я хочу для тебя самого лучшего? — Да мам, я всё понимаю. Новый год не отмечал, просто лёг спать, сильно устал пока писал диплом, - соврать - это единственный вариант. Мамина сверхзабота, переходящая в эмоциональное насилие, не знала границ. От этого сочувствующего голоса не было возможности скрыться, сбежать и отделаться. Он звучал из нутра, из самого детства, внутри черепной коробки пульсировал вместе с кровотоком. — Паша, но ты всё равно приезжай к нам, мы тебя очень ждём! После праздников приезжай, просто так. Папе Дед Мороз принёс новый спиннинг, он хотел тебе похвастаться, – послышалось одобрительное мычание отца. — Прям уж Дед Мороз? Не пьяный сосед? – парень усмехнулся. — Ну конечно, сосед, ага! Этот дурак бутылку самогона подарил. Зажал деньги на подарок, алкаш проклятый. Наклюкались вдвоём до красных носов, так и хотелось сбежать от этого позорища! – отец прикрикнул, чтобы она заканчивала со своим позором и мама послушно сменила тему, – Деньги у тебя есть, Пашуль? Не голодаешь? — Всё в порядке, мам, спасибо. Не переживай об этом. Вскоре этот разговор окончился. Паша снова покрылся мурашками. Хотелось простого человеческого «исчезнуть из этого мира». Неужели он так много просит? Надо было встать и начать жить эту жизнь, иначе тревога, уже поднимающаяся от ступней к голове, словно ледяная волна, сметёт его, оставив под одеялом тело, не способное к жизни. Такое уже было. Один раз. В школе ещё. После того раза его и отчислили. Ладно, нельзя вешать нос. Олег обещал поддержать, вместе что-то придумать. Стоит ли полагаться на человека, с которым знаком всего пару недель? Нет. Хочет ли он довериться ему? Несомненно. Уборка в квартире и проветривание словно освободили Пашину голову от тисков дурных мыслей. Мамины разговоре о позоре, не знание родителей о том, на какие деньги живёт сын, Дашка и её неумение держать пьяный язык за зубами, предстоящий диплом, встреча с Олегом через четыре дня, необходимость записать четыре дорожки на Вусти… А, может, пфффф, просто уйти в работу с головой? Запишет не четыре, а десять дорожек. Хорошо? Замечательно. Павел вышел на первоянварский мороз. Пустой двор, даже «уподъездные» бабульки сидели дома. Сосед с первого этажа склонился над своей ладой в попытке завести железного коня. Выкинув мусор, юноша вернулся к подъезду. Выдохнул в темнеющее небо облачко пара. Это не закончится. Мир будет существовать. На лавках не прекратят гнездиться пенсионерки. Мужики не перестанут ремонтировать во дворе российский автопром. Парни и девушки будут оканчивать учебные заведения и создавать ячейки общества. Колесо крутится – потомки мутятся. До тех пор, пока не схлопнется вселенная. Пока звезда, по имени Солнце не умрёт. Пока не умрёт сам Паша. А после него, хоть трава не расти. Мимо подъезда прошёл парень в синей куртке. Он повернул голову, остановился и неуверенно, почти шёпотом произнёс: — Паш, привет. От этого голоса в груди повисла тишина. — Слава? Привет. После обмена коротким приветствием произошёл не менее короткий обмен рукопожатием. У Павла были холодные руки, а у Славы тёплые и слегка влажные. Открытие стало неприятным. Паша засунул ладонь в карман, чтобы незаметно вытереть чужой пот. — Всё ещё здесь живешь? Я думал, вы с семьёй переехали, – синяя куртка поёжилась. — Переехали только родители. Я живу здесь. Ты к маме приехал? — Да. Я хочу тебе кое-что сказать. Я сейчас живу в Уфе. И всё это время я жил там с бабушкой. Я уехал не по своему желанию. Нас тогда увидела моя мама. — Тебе не обязательно оправдываться передо мной, Вячеслав. Мы не виделись семь лет. Это можно забыть как подростковый бунт. — Хорошо, если ты так считаешь, – Слава не смотрел в глаза. Его взгляд блуждал по окружению: скамейки, железная дверь с мерцающим домофоном, Пашина куртка и заново – скамейки, дверь… - Ты хоть вспоминал..? — Хочешь потешить своё самолюбие? Нет, не вспоминал. А, впрочем, можешь уточнить у своей мамы, как она травила меня в школе. Не было времени на воспоминания. — Она не со зла. Никто не хочет такого сына, – он с акцентом произнёс «такого», словно говорил о чём-то грязном, стыдном и неприятном. — Теперь я понимаю. Я смирился. С Новым годом, Вячеслав. Пока, – не в силах больше говорить об этой чуши, Паша зашёл в подъезд и склонился у перил. Это ж надо, первого января встретил человека, который взрастил в нём все самые глубинные тревожные мысли. Слава – его первая любовь. И до сих пор – последняя. А, может быть, уже и нет. Работа – лучший терапевт. Много делаешь, мало думаешь, избегаешь реальность, просыпаешься в холодном поту от тревожных снов в три часа утра и снова за работу, потому что мысли в голове никуда не уходят. А вот если ты придумываешь, как именно аниме-персонаж стонет, посасывает пальцы и какую блаженную чушь про невероятное удовольствие несёт – мысли отступают на второй план. Какая уж тут тревога, если в левой руке хлюпает слайм, а в правой собственный член. Кому расскажешь – не поверят, а сам сдохнешь со стыда. Восемь. Восемь дорожек среди которых стоны Годжо Сатору с кинком на мамочку, гомогейские стоны Уилла Грэма в постыдном русском сеттинге, властные хрипловатые стоны Гарри Поттера, Новый год же, всё-таки, омежьи постанывания какого-то китайского архонта, две дорожки с дрочкой и две с брутальным рычанием. Рычание было записывать сложнее всего – после него саднило горло, а до записи необходимо было распеться. Паша делал несколько упражнений на распевку и запевал что-то грустно-тревожное про чёрного ворона или коня в поле. Четыре дня пролетели быстро. Ел, спал, работал, дрочил. Спал, дрочил, ел, работал. Это что, жизнь хомяка? Утро пятого января выскочило внезапно, как из-под земли выскакивает убийца в переулке. Павел осматривал свой гардероб. — Как будто на свидание собираюсь, – проворчал он и понял, что именно так и было. Он шёл на встречу с парнем, чьи зелёные глаза не отпускали, на чьи дорожки он мастурбировал и чьего внимания жаждал. Разве не свидание? Сейчас они встретятся и Олег спросит, зачем Паша трогал его ладошку в кинотеатре. Бляха, и что же сказать? Эээ, извини, я просто такой кринжовый парень, делаю бред, а потом мечтаю исчезнуть с лица земли? Очевидно, именно так он и скажет. Ещё издалека Паша увидел Олега, ждущего его под часами. Куртка, шарф, что-то типа берцев, всё на месте. Пускает пар изо рта. Дурашка. Парень впервые в этом году улыбнулся совершенно искренне. — Привет, Олег! – он совершенно не продумал, что встреча неожиданна для обоих, а потому подошёл с дурацкой счастливой улыбкой, на которую уставились ошарашенные зелёные глаза. — Так это ты – тот стрёмный парень из кино! Ужас какой, я домой! – Олег расхохотался и бодро похлопал его по плечу, – Куда пойдём, я задубел тут стоять! — Хочешь выпить? Или посидим трезво? — Однозначно мы не будем сидеть трезво, а то у меня вьетнамские флешбеки с тебя. В бар! Тепло заведения окутало их мягкими объятиями и парни заняли свободный столик. Олег потирал замёрзшие ладони, а Паша краем глаза наблюдал за тем, как он ёжится, пытается расслабиться после прогулки на морозе и слегка щурится, разглядывая меню. Вначале они обсудили ситуацию в кинотеатре, разумеется. Пострадавший вопрошал не харрасмент ли это, со смехом описывая, как сильно испуг от близости с незнакомцем наложился на ситуацию в кинотеатре. Павел улыбался, слушая о том, как «Танька ушла, эта дура орёт с экрана, а чокнутый сосед наглаживает мою руку». Парни посмеялись с попыток утрамбовать пьяную Таню в такси. Олег показал, где именно она оставила синяки на его руках и ноге, пытаясь вытолкнуть друга из машины. Он закатал рукав и Паша увидел ярко жёлтый синяк на бледной коже со светлыми волосками. Ему очень хотелось прикоснуться, но это было бы странно. Сказалась атмосфера бара или то, что они зашли в тёплое помещение с мороза, но Паша чувствовал себя как во сне. Дереализация не отпускала уже минут десять. Может быть, сказывалось чарующее присутствие Олега? Да нееет, не мог взрослый парень влюбиться так быстро хрен знает в кого просто за то, что у него приятный голос и потрясающие глаза. Бред какой-то. После двух стаканов крафтового пива и бургеров, парни решили осваивать улицу. Олег заметно охмелел. Или это Паша охмелел и осмелел? Они разговаривали про учёбу, про Пашину ситуацию про то, почему не стоит брать академический отпуск перед дипломом просто чтобы не сталкиваться с одногруппниками. От этой темы было некомфортно. Её хотелось сменить, но Олег мусолил эту дурацкую и трудную ситуацию до тех пор, пока она и самому Павлу не стала казаться раздутой. Мало ли что несёт пьяная девчонка в компании таких же пьяных подруг. Скажет, что срочно приспичило в туалет или вспомнил про утюг дома. Или он вообще не обязан с ней об этом говорить. После разговора он почувствовал облегчение. Олег словно размял его одеревеневшие плечи. Этот долгий диалог, где собеседник поддерживает переживания, но не придерживается той же точки зрения – стал соломинкой здравого смысла в безуминке Пашиных загонов. После прогулки по новогоднему Кремлю и обсуждения всего насущного, ребята пришли в кофейню. Паша крутил стакан в руках и тайком разглядывал Олега. В полумраке среди декоративных растений, тот казался скульптурой в саду. Хотелось остановиться и любоваться долго, очень долго. Он не отводил взгляд от игры света и тени, что раскрашивали лицо юноши причудливыми узорами. Только он должен стать свидетелем столь удивительной картины, это только для него. Колдовские зелёные глаза оглядывали интерьер, смотрели в окно на спешащую толпу, пристально вглядывались в его, Пашины, карие глаза. Задумчивость друга погружала в особое медитативное состояние, успокаивала, создавала уют в душе. Хотелось, чтобы это мгновение длилось как можно дольше. Вот бы бесконечно долго смотреть в зелёные омуты, погружаться всё глубже в его смешливый, позитивный и жизнерадостный мир, в котором царил солнечный свет. Ощущения от Олега, его харизма и вайб — всё это дарило Паше невероятный комфорт, который он не ощущал ранее, но как будто искал всю жизнь. Это мгновение хотелось оставить только себе. Нажать на паузу и остаться. Паша не знал, какой вайб у него, каким он предстаёт в зелёных глазах? Вдруг это он — не тот, кто мог бы понравиться Олегу. Казалось, всё просто: приложи усилия и попробуй произвести впечатление на человека, что не безразличен. Узнай его интересы, попробуй подстроиться, найди что-то общее, что могло бы помочь сблизиться. Точек соприкосновения двух людей может быть бесчисленное множество. И что угодно может стать камнем преткновения и всё потерпит крах. Никто не может гарантировать, что приложенные усилия окупятся. Не сварили ещё любовное зелье, дарующее взаимность чувств. И пока оно не будет изобретено, люди будут пытаться понравиться, будут прикладывать усилия — иногда титанические, полностью стирающие личность, иногда совсем крошечные, даже незаметные. Их может быть слишком много или слишком мало. И всё же никто не может поручиться за их действенность. Этот вечер принёс столько неловкости, столько спокойствия и столько шуток. Не падут ли выстроенные между ними мостики сразу, стоит разойтись по домам? Не пропадут ли даром все его усилия? Получилось ли хоть на миг понравиться удивительному человеку напротив? Потому что сам Паша встрял. Он совершенно точно, окончательно и бесповоротно оказался по уши влюблён. И это чувство сжимало грудь словно крепкие объятья, которых не ждёшь. Он наклонился вперёд, поставив локоть на край стола. Склонил голову и упёрся виском в кончики пальцев. Пульс участился. Оно и понятно, от того, как таинственно выглядел сейчас Олег захватывало дыхание и сердце колотилось словно в припадке. — Предлагаю взять что-нибудь выпить и продолжить вечер знакомства у тебя, – улыбнулся Олег.