Дефицит чувств

Очередной тяжёлый день подступал к своему концу, заполняя офисное здание изнуряющей суетой и напряжением. Рутина и стресс затошнило в головах молодых работников, лишившихся энтузиазма и свежести. Медленно, словно проталкиваясь сквозь густой туман усталости, небольшая группа людей, обросшая своими заботами и проблемами, направилась к выходу. — После выходных ты слишком часто озираешься, — замечает это мужчина в своём сотруднике. Он молча прикрывает глаза, которые были скрыты чёрными очками, и улыбается уголками губ. — Не хочешь составить мне компанию в баре? — С чего бы вдруг? — с отвращением отвечает ему собеседник, пытаясь не создавать зрительного контакта. — Ой, вы в бар идёте? — оживлённо спрашивают сотрудники, входя робким шагом. Американец медленно кивает: — Вы можете пойти с нами, если не останетесь на дежурство, — ухмыляется он. — Правда? — в один голос восклицают люди, а Федерация грозно смотрит на весь этот балаган. Хоть выпивку он и любит, но не в те дни, когда хочется отдохнуть. Россия сопротивлялся, пытаясь убедить, что они должны идти домой и отдохнуть, что у него много дел и что он не хочет рисковать оказаться пьяным и уставшим. Но Штаты был настойчив и уверен, что им нужно повеселиться. Поддавшись влиянию американца и обстановке, Россия всё же решается. По мере приближения к бару, шум от группы людей становился всё громче. Федерация почувствовал азарт и возбуждение, некоторым образом сбрасывая свои мысли о том, что он не должен пить в выходной день. Странно, но он начал испытывать подобие облегчения, забывая о своих обязательствах. Войдя в бар, группа заняла столик, Россия начал оценивать атмосферу и множество напитков, предлагаемых на витринах. Штаты предложил ему взять что-то крепкое, чтобы скоротать время и расслабиться. Русский вспомнил свои сомнения, но не смог устоять перед идеей позволить себе немного веселья в этот день. Они начали пить и развлекаться, погружаясь в окружающую весёлую атмосферу. Федерация вовлекался в разговоры и шутки, забывая обо всех своих проблемах и ответственностях. Шум и суета бара как будто временно уносили его от обычной рутины и рациональных мыслей. — Как-то мало кто танцует, пойдём подадим пример, пока мест много, — Штаты легко встаёт с дивана и протягивает русскому ладонь. — Идём, встряхнëмся чуток. Тот робко тянет руку и неуверенно кладёт в протянутую ладонь. Штаты настойчиво тянет его на себя и утаскивает между столиков к просторному танцполу под музыку. Американец крепко сплетает пальцы с Федерацией и уверенно ведёт следом за собой в ритмичный танец. Ноги движутся по матовому полу, и тело ловит слетающие с колонок биты. Словно разряды тока, играя в мышцах, заставляя их танцевать под льющуюся музыку. След их замирает в каждой частичке тела, а затем вновь течет по нервам. Чтобы никогда не остановиться и не раствориться. — Я не умею танцевать. — Я поведу, — с улыбкой произносит наглый американец, крепче сплетая их пальцы. Федерация прикрывает глаза и, кажется, тоже тонет в его забвении. Эти бесячие чёрные очки так красиво переливались в красочных цветах, что они уже и не кажутся такими отвратительными. Штаты крепче обнимает его и кружит по танцполу, позволяя на эти несколько минут забыть о целом мире вокруг. — Странно, наверное, видеть двух танцующих мужчин, — произносит очень тихо Россия, но в отличие от других, этот пылающий голос отчётливо слышит американец. — Не думай об этом, — улыбается в ответ Штаты и закручивает его по танцполу, будто желает окончательно одурманить. — Вернёмся за столик? *** По мере того, как шло время, Россия почувствовал, как его энергия начинает истощаться, а сонливость и усталость настигают его. Всё веселье и волнительность начали угасать, и русский окончательно обмяк. Чуть ли не засыпая за столом. — Хей! Не спать! — с ехидностью сказал американец, щёлкая пальцами, подставляя бутылку виски. — Давай поспорим? На то, кто последний останется всознании. — Если выпью, что получу? — Федерация приподнимает уголок губ. — Любое желание, — Штаты жестом подзывает официанта и просит принести вторую такую же бутылку. — Но учти: вырубишься — брошу тебя здесь одного. — Размечтался! — выкрикивает Федерация, чувствуя адреналин в венах, и сразу же бодреет. — Что хочешь за проигрыш? Штаты прикусывает губу, едва сдерживая смех. Лёгкий румянец появляется на его щеках, что за мысли у этого американца, отнюдь не самые приличные. Штаты всем телом дрожит от хохота, но сорваться смешком не позволяет. Россия ещё несколько минут смотрит в сторону, пока не допивает свой напиток, а затем с громким стуком возвращает его обратно на стол и наконец возвращает внимание американца. — Что хочу? Секрет. Продуешь, и тогда узнаешь. Весёлые разговоры посетителей изредка прорываются сквозь завесу музыки, но быстро скрываются за танцевальными битами. Время за полночь, а народ до сих пор подтягивается, занимая пустующие места за элегантной барной стойкой. Штаты уже давно заметил, что его друг вусмерть пьян, но поиграть бы с ним не против. *** Последние капли в стакане и две бутылки пустеют. Штаты делает последний глоток и смешливо вздыхает. Смотря на спящего дружка. Его дыхание ровное, лицо спокойное, а волосы плавно растекаются по столу, и американец тянется, щупая подушечками пальцев несколько прядей подмечая, что они очень мягкие. Штаты подскакивает с места и чудом успевает поймать сползающего со стола русского. Бутылка вдребезги разбивается, выскользнув из ослабевших пальцев. И по полу растекается маленькая лужица остатков виски. Сильные руки мужчины осторожно подбросил спящего Россию на свои плечи, заодно оставляя на столе чаевые. Шаги Штатов были решительными и уверенными, а Россия, несмотря на свой оцепеневший сон, продолжал спокойно дышать. Американец прокладывал путь сквозь толпу гостей, избегая неумелых движений и столкновений с другими посетителями. Возникавшие при этом возражения обращались в забывчивые улыбки и понимание, когда они видели, кто находится на плечах Штатов. Вскоре все препятствия остались позади, и удалось выйти на улицу. Прохладный вечерний воздух наливал легкие, придающий приятное освежение после тесноты и душного воздуха заведения. Штаты на мгновение остановился и оглянулся вокруг, обнаруживая новые цели впереди. Его глаза остановились на множестве горящих фонарей и очаровательных витрин магазинов, приглашающих к прогулке и шопингу. Но на этот раз Штаты решил пройти мимо. Его приоритетом было довести русского домой или в ближайшую гостиницу в сохранности. Продолжая путь по освещённым улицам, Штаты наслаждался тишиной и уединением. Странно, что даже в этот поздний час на улицах было столько людей. Туристы, местные жители, парочки, шумные компании — все они создавали неповторимую атмосферу. По мере продвижения, Штаты чувствовал, как его плечи становятся тяжелее, а ноги — ватными. Однако, каждый вдох наполнял его силой, а Россия, до сих пор спящий, казался ему легче каждый раз, когда тот поудобней устраивался на его плечах. И вот, наконец, они стояли на пороге массивного здания. *** Полумрак спальни скрывает пьяные действия хозяев укромной, снятой комнаты. Один лунный свет — свидетель происходящего. Соблюдая приличия, Штаты снял с русского верхнюю одежду с обувью, уложил в постель и сейчас восседает на его бедрах, рассматривая сонную тушку, которую он с таким трудом дотащил до пункта назначения. Не то чтобы он пытался что-то сотворить с другом, и все же не двусмысленную позу менять не спешил. Вся их долгая прогулка и перетаскивание Федерации из бара к себе домой дали Штатам достаточно времени, чтобы придумать действительно важное желание. Терзаться в неведении всегда бесило его, а тут такой шанс выпадает! — Росс, — тихонько зовет Штаты, склонившись к его лицу. От русского несёт алкоголем, но сквозь жуткий запах осторожно пробивается свежий аромат волн. Неприлично знакомый, он будоражит обоняние сладостью. Штаты склоняется ниже, почти касается его уха губами. Аромат кружит голову, приятный, соблазнительный, словно феромоны. До слуха доносится сдавленный стон, и американец поднимается на уровень лица лежащего под ним руководителя. Длинные ресницы трепещут, и Федерация тяжёло приоткрывает замутненные голубые глаза. В полумраке он щурится, силясь разглядеть нависшего перед носом ординатора. — Пора рассчитываться по долгам, — с улыбкой напоминает Штаты. — Дьявол, — он неловко поднимает руку, но сил хватает только коснуться тыльной стороной лба. Штаты выпрямляется, наблюдая, как дыхание лежащего под ним мужчины сбивается от напряжения. — Слезь, тяжело. — Нет уж, с тебя расчет, — услышав отказ, Россия поднимает брови и кривит рот. — Не строй такое лицо. — Тогда за каким хреном ты на меня залез?! — вскипает русский, но пьяное тело не слушается, не дает скинуть обнаглевшего американца на пол. — Хватит шутить! Глаза злобно поблескивают в полутьме, но Штаты и не думает двигаться с места. Россия настолько слаб из-за алкоголя, что едва ли ручонками шевелит. — Росс, — Штаты осторожно сжимает его запястья, разводит руки по обе стороны от головы и наклоняется, почти касается носом его лица. — Я обещаю не переходить грани, а ты выполнишь обещанное желание, идет? Федерация дергается под ним, очевидно не оставив попыток удрать, но быстро понимает их тщетность. Из глотки вырывается сдавленный рык. Глубоко вдохнув, он сжимает кулаки и вновь рвётся. Штаты уверенно придавливает запястья к подушке, не давая ему и с места сдвинуться. Дыхание сбивается у обоих. Несмотря на опьянение, Россия отчаянно трепыхается, надеясь оттолкнуть его. — Ты проиграл! — взывает к его совести Штаты, и тот вдруг замирает. — Я не сделаю ничего такого, успокойся. — И чего ты хочешь? — Россия отводит глаза, перестав вырываться. От алкоголя на его щеках вновь появляется румянец, и неопытный дурак мог бы принять его за смущение. Пару секунд Штаты еще удерживает его на месте, пока не убеждается, что русский не попытается нарушить условия. А после говорит настолько спокойным тоном, насколько вообще возможно в сложившихся условиях: — Позволь мне немного потрогать тебя. На сей раз, Россия краснеет уже от смущения — алая краска волной растекается по его лбу, щекам, на шею и уходит вглубь под рубашку. На миг он приоткрывает рот, сжимает кулаки, желая что-то высказать, но с губ его срывается только тихий выдох. Ладони расслабляются. Федерация отворачивает голову, жмурит глаза, словно отчаянно борется с собственными мыслями. Штаты не отрывает взгляда от напряженного лица, пытаясь считать в тусклом свете охватившие его сомнения. Ладони колит желанием наконец развеять иллюзии. Штаты сжимает бедра, и Россия под ним вздрагивает. На губах появляться улыбка: «Чёрт, до чего же сексуально это тело» — подметил Штаты. Он касается пальцами пуговиц на белоснежной рубашке «своего друга» и начинает медленно, одну за другой вытаскивать их из узких петлиц. Тишина спальни прерывается лишь их учащенным дыханием, словно поглощает любой посторонний звук извне. Пластиковые кругляшки с явным сопротивлением выскальзывают из плена ткани, будто чувствуют настроение хозяина. Однако Федерация молча терпит очевидное домогательство, повинуясь проигранному спору. Расправившись с пуговицами, Штаты жадно сглатывает. Россия втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и сжимает кулаки. Брови его неприятно сходятся над зажмуренными глазами, а на светлой коже проступают мелкие мурашки. Нестерпимо долго американец смотрит на тело мужчины и не может оторвать глаз. Он и сам не понимает, что именно хотел увидеть, и все же картина выбивает из колеи. Хоть Россия и не выглядит крепким в одежде, но на деле у него весьма неплохие мышцы под тонкой кожей. Во рту скапливается слюна, словно само желание коснуться его губами. Руки касаются запретного тела, почти любовно, и в правую ладонь ударяет чужое сердце. Штаты замирает, прислушиваясь к собственным чувствам. Ближе, чем сейчас, Федерация ему уже не станет. Американец вздыхает и мягко скользит пальцами по мышцам груди на живот. Гладкая кожа манит прикоснуться зубами, губами, языком. Каждый мускул напрягается, твердеет от томных ласк. Штаты улыбчиво смотрит на Россию, на то как он приоткрывает рот и с шумом выдыхает с каждым движением его ладоней. Ох, разум ведет вседозволенность, а алкоголь подстегивает действовать настойчивее. Вернувшись к груди, Штаты осторожно сжимает покрасневшие бусины, и Россия задерживает дыхание, замирает. Пусть пьян, он все еще в сознании и остановит, если… Если что? Напряженное тело подрагивает в руках американца, и дрожь его тянется по бедрам и рукам выше, к самой душе. Сладко. Ответ приходит сам собой, будто все это время маячил перед носом. Штаты прикрывает глаза, а руки опускаются все ниже и ниже по разгоряченной коже. На запястья вдруг ложатся чужие холодные ладони, останавливая. Штаты опускает взгляд и замечает, как пальцы русского судорожно сжимаются, не давая двинуться с места. — Не трогай… — неживым голосом произносит Федерация. — Прости. Длинные пальцы касаются хорошо связанного галстука, распуская его. Наклонившись к Федерации, американец хватает запястья мужчины и ловкими движениями, с помощью галстука, завязывает крепкий узел над головой русского, любовно оглаживая их. Россия морщится и дёргает руками, однако освободиться не пытается. Он отводит глаза, а затем, с тихим вздохом роняет голову на бок. Но его открытых губ, резко касается большой палец, осторожно скользя на подбородок. России сжимает зубы и шумно выдыхает, дёрнув руками над головой. Напряженное тело, словно зажжëнная бомба, замирает под тяжестью американца, и пальцы сводит желанием дотронуться до мерцающей белоснежной кожи. Мышцы сковывает болезненной судорогой от непривычной позы. Ноги дергаются под чужими бедрами, непослушно желая захватить их в плен и прижать к кровати. — Не шевелись, пока я не разрешу. — Заткнись, — выдыхает Федерация. Привязанный к кровати, он не сможет ни сбежать, ни даже перехватить инициативу. Штаты выпрямляется, по-хозяйски устраивая ладони на животе русского, резко подтягивает к себе. Россия непроизвольно дёргается и не может оторвать взора, закусывая губу и вздрагивает. Вся лишняя одежда давно валяется где-то на полу, и лишь бельё становится единственной преградой между ними. Однако скрыть охватившее любовников возбуждение оно уже не в силах. Пристальный взгляд рождает мурашки по всему телу, во рту пересыхает от частого дыхания. Россия приподнимается, пытаясь удобней устроиться, но крепкие веревки не дают и с места сдвинуться, иглами впиваясь в запястья. Чувствуя на коже ласковые прикосновения чужих рук, Федерация глубоко вдыхает и задерживает дыхание. Штаты ненароком сжимает пальцы, оставляя тонкие царапинки и алые полосы, мигом обжигает волной жара. Ох, сознание тонет в наслаждении, едва цепляясь за тонкую нить разума. Ноющая боль в запястьях от веревки изредка напоминает о реальности происходящего, не даёт потеряться в иллюзиях, и Россия вновь и вновь дёргает руками, заставляя грубое плетение впиваться в кожу. Штаты, кажется, замечает это и кладет ладонь поверх узлов, не давая пошевелиться. Мелкая дрожь пронзает тело, и Россия сжимает пальцы на ногах, едва сдерживая глухие стоны — Голос, — вдруг шепчет Штаты, так тихо. Длинные пальцы касаются горла, ведя ногтями вдоль кадыка, и Россия неосознанно сглатывает. — Не молчи. Хочу услышать твой голос. Этот голос, он соблазняет, заставляет подчиниться, он расходится эхом по комнате, и рот сам собой приоткрывается, и из груди вырывается судорожный всхлип. Россия прикрывает глаза и прикусывает язык, а тело его будто горит. Обжигающая ладонь опускается на грудь, туда, где набатом колотится несчастное сердце, и сжимает упругие мышцы. Федерация с опаской приоткрывает глаза и замирает, встречая покрасневшее лицо американца перед своим. Отражение покрасневшего лица Штатов танцует в расширенных, изучающих зрачках. Американец опускает ладонь по запястью русского на локоть, чувствуя охватившую тело дрожь, а затем лениво ведет до плеча, пока не замирает на груди. Пальцы с трепетной нежностью следуют плавным изгибам мышц, словно прикосновениями изучает их строение. Россия шумно выдыхает и подаётся навстречу жадным рукам. Сердце в безумном ритме колотится в глотке, затрудняя вдохи. Да что же это такое? Неужто под действием алкоголя всем наплевать, что сейчас происходит? Для сущности, которую впервые касаются таким образом, русский действует на редкость уверенно, его трогают так трепетно, нежно, ласково. Короткие ногти неторопливо очерчивают линии ребер, позволяя ладоням впитывать мелкую дрожь напряжённых мышц. Штаты скрещивает лодыжки под коленями Федерации и склоняется ближе, кладя руку на щёку и мягко поглаживает большим пальцем, чувствуя подушечками чужую плоть, ощупывая дрожащие веки и контур губ. Штаты осторожно касается их поцелуем и мягко отстраняется, а ладонь волной стекает по подбородку на горло, вырывая шумный стон. Бесчувственные руки спускаются на живот, продолжая сладостную пытку. Воздух в комнате окончательно тяжелеет, и даже порывы ветра из открытого окна не способны охладить пылающую кожу. Россия вздрагивает, едва Штаты сжимает пальцы на его талии и ненароком подаётся бедрами вверх, задевая напряженное возбуждение. По телу проходит разряд тока. Федерация прикрывает глаза и тихо стонет, сжимает бедра и сам подаётся чуть вперед, словно неосознанно желает повторять терпкие касания. Руки опускаются еще ниже и тянут вниз резинку, уверенно высвобождая жар его желания. Россия закусывает губу и во все глаза смотрит, как его партнер без колебаний до неприличного оголяет его тело. Штаты осторожно приподнимает бедра и опирается левой рукой о постель, пока правой тянет бесполезную тряпку вниз по длинным ногам, отпустив только где-то в районе лодыжек. Россия вдыхает полной грудью и сгибает левую ногу, утыкаясь коленом в напряженный пах партнера. Слуха вновь касается сдавленный стон, американец поднимает голову и встречается глазами с направленным на него алчным взором. Осознает ли Россия, насколько сексуален в это мгновение? Едва ли. — Продолжай… — голос Федерации хрип и властен ровно в той мере, чтобы свести американца с ума. Штаты сжимает зубы и одним движением срывает с себя бельё. Потрясающее воображение будоражит нестерпимое желание впиться губами, языком в источающее дурман тело. Кровь медленно отливает от мозга вниз туда, где чужой жар нескромно прижимается к напряжённому органу. Россия вновь дёргает руками, и спинка кровати жалобно стонет, вот-вот готовая развалиться. Ладонь вновь ложится на грудь и с силой прижимает к кровати, лишая сил двигаться. И только длинные пальцы крепко сжимают жар их общего желания, Федерация не сдерживает протяжный стон, потеряв себя во внезапной вспышке острого удовольствия. Веревка до крови врезается в кожу и по рукам стекает одинокая капля. Россия прикусывает язык, чтобы не завыть от бессилия, и напрягает бедра, но обжигающая ладонь партнера не дает пошевелиться, до боли сжимая у самого основания. Губы осторожно прижимаются к ключице, и по коже разлетаются крохотные искры возбуждения. Федерация зажмуривается и подставляет тело под мягкие поцелуи. Голова неистово кружится, и кажется, что комната вращается вокруг него. Кончик языка несмело касается ямки на груди, очерчивая напряженные мышцы. Россия распахивает глаза и с трудом отыскивает в кружащемся мареве направленные на него замутненный взгляд. Штаты сжимает руку на половом органе русского и обхватывает губами покрасневшую бусину груди, не отрывая взгляда от лица Федерации. Нестерпимая волна наслаждения вновь подкатывает к горлу, затрудняя дыхание, так же медленно опускается вниз. Все эти прикосновение отдаются внизу живота жгучим томлением. — Аме… Прошу тебя, — слабый шепот смешивается с громкими вздохами, Россия приподнимает голову и сжимает зубы. — Чёрт. Ты единственный кому я разрешаю себя так называть, — Штаты обхватывает член мужчины крепче и введёт вверх. Судорога сковывает все тело от кончиков пальцев до глотки, Федерация откидывает голову и в голос стонет, вздрагивая в такт каждому тягучему движению внизу. Прожигающий взгляд американца будто вспыхивает в тёмной комнате, а ладонь понемногу увеличивает ритм, изредка надавливая большим пальцем на кончик. Штаты осторожно склоняется над Россией и мягко прижимается губами к его рту, ловя каждый хриплый стон и рык. — Ты только скажи, и тебе станет ещё приятнее, — шепчет американец в поцелуй. Удушающий ком в груди вспыхивает с новой силой, и ребра не способны его сжать. Голову кружит нестерпимое удовольствие, не давая разумно соображать. — Быстрее… — глухо шепчет Федерация и сразу же в его рот проникает шаловливый язык, сплетаясь в танце. Штаты закрывает глаза и крепко сжимает ладонь, двигаясь всё увереннее и быстрее, доводя обоих до изнеможения. Его ладони будто сумасшедшие движутся вдоль раскрасневшейся плоти, и когда кажется, что удовольствие вот-вот достигнет пика, резко замирают и осторожно гладят влажную верхушку пальцами, растирая прозрачную смазку по самой чувствительной зоне. Глухие стоны превращаются в неясный рык и тонут в тяжелом дыхании. Федерация нехотя разлепляет отяжелевшие веки и с удовольствием перехватывает наполненный наслаждением горящий на него взор. Штаты тяжело опускается на грудь русского и трëтся носом о шею, глубоко вдыхая запах влажного тела и дрочки. Перепачканные ладони всё ещё неторопливо поглаживают чувствительный пах, позволяя мурашкам чуть дольше разносить удовольствие после оргазма. Россия перебирает ногами и громко выдыхает открытым ртом, выгибая спину. Штаты собирает остатки спермы с члена русского и медленно сжимает и разжимает ладонь, создавая странное хлюпанье, и с ехидной улыбкой смотрит на уставшего мужчину. — Жаль тут нет не смазки, не резинок. Придётся пользоваться тем что есть — натуральной смазкой. — Не надо, пожалуйста, — практически беззвучно шепчет Россия поняв о чём говорит американец. — Не драматизируй. Радуйся, что я не в сухую вхожу. Не успевает Россия возразить, как тут же всхлипывает, чувствуя как мнут его ягодицы и раздвигая их, подставляя что-то липкое к его сфинктеру, медленно входя. Мужчина волнительно вздохнул, чувствуя неприятное растягивание в том месте, и как странно сжимается его грудь. Дискомфорт всё никак не угасал, а с добавлением ещё одного пальца стало не по себе. Штаты же, чувствует себя намного лучше, его до безумия возбуждает как непослушные мышцы сжимают его пальцы, не давая протолкнуться дальше. Видит, как дрожит это мощное тело, как глухо дышит русский, изо всех сил пытаясь думать о чём-то другом. Входит ещё один палец, ритмично растягивает стенки сфинктера, углубляются внутрь и тут неожиданно задевают простату. Федерация от неожиданности распахивает веки и пытается сглотнуть, но не получается, его бёдра дрожат, и маленькая струка слюны стекает с губ до подборка. Он выгибается, неосознанно толкаясь бёдрами вперёд, насаживаясь сильнее. Боль возвращается, но она сливается воедино с нахлынувшим возбуждением, которое настигает внезапно, член наливается кровью, зудит от жажды прикосновений. — Хватит уже. — Как скажешь, — Штаты порочно ухмыляется и выходит из русского с причмокивающим звуком. Федерация зажмуривает глаза и сгибает колени, но ему не дают дергать ногами, плотно подхватив под бедра. Штаты неожиданно плюёт себе на руку и оттягивает резинку боксёров. Россия вмиг раскрывает глаза, и взгляд сосредоточенно опускается вниз, встречаясь с возбуждённым членом американца. — Да ты с ума сошёл! — выдыхает Россия и инстинктивно напрягает бедра, стараясь закрыться. — Ты вообще видел его?! Штаты наклоняется над дрожащим мужчиной, мягко целует в саднящую от небольших слёз щёку, проходится языком, облизывает. Он ложится на него всем телом, губами припадает к шее, посасывает нежную кожу, опаляет её дыханием, прижимаясь своим членом к члену русского, трётся им, тычась носом в чувствительную зону под мочкой уха. И пока все эти отвлекающие манёвры происходят, Штаты аккуратно подставляет головку члена к сфинктеру Федерации, рукой хватаясь за его бёдра, удерживая. Русскому хочется скрестить ноги, но не дают. От дикого напряжения кольцо мышц сжимается так сильно, что американцу хочется самому уже выйти, но и винить Россию в этом нет смысла. Федерация давится громким стоном и зажмуривается, а из уголков глаз сбегают редкие слезинки. Штаты подаётся тазом назад и мягко толкается вновь, вырвав очередной громкий стон из любимых губ. Он сжимает зубы и старается двигаться как можно медленнее, до сих пор чувствуя лишнее давление внизу, а затем вновь толкается вперёд, но слишком резко. Внутри русского узко, влажно и так горячо, и он думает о том, что ему до дури хочется излиться в него. Штаты входит жадно, он с рыком впечатывает массивное тело в матрас, он прижимается к нему снова, зубами цепляется за плечо, кусает так сильно, что тот взвизгивает от неожиданности. Никогда не чувствовал себя настолько по-зверски возбуждённым, это даже начинает пугать его самого, но останавливаться не собирается. Немного оттянул назад, чтобы внутри была только головка, а потом также резко вошел в него. До конца. До упора. Дырочка Федерации так гостеприимно пускает его в себя, стенки слизистой так сладко обхватывают член, сжимают его, массируют собой, а головка задевает простату, она тычется в неё, проскальзывает глубже, затем, когда член отступает назад, снова толкается в чувствительную точку, проникает дальше. Штаты ощущает, как трясётся под ним Россия. Он поспешно тянется к его голове, прижимаясь к чужим губам. Рвано и так же агрессивно целует, кусает кожу, оплетает его язык своим, сосёт его, снова кусает, раздирая нижнюю губу до крови. — Развяжи мне руки, — тихо мурлычит Федерация в поцелуй. Он снова ощущает гадкий осадок внутри, но не может сдержаться и не попросить его об этом. — Хорошо, освобожу тебя, только если пообещаешь не делать глупостей, — Штаты хищно улыбается и наклоняется вперёд, не спеша развязывая тугой узел галстука. В туже секунду, как руки стали свободны, Федерация резко хватает американца, прижимая к себе и тихо постанывая ему в ухо. Влажный орган теперь без сопротивления скользит в узком проходе, и жар его распалëнного тела, кажется, готов спалить его самого. Штаты крепче сжимает правую руку и неторопливо наращивает ритм движений таза, все глубже, все неистовее вторгаясь в послушное тело. Дрожь, будто сладкая вибрация, проникает под кожу и разносится по нервам разрядами тока. Отрывистые движения, с каждой секундой становятся всё быстрее, всё короче, растворяясь во времени. Минуты одна за одной сливаются воедино, словно они оба провалились в бездну, и лишь глубина их удовольствия остается последней мерой счета. Россия закатывает глаза и ритмично вздрагивает, а дыхание его окончательно сливается с хриплыми стонами. Штаты с силой толкается и замирает, пока его правая ладонь неумолимо движется, пачкая белой жидкостью кровать. Мелкая судорога сковывает всё его тело, а глаза сладостно закатываются на пике экстаза. И вот, последние толчки, и Штаты жадно изливается внутри России, заполняя до краёв. Тёплая горячая жидкость необычно и приятно ощущалась. Немного синяя и холодная ладонь потянулась к чужой руке мягко накрывая её. На такой жест Штаты сразу отреагировал, погладив ладонь в ответ немного массируя её, чтобы та отошла. — Сходи в ванную, умойся, а я пока аптечку поищу. Федерация послушно кивает, а затем поднимается с кровати и топает в сторону ванной, чтобы смыть с себя капельки пота и семени, которая неприятно стекает по ногам. Взгляд американца следует за ним вплоть до самой двери. Под горячими струями душа, свежие ссадины начинает адово жечь, словно на них вылили горячий воск. Россия сжимает зубы и наносит предоставленный гостиницей шампунь на тело, аккуратно и медленно гладя себя, скрупулёзно следя за каждым движением. В процессе мытья, Федерация продолжал концентрироваться на состоянии своих кистей рук. Он регулярно останавливался и рассматривал ранки, проверял, нет ли ещё больше воспалений или покраснений. Выйдя из ванной, самого американца уже не было, а кровать была застлана, и на ней лежал небольшой рулон бинтов и баночка перекиси.