Зеленая фракция: Встречайте, Дамис
26 ноября 2023 г., 16:20
Точки зрения «развитых» стран, на вроде той же Эквестрии, в улье экономики как таковой – нет.
И это даже чистая правда.
Разумеется, под отсутствующей экономикой умудренные опытом и сединой ученые мужи ойкумены подразумевают, само собой, систему товарно-денежных отношений. Их в улье действительно нет, но все же, кроме процветающего во все времена в обители перевертышей обыкновенного бартера, у роя был и свой аналог валюты в виде емкостных кристаллов, наполненных эссенцией любви. И благодаря присутствии этих кристаллов в обиходе у лингов, можно было даже сказать, что у цивилизации оборотней есть своя уникальная экономическая полу-бартерная система. Однако даже так считать кристаллы полным эквивалентом денег было бы грубейшей ошибкой, так как для чейнджлингов, которым нужно утолять свою естественную нужду в любовной эссенции, эти кристаллы были необходимы чисто физически. Потому, если посчитать их за валюту, то и торты, выпекаемый для сладкоежек пони, вполне можно было бы посчитать за полноценные и хрустящие под зубами деньги. Поэтому, по логике вещей, этот единственный универсально желанный и всегда ценный предмет для лингов скорее уходил по статье чистого бартера, чем был по-настоящему реальной валютой.
Кристаллы — это не валюта, но если так, то почему экономика улья в монологе выше получила гордое обозначение как полу-бартерное?
А дело в том, что кристаллы хоть и не являются деньгами в привычном для пони понимании, но между тем они, как ни странно, имеют парочку схожих с настоящими валютами особенностей. Самым главным из которых является централизованная государственная «эмиссия» любви, выполняемая любовной службой снабжения при дворе Королевы. Кстати, из забавного: именно к ним обычно приписывали реестровых магов, а в народе снабженцы любви получили меткое прозвище «дойщики».
Ладно возвращаясь к теме. Единая и даже кое-как работающая система выкачивания эссенции с ферм с пленниками было не только краеугольной опорой экономики и да и вообще жизни чейнджлингов, но и первой целью захвата для окрепших партий «синих» и «желтых». Правда, вот так взять и захватить фермы с жизненно важным для всех без исключения представителей роя элементом было решительно невозможно. И это трудность реализации плана-капкана с контролем всех «валютных» ферм было обусловлено не многочисленной охраной или там строгостью КПП на пути, хотя и не без этого. А проблемой было то, что прямой захват одного из столпов цивилизации лингов одним из партий вызовет такой общественный резонанс, что главам партий легче, наверное, самим распустить фракцию и начать петь об дружбомагии, параллельно восхваляя через слово Селестию на главной площади, чем ожидать, как их ряды стремительно поредеют, а к ним начнет подбираться толпа со злобой в глазах.
Вывод был очевиден: ни «синие», ни «желтые» не могли напрямую контролировать аналог роевого Центробанка.
Вот тут то наверняка все еще правящая верхушка, они же простонародье «зеленые», давно уже были начать радостно, с чертиками во взгляде потирать свои копыта, представляя, как они если не заморят любовной ломкой, то как минимум уничтожат материально-техническую базу повстанцев путем обыкновенной блокады единственного в улье источника любви.
Но и «зеленые» так не могли сделать.
И виной этому снова вставало так часто упоминаемое общественное мнение, которое итак у правящих сил с каждым днем падало. Впрочем, не то чтобы мнение рабочих дронов действительно сильно волновало сторонников Королевы, тем не менее, они пока не настолько потеряли связь с реальностью, чтобы не подумать об последствиях радикальных действий, как например, блокада кристаллов любви для «синих» и «желтых», что спровоцировала бы партийцев начать без всяких шуток гражданскую войну путем отчаянного штурма ферм любви.
Да, какой бы догматичной и закостенелой не была официальная власть улья, она не без оснований страшилась начала вооруженного восстания, хотя даже без объявления открытого мятежа против правительства опасность радикальных мер была значительна. И в первую очередь тем, что в случае прекращения поставок любви для партий подавляющее большинство чейнджлингов посмотрела бы на захват ферм любви смутьянами как вынужденное и целом оправданное с их стороны действие. А значит, никакого осуждения, а скорее даже еще больший скачок поддержки для оппозиции и потеря критически важных производств для сторонников Королевы. Мягко говоря, не очень хороший результат для тех гипотетических лингов, что захотели бы подействовать грубо.
Собственно говоря, именно из-за такого положения дел, несмотря на фактическую монополию на любовь, официальная власть не торопилась использовать админ ресурс для подавления инакомыслящих, а сами партии со всем пролетарским неприятием подавив негодования, послушно выстраивались государственную общеульевую очередь ежемесячной получки кристаллов. Ситуация немного анекдотичная, но позволяющая до поры до времени держат обстановку внутренних кухни роя на уровне подковерной борьбы, а не открытого кровопролития, что в теперешнюю кризисную пору уже само по себе было хорошо. Своеобразная идиллия и понимания вокруг критически важных для функционирования роя ферм. Наконец-то мир да гладь.
Вот только это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.
***
Ночь. Вернее время отбоя и сна в сложном для слежки за наружным временем, всегда темных пещерах - дома большинства лингов. И все же во многих местах все еще есть свет, и это связанно не только с тем, что споровые лампы тупо не умеют выключаться, кроме как выработав свой ресурс, но и с тем, что немаленькому количеству предприятий в улье так или иначе требует круглосуточная работа или бдение, чтобы их попросту не обнесли, тем более в столь лихие времена. Поэтому и в южных любовных фермах, в одном из трех критических важных точек производства так необходимого для организма чейнджлинга эссенции, наступившая ночь не было оправданием, чтобы уходить на боковую. Естественно, там денно и нощно любовь с пленников в анабиозе не выкачивали, так как живые консервы перевертышей могли и копыта откинуть при таком грубом обращении, а потеря долговременного источника любви это та оплошность, что никто бы не простил. Конечно, если виновного в порче кто-нибудь смог увидел и опознал. А так, если не смогли, то присосаться к казенной любви. Что еще может слаще звучать? Вот и очень многие, откровенно говоря, не до конца честные линги так думали, потому неудивительно, что фермы всегда сначала запомненной оборотнями хронологии имели серьезную круглосуточную охрану, а учитывая кризис в улье — это охрана была как минимум удвоена. Даже более, впервые в истории улья для прикрытия ферм был привлечен из запасов на черный день аж целый отряд панцирной пехоты. С таким то обновленным гарнизоном смело можно было сказать, что стратегические запасы любви под надежным замком. Если, конечно, сами караульные так надежны, как думают там наверху. ― Здрасьте, дорогие. Как там было, кгхмм... Темнее всего перед рассветом. Говорил чейнджлинг обычного черного цвета с обычными дырками в копытах и обычными синими глазами и необычной желтой повязкой на шее. Позади него стояло еще два линга, описания и наличная желтая повязка которых совпадала с заговорившим перевертышем. ― И мы ее увидим. Кровь Королевы, запомните уже пароль! Зычно проголосил один из двойки хранителей врат ферм любви, огроменный линг, закованный с копыт до головы, на вид непробиваемый серый полный латный доспех с узкими прорезями для глаз. Панцирная пехота, безусловно, без всякого сарказма, элита роя, с этим спора нет, однако это же, как ни странно, не гарантируют беспрекословную лояльность центру. ― Да, да, разумеется... в следующий раз точно. Пошли, ребята, время-любовь. Панцирный пехотинец, проводив взглядом, проникшись внутрь с его легкого копыта партийцев «Нео-Народников», только устало вздохнул. Это была уже вторая группа «желтых», пришедших сюда за эту смену, и пехотинец надеялся, что последняя, а то начальство начинает подозревать, а напарник вообще со вчерашнего дня только за мзду начал пропускать мятежников. Так скоро он и его сдаст ради того, чтобы лишь одному за входом следить. Коррупционные схемы вечный спутник более-менее развитого общества, и сообщества перевертышей в этом бесконечном ряду не было исключением. И неважно, по какой причине уполномоченные властью решили злоупотребить своими обязанностями: жажда наживы ли это или чисто по идейным соображениям? Все это действительно не имеет значения в контексте любовных ферм, ведь результат всегда один – любовная ломка у некоторых невезучих лингов, которым не хватило кристаллов из-за чьей-то умышленной халатности. Глава чейнджлингов с желтыми повязками, вальяжно проходя мимо целых набухших зеленых гроздьев коконов с живыми пони в анабиозе, хищно выискивал тележки с готовыми и наполненными любви кристаллами. Вообще, высосанный из пленников готовый продукт предписывалось запирать на замок в хранилище, но работники и маги ферм стабильно всегда то ли ленились, то ли попросту забывали в конце смены прятать инвентарь с доверху наполненными кристаллами. Вследствие этого не трудно догадаться, что «желтым» спустя непродолжительное блуждания по среди коконов попался джек-пот. ― Хватайте кристаллы, господа, ― указал свежо найденные сокровища глава отряда «желтых». ― Только не смейте припрятать себе что-нибудь. Вас все равно найдут, а потом... лучше вам не знать, ― дополнил он же, глядя на радостно накинувшихся на найденную тележку подчиненных. Потрошения общероевого достояния шло, в общем, неплохим темпом, с той лишь оговоркой, что «желтые», как и, впрочем, «синие», пока видели берега и не стремились подчистую зачищать все бесценные запасы любви, предназначенные для населения. Поскольку в глобальном плане мозговитых ребят из партий взимания небольшого процента кристаллов не только увеличивало фракционную казну, но и еще помогала подмочить итак уже дышавшую на ладан репутацию официальных властей улья посредством создания искусственного дефицита любви. А кража всех наличных кристаллов в этом плане будет не только мало выполнима по многим логистически-коррупционным причинам, но и будет скорее большим минусов в контексте борьбы за умы, в силу того, что при таком раскладе только глупый не сообразит, что кристаллов нет, потому что всю любовь украли, а своровали их вероломные смутьяны-повстанцы. ― Наполнили все мешки? ― мигом двое подчиненных «желтых» закивали. ― Чудесно. Тогда отчаливаем, господа, ― взяв телекинезом в охапку средних размером мешки с позвякивающим содержимым, отряд «желтых» не спеша, ничего не боясь, направился по направлению к выходу. Привычная процедура изъятия чейнджлингской «валюты» была завершена. Каждую неделю, а то день одно и тоже. Но тут произошло неожиданное. ― Какого Дискорда вы тут делаете?! От внезапного настороженно-удивленного возгласа группа похитителей любви синхронно остановилась и начала быстро-быстро изучать местность в надежде выявить источник окрика. ― Это запрещенная зона! Посторонним здесь не место! Впрочем, «желтым» не пришлось долго искать нарушителя тишины, так как он сам вышел на них, резко выскочив из-за угла одного из рядов коконов с пленниками. Им оказался молоденький стражник, у которого это дежурство, возможно, является вообще первым днем на выбранном Комитетом професии. ― Ха! Законник, это не твое дело. Просто не заметь нас, и все будет хорошо, ― глава «желтых», приметив, как их срисовал молодой страж, и не думал рвать когти. ― Как, это не мое дело! А, ну, быстро легли все! ― кажется, уверенный тон «желтых» не подействовал. ― Ладно, ты более упертый, чем обычно бывает, ― как бы между делом бросил командир «желтых». ― Эй, парень, если отпустить нас, получишь много чего вкусного. ― Это взятка! ― шокировано вымолвил юный стражник. ― Да, именно так есть! И тебе всего за твое скромное молчание может перепасть много всякого полезного, ты уж поверь, ― заговорчески начал стелить глава «желтых». В его маленькой практике уламывания сил правопорядка в улье еще не было того случая, что стража упрямо стояла на своем при виде вполне материальных соблазнов. Было ли это еще одним из многочисленных признаков загнивания улья? Да кто ж знает. ― Замолчали быстро! Я сказал легли! Я трижды повторять не буду! ― как-то странно для обычного стражника, в это кризисное время не повелся на обещания взятки молодой охранник ферм. ― Вот оно что! Парни, смотрите, у нас тут герой нарисовался, ― поняв, что дальше предлагать мзду бесполезно, главарь «желтых» настроился на бой. Проинформировав свою свиту про неизбежную поножовщину, тот вместе с ними достал из-под повязки примитивный кистень с камнем в виде грузика, его компания сделала тоже самое, угрожающе начав раскручивать оружие, в простонародье известное как «гребеньлом». ― Что происходит?! Чего вы разорались?! Уже второй раз за ночь посторонний возглас вклинился в намечающееся веселье. Все естественно, может быть даже на секунды повернули головы и глаза источник раздражения и увидели они там, наверное, не то, что хотели увидеть в контексте намечающейся битвы. Хранитель врат, он же панцирный пехотинец, который и пропустил «желтых» самолично, парадоксально тихо, учитывая сколько на нем металла, прискакал на место будущего конфликта. Что ж, надо признать, что злобная фигура бронированного по уши (буквально! ) пехотинца смотрелась без всяких прикрас устрашающее, а если в картине прибавить левитирующий рядом с панцирником молот с боевой частью с размером голову линга, то и недалекому становиться ясно, что камнями на веревке этой махине не сделать абсолютно ничего. ― Тут! Нарушители завелись! ― мигом молодой стражник указал очевидно прибывшему к нему подкреплению на команду «желтых» воров любви. ― Ахх! Еще и это. Ну ладно, пацаны. Выдыхаем, ― кистени мигом опустились, «желтые» явно понимали, что крыть эту бронированную гору им нечем. ― Так, легли! Камни ко мне! ― повторил пехотинец требования юного стражника более успешным результатом, так как нарушители без всякого видимого сопротивления подчинились, выбросив вперед свои кистени и падая вниз на пыльный пол. ― Ну ты посмотри, молодцы какие! ― весело похохотал пехотинец, когда воры подчинились его приказам. А когда нарушители стали обезвреженными, перевел внимания на молодого стража и сказал. ― Дамис, иди посмотри, нет там подкопов или чего-нибудь такого, через что эти придурки смогли проникнуть сюда, а я пока займусь их крупами, ― как занимающий более низкое звание молодой стражник, теперь уже известным именем Дамис, козырнув перед уходом, побежал исполнять приказ вышестоящего в командной иерархии панцирника. После чего, как молодой страж исчез на поиски несуществующего подкопа, пехотинец снова заговорил. ― Селестия побери, этого ненаучно наивного и честного мальца, но да ладно. Встали и исчезли настолько быстро, насколько ваши дряблые ляхи способны из себя выжать. ― О, спасибо, Агсс, темнее всего перед рассветом и прочая херня, ― спешно исчезая на повороте, ведущему к выходу из ферм, затараторил глава отряда «желтых», прихватив собой похищенные кристаллы. На это пехотинец лишь удрученно покачал головой. «Нео-Народники» быстро исчезли так, словно их никогда и не было, а панцирный пехотинец остался в полном одиночестве, разглядывая вычурно проступающие теневые контуры живых консервов в склизких зеленых коконах, что просвечивались за счет интенсивного перекрестного освещения, выполненными не тусклыми споровыми лампами, а яркими газовыми светильниками. ― Сэр, вроде все в порядке, никаких дыр, ― вернувшись через некоторое время, отчитался Дамис. ― Нет так нет. С посторонними уже разбирается Гвардия, ― ответил пехотинец молодому стражнику, а потом для большей убедительности, как бы невзначай огрызнулся в воздух. ― Дискордова Гвардия, даже допросить их не дали. Паразиты. ― И что теперь? Сэр? ― Дамис с вопросом уставился на вышестоящего пехотинца. ― А ничего. Лезть в дела Гвардии? Мне еще жить не надоела, а так просто возвращаемся по постам. ― меланхолично отмахался от ответственности пехотинец. ― Ну что, стоим, салага! Начинай патрулировать. ― Есть, сэр. На этом маленькая повстанчески-коррупционная история в южных любовных фермах оканчивается, немного типичная, хоть и незрелищное завершение. И между тем, история молодого стражника Дамиса только начиналась, так как тот самый панцирный пехотинец Агсс, как тайно сочувствующий «желтым», после завершения этой смены накатал многостраничный анонимный разгромный донос на вмешивающийся дела его «товарищей» ретивого юнца. Шестеренки роевой бюрократии внезапно хорошо, а главное быстро раскрутились, снимая Дамиса с должности патрульного южных ферм любви и переназначая его же на должность патрульного восточных ферм любви. Да, это без малого странная ситуация, однако сам Дамис не стал унывать или ныть и с энтузиазмом, что наверное, нет у большинства лингов, приступил своим новым обязанностям в восточных фермах. Так проходили дни молодого чейнджлинга, пока однажды в восточных фермах не произошло... ― Ааа... Свобода и монархия это. Невнятно проговорил перед хранителем восточных ферм любви обычный линг со свитой из двух таких же перевертышей, чьей общей и единственной отличительной чертой были синие повязки где на шее, где на плече. ― Выбор народа. О, Королева, запомните уже, наконец, пароль! ― закатил глаза панцирный пехотинец, охраняющий вход в фермы и, очевидно, сочувствующий делу «Конституционалистов». ― О да, конечно, в следующий раз точно запомним. За работу, парни. «Синие» любовные воры с позволения их «брата» по делу углубились внутрь ферм, а хранитель врат задумался о том, что работа агентом довольно утомительно в моральном плане и, может, стоит перестать совмещать «синих» и «зеленых», окончательно встав на какую-то конкретную сторону. Однако он одергивал себя тем, что время еще не пришло, так как он, да, если честно, многие каким-то коллективным сознанием чувствовали, что скоро момент истины наступит сам собой, надо всего лишь подождать. Немного. ― Всем вжаться в пол! Быстро! Крики из глубины сорвали мысли пехотинца, и он со всей возможной, в громоздких доспехах скоростью поспешил на место начавшихся воплей, пока не стало чересчур поздно. ― «Вот же честный дурак, Дамис! » ― гневно подумал пехотинец. Короче говоря, в конце этой смены он написал анонимный донос на ретивого и по наивному исполнительного молодого стражника. После чего Дамиса отправили служить в центральную любовную ферму. Правда, через неделю оттуда пришел анонимный донос и юнца и оттуда перевели, но в этот раз внезапно сразу в штаб командования улья. Вот так карьера молодого, идейно заряженного стражника Дамиса нешаблонно завернула в колею двойных агентов.
