Шепот стен

Он должен выжить. Хватаясь дрожащими пальцами за стены, мертвенно-бледный парень короткими рывками продвигался вперед, понимая, что замести следы уже не получится: весь его путь был отмечен на белом больничном полу кривой кровавой дорожкой. Где-то вдалеке слышится жуткий вой и приближающийся шелест колес детского велосипеда. Парень в ужасе останавливается и в очередной раз вонзает короткий перочинный нож в изрезанное запястье. Он нее позволит им найти себя… *** – И долго нам еще идти? – недовольно пробурчал Казутора, когда его чемодан в очередной раз подскочил на ухабе. – Почему нас никто не встречает? Что это за отношение? Солнце закатывалось за горизонт, окрасив небо в ярко-оранжевый цвет. Дневная жара еще держалась, но ее уже разбавлял прохладный ветерок, делающий пребывание на улице достаточно комфортным. Провинциальный городишко жил своей размеренной жизнью, и редкие прохожие с интересом косились на незнакомую женщину, за которой уныло плелись два подростка: худощавый парень с растрепанными темными волосами, в которых виднелись осветленные пряди, и симпатичная девушка с пышным хвостом, подскакивающим при каждом ее шаге. По внешнему виду этой компании можно было сказать одно: они явно не здешние. Впрочем, понять это можно было и по их пестрым сумкам и громадным чемоданам. – Саэки, наверное, на работе, – произнесла женщина, словно извиняясь. – Или забыла, у нее ведь всегда было столько дел. А ее сын, Хаккай, в школе допоздна обычно сидит. Вы же знаете, он такой труженик… – Господи, да я этих людей даже не видел никогда, – тихо, чтобы его не услышали, фыркнул Казутора, закатывая глаза. Только вот от девушки, идущей рядом, скрыть ворчание не удалось. Грозно поставив дорожную сумку на землю, она развернулась к другу и, уперев тонкие руки в бока, с насмешкой спросила: – Тора, почему ты все время ноешь? Мы разве сюда не твои нервишки приехали лечить? – Юдзуха! – женщина развернулась к племяннице и, смерив ее строгим взглядом, мягко добавила. – Мы здесь, чтобы навестить родственников. А Казутору родители отправили с нами, чтобы тот просто отдохнул вдали от города… Я ведь говорила тебе! – Прости, – Юдзуха тут же подняла сумку с земли и, виновато опустив глаза, коснулась руки идущего рядом парня. – Я не хотела. Казутора кивнул, стараясь сделать это подчеркнуто безразлично. Настроение из плохого превратилось в омерзительное, и город вокруг начал казаться ему еще более скучным и маленьким. Вспоминать о недавних событиях он не любил. Можно было придумывать все, что угодно, но Юдзуха была права: они приехали сюда из-за него. Началось все три года назад, когда Казутора только-только исполнилось четырнадцать. До этого времени он был самым обычным ребенком: веселый, общительный, в меру любознательный и спокойный мальчик всегда вызывал лишь симпатию и умиление со стороны других взрослых людей. Но в один момент что-то перевернулось. Улыбка стала появляться на губах Казутора все реже, чтобы вскоре и вовсе исчезнуть навсегда; настроения парня стали сменять друг друга так часто, что он и сам не мог сказать, что с ним будет в следующий момент, а все многочисленные приятели, наблюдая за этим, постепенно исчезали, понимая, что с таким другом веселья больше не будет. Дальше становилось только хуже, и, в конце концов, долговременная депрессия привела Казутору к первой попытке лишить себя жизни. Антидепрессанты, врачи, психологи – ничего не помогало, и на запястьях парня появлялись все новые и новые шрамы. Апогеем всего этого стал случай недельной давности: Казутора просто запер дверь на все замки и, устроившись на кухне, наглотался таблеток, не оставив даже записки. В тот раз его едва удалось откачать. А после этого родители решили: оставаться в пыльном и суетливом Токио мальчику нельзя. Вот тут-то на помощь и пришла старая подруга родителей парня – Шиба-сан, чья племянница, Юдзуха, хотя и была младше Казуторы на два года, осталась единственным человеком, которого он все еще подпускал к себе, пусть и с большой неохотой. Узнав о том, что Шиба-сан с племянницей собираются в маленький городишко на другом конце страны, чтобы навестить родственников, родители с облегчением избавились от Казуторы с надеждой на то, что «в другой среде его депрессия развеется». Только вот самому парню такая идея совсем не нравилась. Да и нет у него никакой депрессии, а родителям лишь бы спихнуть его подальше, чтобы побольше времени тратить на себя любимых. Казутора считал, что он в полном порядке, а те неприятные инциденты, что происходили время от времени, – глупые случайности. На самом деле парень даже не помнил, что делалось с ним в те моменты – в памяти образовывались настоящие белые дыры, заполнить которые никак не выходило. Но родителям объяснить ничего не получилось, и, в конце концов, Казутора оказался в этом забытом богом городишке на неоговоренный срок. – Шиба-сан… Устав тащить за собой чемодан, парень собрался было предложить подруге родителей позвонить этим самым родственникам, но неожиданно из покосившегося двухэтажного дома, ничем не отличающегося от десятков других построек, выскочила полная женщина в цветастом фартуке. Широко улыбнувшись, она быстрым шагом направилась в сторону замершей от удивления троицы. – Это ваша родственница? – шепотом спросил Казутора, сощурившись из-за плохого зрения. – Выглядит подозрительно. – Сам ты подозрительный,– вздохнула Юдзуха, после чего приветливо улыбнулась подошедшей женщине. – Саэки-сан, здравствуйте! Казутора вежливо отошел в сторону, позволяя людям насладиться всеми прелестями встречи, наступившей после долгой разлуки. Солнце уже почти село, и, казалось, прохладнее становилось с каждой секундой, а потому парень подумал, что было бы неплохо прервать все эти бессмысленные объятия и поскорее проводить их в дом. Устало вздохнув, он присел на край своего чемодана и в очередной раз оглядел город, ставший таким ненавистным всего за полчаса: здания по большей части были двухэтажными и походили друг на друга, будто их всех срисовали с одной картинки, магазинов за всю дорогу Казутора насчитал всего штук шесть, четыре из которых были продуктовыми. Школу парень тоже заметил только одну, и этот факт вселял надежду на то, что, возможно, одноклассников у него будет не так уж и много. – А это тот самый друг? – Саэки-сан перевела внимательный взгляд на Казутора. – Приятно познакомиться,– парень наклонился и выдавил из себя самую дружелюбную улыбку, на какую только был способен. – Меня зовут Казутора. Дальше последовала стандартная процедура: краткое знакомство с домом, в котором, в общем-то, знакомиться было не с чем, и расселение по комнатам. Казутора до последнего был уверен в том, что комнат в этой развалюхе точно не хватит и жить ему придется с гиперактивной Юдзухой, только вот внутри дом оказался достаточно просторным, хотя и очень простеньким. Закатив чемодан в угол, парень критично осмотрелся. Из всех предметов мебели в крошечной комнате оказались лишь узкая кровать с деревянной спинкой, массивный шкаф с каким-то несообразным рисунком на дверцах и грузный письменный стол с хлипкой табуреткой, которая, казалась, готова развалиться от малейшего дуновения ветра. При мысли о том, что ему пришлось променять комфортабельную квартиру в Токио на вот это, впадать в депрессию хотелось уже сейчас. – Тора! – в проходе комнаты возникла Юдзуха, уже успевшая переодеться в домашний сарафан. – Ну вот, у тебя комната больше… У меня даже стола письменного нет. Казутора зловредно хихикнул, заваливаясь на кровать. Он еще не придумал, как может использовать этот стол, но тот факт, что у подруги такого не было, не мог не радовать. – Может, хоть вещи разберешь? – Юдзуха недовольно прищурилась. – Кто знает, как долго мы здесь проторчим. Кстати, Саэки-сан зовет нас ужинать. – Я не голоден, – парень вздохнул и повернулся к небольшому окну, чтобы кинуть быстрый взгляд на стремительно темнеющее небо. – Скажешь им? – Какой же ты нелюди-и-имый, – Юдзуха села на самый край кровати и обиженно толкнула друга в плечо. – Это же элементарные правила приличия. Люди приютили тебя у себя дома, а ты ведешь себя, как последний урод. Казутора раздраженно вздохнул. Эта девушка была единственным человеком, которая не носилась с ним, как с беспомощным ребенком, из-за его… необычного состояния. Напротив, очень часто Юдзуха говорила слишком резкие вещи и даже была откровенно груба, но именно это и заставляло парня держаться рядом с ней. Так он тоже мог чувствовать себя нормальным. – Ладно, – нехотя согласился Казутора, лениво сползая с кровати. – Но есть реально не хочется. Да и… Не желая слушать возражения дальше, Юдзуха просто схватила парня за локоть и потащила вниз по скрипучей деревянной лестнице. Со стороны кухни доносился звонкий смех и ароматный запах тушеного мяса. Казутора наморщил нос и косо посмотрел на подругу, начиная жалеть, что поддался на ее уговоры: мясо он просто не переваривал. Девушка слабо пожала плечами и выкатила глаза, забавно поджав губы. Не удержавшись, Казутора хмыкнул, а в следующий момент они оказались на крошечной кухне, на которой уже хозяйничала Саэки-сан. За громоздким квадратным столом, занимавшим большую часть помещения, сидела тётя Юдзухи, пытающая своими бесконечными вопросами смущенного паренька с короткой стрижкой и странным узором, выбритом на виске. Кажется, он был одного возраста с Юдзухой, и Казутора почему-то решил, что это и есть тот самый Хаккай-отличник. Интуиция его не подвела. – Юдзуха, Тора, знакомьтесь! – Шиба-сан дернула сидящего рядом с ней мальчика за локоть так, что тот чуть не свалился со стула. – Это Хаккай! Юдзуха, ты его, должно быть, не помнишь. В последний раз вы виделись лет десять назад. Девушка виновато покачала головой и широко улыбнулась, показывая, что рада новому знакомству, а Казутора ограничился сухим кивком. Хаккай совсем смутился и уткнулся лицом в тарелку, чем очень обрадовал только что приехавшего парня. В общительных и любопытных знакомых он вовсе не нуждался, надеясь уехать сразу, как только выдастся такая возможность. – Ну, садитесь за стол! Чего встали? – Саэки-сан сняла с плиты кастрюлю с дымящимся рисом. – Казутора, какой же ты худющий! Будем тебя откармливать! Состроив хихикающей Юдзухе кислую мину так, чтобы этого никто не заметил, парень вздохнул и уселся на жесткий стул рядом с Хаккаем. Стол наполнялся самой разной едой, и, пока остальные с удовольствием уплетали все, что приготовила гостеприимная Саэки-сан, Казутора равнодушно пялился на стремительно темнеющее небо. Смеркалось здесь очень быстро. На кухне горел желтоватый свет, а со стороны гостиной доносился звук работающего телевизора, по которому крутили какое-то бессмысленное ток-шоу. Обстановку можно было бы назвать уютной, но все в этом городе казалось Казуторе противным и дурацким, а потому к еде он прикоснулся только тогда, когда Юдзуха, не переставая весело о чем-то болтать, пнула его под столом. – Надеюсь, вам здесь понравится,– с искренней доброжелательностью произнесла Саэки-сан тогда, когда все блюда были уничтожены. – Через несколько дней пойдете в школу, я обо всем договорилась. Юдзуха будет в классе с Хаккаем, а Казутора у нас окажется в выпускниках. Уверена, что вы заведете много друзей. И Хаккай вам в этом поможет! Казутора невесело усмехнулся. Он очень сомневался, что забитый сын Саэки-сан является местной знаменитостью. Впрочем, в любом случае, заводить друзей он собирался здесь только под страхом смертной казни. * * * Юдзуха и Хаккай послушно ждали Казутору, пока тот копался в сумке, силясь найти приготовленное Саэки-сан бенто. Он проучился в новой школе чуть больше недели и сказать о ней не мог абсолютно ничего. Школа как школа. Выпускной класс оказался вполне себе нормальным: любопытных идиотов с надеждой подружиться с новеньким там не оказалось, и это уже радовало. В общем-то, на Казутору просто не обратили внимания, и его это вполне устраивало. Юдзуха же легко поладила со всеми своими одноклассниками, но держаться предпочитала рядом с Хаккаем, оказавшимся довольно приятным парнем. Да, любил побурчать и вечер с книгой предпочитал шумным вечеринкам, зато на него всегда можно было положиться. Это стало понятно еще в первые дни. – Знаешь, почему у тебя до сих пор нет друзей? – вдруг спросила Юдзуха, когда вся их компания уже поднималась на крышу школы, чтобы пообедать. – Ты выглядишь так, как будто тебе постоянно чем-то воняет. Сделай лицо попроще. Казутора закатил глаза и ускорил шаг, надеясь отвязаться от навязчивой подруги. Он понимал, что Юдзуха таскается за ним, чтобы тот не чувствовал себя одиноким, но объяснить девушке, что такие мысли его вовсе не посещают, у него никак не получалось. Решив оторваться от этой парочки, парень резко развернулся на лестничной клетке, а затем услышал испуганный голос Хаккая: – Тора, осторожней! Понять, почему нужно быть осторожным, Казутора не успел. Ноги поехали вперед, а тело еще было где-то сзади, и парень, чтобы не упасть, лихорадочно замахал руками, выпуская из них коробочку с бенто. А в следующий момент над его ухом раздался ошарашенный голос: – Блять… Почувствовав неладное, Казутора поднял голову и тут же попытался сделаться меньше ростом, желая исчезнуть вовсе. Своего одноклассника он узнал сразу же, такие люди после нескольких встреч не забываются: черные волосы, свисающие чуть ниже подбородка парня, надменный взгляд раскосых глаз, скривленные в усмешке пухлые губы и главное – коричневое пятно от соевого соуса и куча риса из бенто, которое Казутора еще минуту назад держал в руках, на идеально выглаженной рубашке выделяли старшеклассника из толпы. Девушки вокруг тут же заохали, а парни начали хитро переглядываться, предчувствуя хорошую драку. Где-то рядом раздался сдавленный голос Хаккая, который, кажется, находился в полуобморочном состоянии: – Это же Коко… Он ведь самый крутой парень в школе... Юдзуха заметно напряглась, понимая, что защищать друзей придется именно ей, и чуть подалась вперед, пытаясь понять, куда лучше бить. Казутора чувствовал, как сердце где-то внутри пропустило несколько ударов, а затем и вовсе предательски остановилось. Одно дело, когда ты сам режешь свои руки, а вот быть избитым каким-то левым парнем – совсем другое. И тогда Казутора решился. Резко толкнув Коко, он прошел вперед, холодно бросив: – Что встал? Я есть иду, не видишь, что ли? * * * – Коко, хватит дымить, – Мицуя сморщился и замер, так и не поднеся бутылку с минералкой ко рту. – Учителя спалят, и больше обедать на крыше нам никто не даст. – Иди нахер, – парень прикрыл глаза и с удовольствием выдохнул дым в лицо друзьям. – Пусть только попробуют, потом проблем с отцом не оберутся. Вся компания, сидевшая на крыше в этот солнечный и теплый день, недовольно переглянулась. Если бы не вонючий сигаретный дым, то пребывание на крыше во время большой перемены можно было бы назвать самой приятной частью этого дня. Аканэ заправила за ухо светлую прядь и с осуждением посмотрела на Коко, но тот лишь насмешливо цокнул языком. Этот звук вывел задумавшегося Казутору из своих мыслей, и парень спокойно произнес: – Эй, серьезно раздражает этот дым. Плевать на учителей, но я сейчас задохнусь. Коко склонил голову набок, задумчиво приоткрыв губы, а затем послушно затушил сигарету и виновато кивнул. Четыре пары ошарашенных глаз уставились на безразличного Казутору с явным недоверием, и тот лишь слегка повел плечами. Он и сам не понял, как оказался в компании «самого крутого парня в школе». После того случая на лестнице Казутора приготовился к побоям и долгой гнобежке, но после уроков в тот же день Коко неожиданно вызвался проводить его до дома. А следующие три дня и вовсе не отходил от нового знакомого, сопровождая его даже в туалет. Сначала Казутора думал, что это какая-то злая шутка, но позже почему-то поверил, что в намерениях «самого крутого парня в школе» нет ничего плохого. Все учащиеся выпускного класса поглядывали на новенького с явной нелюбовью и даже завистью: еще бы, только приехал, а уже подружился с главной звездой единственной в городе школы. Только вот в открытую никаких претензий Казуторе никто не высказывал, ведь отец Коко на самом деле был какой-то большой шишкой и обладал огромной властью в этом городишке. Ну, а вместе с самим Коко парню досталась еще и его компания: симпатичная, но слишком робкая и застенчивая Аканэ, оказавшаяся девушкой «самого крутого парня в школе», что почему-то никак не желало укладываться в голове, и спокойный Мицуя, который, по мнению самого Казуторы, вообще являлся самым адекватным человеком в этой школе. Действительно, парень не считал себя центром земли, не шугался от каждого обращения или прикосновения и просто мог пошутить и скрасить обстановку в любой момент. Юдзуха, несмотря на активный протест приехавшего с ней друга, захотела остаться в компании старшеклассников, ну а Хаккаю не осталось ничего, кроме как последовать за ней, хотя он по-прежнему относился к Коко с недоверием и на то, как парень курит и использует слова, которые сам Хаккай произносить боится даже мысленно, реагировал с открытой неприязнью. Зато Юдзуха чуть ли не обожествляла «самого крутого парня в школе» и, кажется, была близка к тому, чтобы вступить в его фанклуб, старательно организованный другими школьницами. «Обещал же ни с кем не связываться» – сокрушенно подумал Казутора, наблюдая за тем, как Мицуя шутливо брызгает водой в Аканэ, а затем вместе с Юдзухой смеется над растерянной девушкой. – Тора, почему не ешь? – Коко строго посмотрел на нового друга и, сложив ноги по-турецки, поинтересовался. – Не нравится? Казутора вяло покачал головой – есть не хотелось совсем. Тогда Коко просто забрал коробочку с бенто, старательно приготовленную Саэки-сан, чем вызвал недовольное ворчание Хаккая, и сунул ее обрадовавшемуся новой порции еды Мицуе. А в следующий момент Коко с насмешливой улыбкой протянул другу шоколадку в пестрой обертке. – На. Съешь, если вдруг проголодаешься. Казутора благодарно кивнул и сунул подарок в школьную сумку. На секунду ему показалось, что в прищуренных из-за палящего солнца глазах Аканэ мелькнуло что-то, похожее на ревность, но в следующую секунду лицо девушки приобрело обычное рассеянное выражение. – Ладно, пойдемте уже, – Хаккай посмотрел на часы и поспешно поднялся на ноги, разминая затекшие конечности. – Урок вот-вот начнется… – Так боишься опоздать? – Коко хмыкнул и, наигранно растянувшись на нагретой солнцем крыше, переглянулся с Мицуей. – Учителя ругаться будут? Или мамочка накажет? Хаккай нахмурился и с неприязнью посмотрел на старшеклассников. Взгляды парней столкнулись, и в этот же момент внизу раздалась мелодия, оповещающая о начале нового урока. Отработанным движением откинув со лба выбившуюся из прически прядь темных волос, Коко поднялся и, не переставая насмешливо кривиться, прошел к выходу с крыши. Остальные вяло потянулись за ним. * * * – Знаешь, а из вас с Коко получится хорошая парочка, – мечтательно протянула Юдзуха, устало переставляя ноги по неровной дороге. – Он так мило заботится о тебе. Казутора остановился и, обреченно закатив глаза, кинул сумку с учебниками на землю. Домой друзья возвращались одни, ведь остальные члены их компании подчинялись строгому школьному правилу: каждодневные внеурочные занятия обязательны. Казутора был очень удивлен, когда узнал, что даже заносчивый Коко послушно посещает курсы вокала и торчит в школе аж до пяти часов. Новых учеников тоже ожидала эта участь, но, пока суматоха со всякими бумагами и документами не утихла, Казутора и Юдзуха постарались скорее смыться домой. И только-только парень приготовился отдыхать без шумной компании, как неусидчивая подруга решила достать его в одиночку. Полгода назад, когда они еще были в Токио, Казутора вдруг разоткровенничался и признался девушке, что интересуется представителями своего пола, о чем позднее пожалел не один раз. Вопреки всем стереотипам Юдзуха не отвернулась от него, только вот теперь у девушки появилась новая жизненная цель: найти вторую половинку для любимого друга. – Никакой парочки из нас не выйдет,– пробурчал Казутора, понимая, что ответить все-таки нужно. – Забудь об этом. – Почему? Парень задумался и медленно продолжил путь, подбирая нужные слова. Юдзуха шла рядом и, покорно ожидая продолжения, пинала все встреченные на пыльной дороге камни. Казутора вовсе не считал себя экспертом в любовных делах, да и серьезных отношений у него на самом деле никогда не было, но почему-то он отчетливо понимал: никакой любви Коко к нему не испытывает. Да, забота парня искренняя и очень заметная, но вызвана она каким-то другим чувством, определить которое Казутора никак не мог. Да и самого его к Коко не тянуло, хотя тот был до безумия красивым и заботиться умел очень эффектно. – Потому что у него есть Аканэ! – Казутора даже обрадовался такому простому ответу на столь сложный вопрос. – Да и не влюблен он в меня, это чувствуется сразу. Знаешь… ну, в общем, когда человек тебя любит, это очень ощущается. Юдзуха с любопытством посмотрела на в конец смутившегося Казутору. Ей было только пятнадцать, так что о настоящих чувствах она тоже могла поведать немного. А точнее, только то, что читала в манге или видела в дорамах с сопливой романтикой, которые часто смотрела по вечерам, а потом отнекивалась, говоря, что такой ерундой не занимается. – Интересно, почему Коко встречается с Аканэ? Она ведь… – Юдзуха запнулась, подбирая слова помягче, а затем сердито выпалила. – Да никакая она! Совсем ему не подходит. Казутора согласно кивнул. Выбор «самого крутого парня в школе» тоже казался ему достаточно странным. Аканэ была вполне милой, пожалуй, даже симпатичной, но ничего такого, что могло бы выделить девушку в толпе, в ней не было. А ведь в классе было полно других девушек, что явно были покрасивее и к Коко липли более чем откровенно. Но почему-то парень выбрал Аканэ… Пугливую, скромную, зажатую, боящуюся лишний раз улыбнуться или сказать что-то не то девушку, которая, не обрати на нее внимания такой авторитет, точно осталась бы в изгоях. – Может, Коко просто очень хороший человек? – с сомнением предложил Казутора, замечая вдали темную тучу. – Да и чувствам ведь не прикажешь… И вообще, какая тебе разница? – По-моему, он ее не любит, – Юдзуха упрямо покачала головой и споткнулась о какую-то ветку, из-за чего чуть было не растянулась на дороге. – Узнать бы, что он от нее хочет. Заметив, что туча приближается, обволакивая своими краями все небо, Казутора выругался и ускорил шаг, вспоминая, что даже не положил в чемодан зонт. Девушка, решившая, что друг просто хочет избежать неприятной беседы про Аканэ, остановилась, чтобы окликнуть его, но, когда по ногам Юдзухи скользнул холодный ветер, она тут же помчалась за Казуторой. Погода менялась на глазах, и поверить в то, что еще час назад палило солнце, было невозможно: небо из пронзительно-голубого как-то резко превратилось в мутно-синее, пыль поднялась в воздух и, подгоняемая бешеными порывами ветра, так и норовила броситься в глаза редким прохожим, и даже воздух стал пахнуть по-другому. До дома парочка добралась в рекордные сроки, забыв о том, что еще пять минут назад плелась по дороге, едва переставляя ноги. Уже в коридоре Юдзуха быстро скинула туфли и, оповестив тетю о своем возвращении, помчалась наверх. Казутора хотел последовать за ней, но его остановил мягкий голос Шибы-сан: – Тора, звонили из местной больницы. Они сказали, что пришли твои документы из Токио и тебе нужно сходить к ним. Парень приподнял бровь без особого энтузиазма. Неделя в новом городе выдалась настолько насыщенной, что он даже не вспоминал о том, как в Токио чуть ли не каждый день просиживал в больнице, ведя нудные разговоры с тупыми врачами. Казуторе с большим трудом верилось, что работники местной больницы окажутся лучше и компетентнее специалистов из столицы, но, если он все-таки откажется куда-то идти, то мать в Токио закатит такой скандал… – Там дождь собирается,– вяло возразил парень скорее из принципа, понимая, что идти все равно придется. Тётя Юдзухи скрылась в комнате, загадочно улыбнувшись, а затем вернулась обратно с дурацким желтым зонтом в руках. Далее последовали скучные объяснения по поводу того, где находится больница, в какой кабинет идти, какого врача спросить. Закончив тираду, затянувшуюся аж на десять минут, Шиба-сан посмотрела на потерянного Казутору, а затем с улыбкой вздохнула: – Проводить тебя? Вежливо отказавшись, парень взял предложенный зонт и выскользнул за дверь, даже не сменив школьную форму на повседневную одежду. Погода сыграла злую шутку: тучи стали еще темнее, но дождь все не начинался, а ветер немного поутих, в результате чего колючий песок снова улегся на землю. Люди высунулись на улицу, убедившись, что гроза решила повременить с походом в гости, и продолжили заниматься своими делами. Глядя на все это, Казутора уныло плелся по дороге, представляя, чем бы сейчас мог заниматься в Токио. Настроение было хуже некуда. Мысли о депрессии, исчезнувшие на неделю, вернулись снова, и парню захотелось кого-нибудь ударить, чтобы избавиться от нахлынувших эмоций. Еще и этот поход в больницу… – Все со мной в порядке, – фыркнул Казутора, чем очень напугал идущую впереди женщину с маленькой кудрявой собачкой. За проведенное здесь время парень успел достаточно неплохо изучить город: чего тут изучать, когда все улицы можно обойти чуть больше, чем за час? Больницу Казутора видел всего один раз, но сейчас обнаружил здание без особого труда, ибо полным топографическим кретинизмом, как Юдзуха, не страдал. Увидев длинный желтый дом с облупившимися стенами и старыми окнами, парень совсем сник и остановился. Мимо пронеслось несколько машин. У входа в больницу собралась толпа бабушек, что-то живо обсуждающих, рядом женщина с истерично орущим грудным ребенком что-то бурно объясняла мужу, активно жестикулируя руками… Ничего особенного. Казутора собрался было переходить дорогу, когда неприятное предчувствие подобралось к нему откуда-то сзади и осторожно дыхнуло в шею. На него смотрят. Парень напрягся и резко задрал голову, из-за чего картинка перед глазами предательски поплыла. Желтое здание больницы было одной из немногих построек в городе, насчитывающим целых пять этажей. Казутора пристально всматривался в темные окна, пока не заметил то, что заставило его в ужасе отшатнуться назад. Пятый этаж, выступающий карниз под самой крышей. Непонятно каким образом в воздухе висело что-то темное, сиротливо болтающееся из стороны в сторону. Казутора был уверен: оно смотрит прямо на него. Все звуки внезапно стихли, будто бы кто-то просто взял и убавил громкость на телевизоре. Непонятный силуэт раскачивалась все сильнее, пока парень не сумел различить две детские ладошки, высовывающиеся из плотной черной ткани… – Твою мать, ты куда прешь?! Казутора поспешно шарахнулся вперед, понимая, что только что чуть не попал под машину. Бабушки у входа в больницу с интересом переглянулись, и, одарив испуганного парня оценивающим взглядом, вынесли короткий вердикт: – Наркоман какой-то. Казутора быстро убрался с дороги и, не обращая ни на что внимания, задрал голову вверх. А в следующий момент ему просто захотелось расхохотаться от нелепости случившегося и собственного идиотизма. Из-за плохого зрения парень принял обычный мусорный пакет, заброшенный на дерево ветром, страшным существом, болтающимся в воздухе. Казутора коротко хохотнул, но неприятное ощущение продолжало ютиться в груди, заставляя его чувствовать непонятное волнение. Где-то раздалось глухое карканье вороны. Покачав головой, парень вздохнул и, не мешкая, дернул дверь больницы на себя. * * * Покинул неприятную больницу Казутора в еще более мерзком настроении, чем в том, что было у него после школы. Врачи здесь оказались на редкость тупыми и ленивыми, а потому, попялившись в его справки, прибывшие из столицы, дали ему направление только на анализ крови. То есть, парень, конечно, был рад, что обошлось без всяких психологов и нудных бесед, но такое невнимание к своей персоне очень раздражало. Казутора остановился в больничном холле и задумчиво огляделся. Все в этом месте нагоняло тоску: в общем-то, внутри здание оказалось не таким ветхим и облезшим, как снаружи, но с той больницей, которую парень посещал в Токио, его даже сравнивать не стоит. Все здесь пахло бедностью и провинцией. Орущие дети раздражали, серые люди в мешковатой одежде выводили из себя, а хлопочущие старики вызывали лишь желание убиться. Когда очередная хмурая тетка пихнула его локтем и низким голосом гаркнула что-то типа: «Ты в очереди или что?», Казутора не удержался и, оттолкнув наглую толстуху, пулей вылетел из больницы. Сетуя на жизнь, забросившую его в такую дыру, парень растерянно остановился на крыльце, пытаясь придумать, что делать дальше. Состояние было отвратительнейшим. Голова разболелась, а в животе появилось неприятное ощущение, будто скудный обед вот-вот собирался вырваться наружу. Казутора вздохнул. Погода продолжала играть в свои дурацкие игры: ветер совсем стих, но тучи стали еще темнее, а воздух потяжелел, и из-за высокой влажности дышать было тяжело. Сегодня точно будет гроза, но, когда она начнется, неизвестно. Немного подумав, Казутора все же решил вернуться домой. Обойдя толпу бабушек, продолжавших осуждать все сплетни города по сотому кругу, он собрался было перейти узкую дорогу между больницей и старенькой детской площадкой, но внезапно остановился. Убедив себя, что это всего лишь любопытство, Казутора обернулся к мутно-желтому зданию, растянувшемуся за его спиной. Так и есть, у окна на пятом этаже болтается самый обычный мусорный пакет. Только… – С ума сошел?! Парень вздрогнул и обернулся. Прямо на него несся старый автомобиль с испуганным мужчиной на водительском месте. Тот явно пытался тормозить, но расстояние между ним и Казуторой было слишком маленьким, а потому ничего не выходило. Сердце в ужасе забилось в груди, и парень попытался отскочить в сторону, но, казалось, что ноги приросли к земле. Казутора закричал, но из горла вырвалось лишь сдавленное шипение. Яркие фары ослепляли, и дикий визг шин слышался совсем рядом, и парень инстинктивно закрыл лицо руками и упал на землю… А в следующую секунду он почувствовал сильный толчок в бок. Казутора испуганно открыл глаза. Понять, что произошло, удалось не сразу: машина промчалась в метре от него и только-только начала останавливаться, как взбудораженный водитель высунулся из окна, чтобы проверить, точно ли все обошлось, и вдруг, испуганно вскрикнув, снова надавил на газ. Своего спасителя Казутора заметил не сразу. Чуть в стороне, с интересом глядя на него сверху вниз, стоял симпатичный парень, на лице которого отразилась легкая растерянность. Несмотря на свое незавидное положение, Казутора продолжал лежать на земле и, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, в открытую разглядывал незнакомца. Не то чтобы красивый, скорее просто располагающий к себе. Одна его лукавая улыбка вызывала чувство удивительной теплоты в груди, и тут же хотелось улыбнуться в ответ, что для Казуторы было совсем уж паранормальным явлением. В глазах парня светились озорные искорки, а позже, сильно прищурившись, Казутора сумел разглядеть татуировки на тыльных сторонах ладоней незнакомца: преступление и наказание. – Теперь меня точно найдут, – посетовал «спаситель», протягивая парню руку. – Но тебя вытаскивать пришлось, сам бы точно не выбрался. Казутора быстро поднялся на ноги и, стряхнув со школьных брюк налипшую пыль, бросил на незнакомца еще один короткий взгляд. Парень оказался необычно высоким, почти на голову выше него, и его челка была высветлена почти так же, как пряди Казуторы. Никогда в жизни Казуторе еще не хотелось так долго и пристально рассматривать чужого человека, но это лицо с насмешливой, но чуть расстроенной улыбкой, так и притягивало внимание. – Я… ээээ… – разозлившись на свою робость, на которую до этого ни разу не жаловался, Казутора быстро выпалил. – Тебя как зовут? Житель столицы не привык знакомиться так поспешно и прямолинейно. Он вообще не привык знакомиться. Но прямо сейчас ему казалось, что, упусти он свой шанс, незнакомец уйдет, и больше они никогда не встретятся и не посмотрят друг на друга такими потерянными взглядами. – Ханма, – парень довольно, будто бы только этого вопроса и ждал, склонил голову набок, а затем вновь озабоченно пробормотал. – Теперь он точно меня найдет… – Кто? – начавший отходить от шока Казутора пытался ухватиться за любую ниточку, чтобы продолжить разговор, что ему было совсем несвойственно. – Кто тебя найдет? – Кисаки, – улыбка сползла с лица Ханмы, и он напряженно повертел головой, будто бы этот самый Кисаки мог находиться где-то рядом. – Мы в прятки играем. Я нашел такое хорошее место, но пришлось вылезти, чтобы спасти тебя, и теперь он точно нас увидел. Казутора удивленно вздрогнул. Надо же, всего лишь прятки. Дурацкая игра, в которую он так не любил играть в детстве. Действительно, в чем прелесть сидения в набитом маминой одеждой узком шкафу или темной кладовке, пока другие дети хотят по дому и зовут тебя жутким голосом? Да и выглядит его спаситель слишком взрослым для таких сомнительных развлечений – на вид ему было примерно столько же, сколько и самому Казуторе. Но, может, Кисаки – его младший брат или просто какой-нибудь маленький друг? В любом случае, Казутора все равно чувствовал себя виноватым. – Прости, – он смущенно опустил взгляд. – Может, найдем тебе новое укрытие? – Поздно, он уже увидел, – Ханма чуть улыбнулся такой заботе со стороны и безропотно махнул рукой. – Слушай, ты сильно занят? Парень поспешно заявил, что свободного времени у него куча, и новый знакомый предложил ему немного посидеть на детской площадке. Место не слишком понравилось Казуторе, но выбирать все-таки не приходилось. На небольшом клочке земли, ограниченном ржавым забором, находились кривые тройные качели, но третье сиденье было безжалостно кем-то вырвано, покосившаяся на один бок карусель с выломанными через одну кабинками и подозрительно накренившаяся горка с плохо отделанными швами. Тоска. Опасливо усевшись на качели, Казутора покосился на своего спутника. День выдался довольно жаркий, несмотря на внезапно ухудшившуюся погоду, но на нем, как и на самом парне, была теплая кофта с длинными рукавами, скрывающими большую часть ладоней. Повисло какое-то неприятное молчание. Парень, приехавший из Токио, привык носить такие вещи, потому что жуткие шрамы от многочисленных порезов на запястьях нужно было скрывать. А вот что руководило его новым знакомым при выборе одежды, было непонятно. Тучи продолжали сгущаться, и Казутора был уверен, что дождь вот-вот начнется. Он даже поднял голову, чтобы проверить, не сбылись ли его опасения, но увидел лишь хмурое небо. – Приезжий? – Ханма оттолкнулся от земли и принялся легонько покачиваться на скрипучих качелях, пристально глядя на спасенного им парня. Казутора кивнул. Сначала такая осведомленность нового знакомого поразила, но потом до него дошло, что этот город настолько маленький, что, скорее всего все жители давно выучили лица друг друга. И все-таки интересно, в каком классе этот Ханма? – Сразу видно, что приезжий, – парень наклонил голову, будто сделав заметку в невидимом блокноте, а затем вдруг остановил качели и серьезно произнес. – Уезжай отсюда. – Это еще почему? Казутора возмутился и, рискуя свалиться на землю, повернулся к новому знакомому. Тот тоже внимательно посмотрел на него. «И все-таки, глаза у Ханмы очень красивые. Янтарные, а каемка почти черная» – пронеслось в голове парня. Спохватившись, что думает вовсе не о том, Казутора недовольно тряхнул головой, из-за чего его темные пряди, заправленные за ухо, выскользнули на свободу, и приподнял брови, ожидая ответа. – Просто уезжай отсюда, – без всяких объяснений Ханма продолжал гнуть свою линию. – Места здесь нехорошие. Казутора тяжело вздохнул и поджал губы. С тем, что места здесь нехорошие, он был абсолютно согласен, только на объективную причину для поспешного отъезда это не тянуло. Как-то неожиданно парень заметил, что бабушки, столпившиеся у подъезда, смотрят в его сторону очень пристально. Но, почувствовав на себе удивленный взгляд Казуторы, они внезапно зашушукались и быстро смылись с насиженного места. – Ну да, скучный у вас город какой-то, – без особой радости согласился он. – Только родителям это разве объяснишь? Ханма издал короткий сдавленный смешок. Парень хотел было удивленно обернуться к своему спасителю, но внезапно на его нос упала крупная тяжелая капля. Недоверчиво прищурившись, Казутора поднял голову. Так и есть, начался дождь. За какие-то секунды редкие капли превратились в настоящий ледяной ливень. Парень поспешно вскочил на ноги и собрался было бежать домой по стремительно намокающей дороге, но, вспомнив о новом знакомом, обернулся. Ханмы на соседнем сидении уже не было. Казутора непонимающе остановился и огляделся вокруг, но странного парня нигде не было видно. Лишь где-то в воздухе, вмиг потяжелевшим от дождя, все еще слышались отголоски фразы: – Просто уезжай отсюда…