Ключ к твоему имени

30 мая. Прекрасная мелодия доносилась где — то внизу, похоже, что кто — то играл на пианино. Это было, несомненно, красиво. Настолько, что были способны растопить струны души снежного юноши. И это то, что смогло спасти его, теперь он не растает, не умрёт. Отныне, он был безумно счастлив. Тут, он вдруг встрепенулся, увидев, как она проснулась. «Она — принцесса, да и только…» — подумал парень. «Как же сложно быть настолько… безупречно — красивой…» — любовался он Карабеллой с письменного стола, пока девушка не подошла к своему столу; сотканный из снежинок ещё раз мельком взглянул на неё, прежде чем претвориться простой фигуркой: нежное, веснушчатое личико как всегда очаровательно: милый и аккуратный носик, поджатые, безупречно идеальные губки, широкие, голубые глазки и длинные рыжие и кудрявые волосы. «А глазки всё также сияют» — миловидно улыбнулся парень. Его место на письменным столе было необычным: он разделял его с искусственным черепом даже временами казалось, что череп оживает по ночам, проживает свою «тёмную» жизнь, поедая мошек, а иногда, он будто бы пытается его убить. «Как жаль, вероятно, он мог когда — то говорить, сейчас — совсем умолк на долгие века», — печальная мысль поселила его голову. — Наивно это было полагать — то, что черепа разговаривают, ах, какая же глупость! — недовольно выкрикнул кто — то по правую сторону от книг и свечи, что располагались в центре. Точно, он ведь совершенно забыл про существование Розалинды — ещё одной говорящей надоедливой фарфоровой фигурке! «И с каких это пор она может читать мысли?!» — Алекс, я могу абсолютно всё и даже то, что тебе никогда не будет подвластно! — прикрыв рот ладонью, она ехидно рассмеялась. — Тише ты, хозяйка здесь! — разозлился снежный мальчик. Розалинда недовольно вздохнула: — Если тебе она так важна, так что же на свидание не пригласишь?! — и она тут же стихла под внимательным и любопытным взором Карабеллы. — Какие же они… Чудесные, — взяв в руки Розалинду, проговорила девушка. — А кто же мне их подарил? Вспомнить бы хоть имечко из моей прошлой жизни… Впрочем, стоит ли? — с ноткой печали проронила она, положив фигурку на место, схватив вместо неё снежного юношу, тот слегка заволновался, но не подал и виду, что находился в тревоге и смущении. Стоило только взглянуть одним глазком на этого человечка, лёгкая дрожь пронеслась по всему телу, словно он взаправду сделан из снега: блеклое тело, белоснежный губы, очаровательные белые реснички, сине — голубые волосы — лёд застывшей зимней речки; костюмчик: синий пиджачок и панталоны, белые гольфы, голубенькие туфли, белая рубашка с рюшами и оборками. — Столь прекрасной фигурки, пожалуй, и не найти. Такой обворожительный мальчик… Так сияют его глаза… Ни у одного живого человека так не сияли, а он — не живой, — она грустно ухмыльнулась. — Жаль имя ему не дала… А он заслужил. Розалинда давно уже заслужила. Нарекаю тебя Александром! В честь Александра первого! — горделиво сказала она, подняв человечка вверх, мило улыбнувшись при этом. «Как превосходно, прямо в цель!» — подумал Александр. Пианино вдруг стихло, послышались шаги, что поднимались вверх по лестнице. — Карабелла, время завтракать, у тебя скоро бал! — в комнату вошла тётушка Линда. Сегодня она была добра как никогда ранее, но тут её лицо преобразилось. — Боже, Карабелла, не знала что ты у меня такая красавица! — провозгласила она, взглянув на наряд, указывая на него обоими руками. — Спасибо, тётушка, — вежливо поклонившись Линде, произнесла девушка. Линда подошла и со всей добротой обняла её: — Сегодня у тебя особенный день, дочь. Надо же! Она ещё никогда к ней настолько тепло не относилась. После этой милой утреней речи, они отправились вниз, завтракать. На завтрак их ждал пирог с вишнёвым вареньем.