Слишком теплые чувства внутри меня.

Лужин весьма неприятная личность и один лишь бог знает, как его на земле такого держат. Была бы воля Родиона, он бы его прикончил и выкинул в канаву, его никому жалко не будет, он может сказать об этом с полной уверенностью. Лужин богат и дела у его господина с этим отродьем общества идут неплохо, Раскольников никак не может сложить два и два, чтобы понять как Разумихину удаётся терпеть такого алчного , эгоистичного и злого по отношению к людям человека, терпеть его одна пытка и это вечер не будет исключением, лишь бы не сорваться. Лужин стоял в просторной прихожей улыбаясь своей мерзотной улыбкой, которую хотелось расквасить не жалея своих сил . Петр Петрович, как бы показывая свою отстраненность, сняв свое пальто, практически швырнул его в руки Родиона. Слуга чуть пошатнулся, но не подал виду хотя внутри уже был разгорячен, Лужин вальяжно постукивая своей металлической тростью по деревянному паркету прошел в гостиную где его уже ждал Разумихин, по голосу которого было слышна явно поддельная радость, но в любом случае, этот тон поднял настроение Лужина, и позволил понять что игра в лицемерие началась. О чем они беседовали Родион не слышал, он повесил пальто на крючок в прихожей и пошел на кухню, скоро надо будет подавать чай. На кухне было жарко и Родиона опаляло с такой силой, что можно почувствовать себя живым. Кухарки о чем то весело болтали и громко смеялись. В разговоры их он не лез, слишком уж они обсуждали всех и вся, без злобы конечно, просто шутили и пытались разбавить свой однообразный день, проходяший стоя у плит и печек. Он было уже прошел мимо как его окликнули. - Родьк, подь сюды! — кухарка, которая позвала его было крепка и немного полная женщина по имени Настасья, она уж больно часто подкармливала Родиона ,ибо жалко ей было худое тельце, что и сейчас она собиралась сделать. На столе около нее стояла тарелка с каким то супом, явно едва-едва приготовленным. — На вот поешь чутка, и не противься, а то ты как сам не свой последнее время. Приятно… приятно когда к тебе такое внимание пусть и от обычной бабы деревенской которая кроме кухни, можно сказать, ничего и не видела. В спину прилетел не сильный, но ощутимый хлопок, от которого Родион пошатнулся и широко открыл глаза удивляясь, но потом просто как-то тепло улыбнулся и сказав "спасибо" забрал свой презент в виде супа, уселся на каком то табурете около печки и принялся есть с приятной жадностью, не то чтобы Родион совсем не ел, просто не так часто, особенно горячую еду. Обычно это был хлеб, ибо еще что-то готовить ему была лень матушка, обычно он занят ближе к вечеру, чтением книг и записью мыслей в своем личном потаенном дневнике, о котором знать не знал никто. Настасья только в ответ улыбнулась, от чего щеки ее больше округлились и походили на два шарика, как у хомяка запихавшего себе в рот семечек, пробормотала "Эх, Родька Родька» и продолжила о чем то трепаться со своей собеседницей хохотушкой. Суп был и вправду почти кипяток с пылу с жару, оно и к лучшему, так вкуснее. Закончив свой быстрый обед Раскольников отложил тарелку и легко взяв, одной лишь рукой металлический поднос с узорчатыми ручками поставил на него заварной чайник с уже заваренным чаем и две кружки с блюдцем. С этим трехомудием<footnote></трехомудие - всякая вешь, какое либо дело (син. Ерунда)> в руках Родион выглядел вальяжно и очень, и даже в несколько утонченно. Выйдя из кухни быстрым шагом прямиком направился к гостевой, от чего пар из заварника шел за ним, как за паровозом. Войдя в гостевую, где собеседники в роли Разумихина и Лужина уже не так яро что-то обсуждали, а просто мило беседовали, теперь с легкостью и непринуждённостью, Родион тихонько поставил заварник две небольшие чашки с блюдцами на столик у дивана и туда же налив так же этим всем аккуратно горячий чай. Лужин окинул оценивающим взглядом слугу, выражением своего лица вопрошая, что это за чучело, но Родион не замечал этого, или пожалуй только пытался делать это. — Я пожалуй, в такой хороший вечер, немного выпью вина. — резко заявил Разумихин все так же улыбаясь, кажется во все тридцать два зуба. — Родион, будь так любезен. — Хорошо, — странно, за все последнее время Раскольников только сейчас заметил, что именно это слово он чаще всего говорит людям, может это черта его характера, а может просто истощение желания говорить в ближайший период времени. Винный погреб был практически напротив коморки Раскольникова. Там хранились самые ходовые вина, которые барин обычно пил по вечерам когда приезжали гости, но есть и некоторые бутылки, что хранились у него самого в кабинете. Очень дорогие, которые Дмитрий не особо желал кому-то доверять, а поэтому и закрывал на ключ обычно шкаф где хранилось его сокровище. Родион взял одну бутылку красного вина и быстро отправился обратно. ****** Взгляд был у Разумихина хмельной и запах от него и Лужина исходил винный, но по его виду и поведению так и не скажешь что он пил. Беседовали Лужин и Разумихин много о чем: и о сделках, и о жизни, девушках, обществе, политике. Дмитрий, будто упорно не замечал частых колкостей в сторону кого либо в их разговорах, но Родион который все время присутствовал при их разговоре, уже немного подрагивал от злости накопившейся, щеки его горели у самого будто от алкоголя, но он ничего не пил. Глаза чуть прищурились на очередное колкое высказывание Лужина, который по-видимому уже давно заметил поведение, но только сейчас уже в чувстве простого пьянства решил высказать свое недовольство. — Я уж было думал, ты заменил этого доходягу на кого-то более способного чем это — сказано было язвительно, с желчью, еще бы. Лужин просто воплощение зла. Последняя капля. — Уж поверьте, я более способен чем вы проявлять добрые намерения к людям и не язвить им в лицо воображая себя хером с горы — Раскольников процедил это сквозь зубы, пытаясь не дать волю себе и не закричать во весь голос, чего очень хотелось. Он слишком обижен его замечанием, как и тогда в свои 10 лет он был обижен, на ту старую злую тетку, что высказывалась о нем как о вещи. На мгновение повисла тишина, кажется никто такого не ожидал, даже сам Раскольников, по крайней мере не планировал он говорить это в слух , тем более Лужину. Сам же Лужин широко открыл глаза в изумлении, как бы вопрошая, что этот хлыщ себе позволяет и как разговаривает с высшим обществом. — Дмитрий, не знал что в твоем доме вот так просто могут дерзить кому угодно без стыда и страха — на удивление сказано было это с все такой же эгоистичной улыбкой, но Лужин все же надеялся что Разумихин что-нибудь да предпримет, и он предпримет. Дмитрий же не сидел такми же, весем из себя улыбающимся, а напротив был очень задумчивый и нахмуренный, глядя укоризненно на Родиона от чего тому стало не по себе, но злость окутавшая его не давала до конца понять какие последствия после будут. Кажется вот она точка невозвратна. Разумихин, глубоко вздохнув и прикрыв глаза будто даже прорычав сказал лишь только : - Вон. Раскольников, находясь в каком то исступлении не совсем понял, что и от кого хотят, стоял растерянно прокручивая все в голове. Разумихин повысил тон который редко кто слышит, да и к лучшему. В такие моменты в нем просыпалась какая-то часть его отца, часть эта была безчинна и нечего хорошего не приносила. — Вон я сказал! — Дмитрий дернулся в сторону Родиона будь то уже хотел наброситься на него, но схватился одной рукой за ручку дивана будто сдерживая себя. Дыхание сперло и Раскольников развернувшись быстрыми шажками удалился из гостевой, будто убегая от опасности. Вся эта картина позабавила Лужина, будто он ждал такой реакции слуги, чтобы потешить свое эго, в сложившейся ситуации алкоголь все еще действовал на рассудок и это давало еще больше удовольствия. — Прошу извинить меня за такие неудобства, я приму все возможные меры чтобы пресечь столь неподобающее поведение — сказано было угрюмо, и не мудрено, Родион мог испортить все взаимоотношения которые он выстраивал с этим напыщенным уродом, как он в мыслях называл Лужина. Тот нужен ему для сделок, а про девушек и политику он поговорит лучше с кем то более приятным. Если бы не выпитый ими алкоголь все бы полетело крахом. Злило больше всего что именно Родион это сделал, а не кто-нибудь другой, хотя с другой стороны он знал как на оскорбления в свою сторону от чужих персон Родион обычно реагирует. Дмитрий же никогда никаких комментариев в его сторону не отпускал и не знал его обиды за 23 года. ****** Перед глазами плыло и было видно только очертания чего-то красного и размытого, что заставило сразу же сфокусировать свой взгляд на полу. Сгорбленное, худое тело превратившееся в комок, чуть подрагивало и издавало еле слышные всхлипы и заикания как будто тот кто сейчас находился и своей позой пытался скрыться от Дмитирия, старался усиленно что-то сказать, но этого сделать не получалось. Разумихин моментально трезвеет. Перед ним не просто тельце, а Раскольников так еще и весь истерзанный им же самим. Новый костюм разорван.Жилетка Родиона валялась где-то неподалеку. Белая рубашка в клочья изуродована и сейчас больше походила на обычную тряпку, через лохмотья прекрасно видно как спина нещадно кровоточила, окрасив ранее красивую белую рубашку, ну или то что от нее осталось. Родион припал лицом к полу даже не пытавшись привстать. Слишком боязно было. Сейчас же Родион был во всей красе, и стал ярким примером слова холоп. Весь мокрый, потасканный по полу избитый и отсеченный, что было сил. А сил Разумихина и в трезвом состоянии было хоть отбавляй, а в пьяном еще более. Дмитрий будто на мгновение напрочь забыл о том кто он и что, но после сразу же хватаясь за обрывки пьяного разума вспомнил что было полу часом ранее. ****** Родиону прилетела резкая пощечиная, от чего невольно он чуть отстранился, естественно схватившись за щеку, которую пронзило резкой болью. Глаза уже были на мокром месте и широко раскрыты, хотя Раскольников смотрел точно в пол, не смелясь поднимать взгляд на того кто эту пощечину ему дал. Он знал что так будет, он ждал, ждал когда Лужин уедет и когда его позовут на разговор. Он ждал этого момента с такой тряской в теле, с таким страхом, что он уже думал что умереть вот прямо сейчас, эта лучшая участь. Было очень страшно, Дмитрий редко злился но очень метко, и страшно. — Родион ты совсем в своем уме, ты что творишь?! — тон Разумихина перешел на натуральный крик. В данный отрезок времени он возвышался еще больше над Родионом всем чем угодно, показывая свое превосходство и власть над его телом и жизнью. — Твоей элементарной задачей было просто выполнить мои поручения, но ты и этого сделать не смог. В место этого ты почему-то решил открыть свой рот в сторону уважаемого в обществе человека, он выше тебя на три головы, ты хоть понимаешь, что ты вообще сказал ему?! Твоя главная задача молчать, а говорить только когда я скажу и я не давал тебе права открывать свой рот! Его окутывала злость, это уже и не Дмитрий. Будто это уже не он, а отец, а он сам. Вот, маленький Дмитрий где-то там, в недрах коридора в очередной раз сидит на полу и ждет, переживая за Родиона как в детстве. Как в детстве старается не показывать при нем своей жалости, но как он не спал ночами после каждого такого наказания его друга. Ему и в правду было его жалко, жалко по детский, самой детской доброй жалостью которую испытывают только в детстве. Раскольников молчал в добавок ко всему стал дрожать, его хозяин словил себя на мысли, что вот так, весь напуганный и плачущий он выглядит довольно-таки красиво. Родион не давал ответа и это просто вывыводило из себя. — Я…я простите, господин, — сложно было вообще рот открывать, ему это стоило много, что бы сказать. — Боже, ну почему ты такой разговорчивый когда это не надо?! — вспышка гнева. Точка невозврата. У его отца были такие же проблемы и он помнил как это было. Дмитрий резко швырнул Раскольникова на пол, схватив за волосы. Слуга не слабо приложился, это можно было понять по его недовольному шипению. От куда-то из низов стали доносится читающиеся как мантра слова извинения и слова которые Родион использовал вообще очень редко «господин, батюшка, сэр, милостивый государь» и прочее прочее чтобы хоть как-то смягчить его пыл. — Снимай верхнюю часть костюма, у меня нет желания его испортить, он слишком дорого стоил. Пошевеливайся, иначе я самолично это сделаю. Боже, только не это. Все что угодно, но Родион не хотел чувствовать это снова. Ту жгучую боль с осознанием, что даже собственная мать не защитит тебя, ты не человек, а просто игрушка и расходный инструмент в руках у людей свыше. Раскольникова не били уже давно, около нескольких лет, наверное Родион был слишком спокойным хоть и вспышки гнева присутствовали, но на них не обращали внимания, да и к тому же они не были направленны на кого то важного. Животный страх от которого Родион сразу же поднял голову с надеждой смотря на Разумихина. Жалкое зрелище. — Пожалуйста, — боже он рыдал, рыдал и полз к ногам Разумихина как последняя тварь от чего обоим тошно стало — пожалуйста простите меня!.. Я. дайте мне шанс, я не хочу, не хочу прошу вас… — тонкие дрожащие руки впились в ноги Дмитрия, будто ища в них спасение. Лицо его, заплаканное было прямо над ботинками Разумихина. Если бы он не был в таком положении, его бы передернуло от такого унижения, но не сейчас. В голове каша, Родион чувствует, что от напряжения в голове он вот-вот взорвется. Ему так жаль, он уже сто раз пожалел о словах своих, ему так не хотелось подводить его Дмитрия. — Ты, даже сейчас, меня не слушаешь. Тварь, что он вообще делает? Он не хочет причинять боль, но руки, пьяные чтоб их, руки делают все за него, и разум залитый алкоголем завербован злостью и эгоистичной желчью которую он кажется позаимствовал у Лужина. Ему самому было больно и как больно ему будет, когда он поймет что сделал. Как корить он будет себя и как ему захочется просто упасть в ноги к Раскольникову. Его милому спокойному и всегда такому робкому мальчику. Тошно. Рывком жилет с Родиона был снят, а его самого он отпихнул, голова шла кругом, вся эта история его просто с ума сводила. Раскольников стонал от боли, плакал и слезно молил пощадить его. Барин будто не слышал и продолжал хлестать что есть мочи и вот. После всего Разумихин стоит и смотрит на растерзанное тело Родиона которе, кажется еле дышит из-за сковывающей боли. Голос он сорвал еще первые минут десять, сейчас же он просто шептал что-то, чего сам возможно не понимал. Дмитрий словил себя на мысли, что очень сильно пожалеет завтра о том, что случилось. Да Родион виноват, но это того не стоило, не так жестоко. Возможно, одной пощечиной можно было только обойтись. Но злость взяла вверх и у него снесло крышу, от чего теперь его бедный мальчик лежит на полу, весь такой уязвимый и не защищенный. Его мальчик, которого он так любит и которого в порыве гнева избил до полу смерти, за оплошность. Будь он неладен, этот Лужин. Разумихин чувствовал себя чудовищем. Боже он не может на него вот так смотреть. Дмитрий позвал двух слуг и попросил их помочь добраться Родиону до своей коморки. Его изъедало чувство вины он не должен был так обходится. Злоба в вперемешку с алкоголем никогда хорошим не заканчивалось, он же знал это и всю равно отдался своему гневу.