Рыжее пятно

«Знаете, вот есть кое-что хреновое, что тут же разлетелось по группировкам: кто-то из универсамовских забил человека, и без того травмированного. Не по-пацански это. Да, Пальто?» — слова, засевшие в голове, не дававшие покоя. Застигнутый голубым взглядом, пронзившим его сущность, Андрей ощутил тяжесть гнева, выраженного в том паре глаз. Эти глаза требовали опровержения, и каждая молчащая секунда лишь усиливала непроизнесенные слова. Воздух стал густым, пропитанным невысказанным судом. Невозможность опровергнуть факт углубляла тьму его сознания, и он стал свидетелем собственного провинившегося действия, за которое не нашлось покаяния. Не находил ответа в этой молчаливой конфронтации, и его душа погружалась в мрак собственной недопустимости изменить судьбу. В непростой обстановке в «Универсаме», бойко покинул квартиру Зубковой и Зималетдинова, стремясь избежать дополнительных трудностей и конфликтов. На праздничном столе, его решение не вызвало протестов, лишь Лиза, содрогаясь, попыталась вмешаться. Наташина рука удержала её, лишив возможности обратиться к Андрею.

***

Городская больница №12

По покрытому линолеумом коридору расплывался запах антисептика, смешиваясь с медицинскими ароматами. Лучи холодного света рассекали помещение, разбрасывая тени от множества проходов. Врачи спешили вперёд, сливаясь с архитектурой белых халатов. Шаги девушки, взлетая над полом на невысоких каблуках, создавали стук. Стекло дежурного окна отделяло её от заботливого мира медсестры, взгляд которой был до боли усталым. Зубкова, пригибаясь к окошку, сказала: — Здравствуйте, не подскажите, в какой палате лежит Равиль Исаков? — Милочка, ты кто для него? — Женщина, холодным взглядом, требовала разъяснений, страницы тетради шуршали под её неудовольствием. Лиза, снизив взгляд, утопала в раздумьях, стремясь найти идеальную отговорку. Слова, легкие и точные, прозвучали, расставив точки над "и". — Девушка его. — Третий этаж, четвёртая палата. — Спасибо. Девушка, взбираясь по ступенькам лестницы к целевому этажу, невольно сняла свою шапку, раскрывая локоны, которые мягко обрамляли ее лицо. Невесело здоровалась, встречаясь взглядами взрослых, время от времени замечая лица из различных социальных кругов. Лиза мимоходом замечала лица знакомые, но они не волновали её. Мало кто знал, что она — родная сестра Вахита Зималетдинова, поскольку особо не мелькала перед глазами группировщиков. Не замедлив, достигла нужной палаты. Перед дверью замерла, взгляд прикован к ручке. Сомнения охватывали: стоило ли вообще входить? В руках у неё покоился небольшой пакет, вмещающий лишь пару фруктов и контейнер с супом. Собрала в себе последние силы, чтобы медленно отпереть дверь и взглянуть на парня, лежащего на койке. Лежа на кровати, его взгляд устремился в открытое окно, из которого медленно капали капли растаявшего снега с крыши, играя на уличном подоконнике. Беззвучно, не оборачиваясь к двери, лишь недовольно хмыкнув, он оставался погруженным в свои мысли. Лиза встала рядом, осторожно поставив его на тумбочку. Затем, подвинув стул ближе, мягко опустилась, приглушенно шепча: — Как ты? Равиль осторожно повернул голову в её сторону, и она тут же прикрыла глаза, словно пытаясь подавить болезненную реальность и увиденное. Распухшее и отёчное лицо выделялось засохшей кровью из небольших ран, и в голове вопрошало лишь одно: «Андрей не мог совершить такую жестокость». Несмотря на то, что именно она не была источником страданий, Лиза виновато опустила взгляд, стеснённая беспомощностью перед страдающим перед ней человеком. Равиль сухо откликнулся: — Ну, не умер ещё, уже хорошо. — Заметив в выражении лица собеседницы лишь ненужную жалость. — Не стоит делать такое лицо. Несмотря на некоторую обиду от его высказываний, но Равиля можно было понять, его чуть ли до смерти кулаками забили. Лиза, с плавным движением, перекинула ногу на ногу, устроившись на стуле. Её глаза скользнули в сторону, подчеркивая, что она, кажется, уже знала, каким образом развернется их диалог. — Кто тебя так? — Ваш Пальто. Зубкова, сдерживая горечь, сжимала зубы, отказываясь принять в себе мысль о том, что её знакомый Андрей мог быть настолько бесчеловечным к своему врагу. Исаков окинул взглядом пакет и легкая улыбка появилась на его лице, словно был рад небольшой заботе со стороны девушки. Задумчиво взглянув в сторону, поднявшись с места, яблоко вынула из пакета, и, устремившись к стоящей в углу раковине, размышляла: «Значит, всё-таки Андрей его забил». С возвращением к койке, извлекла из кармана нож-раскладушку, мастерски освобождая фрукт от его пленительной кожуры. — Знаешь, универсама убили, когда хадишевских не было на дискотеке. Тебя позвали, и ты быстренько смылся, собственно говоря, после я тебя не видела. — не особо задумываясь об последних, начала говорить девушка, отрезая дольку яблока и потягивая её Равилю. — Не ты, случаем, прыгал на голове Ералаша?

***

Школа №11. Столовая

Столовая наполнялась школьниками после третьего урока. Шум и гам заполняли пространство, голова пульсировала болезненным гулом, словно мозги готовы взорваться в любую секунду. Взяв лапшичный суп с чаем, направилась к уединённому столу, где обычно не бывало посторонних. Душа её оказалась забитой тем, что произошло вчера в больнице. Её постигло разочарование в обоих парнях: Равиль просто-напросто воспользовался ею, ибо хотел приблизиться к универсамовским, и при том виновник в кончине Ералаша; а Андрей забил Равиля, который находился, мягкого говоря, в отвратительном состоянии. Лиза потрясена и поучительным моментом, когда Исаков искренне высказался. Его слова не несли в себе глубокий смысл или какие-то предпосылки к раскачиванию, оставив в её душе глубокий след. «Ты — наиболее хороший вариант из всех сестер универсамовских. Твоё расположение легче завоевать, если сравнивать с остальными». Найдя в себе силы не разбить об его голову рядом стоящую вазу, Зубкова покинула палату со словами: «контейнер себе оставь». В тот момент она даже подумала, что лучше бы Васильев забил его не до реанимации, а до смерти. Слова старшего брата оказались не просто пустым звоном. С самого начала следовало прислушаться к нему, принять законы улиц, даже если она их не до конца понимала, несмотря на их болезненную природу и истинную жесткость. Теперь же осознавала то, какими плачевными могут оказаться последствия: Равиль Исаков, выходец из «Хади Такташ», способен разносить различные слухи о ней, и каждый поверит без сомнения. В мире банд парней слова противоположного пола лишены веса, и, по-видимому, в любой ситуации виноватой будет девушка, несмотря на обстоятельства. Делили на "чистых" и "грязных" — мерзко, не так ли? "Чистые" девушки обычно соответствовали стандартам традиционной женственности: скромные, домашние, соблюдающие традиционные нормы поведения, молчали и не могли сказать слово против. "Грязные" могли ассоциироваться с более свободным образом жизни, включая свободные отношения, экспрессивный стиль одежды или участие в определенных социокультурных движениях. Даже если девочку силком затащили в постель — она уже считалась испорченной. Эти ограничивающие распределения в группировках, где всякий контакт с "чужими" запрещен — ублюдские. Ни малейшего шанса на связь между ними. В лучшем случае, если судьба благосклонна или тебя отошьют, сможешь быть со своей избранной или просто с тем, кто близок душой. Однако остаешься чушпаном, и никто не протянет руку помощи, напротив, будут задалбливать, пока самолично не выроешь. Тарелка осталась с ложкой, макароны покрылись отвратительной склеивающиеся массой после вздутия водой. Ладони вцепились за собранные в косы волосы, мысленно проклиная преступный мир, родителей, знакомых и, в конце концов, себя. Проходящие школьники, учителя и просто рабочие учётного заведения — только усугубляли ситуацию. Было нереально сконцентрироваться и проработать то, что случилось. Ситуация несерьёзная, но надеяться на добропорядочность Равиля — это самое глупое действие. «Успокойся, ты сильно себя накручиваешь. Он ничего не станет говорить про тебя» — бормотала себе под нос активистка, начиная дрожать всем телом. Скрип в полуметре от неё заставил её вздрогнуть. С испугом она повернула голову влево, обнаружив знакомое лицо перед собой – взгляд, полный неожиданности и волнения, раскрывал всю гамму её эмоций. Тёмно-синий брючный костюм, украшенный вышивкой на левой руке. Белая рубашка, немного припорошенная небрежностью, с открытыми пуговицами на воротнике. В руках был металлический поднос, на котором покоилась глубокая тарелка, а рядом блеснул гранёный стакан. Припухшие обветренные губы, прямой нос и поникшие глаза — Андрей Васильев собственной персоны. — Привет, — вырвалось из его уст. Взгляд Зубковой становился всё более утяжелённым с каждой мгновением, не оставляя места желанию общаться или разделять обеденную трапезу. Одно представление о том, как этот парень избивал этими кулаками человека — вызвало непоколебимое отвращение. Внезапно осознав, Лиза почувствовала, что в её жизни имело место для двойных стандартов. Её родной брат Вахит, казалось, отражал такие же черты характера и образ жизни, как и Андрей — но суть была в том, что их поступки оценивались по-разному. Плавно хлопала ресницами и сжимала челюсть, стремясь донести до Андрея свои чувства лишь через мимику, явно подразумевая, что лучше ему теперь отступить и не вступать в разговор. Парень, смущенный своим предыдущим поступком в её доме, избегал садиться рядом. Наконец, он решился на важный вопрос: — Сможешь прийти вальс прорепетировать? Ответила она резким, грубым тоном: — Нет. Репетируй с Каролиной. Не медля, поднялась из-за стола и направилась к месту, где ученики складывали грязную посуду. — Почему "нет"? — спросил Пальто. Лиза замедлила шаги, чувствуя, как ее сердце сжимается в болезненном танце рядом с Андреем. Тревожное чувство нарастало, словно призывая осторожность. Внутри нее противостояние: не хотелось произносить слова, способные ранить душу Васильева, но собственная безопасность становилась неотъемлемым приоритетом. В этом мгновении она понимала, что иногда цена собственного благополучия становится высокой, особенно перед тем, кто не станет никогда близким. — Потому что... — Рыжеволосая, не обращая внимания на своего собеседника, старалась поддерживать ровный и не колеблющийся голос. Только её усилия были тщетными: запнулась на первом же слове, а поднос в руках дрогнул. — Тебя боюсь. Андрей опустил взгляд в пол, в едва ли понимая значения её сказанных слов. Словно волшебный момент, мир раскололся на две части: до и после. «Потому что... тебя боюсь» – фраза, не поддававшаяся ожиданию от Лизы, обычно не испытывавший страха в диалогах и не трясущиеся перед такими парнями, как он или Турбо. Даже не поднимая взгляда на девушку, он воспринимал её болезненное колебание: мгновения, когда дыхание замирало, тяжёлое сглатывание кома в горле, и дрожь в её нежном голосе, когда он появился на пути — всё это заставляло парня почувствовать себя ничтожно, словно малейшее проявление его присутствия сбивало юную Лизу с толку. — В кино на следующей неделе я с тобой не пойду... Девичьи подрагивающие реснички и краснеющие щёки были настолько прелестны, что от них было невозможно оторвать глаз. Её тело двигалось с особой гармонией, лучше всех остальных девушек. Ранее сверкающая улыбка на тонких губах казалась подарком божьим, что-то вроде милостыни. Очи, цвета неба, наполненные опасением, также были красивы и лишены изъяна. Ощущал неотразимое желание вновь прикоснуться к бархатным рукам, но неведомая сила удерживала его от этого наслаждения. Сгрудил в себе все чувства той ночи, когда вальс стал мелодией их мимолётного воссоединения...

***

Квартира Зималетдинова

Каштановые локоны умело уложены после снятия бигуди, и девушка с легкостью расправляла их, аккуратно закидывая в маленькую сумочку. Тонкий карандаш из ее собственной косметики волшебно подчеркивал ее брови, придавая им изящный изгиб. На завершающем этапе, она нанесла блеск на губы, придавая своему облику шарм. В последний взгляд в туалетное зеркало она вложила внимание, поправив тёмную спортивную кофту. С выходом из ванной, спина легко прикоснулась к дверному косяку, оставляя за собой тень непосредственной уверенности. Скрип полов в комнате Вахита пробудил бдительность; навострила уши, услышав звучный затягивающий чесоточный момент, когда он вышел из своей уютной берлоги. — Приве-е-ет, — приветственные слова лениво вырвались изо рта парня, почесывающего затылок, а зевота лишь добавила небрежной, когда прошёл мимо гостьи. — Доброе, — разочарованно прошептала Наташа, когда Зималетдинов невзначай проскользнул мимо неё, направляясь в туалет, и даже не удосужился бросить ей взгляда. С длинным выдохом она оттолкнула дверь босыми ногами, направляясь в зал. В умиротворенной обстановке она решила включить телевизор, ведь делать всё равно было нечего. Наташа взяла пульт в руки, устроившись на уютном диване, поджав ноги под себя. Легким движением пальца она включила телевизор, и волшебство зрелища началось: на экране ожил мультфильм «Жил-был пёс». Все началось по классике русских народных сказок: в первых лучах утреннего солнца, в уютной деревушке, раздались голоса домашних собак, будто предвестие чего-то необыкновенного. Рассказчик начал: «В одном селе, жил когда-то пёс. Всю жизнь нёс он службу исправно, да вот состарился. И нюх не тот, и глаз не тот и ноги как не свои. Хозяева были у него — люди добрые и всё терпели». Сюжет мультика раскрывал свои волшебные образы, и девушка, как зритель в этом волшебном моменте, наклонила голову, погружаясь в сказочную атмосферу. Увлеченно следила за развивающимися событиями, словно переживала этот момент не в десятый, а впервые погружаясь в мир захватывающего мультфильма. Девушка, обычно напряженная, расцветилась её черты лица освободились от забот, брови взлетели ввысь, напоминая изгибы крыши дома. Основная часть тела наклонилась вперёд, пальцы рук устремились в мягкую обивку дивана. «Ты заходи, если что!...» — произнес волк, и эти слова были тем, что Наташа так долго ждала. Даже ради этой короткой фразы она была готова пересмотреть мультфильм ещё раз. На её губах появилась счастливая улыбка, словно она снова стала ребёнком, получившим долгожданный подарок от родителей. На экране телевизора расцвела завораживающая реклама автомобилей. Но для Наташи в этот момент не было важно, кто выходит на подиум — если бы это были модели, ей было бы интересно. С отчаянием замедлив дыхание, она вздохнула и распласталась на диване. Лиза, как обычно, скрылась в стенах школы с первыми лучами солнца. Впереди была половина учебного года, но вчерашний визит в больницу оставил след в её поведении — загадочное молчание окутало. Будто она что-то начала скрывать. — Сегодня должен был быть Леопольд, — с бодростью заметил Зима, входя в комнату с бутербродом в руках. Наташа подняла голову, встречая взглядом вошедшего знакомого. В короткий срок он преобразился: умылся, сменил наряд и кушал на ходу. В этот момент впервые за неделю он на себе носит новые спортивные штаны и олимпийку, создавая яркое впечатление перемен. Она изобразила изысканное удивление, легко приподняв нижнюю губу, словно внимательно оценивала каждую деталь новой одежды Вахита, которую ранее с гордостью носил её старший брат. — В холодильнике есть. Если захочешь, то можешь захомячить. Шатенка, не став более тянуть кота за хвост, решила взять инициативу в свои руки. Осторожно встав с дивана, она прикоснулась к кнопке «выключить» на телевизоре и медленно застегнула свою тонкую кофту до самой горловины. Универсамовский спокойно наслаждался перекусыванием бутерброда, внимательно наблюдая за Наташей, чьё поведение начало приобретать загадочные оттенки. Её грация напоминала дикую кошку, высматривающую свою добычу в пыльных лучах солнечного света, проникающих сквозь занавеске. Подошла ближе и коснулась язычка молнии и медленно потянула вверх, слегка смущённо отводя взгляд в сторону. Глаза Зимы внезапно расширились, приостановив мгновенно мелькающий ритм его челюстей. Невидимая нить изумления протянулась между ним и близко стоящей девушкой, и он лишь удивлённо вытаращился. — Прям хорошо сел, — сказала Наташа. — Вот, теперь будет кому вещи отдавать. Дома ещё пол шкафа одежды лежит. Будешь самый модный среди пацанов.

***

Школа №11. Второй этаж. Кабинет физики

Андрей Васильев всегда блеском примерного ученика, где прилежание и отличные учебные успехи были неотъемлемой частью его студенческой истории. Музыкальный талант, прекрасный слух и умение пленять фортепиано стали для него не только проявлением искусства, но и источником непередаваемой радости для любимой матери, Светланы Михайловны. Однако теперь его жизненный сценарий претерпел радикальное изменение с момента, когда он пришился к группировке «Универсам». Отказавшись от попыток угодить или избегнуть лишних нервов для уже пошатнутых чувств матери, Андрей решительно шёл своим путём, принимая вызовы в меру своих сил и собственного внутреннего компаса совести. Ушёл с биологии и пошёл прямиком к расписанию, нашёл нужный класс — девятый, где и находилась причина того, почему он прогуливал собственный урок. Сосредоточившись на своих мыслях, он искал лучший способ выманить девушку из кабинета злого учителя физики. Скрупулезно выстраивая фразу, он готовился сказать нечто, что быстро заставит ее покинуть аул учебного кабинета. Легким стуком кулака по двери он открыл ее на щель и взглянул на учителя. Женщина, находившаяся в предпенсионном возрасте, сурово взглянула на восьмиклассника, немо требуя объяснения за дерзкое вторжение в процесс урока. — Здесь девятый класс? — спросил Андрей. — Да, — ответил учитель. — Директор вызывает к себе Лизу Зубкову, говорит, это срочно, — сказал он, выкрикивая на ходу вескую причину, которая мгновенно заставила девушку покинуть кабинет. В классе зазвучали шепотом голоса, начиная с момента, когда произнесли слова «директор вызывает». Рыжеволосая дама неодобрительно зыркнула в сторону дверей, где стоял Васильев. Она была готова собственными руками пережать сонную артерию на шею, чтобы он больше не мелькал перед ней. — Лиза, иди, — говорила женщина. Зубкова, встав со своего места за партой, быстро направилась к выходу, оставив позади аудиторию в тени урока. Она прокладывала путь сквозь толпу, а взгляд обошёл парня, оставив в его глазах невыразимую тоску, словно он был забытым в углу щенком. Плавно закрыла дверь и отступила на полшага от входа в универсамовского, осторожно поддерживая дистанцию между ними. Долгая минута молчания затягивалась, взгляд, устремленный на собеседника, словно невидимая нить ожидания, висела в воздухе. В её глазах мелькнуло понимание — не было никакого приказа от директора, который предположительно вызывал "срочно". Девушка насупила брови, понурив голову в сторону конца коридора, уже чуть ли не трясясь от возникающей в глубине души злости. Андрей медленно отступил в направлении актового зала, бросая загадочный взгляд на активистку и окутывая её в волнение непонимания. Волна сомнений наливала ее глаза, ведь парень сначала лживо отвечал учителю, а теперь молча стремился ускользнуть. В ответ на этот противоречивого хода событий, Лиза, переступив через себя, решительно шагнула вперёд, следуя за ним. Она вступила внутрь, за собой услышав щелчок дверного замка — Пальто закрыл дверь, лишив её возможности уклониться, словно в тот момент в столовой несколько часов назад. Таинственный страх пробежал по её телу, не предоставляя шанса расслабиться в этом неожиданном обществе. Повернувшись лицом к девушке, парень встретил её взгляд, она смотрела на него, не в силах разгадать тайны происходящего. Ощутил тень тревоги, когда она решила сделать шаг назад — именно того, чего он опасался, начиная этот разговор. Закрытие замка явно было лишним в данной ситуации, ибо Лиза и без этого начала избегать всевозможные контакты. Теперь взгляд стал застывать на нём, словно боялась, что без этого он исчезнет из её поля зрения. — Зачем ты ходила к Исакову? — прямо задал вопрос Андрей, не уходя от двери, чтобы Лиза не могла выйти, не дав ответа на его вопрос.