Рыжее пятно

Переминаясь с ноги на ногу от касающегося мороза, девушка держала в руках школьную сумку, которая, собственно говоря, была не особо тяжёлой. Туманные облачка взмывали с потрескавшихся губ, когда Лиза вновь начинала оглядываться в поисках знакомой фигуры. Чувствовала, как её горячее дыхание касалось шарфа, согревая лицо. Тот, кого она предвкушала в ожидании, не возник в обычном уголке времени. Очередная встреча обернулась пустотой. Место, где каждый день причудливо переплетались их судьбы, стало свидетелем его отсутствия. Он исчез, словно утренний туман, и воздух остался пропитанным ожиданием. Осталась лишь мозаика воспоминаний, раскиданных по плитам прошедших дней. Простояв на заднем дворе школы около двадцати минут, Зубкова сдалась, разочарованно покачав головой. Осознав, что больше не было смысла ждать парня, она начала выходить уже за ворота учебного заведения. Приглушённые мужские возгласы за спиной несут в себе свист и крики, но Лиза упёрто шла вперёд, не обращая внимания на их попытки как-то заинтересовать собой. Переходя на пешеходном переходе, перед ней внезапно остановилась машина в полуметре. От испуга она отскочила, встретившись взглядом с водителем. В тот момент показалось, что время замедлилось, и в бледности лица отразилось удивление, когда распознала водителя — один из старших в «Хади Такташ». Быстрым движением отступая, встретила троих парней, замерев от внезапности. Её губы слегка раскрылись от удивления, тем не менее, спустя секунду закрылись и, повернувшись влево, она избежала неприятного столкновения, ловко обойдя машину и пересекая бордюр. Дверь захлопнулась, но Лиза не проявила признаков беспокойства, уверенно двигаясь дальше. Лязг открывшейся и захлопнувшейся двери пронзительно резонировал в воздухе. Можно было предположить, что старший из хадишевских вышел из салона своего металлического коня. Спокойным шагом, лицо не теряя выразительности, она преодолевала расстояние. Однако, пройдя лишь несколько метров, её спокойствие нарушил оклик: — Универсамовская, остановись на пару минут, — донёсся до ушной раковины низкий мужской тембр. — Разговор есть. — С незнакомцами не разговариваю, — Лиза отразила своё нежелание общаться с незнакомцами, замедляя шаги и поворачиваясь к парню, молодому лицу двадцати лет. — Дерзкая нынче молодежь пошла, — сказал он и, совершая шаги, подозвал своих знакомых, отступивших к автомобилю. Неведомец, остановившись в некотором удалении от рыжеволосой, закусывая внутреннюю сторону щеки. Усмехнулся, когда активистка отступила, при этом крепко сжимая ручку ранца. — Не бойся, не трону. Слово пацана даю. Проблемы с универсамовскими мне пока не нужны. — Его взгляд, полный недовольства, скользил по собеседнице. — Слышал, Равиль Исаков глаз на тебя положил. Да и ты особо не сопротивлялась его ухаживаниям. После школы тебя встречал, чуть ли не до дома провожал. Даже в столовке вас вместе видели. Девушка, внезапно охваченная молчанием, почувствовала, как волнение закручивалось в спираль. Устремилась в эти медовые глаза, понимая — её тайные встречи с Равилем стали под лупой любопытных взглядов. Была тень сомнения, что каждый вопрос скрывает под собой заряд недоумения, и стояла на грани, пытаясь распутать клубок запутанных переплетений. — К чему это? — Терялась в мыслях, ощущая, как замерзший ветер неведомых ожиданий медленно скользил по открытым участкам кожи. — А к тому, сестра Зимы, что ты что-то про него наплела своим молокососом, — чуть ли не рыча, произнёс хадишевский, подходя на опасное расстояние. Ноги Лизы онемели, как будто пронизанные ватой, несостоятельными перед тяжестью неведомого взгляда. Стрелой мгновенной немоты лишилась шага, погружаясь в бездонное дрожание. В глазах незнакомца, явно осведомлённого, что не присущи простым участникам. Похоже, Равиль для него был доверенным человеком, из-за чего Лизе становилось не по себе. Она сглотнула и дрожащим голосом произнесла: — Ничего я никому не говорила. — А чего голосок задрожал? — полушёпотом промолвил предложение, стараясь разыскать элемент лжи в сказанных ею словах. Он не мог поверить в то, что Лиза просто-напросто могла его опасаться без причины. — Хочешь сказать, его не из-за тебя забили? Давление вопросами на девочку становилось невыносимо настойчивым, словно рука вырывала тайны из её защитной оболочки. Вопросы проникали в густой плащ молчания, стараясь раскрыть то, чего он хотел услышать. Зубкова, баррикадировавшаяся в своём мире, предавалась лишь каплями информации, сохраняя лицо. — Не из-за меня. В разуме молодого человека мелькало 6-е правило кодекса, которого придерживались дворовые пацаны в СССР — девушек не трогать. Внезапно он отступил, в первую очередь заботясь о своей безопасности. Благоговейно предостерегаясь сближения с дамой универсамовской крови, избегал попасть в поле зрения территориальных стражей ее благосостояния. — А из-за кого тогда? Всплывая в памяти диалоги старшего брата с соратниками, вспоминала все возможные причины нападения «Универсам» на «Хади Такташ». Кощей вроде как должен был разобраться с их верхушкой и обсудить то, по какой причине убили Ералаша. С недавних пор Кощей утратил свой авторитет среди не только скорлупы, но и в кругу смотрящих по возрастам. И поводом было то, что когда тот пошёл про Мишу говорить — ему налили стакан водяры, и он даже не упомянул об своем же уже погибшем человеке. — Может, потому, что вы Ералаша убили? Лиза, высказавшая необдуманные слова, почувствовала на своём воротнике властные руки, легко поднявшие её в воздух и принимавшие в объятия холодного забора. Безжалостные пальцы чужих рук впечатали её в металлические прутья, вызывая болезненный стон. Она стала игрушкой в руках парня, кисти которого тщательно вырисовывали на её куртке мгновенное произведение страдания. — Слышь, ты кто такая, чтобы на нас подобное дерьмо вешать? Страх украсил её лицо пастельными оттенками, а болезненное шипение превратилось в музыку сломанных надежд. — Э, Аббас, поставь её! — крикнул один из знакомых этого странного типа.

***

Сегодняшний день мог быть обычным и ничем не отличающийся от других, однако с утра пораньше до ушей Вахита дошёл слух — Наташа позвонила младшей сестре и сказала, что хотела повидаться. Соответственно, она должна остаться на несколько дней в их квартире, а потому он мог наглядеться на прибывшую гостью. Зима даже соизволил предложить Лизе помощь в уборке, обычно от чего он очень тщательно пытался увильнуть и уйти из дома прочь. На совесть вытирал подоконники и полки, но на мойку полов его не хватило, с бурчанием сказал: «Сама полы мой, я не умею». В его заживавших руках разместилась тряпка, с которым он осторожно таскал своего зеленого компаньона по дому — кактус по имени «Щель». — Может, пацанов позовём? Веселее будет. — Если хочешь позвать всех, то нет. Я не собираюсь на такое количество ртов готовить. — Турбо, Маратку, Пальто там, а то совсем жизни нашей не знает, — начал перечислять, тем самым привлекая внимание Лизы, которая стояла на коленях, оторвалась от мойки полов. — Вову обязательно. — Ну-у, если только их, — жалобно протянула она, а спустя секунду неодобрительно зыркнула. — Эй, куда?! Заметив, как мой старший брат быстро подошёл к порогу, надел куртку и обул ботинки, ярко хлопнул дверью, оставив Лизу одну в доме с незавершенной уборкой. «Только повод искал, чтобы улизнуть!», — негромко произнесла Зубкова, швырнув влажную тряпку и продолжив вымывать полы. Подавленная неизбежностью, она завершила уборку с молчаливым видом, вложив в каждый движение долю гнева. Затем сосредоточилась на оставшиеся домашних делах: готовка. Сил это много не заняло, но вот времени затратить пришлось чуточку побольше, чем изначально она думала. Шаманить на кухне Лиза привыкла что здесь, что у отца, — постоянно обитала на кухне и кашеварила, дабы семья была сыта. Однако, вспоминая бездонные желудки универсамовских парней, позитивный настрой постепенно угасал. Вечер, приближаясь к шести, уносит с собой завершённые дела. Лиза стала перед вызовом – донести тяжеловесный стол трансформер из своей комнаты в зала. Сосредоточенная, она взяла стол за его ушки, чувствуя вес каждого стука дверцы об деревяшки на себе. С горем пополам донеся стол, девушка заглянула в шифоньер в поисках клеёнки, после постелила её и принялась раскладывать столовые приборы. Тишина рухнула под гомон подъезда, где мужской смех взлетал и бился о стены. Глубоко вздохнув, направилась в прихожую встречать гостей. Турбо, как обычно, первый ворвался в квартиру лучшего друга, при этом громыхая бутылками в пакетах. Одно из двух: водка или пиво. А когда и Вова, и Вахит, и Марат, и Андрей зашли с пакетами — Лиза ошарашенно раззявила рот и осуждающе глянула на парней, явно ожидая объяснений или хотя бы того, чтобы они растолковали находящиеся предметы в шелестящих целлофанах. Обратила внимание на скромно заходящую девочку, стоящую рядом с младшим Суворовым. — А мы не с пустыми руками! — с задором проговорил Валера, проходя мимо рыжеволосой в зал и ставя на пол склянки. — Только не говорите, что это всё... — начала говорить Зубкова, но её тут же перебили. — Расслабься. Пару бутылок взяли, остальное так, закуски и сок, — сказал Вахит, давя улыбку во все тридцать два зуба. Лиза восприняла неотвратимость алкогольного поглощения, лишь покачав головой, наблюдая, как парни, словно тараканы, виртуозно перемешивались с прихожей в зал. Теперь появилась возможность знакомства с неизвестной девочкой. — Знакомься, это Айгуль, — Марат, держа в руках пакет, посмотрел на тёмноволосую. — Айгуль, это сестра Зимы, Лизой звать. Девушки переглянулись, словно оценивая друг друга, но после улыбнулись. — Айгуль, — ответила она. — Лиза, — ответила Зубкова. — Не стойте здесь, проходите в зал. Суворов направился к залу вместе со своей особой, в то время как Лиза пошла на кухню, где выкладывала голубцы, ведь пора было подавать горячие блюда на стол. Встав на цыпочки, пытаясь дотянуться до нужной по размеру тарелке, она кое-как достала и принялась вытаскивать из казана еду. Блюда, размещенные на столе, создавали феерию вкусов, а Турбо, лишенный лишних слов, наслаждался первым укусом голубцов, качая головой в знак одобрения. Ребята, не готовые просто стоять, повторили его жест, оживленно угощаясь. Диван, стулья – всё было занято, в свою очередь Зима настраивал проигрыватель, наполняя пространство музыкальным волшебством. Взгляды соединились в благодарности к поварихе, а атмосфера насыщенности наполнила комнату. — Так что, по какому поводу стол накрыли? — спросил Валера, положив вилку на стол, и посмотрел на инициаторов их небольшого собирания. Зубкова быстро большим пальцем указала на стоящего к ним спиной Вахита, который всё ещё возился с техникой. Валера тут же подошёл к нему с возгласами: «Чего ты там возишься?». Эскалация напряжения привело к столкновению из-за несогласованных взглядов по поводу проводов от проигрывателя. Им неожиданно пришло в голову устроить драку из-за незначительной детали. Но, к счастью, Андрей с Маратом успели их разнять до того, как успели нанести чему-то ущерб. Вечер сомкнул свои невидимые объятия вокруг друзей, собравшихся за столом. Сквозь занавес тьмы пробивались лучи свечей, отражаясь в пиве, изысканно покоившемся в кристальных бокалах. Звуки смеха и шепота переплетались в гармоничную симфонию, создавая невесомую атмосферу. Серебристые приборы и фарфоровые тарелки ждали своего часа. Разнообразие блюд выстроилось в типичный сссровский стол, приправленный ароматами специй и трав. Каждое блюдо было как шедевр, созданный заботливыми руками. Вкусы плавно танцевали на языке, оставляя долгожданный послевкусие. Разговоры, словно легкий ветер, ласкали слух своей мелодичностью. В них звучала гамма эмоций — от смеха до серьезных бесед. Истории о прошлом становились драгоценными камнями в ожерелье времени. Бокалы взлетали в воздух, сталкиваясь в благословенном объятии тоста. В каждом глазу мерцали искорки веселья, как светлячки, покидавшие свои укрытия в теплую ночь. Тосты звучали как гимны дружбы, их эхо наполняло пространство, создавая магию момента. Легкое прикосновение воздушного потока на коже смешивалось с запахом дорогих ароматов, пропитывавших просторную комнату. Долгожданный щелчок пронзительно раздался, и в этот момент взгляды, находившиеся в замешательстве, обрели ясность. Лиза взмыла из-за стола, не теряя ни секунды, стремительно взяла направление к прихожей. В прихожей ожидала подруга из деревни, держа в руках небольшие клетчатые сумки. Зубкова, источник света в этой мгновенной паузе неудержимо улыбнулась, сверкая, как лучи солнца, и ее руки расправились, стремясь обнять подругу. Наташка в ответ весело рассмеялась. Её смех, плывущий в воздухе, как звонкий звук колокольчика. — Кто это? — спросил Андрей, чуть наклонившись к рядом сидящему товарищу. — Да девочка с деревни. Зиме нравится вроде как, — ответил Марат, делая пару глотков сока из стакана. — Похожа на ту, которая на дискотеке была. Из уст Марата вырвалось «ага», а далее и хруст соленых огурцов. Блондин оглядел девушку-хохотушку с ног до головы: волосы взметнуты в высокий хвост, олимпийка ярко-голубого оттенка облегала её фигуру, юбка короткая и капроновые колготки в мороз. Эта дерзкая дама, словно непоколебимая перед лицом опасности, игнорирует любые угрозы простуды. Её стиль олицетворял смелость, как и у многих девушек, она выбирала наряды, отражающие бесстрашнее, но, извините, даже Андрей с Маратом в такую погоду носили подштанники. Однако, куда больше привлекло внимание Васильева, как счастье озарило лицо Лизы, зацветала улыбка. В этот момент тело освободилось от невидимого бремени, расслабившись. Глаза засияли радостью, и он почувствовал, как эта положительная энергия заполняет пространство вокруг. Неосознанно засмотревшись на рыжеволосую — спустя секунду его пихнул в бок локтём рядом стоящий Марат, который косо глядел на него. Улучшающееся настроение отразилось на всей обстановке: настрой поднялся. Молодежь, готовая оторваться, уже начали бушевать. Наташа с обычной бурей энергии мгновенно выявила в толпе девичье личико — Айгуль. Она не медлила и направилась прямо к ней, стремясь к новому знакомству. Другие присутствующие парни стали как будто невидимыми, их существование стало второстепенным. Наташка, наладив контакт с младшей Суворовой, ввела её в атмосферу веселья, мгновенно предложив танец при играющей громкой музыке. Айгуль, едва успевшая присесть, была уже втянута в энергичный танец и возгласами: «Зима, поставь погромче!». Неловко Ахмеровой было в такой тесной комнате, особенно среди незнакомых парней, оказавших на них внимание.

Не забывай наш первый вечер, Не забывай моей любви, Не обещай последней встречи И до утра меня не жди. Я не буду тебя ни с кем делить, Я хочу лишь тебя скорей забыть.

Их тела взлетали и погружались в музыку. Улыбки девушек были неотразимы, сверкали, как драгоценные камни, подчеркивая внутреннюю красоту. Глаза их сверкали, как звезды на ночном небе, раскрывая бескрайний мир чувств. Каждое движение запястьем призывало к вниманию, окутывая зрителей зрелищем неповторимого момента. Ритм музыки становился дыханием их сердец, пульсируя в унисон с каждым движением. Плыли по линолеуму, взлетая и опускаясь под музыку, в которой звучала пляска и веселье. Их тела казались подвижными стихиями, танцующими в гармонии друг с другом. Юбки девочек вращались, создавая вокруг них атмосферу легкости и воздушности. Под лампами зала их фигуры казались игривыми тенями. Музыка была неотъемлемой частью их движений, проводивший их в мир вибраций и звуков. Каждый аккорд становился поводом для нового витка. Зубкова и Адидас, сидя на уютном диване, наслаждались зрелищем пляшущих друзей. В волнующей атмосфере, наполненной мелодией, их внимание полностью поглощало пьянящее сочетание ритма и эмоций, словно они окунулись в параллельный мир собственных восприятий. Под аккомпанемент завораживающей музыки друзья сливались в единое целое, становясь частью самой мелодии. Их движения были выразительными, отражая внутренний пульс, который проникал сквозь каждый взгляд и жест. В тот момент, как друзья устремлены в свой мир танцевального восторга, переглядки между Наташей и Вахитом создавали загадочную динамику. Не найдя Андрея в плохо освящённой комнате, рыжеволосая решила удалиться на некоторое время на его поиски. Осторожно шагала по скрипучему полу, руки осторожно скользили по грубой поверхности дверных косяков. Вдоль стен комнаты двигалась, исследуя темноту и тонкую линию света, отбрасывающаяся от конца коридора. Внезапно приблизившись к своей комнате, уловила приглушённое мычание, будто кто-то подпевал неведомую песню. Странное ощущение наполнило воздух, и она решила приостановиться, внимательно настроив уши на это звучание. Слегка надавила на ручку, и перед ней мгновенно материализовался мужской образ. Андрей стоял у её рабочего стола, увлечённо изучая тетради с учебниками. Она не хотела нарушить этот момент, внимательно следя за ним из тени. Её любопытство росло, наблюдая, как он даже не подозревал о наблюдении. Уперевшись плечом в косяк, Лиза вздохнула и внимательно оглядела Андрея. Неширокие плечи, чёрная олимпийка с белыми полосами, стандартные штаны для гопаря и тёмные носки – всё в его облике было обыденно. Однако его голос... Такой нежный и ласковый. Даже когда она вспоминала момент, когда обучала его вальсу, Пальто был осторожен, но его голубые глаза с расширенными зрачками казались особенными на фоне остального. Андрей совершил один шаг навстречу. Один. Один ничтожный шаг, который вынудил сделать шаг назад. Девушка, встречая каждое его действие, ощущала внутреннее оцепенение и дикое смущение, тщательно скрывая эти чувства. Взгляд её, словно ветром тронутый, неизменно встречал чужие глаза цветом звездного неба в тёмной бескрайности. Он изучал каждый контур её эмоций, строя свой мир из её молчаливых ответов. — А... Открою окно... — едва слышно проговорила. Особа, стоя у подоконника, почувствовала, как тело коснулось холодного стекла и, приоткрыв форточку, ощутила прохладный воздух, пронизывающий лёгкие, создавая приятное ощущение свежести. Тревожность преследовавшая, начала растворяться под влиянием легкости ветра. Она надеялась, что это поможет восстановить внутренний покой. — Начнём? — продолжила Лиза. — Начнём. Взмах руки, словно размеренно плыл в воздухе, в ожидании, когда ладонь осядет на чужой. Девушка, едва заметно вздохнув, устраняла дрожь, раскрыв свою ладонь в объятиях Андрея. Её кожа нежно соединилась с его шершавыми подушечками пальцев. Кожа оказалась не просто шершавой, а на ощупь как кора древнего дуба. Взгляд их соединился. Кивок Лизы стал тихим согласием, а положенная на его плечо рука — заботливым шепотом на дозволение продолжить процесс. Тело скорлупы приблизилось, словно вальсирующие лепестки, чуть прижимаясь, он расположил свою ладонь рядом с девичьими лопатками. Этот контраст между его внешностью и голосом заставлял погружаться в раздумья, создавая загадку в каждом его движении. — Андрюш, — сказала она. Парень решительно установил тетрадь на столе, обращая внимание Лизы, которая стояла немного позади. Она опёрлась виском о косяк, взгляд её был мягким и наполненным пониманием. Плавно мигая ресницами, она приблизилась, осознавая его неловкость. — Помешала? — Нет, — вымолвил Андрей, стыдливо поглядывая в сторону. Стояли в напряженной тишине, словно в комнате витало что-то невыразимое. Взгляды их встретились, словно искали ответы на вопросы, которые никто не осмеливался задать. — И что ты здесь забыл? — закрыв за собою дверь, особа осторожно прошла, замечая то, как Васильев начал нервничать. За дверью звучали смех и музыка, но для них эти звуки стали далеким эхом. На лицах отражалось невыразимое чувство, волнение, словно они оказались в мире, где существует только они двое. Глаза Лизы встречали взгляд Андрея, и в этот момент слова казались лишними. Они обменялись тайным языком взглядов, который только они понимали. — Там шумно. Голова болит, подумал, что могу здесь посидеть некоторое время, — на ходу придумывал оправдание. — Вот оно как, — проговорила она, останавливаясь в шаге от него. Подняв глаза на рослую фигуру, она скрестила руки за спиной. — Пирожки были вкусными, спасибо. — Могу завтра в школу ещё принести, — мило предложил Андрей, смотря на рыжую девушку перед собой. — Ну, принеси, — кивнула. Лиза опустилась на край своей кровати, создавая странную атмосферу в комнате. Светловолосый парень тоже опустился, сблизившись до предела, и взглядом зацепился за её. Дыхание стало тяжелым, словно замедленный момент, и сердце билось быстрее. Невыразимая напряженность витала в воздухе, и кончики ушей Зубковой покраснели от волнения. Она чувствовала каждый момент, словно волна чего-то особенного настигла их обоих, создавая неописуемую близость. — Лиз, — томно прошептал, наклонившись вперёд и опустив руки на собственные колени и сложив пальцы в замок. — Что? Их взгляды переплелись, создав мгновение тишины. Едва заметная улыбка играла на его губах, словно таинственный намек на неизреченные чувства. Внутри него бушевало волнение, разгорающаяся в самом центре его существа. Кровь стремительно бурлила по жилам, создавая ощущение живого пламени под кожей. В горле застревал ком. Большие пальцы нервно теребили что-то невидимое, собирался с мысли, готовясь выразить все. — Хочешь в субботу в кино сходить? — прозвучал нежный шепот. Лиза склонилась вперёд, пытаясь найти подходящие слова, и ее пальцы нервно теребили край болотной юбки. В глазах ее мерцали сомнение и внутренний конфликт. Она пообещала другому человеку, что составит ему компанию, и теперь сталкивалась с трудным выбором. Васильев, сидящий под боком, ожидал ответа с доверчивым взглядом. Он был таким невинным и милым, что девушка почувствовала себя неловко отказывать. Она знала, что он заслуживал внимания и веселого времяпрепровождения. Ощущала себя жёсткой, сталкиваясь с моральной дилеммой. В конце концов, должна была принять решение и сказать ему правду, даже если это означало разочарование на лице этого доброго парня. — Андрюш, понимаешь, я уже договорилась с одним человеком сходить, — робко проговорила активистка. — Не в обиду, хорошо? Слова о согласии на встречу с другим человеком доносились до него эхом. Уголки его губ опустились, голова склонилась, взгляд ушёл вниз. Смелость пригласить в кино была напрасной — ответ был отказом. Она говорила о "уважительной причине", но обида витала в воздухе. Сердце Андрея было тяжелым от разочарования. Он мог понять, что у каждого свои обстоятельства, только отказ всё равно оставался болезненным ударом по его самооценке. Спустив глаза, он понял, что больше не хочет продолжать разговор. Лиза взмыла с постели, стремясь вернуться к друзьям в зале, но ухватили запястье Андрея ладони, глаза его полные мольбы. Остановившись, она взглянула на него вопросительно, в ожидании следующих его шагов. — Сходим на следующей неделе? — с легкой надеждой спросил Васильев. Рыжеволосая легким движением кивнула, осторожно освободив руку из-под его пальцев, направляясь к выходу из комнаты. Лиза и Андрей сидели в универсаме, окруженные беседующими людьми, но их внимание было где-то далеко. Она грустно глядела на стекло своего стакана, словно пытаясь найти в нем ответы на свои мысли. Он, сосредоточенный на еде, не обращал внимания на Марата, который тщетно пытался начать разговор. Вдруг Наташа встала, не теряя времени, и подняла стакан. — Предлагаю поднять наши бокалы за то, что мы наконец-то смогли все собраться. Давненько нужно было собраться! — Энергично жестикулировала руками, меняла местами интонацию и продолжала говорить: — Я, конечно, не так давно знакома с вами, но могу сказать, что вы — универсамы, одни из лучших! И Казань матушка держится по вашей милостыни! — Золотые слова! — поддержал Зима, так же поднявшись со своего места, чтобы почекаться. — Спасибо, Наташа, за теплые слова! Действительно, замечательно, что мы все смогли собраться вместе, — сказал Вова, поднимая свой бокал, только вставать не стал из-за травмы. — Знаете, вот есть кое-что хреновое, что тут же разлетелось по группировкам: кто-то из универсамовских забил человека, и без того травмированного. Не по-пацански это. — продолжила говорить сквозь зубы Наташа, явно желая вывести на эмоции того, кто самолично довёл Равиля Исакова до реанимации. — Да, Пальто? В затишье, нарушенном лишь приглушённым журчанием живота Зимы, на лицах собравшихся отразилось напряжение. Андрей, поглощенный внутренними раздумьями, медленно опустил вилку, из которой только что выковырял кусочек голубца. Наташа, с её характерной прямотой, прорывалась сквозь общий молчаливый дискомфорт, рассказывая о том, что потрясло их уютное сообщество универсамовцев. Наташа, сидящая в стороне, неизменно сохраняла спокойствие, словно тема её утраченной хладнокровности не заслуживала ни малейшего внимания. Попытался пробормотать что-то в ответ, но слова застряли в горле. Взгляды со всех сторон были прикованный к этой непробивной девушки, а после посмотрели на Андрея, будто ждали, что он подтвердит или опровергнет слухи. — Молчишь. Значит, люди правду говорят, — прозвучало нараспев в молчаливой комнате.