Рыжее пятно

Зима пришла, покрыв улицы и крыши снежным покрывалом. Холодный ветер делал свое дело, заставляя прохожих дрожать. Школьники спешили домой, их шаги хрустели под ногами. Магазины ожидали посетителей, которые внимательно выбирали товары. На спортивных площадках слышались звуки скрежета зимней обуви по льду. Снег отражался на каменных фасадах зданий. Люди время от времени выходили на балконы, рассматривая заснеженный пейзаж. Воздух наполнялся ароматом мороза. Далекие голоса звучали на улицах, затушеванные покровом снега. Вечер приносил тишину, а звезды сверкали на небесах. Зима создавала волшебство, окутывая город удивительной красотой, которую нельзя было проигнорировать. Автобус скользнул к бордюру, замер в тени старых деревьев. Андрей, взгляд непоколебимый, погружался в раздумья. Девушка, усталость отразилась на её лице, погружая в мир сновидений в течение последних десяти минут. Наклонив голову в противоположную сторону от соседа, она создавала картину спокойствия. Волосы ложились мягкой волной, подчеркивая невесомость в этом коротком веке дремоты. В воздухе витал приглушённый аромат сигарет. Терпкий запах, словно сочлененный с её натурой, придавал загадочность. Сквозь полузакрытые веки можно было заметить, как она медленно дышит, погружаясь в собственные грёзы. Несмотря на желание провести больше времени с Лизой, обещание её брату стояло превыше. — Лиз, наша остановка. Приближались к цели, где сонное тепло ещё держалось. Нежное трясение, будившее активистку из сладкого сна, вызвало её недовольное бормотание. Открыв глаза, она встретила взгляд чужой пары глаз, её проводника в этом неприветливом пробуждении. Звук его голоса, произносящего её имя, был как музыка, переходившая из темного мрака в свет. Лиза, неохотно встав со своего места, лишь тихо прошептала «до свидания» водителю, встретив вечернюю зимнюю свежесть сразу же, вышла из автобуса. Васильев взглянул на неё, и, после небыстрой прощальной улыбки, Лиза направилась к дому, чувствуя, как холод встречает её на пороге. Планомерно шагая к дому в стремлении обрести уют теплой квартиры, где, возможно, дожидались отец, брат и даже мать. Прощание было нелегким, учитывая, насколько насыщено было их время вместе – период знакомства, заполненный неудачами. Бескрайние конфликты, невозможность найти общий язык, моменты молчания – все это отпечатало свой отпечаток. Но дом приковывал внимание, словно обетование тепла и покоя, освобождая от эмоциональной неопределенности. Светловолосый молодой человек, шагая рядом, решительно направлялся к дверям подъезда. Он чувствовал обязанность провести её до самого порога, несмотря на заверения девушки в том, что она справится сама. Андрей настоял на своём, воплощая идеал истинного джентльмена, и вел её по мрачным улочкам, разгоняя теньки страха и опасения. В тоже время, вспоминая момент в уютной комнате, где они пытались создать идиллию вдвоем, внезапно появился Аббас, считавший, что перепутал комнаты. Его вмешательство оставило почти не начавшийся поцелуй в сфере невоплощённых желаний. Чувствовал гнев по отношению к ситуации, но в глубине души принимал это как знак. Будто сама вселенная поднимала стену между ним и Лизой, напоминая о том, что что-то более судьбоносное мешало им быть вместе.

***

Квартира Суворовым

Диляра встретила молодого почтальона с улыбкой, её глаза засверкали любопытством. Проходя мимо стола, она поднялась и направилась к двери с легкостью, ей не терпелось узнать, что привез этот незнакомец. Открыв дверь, обнаружила перед собой стройного молодого человека в почтовой форме, держащего в руках небольшую посылку. — Добрый вечер. Здесь проживает Владимир Кириллович Суворов? — спросил почтальон, внимательно читая фамилию на коробке. Диляра кивнула, подтверждая. — Да, здесь проживает. Почтальон вежливо улыбнулся, когда женщина приняла посылку, и взглянул на нее с интересом, ожидая, что скрывается внутри. Слегка покачав головой, он попрощался и направился к следующему адресу. Закрыв дверь, женщина с удивлением рассматривала посылку в руках. Вдруг она услышала шаги дочери, Диляры. Та вошла, создав момент молчания, который внезапно разорвала: — Вов, тебе здесь посылку принесли. Написано «от Пётра Москвина». Вова внимательно приподнял брови, прекратив пережёвывать еду, когда в воздухе прозвучал знакомый звук — имя Пётра Москвина. Взглянув на своего младшего брата, он увидел отражение собственного удивления на его лице. Моментально замирая, они оба пристально смотрели друг на друга, словно пытаясь расшифровать эту неожиданную веху в их обыденной жизни. Чуть приходя в себя, Вова поднялся из-за стола, освобождая своё место, и встретился с матерью, которая передавала ему лёгкую коробку. С решимостью взгляда парень кивнул Марату, приглашая его присоединиться. В тёмной комнате витало напряжение, словно тайна, тщательно скрытая в тени. Адидас, без единого лишнего слова, схватил ножницы, создавая звук металла, который разрезал молчание. Его руки были решительны, когда он открыл коробку, раскрыв предметы, наполненные неизвестным. Усевшись на койку, обнаружил письмо и чёрный пакет. В комнате замерло дыхание, в ожидании того, что скрывается в темной глубине письма. Марат с пакетом в руках ощущал тяжесть момента, но не торопился раскрывать его. Осторожно вскрыл конверт, извлёк из него тетрадный листок и, собрав волю в кулак, внимательно приступил к разбору почерка. «Здорово, Адидас. Это Москвич пишет, напоминаю просто, если вдруг не вспомнил. Как «Универсам» там? Не распустились ещё? В целом мне насрать как там вы и что делаете, для приличия спросил. Пишу так-то по-другому поводу. Алиса двадцать пятого октября с моста сбросилась с ребёнком на руках. До последнего думал, что враньё это и она так, в гости до тётки уехала не предупредив. Труп её увидел и племянника... аж душа заболела. Злейшему врагу такого не пожелаешь. Хреново мне, Адидас. Дохрена чего не высказал вам, когда ещё в Казани был. Да и за сестру не отомстил, не по-пацански поступил. Единственное, чем горжусь — увёз её из этой гнили, подальше от группировок и преступности. Но уберечь все равно не смог. Оплошали по полной. Молюсь, чтоб и ваши жизни по одному месту пошли, кретины. Ждите, скоро и до вас карма дойдёт. Зиме так особенно.» Впечатления от послания уехавшего знакомого оказались сложными для Суворова. Тот, кого он когда-то формировал по своим убеждениям, теперь выражал озлобление не только к Хапунье, но и к самому Адидасу, к сброду «Универсам». Эти слова стали разломом в том, что ранее считалось братством и почти семейными узами для Москвича. Но что стоило ожидать? Надеяться на добрые слова или возможное желание вернуться обратно было бы глупо и наивно. В момент тяжкого испытания, когда нужна была поддержка, группировка осталась равнодушной к страданиям юного парня и его сестры, находившейся на грани отчаяния. Этот хладнокровный отказ оказался точкой невозврата, заставив их покинуть город навсегда. Пётр больше не ступит на казанскую почву, отрываясь от воспоминаний. Письмо, написанное им, несет в себе лишь одну цель — воззвать к чувствам группировщиков и напомнить им, что все поступки возвращаются, как бумеранг, оставляя вечные следы на пути кармы. — Чего написано? — поинтересовался Марат, заметив выражение неудовольствия на лице брата. — Сестра Москвича с моста сбросилась с ребёнком своим, — ответил Вова, аккуратно слагая листок пополам и вставляя его обратно в конверт. — Говорит, срать он хотел на «Универсам» и Бога просит, чтобы все у нас по пизде пошло. А у Зимы тем более. Марат ощущал, как слова ускользали от него, пытаясь нащупать подходящие выражения в море своих эмоций. В вихре невероятной новости казалось, что даже сам язык становился непосильным инструментом перед таким трагическим событием. Он вспомнил времена Алисы в Казани, где жизнь подкидывала ей трудности, но теперь весь этот путь превратился в странный предвестник горького финала. Вспоминая тот момент, когда Москвич спасал её собственными руками, понимал, что тогда они оба погружались в бездну. Он едва ли осознавал, каким образом смог вытащить её из того бездонного мрака. Но сейчас, когда она уже не вернется, эти воспоминания становились лишь в роли напоминая о том, что могло произойти с каждым. Подросток развернул пакет с нетерпением, достал содержимое, играясь со шуршащим объектом. Среди волнующих деталей он обнаружил фотографию – великолепное изображение серебристой ГАЗ-21. Марат поднял взгляд, встретившись с вопросительным взглядом своего брата. Он протянул фото, и в тот же миг брат вгляделся в картину. Машина казалась обычной, но вопрос, почему Москвич отправил этот снимок, оставался загадкой. В мозаике бессмысленной фотографии, мужчина напрасно терзал свой разум в поисках хоть малейшего подсказывающего луча. Но когда его пальцы легли на ламинированную поверхность, волшебный момент пробуждения воспоминаний наступил: в гараже отца Зималетдинова стояла точно такая же модель, воспетая на фотографии. Перевернув, взгляд встретил завораживающую надпись: «начнётся всё с этой красотки». — Не помнишь, Назар Юрьевич сам машину приобрёл? — задал вопрос Вова. — Нет. Зима с Сутулым отжали недели две-три назад у каких-то пацанов, — недолго думая ответил младший Суворов. — А что? — Волга в гараже Назара Юрьевича стоит. Чёт не так с ней. Да и с посылкой какая-то херня.

***

— Назар Юрьевич в хорошем районе живёт, — подметил Васильев. Его поразило, насколько тихо на этой улице, с её ухоженными домами. Даже встретилась пара стариков, покатывающихся на лыжах, с дружелюбными улыбками и тёплыми приветствиями, добавляя в этот спокойный пейзаж шарм и доброжелательность. — В приличном. — Здесь по большей части живут люди в возрасте. Тихо так, умиротворённо. Вытянула руки перед собой. Снежинки красиво закручивались в воздухе и плавно ложились на ладони, где моментально таяли и превращались в маленькие крапинки состоящих из воды. На лице бледном не было улыбки, не виднелась радость, чистое спокойствие и лёгкие отголоски тревожности . Под боком шагающий Андрей Васильев был не особо рад отсутствию каких-либо признаков счастья, но её протянутые покрасневшие руки от холода — отдельный вид блаженства для глаз и его нутра. Он мог любоваться и наслаждаться каждым девичьи изгибом, считая это за милость божью. Андрей был врасплох застукан неожиданной просьбой провести Лизу до её отца, ведь изначально планировалось отвести её домой к брату после «Ёлки». Однако перед её измученным состоянием он не в состоянии был отказать. Изменённые планы внесли свои коррективы, и вместе с ней пришлось ехать через полгорода, чтобы добраться до нужной улицы. На удивление, не пожалел об этом. Ему было приятно провести больше времени наедине с Лизой, подальше от громкой музыки и большой компании людей. — Почему ты домой не хочешь? — Мама приехать должна была. Поэтому и не хочу, — проговорила девушка, доставая из внутреннего кармана куртки ключи и открывая дверь. — Не говори так. Она же мама твоя как никак, — по строже изъяснялся Пальто, заходя в подъезд. — Знаю. Просто... — запнулась Лиза и стукнула кулаком об лоб, после с сожалением глянула на друга. — Остыть надо. — Зацепилась подушечками пальцев за перила и остановилась на лестничном пролёте, заставив юношу поднять глаза и замереть на мгновение. — Сам же пылишь порой, из дома уходишь. В молчании парня звучала невидимая мелодия несказанных слов, в ответ на изречение Зубковой. Она стояла, взгляд устремленный вниз, пальцы сжимали холодный металлический прут перил с таким напряжением, что казалось, будто в этом мгновении перетекли все её эмоции. Постепенно поднимаясь по ступеням, парень восстанавливал свою стойкость. Когда его взгляд смог наконец встретиться с опущенной головой собеседницы. Перчатки снялись, и пара легла в один из карманов. Наклонив голову, он наблюдал за ней, словно читая в каждой её черте лица. Лёгкая улыбка, рождающаяся на девичьих губах, стала ответом на его тихий жест внимания. Она наклонила голову, даря Андрею свой ребяческий взгляд, словно мир вокруг них преобразился в волшебное царство, где каждый момент был наполнен атмосферой старинных книг. Глаза сверкали, как звёзды в ночном небе, и этот блеск раскрывался лишь в его присутствии. Головокружительное ощущение счастья наполняло, и она решительно отказывалась отпустить этот светлый огонёк, который олицетворял её собственное счастье. Форма носа, лица, его выпирающие ключицы и растущие телосложения — казалось таким особенным на фоне всего остального. Однако в этой гармонии присутствовали изъяны. Андрей, типичный представитель группировок, предпочитал следовать уличным правилам, игнорируя человеческие нормы и законы. В его взаимодействии с окружающими чувствовалась некая неприязнь, он не желал выделяться, пока его явно не попросили. Всё было сложно с ним. Очень трудно. Несмотря на это, в нём затаилось нечто притягательное, что создавало непреодолимое влечение. — Ты такой обычный, но при этом уникальный, — шептала рыжая, первой разорвав контакт глаз. Смущённо опустил взгляд от её слов, не совсем понимая смысла. Эти высказывания были как мёд – терпкие и аллергенные, но в то же время, приносящие тёплое тягучее чувство внутри. Как аромат ностальгии, они витали в воздухе, создавая невидимый мост между их разными, но а тоже время похожими мирами. Невольно находил уют в снеге, скользящего с её ботинок. — А ты как рыжее пятно... — пролепетал неосознанно, из-за чего Лиза удивлённо уставилась и приподняла брови. — — Я как «рыжее пятно»? Что? — спросила девушка, делая шаг. Её взгляд, пронзивший, выражал смесь обиды и разочарования. Где-то между словами, звучавшими как упрёк, и тишиной, она искала подтверждение своих ощущений. Воздух наполнился напряжением, ожидая разрешения этой невидимой буре. Васильев понял, что его слова оставили царапину на её душе. Он пытался выбраться из ловушки недопонимания, словно оказавшись на краю. — То есть... ты тоже уникальная, только в отличие от меня — ты с самого начала другая, — начал говорить. — Повадки, цвет волос, глаза, даже та олимпийка, которую у меня дома забыла — все другое. — Нет, — отрицала. — Я не такая особенная, как ты описываешь. Не настолько... — Для меня — неповторима, Лиз. Положил свою руку поверх её руки, чувствуя всем телом то, как она отрицала свой факт возможной уникальности. Андрей ощущал, как её пальцы легко переплетаются с его собственными, словно мелодия, звучащая в их соприкосновении. Она — Афродита, для него прародительница красоты и чистоты. Да, у неё есть шрамы на теле, волосы другого цвета, губы тонкие и улыбка "перевёрнутая" — но это и есть особенность, которая ему запала в душу. Секунда, когда его вторая ладонь находила её локоть. Он жаждал обнять её, создать их собственный мир, но звук открывающегося замка отделил их, заставив его отступить. Тем не менее, в тот момент он осознал, что их история только начинается, и каждый момент с ней – это как страничка в невероятной поэзии, написанной ими. Вышедший мужчина из квартиры скользнул мимо молодой пары, кивнув им в знак уважения. Но в его отступлении осталось нечто невысказанное, что окутало их неприятным молчанием. Неловкий момент затягивался, и оба, словно в тупике, молча смотрели вниз, пытаясь найти подходящие слова. Вдруг Лиза решилась на первый шаг. Она крепко обняла парня, прижимаясь щекой к его плечу. В мгновение они стали центром, вокруг которых пульсировала новая энергия. Не теряя времени на раздумья, Пальто откликнулся на её инициативу, обнимая девушку с той стойкой решимостью, которая говорила о его глубоких чувствах. — Мне пора. — Однако, не отпускала, продолжала стоять. — Андрей... — Что? — Давай встретимся на днях? — Хорошо. Зубкова покинула пространство, взмыв чуть выше. Её глаза, как звезды на ночном небе, ещё раз мерцали, обращённые в его сторону. «Спокойной ночи» — прошептала она и фигура плавно исчезла во мраке, направляясь к отцовской квартире. Но внезапно зазвучали приглушённые мужские голоса,нарушая обычную тишину. Девушка остановилась внутри, внимательно воспринимая звуки. Ботинки остались за порогом. Осторожно закрыв за собой дверь, шагала по направлению к залу, где мужские голоса плелись. Там, в темноте, разглядеть контуры разговора было сложно, а внутри пробудилось любопытство. Сердце Лизы билось сильнее, когда она увидела отца и Вахита. Почему отец, обычно сдержанный и в меру строгий, сидел в этом непривычном союзе, держа в руках гранёный стакан? Её взгляд был прикован к бутылке водки, которую Вахит ловко держал в руках, наполняя свой стакан. Непонятно было, как такое могло произойти – встреча отца и Вахита за бутылкой водки вне праздничный вечер. Старалась не выдать своё присутствие, стоя в укрытии тени. Её взгляд промелькнул по полке с видео прибамбасами, свидетельствующими о давно минувших временах. Кассеты, видеопроигрыватель – все эти артефакты вспомнились ей с детства. Она могла видеть отражение своей жизни в этой ностальгической коллекции, погружённой в собственные воспоминания. В комнате царило странное напряжение, словно в воздухе витал секрет, который Лиза пока не могла постигнуть. Она терпеливо ждала, метаясь между чувствами беспокойства и не понимая. Вахит, продолжая наливать водку под рассказы отца. Понимала, что сейчас разгадка событий раскроется, и она внимательно следила за каждым словом, каждым жестом. Назар увидал краем глаза дочурку и откинулся в тот же миг об спинку стула. Тотчас же его взгляд переключился на Вахита, молча передавая ему невербальную команду «хватит лить». Зималетдинов, словно поняв подчеркнутый намек, прекратил свой ритуал наливания водки. Снова приподнимая стакан к губам, Назар совершил бесшумный залп, опустошив его содержимое, и с торжественным грохотом усадил стакан обратно на стол. — Вы чего пьёте? — спросила она. Вахит даже не обращал внимания на свою младшую сестру, стараясь избегать любого взаимодействия. — Ольга в кювей со своим вылетела, — проговорил мужчина. — Всё. Нет у вас больше мамки.