От сумы и тюрьмы

Привычная энергия Иггдрасиля, пропитывающая собой пространство, здесь полностью отсутствовала, и его сейд медленно растворялся в окружающей мире, словно дым от затушенного костра, который уносит ветром. Локи знал, что очень скоро почувствует внутри себя эту пугающую до ледяного ужаса пустоту, которая будет ощущаться так, словно ему отрубили руку. Еще не полностью беспомощный, но уже слишком уязвимый… В прошлый раз он как-то привык к этому чувству, но сейчас оно снова начало давить на него. В голове словно горел фитиль, отсчитывая пока остающуюся силу, а все инстинкты требовали свалить из этого места и вернуться обратно, к ветвям Иггдрасиля, где будет магия, и где он будет в безопасности. Сделав несколько глубоких вдохов, Локи насилу подавил в себе эту зарождающуюся панику. В конце концов, это была еще только Хала. Да, от вида ее небоскребов и летящих по монорельсам поездов в двухстах метрах от земли, у Локи желудок скручивался в узел, а легкие словно закаменели, не давая дышать в полную силу, но придется пока перетерпеть. Он ведь знал, что будет тяжело. Проверив артефакты, Локи наложил на себя легкие маскирующие чары и направился прямо в толпу. При умеренном использовании сейда должно хватить на несколько дней, а больше ему и не нужно. Ему еще нужно было успеть вернуться обратно вовремя. Не то чтобы он боялся, что Кирдан улетит без него — он хорошо запомнил тропу, по которой они летели, хоть Кирдан и приложил некоторые усилия, чтобы запутать его. Но все-таки хотелось бы придерживаться своей легенды, а по ней Локи собирался взять партию наркоты на Полиморе и вернуться. Естественно, везде могли быть накладки: рейд по наркопритонам, не мог найти корабль туда, корабль обратно, нападение на корабль в дороге, случайно попавший в двигатель камешек и так далее и тому подобное. Он решил, что если не будет успевать, то добавит себе два дня на форс-мажорные обстоятельства, но все же он чувствовал, что не испытывал никакого желания задерживаться на этой планете дольше необходимого. Ладно. Ладно… Он справится. Сейчас он не собирался проводить никакую разведку боем, ему просто нужно было собрать какие-нибудь поверхностные сведения, чтобы было что передать Одину и Тюру. Посмотреть на производства, на которые отправляется металл с Нидавеллира, поболтать с рабочими в каком-нибудь баре после смены, в целом послушать местные новости и прикинуть, как народ к ним относится. В общем, ничего серьезного он сейчас не планировал, да и готов не был. А с такими базовыми задачами, которые перед ним сейчас стояли, он справится. Главное — оставаться осторожным и не терять хладнокровие. А со своим паническим желанием сбежать отсюда он договорится.

= II = II = II =

Когда Локи открыл глаза, из окон уже лился свет, но пока еще тусклый. Рези в глазах и боли в голове Локи не почувствовал, а это уже было хорошо. Он прислушался к своему телу: кожа всё ещё ощущалась горячей и немного болела, особенно на груди, но это уже было терпимо. А руки и ноги даже наоборот будто бы немного замерзали. Локи осмотрел себя. Он всё ещё был покрыт влажными полотенцами, которые не столько облегчали жар от ожогов, сколько холодили уже зажившую кожу, так что Локи убрал их в сторону, сел и огляделся. Как он и помнил, он находился в комнате у смертного. Старк еще спал, свернувшись эмбрионом у второго края кровати. Его белая футболка задралась, и были отчетливо видны обтянутые серой кожей позвонки. Норны, какой же он все-таки до жути худой… Локи вздохнул и с удивлением понял, что он… голоден. Заклинание сожрало много сил, а он и так ничего не ел с тех пор, как покинул Халу, и теперь организм настойчиво требовал еды. В холодильнике на кухне были только все эти супопюреобразные блюда, от которых смертного, наверное, тошнило уже. Локи пооткрывал разные контейнеры, посмотрел, что в них лежало, и снова вздохнул. Больше всего ему сейчас хотелось острого мяса, но ничего такого тут, конечно, не было. Только на нижней полке лежали остатки сыра и колбасы, но к ним нужен хотя бы хлеб, да и сыр заплесневел… Локи покрутил сыр в руках, но, почувствовав подкатившую к горлу легкую тошноту, кинул его обратно, после чего достал два контейнера с едой из Асгарда. Естественно, еды оказалось больше, чем должно было бы остаться, если бы смертный и правда питался два раза в день. Похоже, он снова перестал есть, даже несмотря на условия, которые поставил Локи. Неужели нашел лазейку? Или ошейник просто перестал давить на него, пока он находился тут в полной изоляции больше недели?.. Локи переложил еду в тарелки и нагрел магией. В голове стоял легкий туман, и порой накатывало ощущение, словно все предметы находятся слишком далеко. Он невольно покачнулся и оперся рукой о холодильник, чтобы устоять прямо. — Как ты? — тут же раздался за его спиной голос. Сонный смертный стоял в дверях и хмуро наблюдал за ним. — Есть хочу, — ответил Локи. — Э-эм, это хорошо… Наверное. Еды на двоих вполне хватит. — Я вижу. Смертный неуверенно помолчал. — Только не начинай снова ругаться, ладно? — Мне слишком плохо, чтобы с тобой ругаться, — честно ответил Локи, левитируя тарелки на стол. От такого простого заклинания он тут же почувствовал, как на него нахлынула слабость. — Я вовсе не устраиваю голодовку, если тебя именно это бесит. Просто тебя не было, наверное, неделю. И все эти дни я спал практически по двадцать часов. Знаю, что не очень круто заявлять такое своему владельцу, но ты не оставил мне никаких задач, когда уходил, так что мой ошейник просто перевел меня, так сказать, в «спящий режим». Смертный все еще стоял в проеме, когда Локи повернулся к нему. Наверное, он двигался слишком резко, потому что расстояние до смертного внезапно увеличилось, а сам смертный начал раскачиваться. Локи прислонился к столешнице, сохраняя равновесие, и зажмурился. — … Я, наверное, за всю жизнь столько не проспал, сколько за эту неделю. В принципе, я не жалуюсь, потому что иначе я бы здесь рехнулся от одиночества… Локи? — Мне немного херово. Давай ты не будешь меня сейчас бесить и просто сядешь и поешь? Без возражений. — В прошлый раз, когда я тебя выбесил, это закончилось к нашему взаимному удовольствию, — многозначительно улыбнулся смертный, проходя к шкафу со столовыми приборами. — Ты о чем-нибудь кроме секса можешь думать? — опять устало повторил Локи. — Это довольно сложно, учитывая то, что ты стоишь посреди кухни абсолютно голый. Ну, смертный был прав. Запасная одежда лежала у Локи спальне, и сейчас он не чувствовал себя достаточно в состоянии идти туда. Так что он сел за стол и склонился над своей тарелкой. — И чем ты занимался, когда не спал? — без особого интереса спросил он. — Играл в тетрис и читал Кинга. — Что?.. — Стивен Кинг. Такой писатель. У меня в комнате в шкафу целая полка заставлена его книгами. Хотя когда-то я клялся себе больше никогда не читать его, после того, как он закончил "Темную башню". Вообще-то Локи спрашивал не про писателя, а про какую-то игру, которую смертный назвал в начале, но сейчас на него вылилось столько ненужной информации, что он уже не был уверен, что хочет еще что-нибудь спрашивать. Голова и так была тяжелой. Вдруг комната вокруг него расширилась, а потом снова сжалась до обычных размеров. Локи поставил на стол локти и положил лицо на ладони. — Локи, если ты мне скажешь, что с тобой и как тебе помочь, нам обоим будет легче, — голос смертного раздался прямо над его ухом. Он как раз поставил рядом с Локи стакан и налил в него вытащенный из холодильника сок. — Чувствую себя как-то странно… — признал Локи. — Может, это связано с тем, что ты со своими черными ожогами похож на далматинца? Локи осмотрел себя. Никаких участков обугленной кожи он на себе не видел, но некоторые пятна выглядели слишком уж темно-бордовыми. Впрочем, это было не страшно. Его магия отлично потрудилась, убирая магические ожоги, а то, что осталось, с тем могла справиться и базовая регенерация. — Нет… Все вокруг меня какое-то… то далекое, то близкое… Смертный пододвинул к нему тарелку, вложил в руку ложку и сел напротив. — Ну… возможно, дело в том, что я вколол тебе морфий? Локи уставился на Старка. — Что? — Тебе было очень больно, — тут же начал быстро говорить смертный, отводя глаза. — Ты не орал, но метался в кровати и стонал очень… пугающе. Бредил, сдирал корку со своих ожогов. И не только там, где был некроз. В общем, ощущение было такое, что это все очень болезненно для тебя. В аптечке было несколько шприцов с морфием. Были, конечно, и ненаркотические анальгетики, но их надо глотать, к тому же я был не уверен, что они тебе помогли бы. Я и насчет морфия был не уверен, но это самое сильное, что было в аптечке. — Ты вколол мне лекарство, насчет которого ты не знал, как оно подействует? — Ну, у меня было не так много вариантов, да? Локи тяжело вздохнул. Он действительно слишком устал, чтобы ругаться. — Я же просил не трогать меня. — Тебе было очень плохо, Локи. Очень плохо. Локи взял ложку и зачерпнул немного супа. Вкуса он не разобрал, но сразу почувствовал, как стало лучше, когда горячая еда оказалась в болящем от голода желудке. — К тому же я знал, что хуже тебе от него точно не станет. — Как знать, — пожал плечами Локи. — Сколько там было? — В инструкции было написано, что разовая доза для взрослого человека — 10 миллиграмм, максимальная — 50. Я ввел тебе максимальную дозу. Н-да уж. Прекрасно. — Морфий — это случайно не та дрянь, которую вы из каких-то красных цветов получаете? Смертный замешкался, и это само по себе стало для Локи ответом. — Морфин производят из опиума, да. Еще лучше. Локи даже асгардскими лекарствами старался не увлекаться, потому что некоторые из них оказывали на него странный эффект. Максимум, на что он соглашался — это десяток хорошо знакомых зелий (некоторые из которых, как он узнал позже, были переработаны специально под него давным-давно) и целительские заклинания. Да и вообще старался не болеть. Так безопаснее. А тут мало того, что сначала Кирдан ввел ему какое-то ванахеймское лекарство, хотя это еще терпимо, ванахеймские и асгардские зелья готовились на почти одном и том же сырье, но потом еще и смертный все это заполировал мидгардским наркотиком. — Вот будь я альвхеймцем, и даже от твоих десяти миллиграмм я бы мгновенно подох. И что бы тут дальше делал? Один. В компании трупа. Запертый в квартире в другом измерении? — Ну, значит, нам повезло, что ты не альвхеймец. Локи качнул головой и это было ошибкой. Внезапно комната у него перед глазами из квадратной превратилась в круглую и начала медленно вращаться, а все предметы так сильно приблизились к Локи, что он как будто даже мог в подробностях рассмотреть каждую пылинку, плавающую в воздухе. Локи ошарашенно моргнул, и комната снова вернулась в норму. Как-то это все… ненормально… — Локи? — с легкой тревогой спросил смертный, явно заметивший его заминку. Кстати, о пыли… — Значит, тебе здесь было нечего делать, — вспомнил Локи его слова. — В следующий раз оставлю тебе задание вытереть в квартире всю пыль… — Хах, знаешь, думаю, есть причина, почему меня сделали именно секс-рабом, а не отправили подметать улицы. Локи усмехнулся, потому что в этом действительно была какая-то логика, а смертный продолжил: — Давай я тебе лучше хороший минет сделаю? Я, кажется, говорил тебе вчера, что окситоцин — это отличное болеутоляющее. — Отстань ты от меня со своими болеутоляющими… — Как тебе угодно, — ответил смертный после секундной паузы. — В любом случае, если я займусь уборкой, это закончится катастрофой. — Зачем тогда ты отправил меня покупать моющие средства? — Ну, со стиралкой и посудомойкой я еще могу справиться, но это действительно мой максимум, — по легкому тону смертного чувствовалось, что его веселит этот вопрос. — Даже если бы я вспомнил всю свою прошлую жизнь, вряд ли там нашлись бы какие-нибудь полезные навыки по домохозяйству. Я проверил здесь всю технику, устранил одну протечку, почистил фильтры в вытяжке, в пылесосе и сушильной камере. Теперь сушилка работает охрененно. Смазал дверные петли, отремонтировал выключатель в коридоре, хотя ты скорее всего даже не знал, что он не работал, починил тетрис. А еще настроил две игры на телевизоре. Но пыль… Хочешь, я могу сделать робота-пылесоса из микроволновки? Правда, чтобы написать ему программное обеспечение, нужен будет компьютер. Что скажешь? Локи мог сказать только то, что от этой трескотни он сейчас окончательно потеряет связь с реальностью. Так вот почему смертному запрещали разговаривать вне секса… — Обязательно, — кивнул Локи. — Вот захвачу Мидгард, убью всех смертных и сразу куплю тебе компьютер. Нет, все-таки морфий как-то странно влиял на его мозг. Боль толком не снял, раз кожа до сих пор будто натянутая ощущалась, зато тарелка опять уплыла куда-то далеко. Локи словно в каком-то сюрреалистичном сне наблюдал, как его рука с ложкой удлинилась на десять метров, чтобы зачерпнуть бульон, а потом из неведомой дали снова приблизилась к нему. О-о-ой-ё-о-о-о, это уже как-то совсем неправильно. Локи моргнул, и тарелка снова стояла прямо перед ним, а его рука вернула нормальную длину. — Так что с тобой случилось? Что случилось… "Тебе в алфавитном порядке или в хронологическом?.." — устало подумал Локи. — За нами была погоня, — ответил он, — и я использовал один артефакт, который взорвался прямо на мне. — Сыграл в камикадзе? — усмехнулся смертный. — Да… — А что стало с другим парнем? — Я не видел, но те, кто меня вытаскивали, сказали, что от трех читаури остался только пепел. — Читаури, — с каким-то странным голосом повторил смертный, помешивая свой суп. — Разрабатываешь новый план по захвату Земли? Локи хрипло рассмеялся. Захват Земли… — Норны великие, ты настолько не представляешь, что происходит за пределами вашего крошечного мирка… — Локи отложил ложку в сторону и посмотрел на Старка. — Да кому нужен ваш Мидгард? — Ты говорил, что собирался сесть на трон Мидгарда, — спокойно напомнил ему смертный. — Говорил, что поставишь нас всех на колени и научишь жизни. Боги, неужели он действительно нес такую чушь? «Научить жизни…» Его бы кто-нибудь научил. Локи покачал головой, и только что остановившаяся комната снова начала вокруг него вращаться. — Надо же было что-то говорить, — пожал он плечами, зажмуривая глаза. — Было бы странно, если бы я ходил совершенно молча. — Ну почему, — пожал плечами Старк. — Молчание на самом деле довольно пугающе. Власть — это просто и понятно, а вот когда ты не знаешь, чего хочет твой враг, это намного страшнее. Еще пара ложек, и Локи доел суп. Посмотрев на смертного, он понял, что тот еще не осилил даже половины своей порции. — Старк, я теперь вернулся, так что с сегодняшнего дня тебе снова придется начать есть. Смертный посмотрел на свою тарелку, скривился, но не стал спорить. — Ваше желание — закон, благородный дон. И Локи, вернувшись в свою комнату, закрыл дверь, не расстилая кровать, забрался под одеяло и покрывало и сразу уснул.

= II = II = II =

Этого сварта переполняли негативные эмоции: злость, ярость, практически смертельная обида. В поверхностных воспоминаниях, которые крутились у него на уме, постоянно всплывали побои, унижения, ругань, отсутствие оплаты… А еще пьяный ор его господина "Продам обоих в рабство! Неблагодарные твари!", разбивающаяся о стену бутылка и залитое кровью лицо какой-то девушки, в которую полетели осколки этой бутылки. Это воспоминание было совсем свежим, и окрашено оно было диким бешенством и желанием мести. Что ж, отлично. Значит, он предавал своего господина не за деньги, а от чистого сердца. Локи это устраивало. — Недавно у господина была свежая поставка ассавы, — сказал сварт, проводя Локи какими-то темными переулками и чуть ли не через щели в заборе. — Я проведу вас в его хранилище так, что он ничего и не заметит. Локи активировал все имевшиеся у него в запасе защитные и сигнальные чары, а также на всякий случай наложил заклинание отвода глаз. Несмотря на искреннее удовольствие от мести, которое исходило от слуги, Локи не стал отбрасывать мысль, что все это может быть ловушкой. Он правда совершенно не понимал, зачем этому "господину" ловить Локи в ловушку, учитывая то, что они и без всех этих сложностей отлично работали, но Свартальвхейм был довольно изменчивым миром, и мало ли что и кому могло прийти в голову. Наконец они вошли в какое-то здание и дальше двигались по узкому плохо освещенному коридору. Сигнальное заклинание Локи распространял на тридцать метров вокруг себя, так что он чувствовал присутствие всех здешних крыс, змей и тараканов. Это изрядно давило на мозг, но все равно он не уменьшал чувствительность чар. И был прав. То, что за дверью в конце коридора его ждёт полтора десятка человек, он почувствовал заранее. Первой его мыслью было выхватить кинжал, приставить к горлу слуги и заставить рассказать все, что тот знает. Но подумав ещё немного, Локи решил этого не делать. Он не представлял, зачем на него стали бы ставить здесь ловушку, и раз это произошло, то почему бы не выяснить все от самого Кирдана. Так что он перепрятал все артефакты в подпространство, приготовил кинжалы и несколько защитных заклинаний, а также заранее наложил на себя заклинания, защищающие от боли и контузии. Он шел в ловушку, но не собирался терять контроль над ситуацией. Наконец-то сварт открыл дверь и спокойно вошел внутрь. Уже чувствуя сталь кинжалов возле своих запястий, Локи, не сбавляя шага, последовал за ним. Что ж, ловушки здесь не было. Но к тому, что там было, Локи оказался совершенно не готов. Это было просторное, но темное помещение, освещенное только холодным светом светильников под потолком. Каменный пол был покрыт деревянными настилами, в стенах были выдолблены глубокие ниши, и в них лежали… связанные люди? — Что это? — ошарашенно спросил Локи. — Господин готовит партию рабов, — безразлично дернул плечом сварт. — Рабов? С каких пор он занимается работорговлей? — Господин занимается всем понемногу. Недавно он совершил налет на Мидгард и привез оттуда этих рабов. Мидгард?.. — Да кому нужны смертные?.. — недоуменно пробормотал Локи. — Не знаю, — ответил сварт. — Господин думает, что сможет продать их в бордели или каким-нибудь покупателям. Кого-то хочет оставить себе. Н-да, сильное Старк произвел на него впечатление однако. Кирдан ведь знал, что Мидгард находится под защитой Асгарда, что похищения людей оттуда запрещены… Но его это, похоже, ничуть не смутило. — Господин совершил налет на Дом Любви в Мидгарде, — продолжал выбалтывать все слуга. — Сказал, что борделей там так много, что никто и не заметит, если один пропадет. В тусклом свете Локи разглядел, что на шеи всех смертных уже были надеты ошейники. И хотя камни в них были еще темными, было понятно, что дальнейшая судьба этих пленников была решена. И спасения для них уже больше не существовало. Разве что смерть… — Сколько тут смертных? — Кажется… двенадцать женщин и пятеро мужчин, — задумался сварт, вспоминая. — В этом подвале. В соседнем поменьше, а остальных убили. Они как раз проходили мимо очередной ниши, и тут Локи заметил, что лежавшая там смертная была как-то странно связана. Черные плоские ленты, на которых слабо светились руны, оплетали ее грудь, закрепляли за спиной руки и закрывали нижнюю половину лица. Когда Локи подошел ближе, он почувствовал, что его начинает слегка подташнивать: на груди женщины в месте, где эти ленты переплетались друг с другом, горела серебряная печать. Великие норны… — Это что, "петля Ардена"? — голос Локи дрогнул. Сварт подошел ближе и тоже посмотрел на смертную. Она была без сознания и очень слабо дышала, а ее лицо и голые участки кожи были покрыты блестящим потом. — Да, у двух смертных была в крови какая-то дрянь. Несколько сообщников господина серьезно отравились после секса с ними. Так что решили почистить всех. — "Петлей Ардена"?! — Им блокируют боль, чтобы они от нее не умерли, и держат так, пока "Петля" не высосет все. Раньше я не видел, чтобы такое делали со смертными, — признал сварт, — думал они сразу подохнут. Но нет, держатся. Казалось, что черные ленты просто прилегали к ее коже, но Локи знал, что отодрать их от нее будет невозможно, пока тот, кто создал руну "Петли", не решит ее стереть. Просто сама идея того, чтобы применять настолько сильные артефакты к смертным, была дикой. "Петли Ардена" изобрели много тысячелетий назад, чтобы пытать магов. Ее ленты будто вплавлялись в кожу жертвы, запуская глубоко в него свои "нити", те проедали любые защитные чары, барьеры, а потом медленно и очень болезненно высасывали из мага сейд, силу, всевозможные зелья из крови. В цивилизованных мирах они, конечно, давно были запрещены. Во время последней войны с Ванахеймом, которая произошла, когда Локи был еще совсем ребенком, было много магов, замученных "Петлей Ардена" до смерти, но сейчас уже эти истории никто не вспоминал. Но здесь были обычные смертные. Не маги. И уж тем более, не ванахеймские, альвхеймские или асгардские маги. У смертных и не было никакой защиты, которую нужно было бы так ломать. — А вон тот, — сварт указал на парня в соседней нише. Парень тоже лежал без сознания, хотя и не был связан, — с ним не знают, что делать. Господин сказал, что даже под ассавой он недостаточно хорош в сексе с мужчинами, а от минета его вообще вырвало. Господин думает продать его как обычного раба, если получится. — Смертные в большинстве своем гетеросексуальны, — ответил Локи. — Особенно если это были посетители борделя, а не работники. Сварт пожал плечами. Они направились дальше к двери в другом конце коридора. В нише возле нее тоже лежала женщина, тоже связанная "Петлей", только вся ее поза была неправильной, переломанной. Даже не подходя к ней, а только через магию, Локи понял: — Мертва. — Уже одиннадцать женщин, — и сварт открыл дверь.

= II = II = II =

"Пожар в коммуне Катии в городе Каракас, Венесуэла. Выгорело шесть кварталов… Обвалившиеся дома… бла-бла-бла… Материальный ущерб на сумму… бла-бла-бла… Семеро погибших, одиннадцать человек были доставлены в больницу в тяжелом состоянии… сорок шесть человек считаются пропавшими… Поиски до сих пор ведутся…" Локи закрыл статью и кинул телефон на стол. Подошла официантка и поставила перед ним заказанный кофе, но Локи даже не обратил внимание. Это уже был перебор. Серьезный перебор. Локи не испытывал каких-то иллюзий на счет Кирдана, он прекрасно знал, что альвиец продавал оружие, наркоту да и кучу всякой незаконной херни, именно для этого Локи изначально с ним и связался, но сейчас... Сейчас было нечто совсем другое. Нападение на Мидгард, который находится под защитой Асгарда, да что там — под личной защитой наследного принца Асгарда, да еще и похищение жителей иного мира с целью их бесповоротного обращения в рабов. Нет, Локи не был каким-то борцом за справедливость и права людей, но он и сам был принцем Асгарда, одним из официальных представителей Асгарда. И как же теперь будет выглядеть его мир, когда под их носом творится нечто подобное? В Иггдрасиле было много межмировых законов. Нельзя было нападать на другие миры, нельзя было продавать вещества, оказывающие наркотическое воздействие на жителей других миров, нельзя было совершать сделки по купле-продаже оружия без санкции Асгарда, да и много чего ещё было нельзя. В том числе и похищать жителей других миров. Тем более для того, чтобы сделать их рабами. Это была уже не просто контрабанда. Не просто гуляние по тропам и подпольные сделки. Если Асгард не отреагирует на подобное, он буквально распишется в собственной глупости и слепоте. На фоне недавнего налета темных эльфов все это выставит их еще более слабыми, чем они наверняка уже выглядели. А если Асгард окажется слабым, то и от Локи очень быстро ничего не останется. А главное, чего Локи не понимал, это нахера Кирдану это понадобилось. Неужели так понравилось трахать смертного? Да, Старк был хорош в постели, но если тебе так понравилось, спускайся ты в Мидгард, ходи по борделям и ебись со всеми желающими на здоровье! Как будто здесь мало борделей! Нахера похищать смертных и потом пытаться продать их? Кому эти рабы нужны? Они слабые, медленные, болезненные, быстро устают, а то и вовсе умирают! Кому ты их будешь впаривать? Вся эта ситуация бесила. Кирдан мог ещё пригодиться Локи в будущем, он знал много полезных троп и путей, владел информацией, у него были связи. Но его новый бизнес мог навредить уже самому Асгарду, а защита родного мира была сейчас единственным, что вообще интересовало Локи. Целых семь минут он обдумывал идею отправиться к отцу и рассказать о происходящем. Но отец передаст это все Тюру, своему ближайшему соратнику, а Тюр всю жизнь относился к Локи со скепсисом и подозрением. Когда он подошел поздравить после официального помилования Локи и возвращения ему всех титулов, у того аж мороз побежал по коже от исходившей от генерала скрытой угрозы. В тот вечер вообще никто из присутствовавших на церемонии дворян не испытывал особой радости, и не только потому, что они все еще скорбели по царице, но поздравления Тюра были наименее искренними из всех. Так что если сейчас Локи сообщит ему о нападении альвхеймских бандитов на Мидгард и работорговле смертными, Тюр тут же спросит, откуда у Локи изначально взялась эта информация, и копать начнут под него. И выяснят, что за последние семь месяцев Локи насовершал кучу противозаконных действий, начиная со связей с преступниками и покупки взламывающих артефактов, и заканчивая собственно приобретением раба. Последнее им особенно понравится. После таких обвинений Один точно сделает то, чего не смог сделать три года назад из-за мамы — с облегчением отречется от Локи и сгнобит его в тюрьме. Ко всеобщему удовольствию. Слушать самого Локи никто не станет. Никакие его объяснения, аргументы, оправдания не будут иметь для них веса. Его отправят в дальнюю камеру в самой забытой части подземелий, и Локи сдохнет там либо от старости, либо, когда придет Танос. Н-да… так себе перспектива, конечно… Нет, сообщать о таких делах Одину или Тюру было нельзя. По крайней мере, Локи этого делать точно не стоило. Слишком хлипкой сейчас была его свобода, слишком хрупким был под ним лед. Ему просто нельзя было говорить, что он даже косвенно связан хоть с каким-то преступлением в Иггдрасиле, а тем более, с преступлением против этого злосчастного Мидгарда. Про этот мир ему вообще надо забыть как минимум на пятьсот ближайших лет и даже вскользь не упоминать ни его, ни его население. Так будет безопаснее всего. Да и вообще, может, все не так уж страшно. Может, Локи просто разводил бурю в стакане. В конце концов, работорговля в Иггдрасиле существовала всегда, и полуофициальная, и незаконная. Ничего прямо уж из ряда вон сейчас не происходило. Может, Локи зря так забеспоколся из-за всяких мелочей, в конце-концов у него есть проблемы и посерьезнее. У них у всех есть проблемы посерьезнее. А смертные? Ну это всего лишь смертные…

= II = II = II =

Тюр протяжно выдохнул, скрутил свиток и кинул его на стол в уже лежавшую там небольшую кучку свитков — копии документов, которые Локи сделал в Нидавеллире, и кое-какие наблюдения, собранные им на Хале. И судя по его хмурому виду, Тюра не сильно порадовало то, что он там прочитал. — И зачем конкретно тебя понесло на Нидавеллир? — уточнил он, в упор глядя на Локи. — Откуда ты знал, что искать? Локи равнодушно пожал плечами. — Я не знал. Просто было любопытно. — Ты обошел их охранные системы, — Тюр пристально уставился на него. — Рисковал быть пойманным. Потом еще и полетел на неизвестную тебе планету в одиночку с какими-то контрабандистами. И все это из любопытства? — Да. Тюр склонил голову набок, окидывая Локи оценивающим взглядом. Сейчас он наверняка пытался понять, что за новую такую игру вел Локи, и зачем ему в ней понадобился Нидавеллир. Или что-нибудь вроде того. Наконец Тюр равнодушно пожал плечами и откинулся на спинку стула. — В этих документах указаны просто торговые договора Нидавеллира. И что ж? Они имеют право торговать с кем захотят. — И тебя не смущает, что Хала закупает у них металл, чтобы производить оружие? — Мы не воюем с крии, — снова пожал плечами Тюр. — Они никогда не угрожали нам и не просили нашего союза. Так же, как и скруллы. По большому счету, их война вообще нас не касается. От того, что там одна половина планеты пытается уничтожить другую, у нас в Асгарде даже хлеб не подорожал. Локи очень тихо и медленно выдохнул, чувствуя, как внутри него будто какая-то пружина начинает сжиматься. — Они изготавливают оружие не только для своей армии, — осторожно произнес он, хотя понимал, что Тюр наверняка прочел это в его отчете и не мог не понять, что это значит. И был прав. — То-о-очно, — с почти замаскированным издевательством протянул Тюр, потянувшись за одним из свитков. — Это было где-то здесь… Н-да, немного Локи вытерпел. — Знаешь, — раздраженно мотнул головой он, вскакивая со стула, — если эти данные вам совершенно бесполезны, можешь их просто уничтожить, — и, наплевав на этикет, направился к выходу. — Все, извини, мне пора на Совет. — Совет начнется только через два часа. — Мимир попросил встретиться с ним, — Локи тут же придумал другую ложь. — Локи, постой, — уже другим, каким-то более уставшим голосом окликнул его Тюр, когда Локи уже почти схватился за ручку двери. — Хорошо, я поговорю обо всем этом с Одином и Видаром. Задержись сегодня во дворце, обсудим. Локи не стал ничего обещать, но действительно остался во дворце. Все два часа до Совета он пытался подавить иррациональную паранойю, что за ним вот-вот придут вооруженные эйнхерии, гремя мечами и антимагическими наручниками. Хотя он пока даже словом нигде не заикнулся про альвхеймских контрабандистов и нападения на Мидгард, потому что еще не придумал, как не подставиться в этой ситуации самому, но все равно он передал Тюру все, что успел выяснить о Нидавеллире и Хале, а эти документы тоже были более чем железными доказательствами, что он снова где-то занимался противозаконной деятельностью, причем без санкций свыше. Наверняка опять что-то задумал и строит козни против официальной власти. Немного успокаивало то, что с собой теперь всегда были «ключи». Чем бы все это ни закончилось, он выйдет из любой тюремной камеры. Как ни странно, Совет действительно прошел спокойно. Правда, присутствовавший на нем Тюр ни слова не сказал о Нидавеллире, и по каменному лицу Одина, даже не смотрящего в сторону Локи, было сложно понять, успели они уже поговорить или нет. А когда после Совета они с Тюром пошли на встречу с главой разведки Видаром, Одина там не было.

= II = II = II =

Наверное, еще рано было говорить, что они сдвинулись с мертвой точки, не настолько Локи был оптимистом, но по крайней мере, это было уже что-то. По крайней мере, Главу Серых плащей заинтересовало, зачем Локи вообще полез в Нидавеллир. По крайней мере, они наконец-то поговорили. — Нидавеллир? — с легкой насмешкой хмыкнул Видар, приоткрывая один из свитков. — Даже интересно, с чего вас вдруг туда понесло, Ваше Высочество? Локи устало вздохнул и прошел к окну, разглядывая открывающийся вид на дворцовый сад. — Почему нет? — пожал он плечами. — Интересный мир. Топят печи жаром звезды, изготавливают артефакты. По-моему, звучит заманчиво. — Только вот, насколько я помню, вам этот мир всегда был безразличен, — заметил Видар и обратился к сидевшему через стол от него Тюру. — Или я не прав? — Я вот тоже не могу припомнить ни единого случая, чтобы принц Локи устроил хоть один дебош в Нидавеллире. Все скандалы с гномами, которые он устраивал, всегда проходили в Асгарде. Локи скрипнул зубами. Вообще-то он… не ожидал, что кто-то тут вел подсчет его дебошей и скандалов. Ну да, Нидавеллир действительно никогда не вызывал у Локи большого интереса. И не потому, что этот мир был верным союзником Асгарда, и с ним нельзя было ссориться. На это-то Локи всегда было плевать. Просто Нидавеллир был… скучным. Все интриги и скандалы, которые он пытался там устроить, довольно быстро затухали и редко выходили за пределы даже одного цеха, не то что мира. А их производственные драмы всегда были настолько унылыми, что даже наблюдать за ними было невозможно. Единственное, что могло заинтересовать там, это уникальная магия гномов. Одно время Локи всерьез хотел хотя бы надкусить ее, попробовать, может, и самому что-нибудь для себя создать. Даже некоторое время изучал литье металлов. Но в итоге понял, что это искусство слишком узко специализировано, и нужно иметь предрасположенность к определенному типу магии, чтобы от использования этих чар и заклинаний был какой-то толк. Так что да, как правило, он действительно игнорировал этот мир, но разве это сейчас было причиной, по которой они собрались? Видар снова насмешливо хмыкнул на его недовольство и не сводил с него своего пронизывающего взгляда, пока снова раскрывал свиток. Норны всемогущие… Локи сразу понимал, что ему будет тяжело с ними договориться, но не ожидал, что сложности начнутся уже на этой стадии. "Почему вы отправились именно в Нидавеллир?" Господи боже мой, а почему бы и не в Нидавеллир! Локи надо было протестировать взламывающие артефакты, но не будет же он о таком рассказывать! К тому же дело было даже не в Нидавеллире. И даже не в Хале. А в том на кого работала Хала, и получалось, что и Нидавеллир. Локи знал, что его слова звучали для них не слишком убедительно. Видар просмотрел записи и выслушал его, но было видно, что он не слишком верил Локи. И их с Тюром даже нельзя было за это осуждать. Ведь если Танос действительно всегда был такой серьезной угрозой для Асгарда, то почему Локи не заговорил о нем во время следствия. Почему три года назад он все скрывал, только злорадно смеялся и повторял, как он всех ненавидит. И даже если прямо сейчас никто не задал ему этих вопросов, Локи знал, что они все равно крутились на уме у Видара и Тюра. И знал, что ответить он не сможет. Просто не сможет. Он видел, что творилось со смертным. Видел, насколько тот был бессилен перед магией разума, насколько был неадекватен и уязвим. Смертному казалось, что он был на все согласен, но на самом деле он нихрена не контролировал ни свои желания, ни мысли, ни тем более тело. И Локи не хотел думать, что три года назад он был таким же. Выглядел со стороны так же. Тоже неадекватно говорил и действовал, и был настолько же легкой добычей. Он просто не мог сказать, что был ра… Нет. Не мог. Ему нужно было придумать, как заставить Видара и Тюра, а там, может, и Одина поверить ему. Что он не пытается натравить армию Асгарда на каких-то выдуманных врагов, не пытается отмазаться от собственных грехов, не пытается вызвать к себе жалость, чтобы манипулировать Всеотцом. И он не имел ни малейшего понятия, как их в этом убедить. Он все еще был погружен в собственные мысли, когда вернулся в квартиру. И почти сразу понял, что что-то было не так. Из комнаты смертного доносились странные звуки. В Мидгарде стояла уже ночь, и в квартире было темно. Дверь в комнату смертного, как обычно, была приоткрыта, но свет не горел. Сначала оттуда доносилось прерывистое дыхание, на которое Локи не обратил бы внимание, если бы даже сквозь свои щиты не почувствовал, как его накрывает волнами чужой паники. Внезапно раздался крик: "Не-ет, пеп…", и почти тут же оборвался. И тогда Локи услышал тот самый придушенный хрип, которым, он знал, сопровождалось наказание ошейника. Когда он влетел в спальню, на ходу магией сотворяя световые шары, смертный лежал скрюченный на полу у кровати и беззвучно выгибался от боли. — Хватит, — приказал Локи. Ошейник сразу подчинился. Смертный упал на пол, остервенело закашлялся и скрутился в позе эмбриона. Камни на его шее снова засияли нейтрально-белым. Смертного всего трясло, от него все еще расходились слабые волны страха и боли. Развернувшись, Локи пошел на кухню, чтобы налить стакан воды. Он старался все делать медленно и не спеша, чтобы дать смертному время прийти в себя. Сам он терпеть не мог, когда кто-то становился свидетелем его кошмаров. Несколько раз это случилось, пока он сидел в тюрьме. Он подскочил из-за кошмаров посреди ночи, а недалеко от его камеры находились охранники, делавшие обход. Конечно, они молча прошли мимо, но все же… К тому моменту, как он вернулся, смертный уже смог сесть и, кажется, начал осознавать, где он находится. Локи протянул ему стакан, но смертный только сильнее обхватил себя руками и покачал головой, не поднимая лицо. Локи переставил стакан на стол и присел перед смертным. — Как ты? Изо рта смертного вырвался болезненный хриплый смех. — Замечательно. Просто отлично, — он убрал с лица волосы и посмотрел на Локи, и в его глазах стояли слезы. — Обожаю просыпаться от пыток, это так бодрит! — На что именно отреагировал ошейник теперь? — деловито спросил Локи, не обращая внимание на его сарказм. Смертный устало покачал головой. — Запрещено кричать. Можно только во время секса. Ну да, мало кому нравиться глохнуть от криков рабов, которым из-за чего-то стало плохо. Локи хорошо это знал. Он снял запрет и подождал пока смертный заберется обратно в кровать. Помощь предлагать не стал. Когда смертный лег и накрылся до плеч одеялом, Локи уже привычным заклинанием исцелил его ожоги и направил дополнительную волну на все его дрожащее тело, чтобы убрать остатки боли. — Спасибо, — тихо поблагодарил смертный, положив руку поверх ладони Локи. Светло-золотистая волна магии пробежалась по нему, и Локи почувствовал, как под его рукой скованное болью тело смертного немного расслабилось. — Это был просто кошмар, — сказал Локи. Он понятия не имел, что нужно говорить. — Я знаю… — вздохнул он. — Я… я даже не помню, что мне снилось… Не знаю… Его голос звучал потерянно, надрывно. Он зажмурился и провел пальцами по глазам, стирая слезы. Заклинание закончило работу, и Локи собирался встать. Он высвободил руку и почувствовал, как в смертном поднимается печаль и… что-то очень болезненное. Он посмотрел на Локи тем взглядом, будто хотел что-то сказать, но не мог. Не посмел. Локи погасил световые шары и вышел из комнаты. Дошел до своей спальни, поменял асгардскую рубашку на мягкую футболку и взял с кровати одеяло. Когда он вернулся, смертный снова лежал скрючившись, и очень тихо и часто дышал, явно пытаясь подавить в себе все звуки. Локи лег на свободную половину кровати и притянул смертного к себе. Тот коротко вздохнул. — Спасибо, — еле слышно прошептал он. Спасибо, блин. Просто прекрасно. Принц Асгарда, дамы и господа, угадайте, чем занимается? Валяется в кровати вместе с собственным секс-рабом, которого незаконно приобрел, так еще и успокаивает его после кошмаров. Великолепно. И за каким бесом паучьим Локи только понадобились эти проблемы?! — У тебя есть какое-нибудь заклинание… Не знаю… Чтобы — раз и уснул, и никаких снов? Эх, если бы Локи владел такой магией, его жизнь была бы намного проще. Впрочем, ведь перед ним был смертный, может, на него некоторые фокусы еще смогут сработать. Все-таки Локи был эмпатом. Он провел пальцами по волосам смертного, перебирая его пряди и пытаясь восстановить в памяти какие-нибудь хорошие воспоминания. С ними было трагически плохо. Предыдущие несколько лет не особо-то были богатыми на положительные эмоции. Постоянная ругань с Одином, полное прекращение общения с Тором, мама… (нетнетнетнеобэтомнеобэтом). До того он два года просидел в тюрьме, сгорая от злости, обиды и гордого упрямства, а до тюрьмы — о-о-о, в эти закоулки памяти смотреть и вовсе не хотелось. Конечно, в памяти были и приятные моменты, связанные с мамой, Тором и даже отцом… Одином. Но все они были из далекого детства, когда ему не нужно было ничего анализировать и ни с чем мириться, и он мог просто чувствовать себя безоговорочно счастливым. Правда, сейчас все они были окрашены очень сильной печалью, а то и вообще скорбью. Ну вот. Дожили! Полторы тысячи лет за спиной, а, когда нужно, даже ни одного воспоминания полезного нет! Неужели ты не накопил за плечами вообще никакого багажа?! Он снова вернулся к мыслям о детстве. Попытался вспомнить, как мама учила его заклинаниям, как они вместе варили какое-то шуточное зелье, которое Локи потом подлил в эль Мимиру, и его борода стала фиолетовой. Как она смеялась, как ее глаза шкодливо искрились, как они заговорщицки шептались над котлом, обсуждая, какой цвет выбрать. Это было хорошее воспоминание. Теплое, светлое, от него Локи и сам почувствовал, как ему становится лучше. Главное сейчас было не терять контроль, не допускать никаких лишних мыслей. Локи сосредоточился на тех эмоциях, которые дарило это воспоминание, потом снял эмпатийные щиты и распространил свой сейд на смертного, позволяя ему тоже погрузиться в эти чувства. Тепло, безопасность, защищенность, ощущение чего-то родного и нужного, давно забытого. От использования магии картинка стала ярче, будто происходила прямо сейчас, а чувства, которыми он делился, усилились. Он продолжал чувствовать заполняющие смертного печаль и одиночество, и прижал его к себе поближе. — Это был просто сон, — тихо прошептал он ему. — Все наладится. Смертный тоскливо всхлипнул и начал потихоньку расслабляться. — Боль уйдет, и станет легче, — продолжал успокаивать его Локи. Дыхание смертного начало выравниваться и постепенно стало тихим-тихим. Но теперь это было связано не с тем, что он пытался сдержать все крики в себе, а с тем, что он действительно успокаивался. Локи уткнулся носом в макушку смертного, закрыл глаза и сам растворился в теплых и приятных эмоциях, которые распространялись его магией.