Крылья юга

Всё было готово. Я зажёг свечи, поскольку тонкая магия требовала “абсолютной лояльности пространства”. Дословно я эту фразу не понимал, но в целом она означала, что в ритуальной комнате не должна применяться другая магия, кроме ключевой. Поэтому никаких магических светильников, никаких амулетов, никаких посторонних источников магии, кроме мага, его фамильяра и встроенных в стену кристаллов подпитки. Я часто с пренебрежением относился к герцогу из-за его, на мой взгляд, слишком расхлябанного образа жизни. Но к этому ритуалу он готовился очень давно и очень серьёзно. На полу, покрытом желобной печатью, в двух кругах лежали маленький мальчик и двадцатикилограммовая ящерица с костяными наростами. На этот раз герцог не поскупился и использовал дорогой порошок. Это был единственный химикат, который действовал успокаивающе на организм, но при этом не оказывал никакого воздействия в биохимическом и магическом планах. Ну и стоил этот порошочек по три монеты за десять граммов. Его Светлость разрешил использовать мне порошок на обоих подопытных. Смесь для ритуала он также залил в драгоценную кристаллическую колбу, позволяющую магии распределяться максимально равномерно. О её цене я мог только догадываться, поскольку такие колбы мог выращивать только один маг в Империи.  Герцог встал в углу комнаты. Если б не наша связь, по его виду я бы решил, что ему вообще скучно. А вот эмоции били через край. И было там всё: от страха и отчаяния до нетерпения и предвкушения. Мне сложно понять этого высокородного человека. За всё три года я ни разу не видел, чтобы Его Светлости нравилась магия. Да, он пользовался ей, кичился своей силой, как и своим статусом, ставил опыты, варил зелья, но удовольствие? Нет, это чувство приходило от него только из крыла отдыха или на очередном помпезном вечере высшей знати, где мой господин был в центре внимания. И сейчас. Он жаждал успешного завершения ритуала, но все эти магические приготовления тяготили моего господина. Расставив все необходимые приборы на принесённом столе в углу, я обернулся к магу. Герцог выглядел немного бледно в отсветах свечей и тихо читал молитву. Искажённые слова имперского я понимал с трудом, но в целом он просил бога освятить его работу и позволить завершить её успешно, поскольку все его деяния во имя его, во славу его, а он, герцог, лишь его раб, что идёт по выбранному богом пути. Герцог выглядел немного бледно в отсветах свечей и неотрывно смотрел на мальчика. Потом нахмурился, поднял на меня глаза и кивнул, сомкнув веки. Пора. Я подвинул ящерицу до колец и закрепил её лапы ремнями. Животное не сопротивлялось, только лениво водило хвостом из стороны в сторону. Герцог взял шприц с длинной иглой, смазал йодом место укола и стал вводить иглу в позвоночник рептилии. Тварюшка инстинктивно попыталась дёрнуться, но я её придержал. Было так непривычно проводить эту операцию без лишнего шума, криков и причитаний подопытных, что я даже поёжился. С одной стороны, я бы всегда хотел проводить такое в тишине, а с другой... Почему-то абсолютная тишина и полная покладистость подопытных делало ситуацию ещё более жестокой. В прошлые разы жертвы хотя бы могли как-то сопротивляться, давить на психику, мучать криками, которые мне потом снились в кошмарах. Я содрогнулся при мысли, что сам могу оказаться полностью подчинён герцогу. Впрочем, это и так уже происходит. Я просто не сопротивляюсь, вот он и не напрягается напоминаниями. После герцог слил спинномозговую жидкость в колбу с раствором и вернулся к тварюшке. Я опустил и чуть повернул её морду к земле, чтобы выпрямилась шея на сгибе сзади. Герцог осторожно ввёл длинную иглу под черепную коробку, обойдя и защитный костяной воротник тоже. Страшная вещь медицина. Ящерица вяло хлопала лапами по полу, но с каждым движением действия её замедлялись, пока она не замерла. А Его Светлость уже встал и положил шприц на подготовленный поднос. Закатал рукава и непривычно тихо стал произносить слова заклинаний, накладывая их на ранее заготовленную смесь. Стараясь не отвлекаться на мага, я развернул и пристегнул к полу парня, как до этого ящерицу. Он смотрел на меня мутным взглядом, на который я старался не отвечать. Герцог тем временем успел завершить свою волшбу и набрать в первый шприц раствор из колбы. Цилиндр слабо мерцал и был наполнен чем-то белым, как молоко. Его Светлость опустился на колени прямо на пол и затем стал проделывать обратные операции. Вколол в позвоночный столб парня свой раствор, а потом вогнал чуть изогнутую иглу другого шприца ему под кость черепа. Зрачки парня расширились, но он даже не дёрнулся. Я много сыпанул порошка? Ну, это безвредно. Затем Его Светлость встал в центре зала, а я отошёл к столу, унося инструменты с собой. И герцог начал творить свою магию. По желобам пола из заготовленных мензурок полилась блестящая жидкость. Та самая, которая когда-то давно сияла, как солнце, а я потом страдал от магии при её создании, валясь на полу в лаборатории. Теперь такого вещества герцог успел заготовить много, и оно расползалось блестящим потоком, повторяя очертания печати. Герцог уже начал произносить слова заклинания, называемые им руны вспыхивали прямо в воздухе, видимые даже обычным зрением – источники подпитывали руну на полу, придавая ей мощи. А я молча радовался, что весь этот поток сейчас идёт не через меня. Его Светлости сложно контролировать такую магию через меня, поэтому он сейчас творил её сам. Запахло озоном, воздух наэлектризовался, мои волосы встали дыбом, а я невольно отодвинулся, а потом и вовсе зашёл за стол и забился в угол. Магия бушевала в центре искрящимся потоком энергии. Во всполохах стоял герцог и я по нашей связи договора чувствовал, как сложно ему удерживать этот поток. В пространстве зала развернулся ветер. Он закручивался круговым потоком. Зазвенели склянки на столе, а потом их и вовсе смело и разбило о стену. Я вжался в угол сильнее, закрывая лицо, и лишь сквозь пальцы смотрел за лордом. Мне было страшно. А что если герцог не справится, и весь этот бушующий поток расширится и станет разрушать стены и меня вместе с ними? Его Светлость в центре комнаты казался расплывающимся силуэтом. Его одежду терзал ветер, а яркий свет размывал очертания. Связь почти не ощущалась. Из-за этого у меня появилось чувство, будто я эмоционально оглох. Впервые я захотел позвать его, окликнуть, узнать, что происходит. Я так привык к эмоциональной связи и пониманию происходящего через его восприятие, что сейчас просто растерялся. Будто у меня отрезали часть конечности, к которой я успел порядком привыкнуть. Магия иссякла мгновенно. По стенам разлетелись жёлтые молнии, истаивая на каменных плитах. Ветер тоже словно просочился наружу, в последний раз швырнув мне золу в лицо. Золу?! Я огляделся: вся комната была чёрной от копоти. И стены, и пол, и стол. Подняв свои руки, я обнаружил грязь и там. Герцог стоял в центре зала чистый, но растрёпанный. Он покачнулся и как-то неуклюже сделал шаг к мальчишке, тоже покрывшемся копотью, грубовато ухватил его за плечо и перевернул. Дыхание перехватило от ужаса. Инстинктивно я закрыл глаза, но было поздно – картинка уже отпечаталась в мозгу: белое бескровное лицо, расплескавшаяся жижа вместо глаз, свёрнутая челюсть, распахнутый рот и сероватый язык, вывалившийся наружу. Жижа сочилась из носа, рта и ушей, словно он вскипел изнутри и лопнул, как перезревший фрукт. Сварился — дошло до меня. – Твою... – герцог брезгливо отдёрнул руку. Я наблюдал за ним, чуть прикрыв веки. Светлость шатало, а руки и ноги подрагивали. Он тяжело дышал и беспрестанно ругался. В другое время я бы восхитился лингвистическими познаниями господина, но после бушующей стихии на саркастичное отношение к ситуации просто не было сил. – Ублюдочный Айджу! Чтоб он сдох! Чтоб они все сдохли!!! Двадцать лет! Двадцать лет опытов и исследований, и ради чего?! Он ведь знает, как это сделать! Герцог, хая рыжего мага на чём свет стоит, по-прежнему шатаясь и едва не падая, стал оглядываться по сторонам. Наткнулся глазами на меня, махнул холеной рукой в сторону двери, волей передав мне импульс: “инструменты”. Я принёс ему инструменты. Герцог, наплевав на гордость и брезгливость, стоял возле парня на коленях и грязным скальпелем разрезал на нём одежду. Я опустил рядом инструменты и стал очищать тело парня стерильным раствором. Герцог взял скальпель и провёл разрез от грудины до самого низа. Затем сделал надрезы вдоль ключиц и стал разворачивать разрез, надрезая скользкие фасциальные связки. – Что это? Как так вышло? Он даже тёплый ещё, даже горячий, – герцог щёлкнул пальцами, запуская в воздух сразу множество магических светляков, и стал разглядывать абсолютно отвердевшую мышцу. – Ничего не понимаю. Белок свернулся, но ведь в комнате была обычная температура. И я, и ты в порядке, эта костистая рептилия тоже ещё жива. Значит, влияние состава в контакте с магией. Микроскоп, живо. Я принёс господину тяжёлый хрупкий прибор, и он тут же сунул под него стекло с едва различимым кусочком. – Как много клеток лейкоцитов. И всё разрушено, как при термообработке. Он словно горел изнутри... Ооо, иммунная система! Ведь я заставил его иммунную систему работать, как у другого вида. Его тело не пережило процесс. Значит, путь верный, – бормотал обезумевший герцог. Он отстранился и с сумасшедшей улыбкой пялился в потолок, а потом вернулся к своему любимому прибору. – И всё же что-то не так. Даже полукровка не пережил процесс, хм... Да, мутация в его теле запустилась и даже завершилась. Клетки перестроены. Надо будет, конечно, взять образцы из разных частей, но, очевидно, мутация прошла не так, как должна была. Лорд оторвался от окуляра и посмотрел на меня. Губа его подрагивала, словно он хотел оскалиться, но всеми силами сдерживался. Я не мог разобрать его чувства, потому что связь была всё ещё глуха. – Приведи мне Ириса. Сейчас же! – рявкнул он, и я пулей вылетел из лаборатории. Ириса я нашёл на кухне. Маясь бездельем, поскольку ему ещё не дали работы, он составлял компанию кухаркам, развлекая какими-то историями. Моё появление вызвало всеобщий шок и гробовое молчание. – Дьяро? Что с тобой? Ты весь в саже и на тебе лица нет. Я молча уставился на Ириса, тот встал, не отрывая взгляда от меня, а я поманил его рукой, чтобы его поведение не вызвало вопросов. – Насколько всё плохо? – спросил он, когда мы покинули кухню. Я просто прокрутил в голове воспоминания, снабжая его нужными картинками. – Думаешь, он догадался? Я неопределённо повёл хвостом. Я почти не чувствую герцога сейчас, но вот воздух почти пропитан бедой. Вроде бы то же солнце сквозь окна, хихикающие служанки в коридорах, рявк Уруса в конце этажа. Но что-то было не так. Я как-то слишком отчётливо слышал своё дыхание, а голос Ирис звучал словно через вату. Это из-за ритуала? Неужели меня тоже зацепило? – Ро. Ро, постой! Пойдём наверх. Зачем? – Идём, мы быстро. Парень потащил меня на второй этаж. Я нервничал. Если слишком задержусь, герцог разнесёт меня по кусочкам и размажет по стене ритуального зала лаборатории. – Не разнесёт, ты ему нужен. Я видел в его голове, что у него есть планы на тебя, – ответил Ирис на бегу, влетая в мою комнату. Он по-хозяйски залез под мою кровать и, игнорируя мою отвисшую в изумлении и негодовании челюсть, достал небольшую, плохо сколоченную коробку с мелкими роботами, шустро изъял из неё небольшого паука с магической пневмопушкой, сунул его себе в карман и быстро вернул схрон на место. – Идем. Мне потребовалось ещё полминуты, чтобы побороть гнев. Какого чёрта? Это моя комната и мой схрон! И мой паук, в конце концов! – Твой-твой, не волнуйся, я на время взял, – кинул он мне через плечо, быстро спускаясь по лестнице. Уже на последней ступеньке лестницы в подвале Ирис резко замер. Я в удивлении шевельнул хвостом, мол, что такое? Нас же ждут. А ну как герцог придёт в бешенство? – Он уже в бешенстве, – как-то обречённо сообщил Ирис и тихо продолжил: – Ро, если сможешь бежать когда-нибудь... Позаботься о моих ребятах, ладно? Я поднял голову. Чего это он? Словно с жизнью прощается. Синеглазая заноза усмехнулся, блеснув в темноте зубами. – Увы, вряд ли я уйду живым отсюда. Что ж... жаль. Я надеялся, что смогу выбраться из этого. И он первым зашагал через холл к двери ритуального зала. По моей спине пробежали мурашки, но я зашагал следом. Я могу что-то сделать для него? Есть ли у меня хоть какая-то сила? Вспоминая сегодняшнюю бурю магии, нет, мой резерв против герцогского, что комариный укус для слона. А паук, которого взял Ирис, ещё не доделан. Ошейник так и не дал мне начинить его ядом. – А, вот и ты. Иди-ка сюда, читающий всех и вся, как раскрытую книгу. Герцог сидел на стуле у стены. В зале был тот же бардак, что и когда я ушёл: всё в саже, стол и посуда разбросаны крошевом по полу, поблёскивают хрустальными крупицами со стен. Из них же торчат инструменты, погнутые частью, они разбросаны и по полу. И Его Светлость на стуле, как оплот чистоты и спокойствия на острове после бури. – Скажи-ка мне, паршивец, что ты увидел в голове рыжего мага? Что в точности он подумал о ритуале? Ирис смотрел на Светлость большими глазами, сейчас они казались ещё больше, словно заняли половину его лица. – Ваша Светлость... он... я сказал уже тогда. Должен быть драконид... – Какой драконид?! Что в точности подумал этот ублюдок?! – А… он... – Ирис прикрыл глаза и сглотнул. Я почти физически почувствовал его страх и панику. – КАКОЙ ДРАКОНИД, мелкая дрянь?! – закричал герцог, вскочив на ноги. Отброшенный стул отлетел и ударился о стену, хрустнув древесиной. Меня накрыло волной ярости, пришедшей от Его Светлости. Она была не такой ясной и чёткой, как обычно, но словно тонкая и болезненная леска, на шее отозвался ошейник договора. Поддаваясь договору, невольно шагнул к герцогу, наполняясь его же гневом. – Животное?! Или всё-таки разумный?! – герцог вскинул руку, и Ирис, вскрикнув, осел на пол. Парень схватился за плечо, на которое ему поставили метку раба, и застонал. – Отвечай мне!!! – шипел герцог, словно змея, двигаясь медленно и в ярости пуча глаза. – Какой драконид нужен?! – Я... я не знаю. – Ложь!!! Я уже знаю, что ты обманул меня. Думал, что ты хитрее меня, герцога, архимага?! Ты всего лишь мелкая вошь, которую я могу раздавить одним пальцем! Ложь. Герцог тоже лжёт. По нити договора я чувствовал, что сейчас он слаб. Переключив зрение на магическое, я обнаружил, что герцог впервые на моей памяти почти без щитов. Заклятие защиты полностью висит и питается от амулета, а проход проверки замедлился. Мага до сих пор шатает, ритуал выжал его досуха. Ещё немного и его накроет болью отката. – Я даже не буду пачкать о тебя руки. Ты даже недостоин моей магии, – хрипел герцог. Подчиняясь его воле, я принёс ему от стены стул, и Его Светлость упал на вновь хрустнувший предмет мебели. – Да, недостоин, – задумчиво он разглядывал Ириса, который силился встать, но вновь падал на колени, подавленный магией. – Дьяро, убей его. Я замер. Даже договор откликался с каким-то запозданием, но всё же моё сознание затопила ВОЛЯ. Его воля, воля моего господина, моего мага. Я пытался сообразить, что мне делать, как защититься, как закрыться. Ведь он же был подавлен! Буквально несколько минут назад я его почти не чувствовал!! Но все эти мысли смела волна герцогского гнева. Подлый Ирис! Всё вокруг, как и он, против меня. Я – герцог! Самый достойный, самый умный, самый важный в этих землях. Всех этих плебеев можно заменить, но я – уникален, силён, незаменим. Как посмело это жалкое ничтожество, что только и может, что читать других, но не имеющее в своей голове ни одной собственной мысли, просто солгать ему? Он должен дрожать в страхе, бояться и преклоняться предо мной! На какой-то миг пелена ярости чуть ослабла. Договор дал мне немного воли, чтобы я смог исполнить волю господина. Но его ярость по-прежнему застилала глаза. Я должен убить Ириса. Сейчас же, немедленно. Тело наполнилось силой. Я повернулся к Ирису, и сознание заполнилось оценкой ситуации и противника. Ирис выше ростом, тяжелее меня, но явно менее ловкий и не готов сражаться. Он ещё не осознал, что меня не остановить. – Ро, не надо… Ро!