once upon a december.

Его трясло как в лихорадке. Замерзшие пальцы не слушались и даже какое-никакое тепло карманов пальто не спасало от холода зимнего вечера. Он устал. Так сильно устал, что хотелось просто лечь прямо тут, на улице, вот в этот самый сугроб рядом с елкой, и смотреть в небо, на то, как колючими белыми звездами сверху вниз медленно кружатся снежинки, укрывая не только землю, но и его самого. Не до весны. Лучше до никогда. Санджи проклинал сегодняшнюю метель, свою медлительность, свидание, на которое он, конечно же, опаздывал, всю текущую неделю, до ужаса надоевшую работу, высокую влажность и свои вьющиеся волосы. Санджи не носил шапок, потому что они портили укладку, а еще никогда ему не шли и подобрать «ту самую» не получалось уже… Да что там, всю жизнь. Шапки выглядели по-дурацки. Взять хотя бы Луффи. Он и так выглядел, как идиот, но шапки, тем более зимние, творили с ним чудеса: из идиота он превращался в сумасшедшего придурка, так еще и парня-шляпника себе завел. Никуда не годится. Каждую неделю Луффи ходил в новой шапке, панаме или, что еще хуже, шляпе. Такие тоже были в его гардеробе. Но вишенкой на торте стала старая потрепанная соломенная шляпа, которую он откопал где-то у деда в загородном доме и не снимал практически все лето. У Луффи миллион шапок: с кошачьими ушками, с помпонами, шапки-шарфы, шапки-лягушки, лыжные, парочка беретов разных цветов, кепи, бейсболки, ушанки, нелепые бини, с прошлого хеллоуина даже осталась двухкозырка. В гардеробе Санджи не было ни одной шапки. Даже поварской колпак он никогда не носил, потому что считал его глупым и неуместным. На укладку Санджи потратил почти два часа. Сначала выпрямитель никак не хотел греться, потом минут на двадцать вырубилось электричество, затем он обжег ухо, позже вспомнил, что закончился гель, и уже после, собравшись и выйдя из дома, увидел, что на улице повалил снег. Совершенно некстати и так невовремя. Вообще-то, холодно не было, ветра не было тоже, просто сильные осадки в виде замерзшей воды. Ничего страшного. Подумаешь. Всего-то. Ну какая ерунда. Но эта ерунда стала последней каплей в и без того переполненной чаше терпения. Санджи поднял ворот пальто, чтобы снег не попадал под одежду, чтобы хоть как-то согреть шею и защитить горло от переохлаждения. Шарфы он тоже не носил. Тяжело было подобрать подходящий под его одежду, хотя Зоро считал такое оправдание самой настоящей и самой глупой отмазкой. Возможно, так оно и было. Хорошо, так оно и было. Санджи терпеть не мог все эти осенне-зимние аксессуары, то, как шерсть шарфа липла к губам, что потом приходится отплевываться большую часть пути, то, как после чесалась шея, и то, как ужасным горбом спереди или сзади поднималось пальто. Шапка и вовсе портила укладку, а еще оставляла отвратительные полосы на лбу. Какая мерзость. Ну и конечно же, самая главная причина — Санджи просто не шли шапки. Ни одной подходящей. Снег все валил и валил, и, когда Санджи, наконец-то, подошел к автобусной остановке, заметил, как кончики волос стали завиваться ровными полукруглыми витками. Потрясающе. Целых два часа потеряны абсолютно зря, так еще и ухо, вероятно уже отмороженное, покалывает в том месте, где он недавно обжегся. С транспортом явно произошел коллапс и, чтобы предупредить Зоро, что опоздает, а заодно проверить как скоро приедет автобус, он потянулся в карман за телефоном. Старенький айфон, сверкнув диалоговым окном, тут же потух, выключаясь от окружающего холода. Просто прекрасно. Сколько еще ему здесь торчать? Санджи опаздывал уже минимум минут на двадцать. А снег все продолжал идти, оседая своими ровными красивыми снежинками на рукавах пальто, на плечах и воротнике, касался носа и, что самое ужасное, застревал в волосах. Идеально прямых и идеально уложенных. По крайней мере, так было еще совсем недавно. Санджи терпеть не мог все, что связано с осадками, будь то дождь, снег или даже дурацкий туман, но он, как назло, жил в месте с повышенной влажностью, где эти самые осадки выпадали добрых шестьдесят процентов времени. Санджи терпеть не мог все это, но снег теперь уже повалил еще сильнее. Он бы хотел вернуться домой, но Зоро ждал его. Зоро, которого он не видел уже почти две недели, Зоро, который обещал ему горячий глинтвейн и поход за подарками для друзей. Зоро, который почти наверняка начнет ругаться за то, что Санджи так легко одет в такую погоду. Зоро, Зоро, Зоро. Санджи улыбнулся своим мыслям, кутаясь в короткий ворот пальто. Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо, он отогреется. Возьмет за руку Зоро или отнимет у него хотя бы одну перчатку, прижмется к нему так сильно, что дурацкий мороз отступит, махнув рукой на них обоих. Осталось только подождать совсем немного, совсем чуть-чуть. Автобус пришел с большим опозданием. На улице уже успело стемнеть, а щеки и кончики пальцев покалывало от холода. Он сел у окна, чтобы совсем не заскучать в дороге и отвлечься от дурных мыслей, так и лезущих в голову. Санджи устал. Безумно устал и уже готов был взвыть в истерике или, что еще хуже, разрыдаться, потому что чертов автобус снова остановился, застряв на очередном светофоре, а в отражении стекла на него смотрел спаниель или бишон фризе. Нет, все-таки пудель. Дурацкий, идиотский, самый кудрявый в мире пудель. Санджи ненавидел свои волосы. Зоро торчал на остановке уже минут сорок. Он немного опоздал, но Санджи уже давно должен был приехать или хотя бы написать сообщение, что задерживается. Он всегда так делал. Снег все валил и валил, становясь самой настоящей метелью. Натянув шарф повыше на уши, до самого кончика носа, Зоро еще раз проверил телефон. Ничего. Звонок тоже не проходит. Он уже начал волноваться и хотел поехать за Санджи сам, когда на перекрестке, осторожно выворачивая и выезжая, показался автобус, ослепительно сверкая своими фарами. Снег с каждой минутой становился только сильнее, заметая тротуары, припаркованные машины, бегущих кто-куда людей. Санджи спустился по ступенькам быстро, встал напротив Зоро и, слабо улыбнувшись, обессиленно уткнулся носом в его мокрый от ненавистного снега трехсотметровый шарф, черт знает сколько раз замотанный вокруг шеи. Он всегда смеялся над ним, говоря, что в него можно укутаться по крайней мере вдвоем точно и, сказать по правде, он бы ни за что не отказался от этого вот прямо сейчас, прямо в эту самую минуту. Крепкие, наверняка теплые руки Зоро мягко обвили его плечи и, как бы глупо это не звучало, сразу стало намного теплее. Но Санджи вдруг зашмыгал носом. — Эй, ты чего? — наверняка теплые руки Зоро слегка отодвинули его от себя, чтобы Зоро смог заглянуть в его лицо, — Санджи, что случилось? И тут же потерял дар речи, потому что влажные от слез глаза Санджи напротив смотрели чуть ли не умоляюще. Санджи, вечно улыбающийся, постоянно веселый и громкий, с нежными ласковыми руками, бездонными голубыми глазами и мягкими вьющимися волосами, что сейчас торчали из-под ворота пальто ровными, чуть мокрыми от растаявшего снега кудрями. Зоро правда потерял дар речи, потому что эти завитушки от самых кончиков волос, у его лица и возле корней так безумно сильно шли Санджи, что можно было бы задохнуться в восхищении. Зоро знал, что его парень не любил эти золотистые витки кудрей у себя на голове, и никогда прежде не видел их такими, ведь Санджи постоянно был наготове и вечно привозил с собой выпрямитель и кучу средств для волос. — Даже не смотри на меня, — хлюпая носом и слегка отворачиваясь пробубнил Санджи. — Я похож на мокрую кучерявую собаку и меня это ужасно сильно бесит, — он надул губы, как маленький, а Зоро улыбнулся, разматывая свой огромный шарф. — Ты опять оделся не по погоде, дурак, — его наверняка теплые руки потянули Санджи за рукава пальто ближе к себе, накидывая затем на шею шарф и закручивая парочкой оборотов. — А еще, — он взял его лицо в свои ладони, мягко стер большими пальцами проступившие слезинки, коснулся губами лба, — никогда не видел твои волосы такими красивыми. Тебе очень идут все эти завитушки. В попытке заглушить очередную волну непрошенных слез, Санджи поджал губы и снова уткнулся носом туда, где совсем недавно был чужой шарф. Стало гораздо теплее. Даже обычно неуклюжие пальцы Зоро, со всей нежностью поглаживающие по голове и перебирающие влажные, слипшиеся, закрученные пряди согревали гораздо лучше, гораздо сильнее любого обогревателя. — Я сделаю кератиновое выпрямление, мохоголовый. — Только попробуй. Когда Санджи успокоился, Зоро взял его за руку и пихнул холодную ладонь в свой карман. Там, вообще-то, лежали перчатки, но им обоим не хотелось их надевать, потому что греться друг об друга гораздо лучше и намного более эффективно. — Ты обещал глинтвейн. — А ты обещал надеть шапку. — Такого точно не было, — слегка замедлив шаг, Санджи возмущенно сжал руку Зоро. — Ну а глинтвейн будет, если пообещаешь остаться на ночь, — но Зоро невозмутим, потому что продолжил улыбаться, заводя Санджи в торговый центр, чтобы согреться и, конечно же, купить для всех новогодние подарки. — Я останусь на ночь, но только после того, как мы найдем для Френки его дурацкого редкого бионикла, — наконец вытащив руку из кармана, он потянул Зоро за собой, но через несколько шагов остановился. — Подожди, мы будем варить сами? — он удивленно захлопал ресницами. Зоро, проведя ладонью по все еще немного влажным волосам, убрал за ухо одну из растрепавшихся кудрявых прядей, самыми кончиками пальцев зацепившись за нее. — Я уже сварил и, вообще-то, опоздал из-за этого, но ты приехал гораздо позже и ничего не заметил. — То есть ты сварил? Нигде не порезался, ничего не спалил, квартира осталась целой, соседи не жаловались? Нам точно есть куда возвращаться? — Определенно точно, Санджи, нам есть куда возвращаться. Они приехали поздно, но с полными пакетами подарков: собрание каких-то книг для Робин, странная шапка с оленьими рогами для Луффи, новенький спортивный лук для Усоппа, миленький дизайнерский шарфик для Нами и, конечно же, огромный бионикл для Френки. А еще, в детском отделе какого-то магазина, Зоро купил шапку для Санджи. Самую лучшую шапку в его жизни. Ту, которая подходит под пальто и почти не портит укладку.