once upon a december.

Снег мягкими крупными хлопьями опускался на улицы города, кружился в небе, вырисовывая невидимые замысловатые пируэты в момент полета, оседал красивыми ажурными снежинками на шапках, шарфах, капюшонах, да и в целом на одежде. Зима вовсю вступала в свои права, заметая дороги, улицы, целые города. Сквозь сугробы было не пробраться, очистительная техника не справлялась с тем количеством осадков, которые выпали за последние несколько дней. Но Луффи было все равно. Луффи нужно было попасть к Ло домой, принести килограмм мандаринов, пакет лекарств, парочку упаковок копченых колбасок, огромную упаковку чипсов и… В общем, слишком много всего вкусного и очень вредного для желудка. Луффи утопал в своем гигантском пуховике в крупную нелепую красно-белую полоску, ярко выделяясь на фоне метровых сугробов. Идти невероятно тяжело, и дело вовсе не в длине его куртки, не в увесистых пакетах и рюкзаке, сползающем с плеча на локоть по скользкой ткани, даже не в тяжелых ботинках, поднимать которые с каждым шагом все труднее и труднее. Все дело в этом дурацком снеге, который Луффи, вообще-то, любил. В дурацком снеге, который все продолжал сыпаться, как будто где-то сверху прорвало гигантскую снежную трубу. Автобусы и трамваи ходили сегодня до ужасного плохо. Точнее, практически не ходили совсем, и ждать на остановке лишний час не было никакого желания, а потому Луффи решил, что пройти половину города пешком, пусть и в такой снегопад, было куда лучшей идеей. Вот только он не учел, что преграды на пути будут слишком… Сложными. Луффи пообещал, что будет к половине четвертого, но, судя по надвигающимся сумеркам, уже опоздал. Еще и телефон в кармане куртки предательски молчал. Может Ло стало плохо, и он сейчас умирает от жара? Или в температурном бреду решил выйти навстречу и стоит сейчас где-то на остановке, ожидая, что Луффи выпрыгнет на него из салона автобуса? А может… Может… Тряхнув головой, чтобы прогнать дурацкие мысли, Луффи сунул руку в толстенной варежке в карман и, нащупав телефон, вытащил его наружу. Кнопка блокировки, кажется, не работала. Или просто не нажималась через эти огромные варежки? Стянув ее зубами, Луффи снова ткнул по кнопке. Никакой реакции. Телефон сдох. Возможно, не выдержала батарейка. До дома Ло оставалось всего каких-то десять минут. На улице зажглись фонари и теперь Луффи чувствовал себя, словно в фильме: вдоль кое-как протоптанного тротуара раскинули свои пушистые ветви-лапы укутавшиеся снегом елки, сугробы под искусственным светом переливались блеском, а снежинки сияли в воздухе, словно падающие звезды. Больше похоже на сказку. Вот бы Ло скорее выздоровел, чтобы можно было вытащить его на улицу, добраться до леса или, хотя бы, до парка, повалить в эти сугробы по пояс и упасть рядом, громко смеяться, делая огромного снежного ангела, или напрыгнуть сверху и, да черт бы с ним, целоваться на морозе, съедая безвкусный бальзам для губ. Снег уже налип на подошвы и без того тяжелых ботинок, когда до дома Ло остался последний поворот и еще метров сто двадцать прямо по заваленному, нерасчищенному и даже непротоптанному тротуару. А все потому, что дядюшки Трафальгара, как и сам Трафальгар, жили в доме в самом конце улицы на расстоянии от других соседей. По крайней мере, думал Луффи, если на снегу нет следов чужих ботинок, значит Ло все же остался дома. Вариант, что он дошел до остановки отмелся сам собой и Луффи ускорился из последних сил. Ноги, проваливаясь, глубоко уходили в сугробы по самую середину голени, снег завалился в ботинки, сразу же начиная таять между выскочившей штаниной, тонким носком и голой ногой. Стало холодно, даже слишком. Настолько, что Луффи чересчур бодро и громко вскрикнул. Пакеты и дурацкий рюкзак только усложняли его путь, их хотелось побыстрее бросить и обменять на возможность пропустить эти последние метров… Сколько там еще осталось? Невысокая калитка, конечно же, была занесена практически полностью, торчала только закругленная странными витиеватыми узорами верхушка. Он точно не сможет ее открыть, даже если постарается, поэтому единственный выход — перелезть через забор, вот только… Луффи посмотрел вниз: на утопающие в снегу ноги, на длинную куртку в смешную красно-белую полоску, на пакеты с едой и, наверняка промокший от такого количества снега, рюкзак. Все это быстро перелетело через калитку, оставив по ту сторону глубокие следы в мягком сугробе. Осталось всего каких-то пару шагов. В окне Ло горел свет. Над крыльцом, кое-как расчищенным, потому что кто-то из дядюшек наверняка выходил покурить в течение дня, светил уличный фонарь. Вот бы Росинант вышел на очередной перекур прямо сейчас и помог ему, или сам Ло подошел к окну, чтобы проверить, не идет ли Луффи, заметил его и все так же позвал на помощь хоть того же Дофламинго. Не хотелось бы с ним пересекаться, но в таком положении выбирать не приходилось. Пушистый снег цеплялся к толстенным варежкам, когда Луффи положил руки на решетку. Лишь бы не примерзли, только не сразу, иначе… Иначе он оставит их прямо тут, прямо так до самой весны. Но варежки все же не примерзли. Луффи задрал куртку до колен и поднял ногу, но положение оказалось слишком неустойчивым, а потому он завалился набок рядом с забором. Возможно, он бы не встал, но теплая, разгоряченная от быстрой ходьбы кожа на щеке охладилась и, по ощущениям, отмерзла, гораздо раньше, чем можно было себе представить. Ожидаемо, снег даже попал ему за шиворот, заставляя поежиться и быстро подняться. Луффи любил зиму, но, определенно точно, не в этот момент. Еще одна попытка увенчалась очередной неудачей, хотя на этот раз Луффи устоял на ногах. В третий раз он решил, что куртку лучше поднять еще выше, желательно, до самого пояса и вот тогда… А вдруг он провалится и… Ну… Сядет на забор? Вот тогда он точно прилипнет и просидит так до весны, а дядюшки Ло будут ужасно громко и долго смеяться над ним. Ну уж нет, никаких если. Нужно принести Ло килограмм мандаринов, целый пакет лекарств, парочку упаковок копченых колбасок, огромную пачку чипсов и всего, что лежало в пакетах и рюкзаке по ту сторону забора. Луффи снова поднял ногу, переступил через торчащую из сугроба макушку, снова погрузился ногой в снег. Холодно уже не было, его согревал взыгравший адреналин и мысль о том, что он увидит Ло буквально через минуту. Или две. Максимум через три. Луффи готов был даже снова упасть лицом, он бы даже не стал плеваться, лишь бы побыстрее, лишь бы пройти последние десять метров, лишь бы преодолеть этот барьер. Когда вторая его нога оказалась рядом с первой, а пакеты с рюкзаком снова лишним тяжелым грузом оказались в руке, входная дверь открылась. На пороге, в накинутой на плечи черной шубе и совершенно идиотской шапке-капюшоне, с сигаретой в зубах, показался Росинант. Он был несколько удивлен увидеть Луффи, тем более в такой виде. Шапка набекрень, лицо красное, в тон полосок верхней одежды, он держит куртку задранной до середины бедра одной рукой в смешной пушистой толстой-претолстой варежке, другой же сжимает ручки пластиковых пакетов, явно не легких, дышит тяжело, прерывисто, так что, облачка пара, срывающиеся изо рта, казалось, вот-вот соберутся в туман. Росинант рассмеялся, достав изо рта сигарету. Луффи шагал ему навстречу, еле передвигая, практически совершенно не поднимая ноги, просто разгребая перед собой снег. Ему уже не было холодно, скорее даже наоборот, он весь взмок от такого марш-броска и финишного прыжка с барьером. Все это даже не по его части. Он просто хотел принести мандарины и лекарства своему больному парню, посмотреть с ним парочку серий аниме, может быть даже осторожно целовать его в щеки, слушая бубнеж и слабые возмущения, может быть даже поцеловал, но уже по-настоящему, уверенно храбрясь тому, что точно не заболеет, потому что иммунитет крепкий, да и вообще он все детство закалялся с дедом. Младший из дядюшек, закончив смеяться, наконец подошел к ступенькам, или к тому месту на крыльце, где они должны были начинаться, и, с широкой улыбкой, протянул руку. Что ж, лучше поздно, чем никогда, так ведь? — Ты что, через забор перелезал? — Так точно. — Почему не позвонил, не предупредил? — удивленно вскинув брови, снова рассмеялся Росинант. — Мы бы хоть расчистили крыльцо. — Телефон сдох, — Луффи пожал плечами и шмыгнул носом. — Разве Ло не предупредил, что я приду? Мы же договаривались, что… — Он целый день не выходит из комнаты. — Он заболел, — пробормотал Луффи, протягивая пакеты и заходя в дом. Отряхнется в прихожей, ничего страшного. Невероятно сильно хотелось стянуть с себя полные снега ботинки. — У него температура и я принес лекарства. Это он тоже не сказал? — Ты ведь знаешь какой он, вечно думает, что справится со всем сам, без чьей-либо помощи, — Росинант, все так же улыбаясь своей сумасшедшей улыбкой, вызывающей мороз по коже, держал для Луффи дверь, попутно принимая тяжелые пакеты. — Удивлен, что принял твою заботу о нем. Это так на него не похоже. Ах, мой мальчик, — зажав сигарету между пальцев и избавившись от внезапной ноши, он смахнул с уголка глаза невидимую слезу. Луффи, наконец-то, оказался в тепле и даже мог разуться, что и сделал первым делом, бросив ботинки подальше на коврик. Он старательно стряхивал снег с куртки и шапки, сунул в карман варежки, откинул ближе к ботинкам шарф. По полу неприятно потянуло ледяным сквозняком, и он даже немного поежился от такого контраста, но Росинант, стоя на пороге, держал дверь широко открытой и, до сих пор улыбаясь, будто бы вопросительно смотрел на Луффи. — Кто, черт возьми, впустил сквозняк? Коразон, ты опять не закрыл дверь? — Дофламинго, как и всегда, звучал слишком угрожающе. — Это не я, это Луффи, он пришел повидаться с Ло и принес ему какие-то гадости. Луффи ошарашено глянул на младшего из дядюшек, одними лишь губами выговаривая «пожалуйста, не надо», но тяжелые шаги старшего Донкихота уже раздавались по коридору. — Здрасьте, мистер Минго, — выкрикнул Луффи, пытаясь в два шага дойти до лестницы, лишь бы не сталкиваться с очередным дядей Ло, но опоздал, забыв прихватить пакеты и рюкзак, потому что Донкихот Дофламинго показался в коридоре и преградил ему путь, скрестив руки на груди. — Никаких прозвищ, сокращений и прочей ерунды. Как ты вообще сюда добрался, у нас же даже ворота не расчищены. Он закатил глаза и пристально уставился на Луффи, всем видом показывая, что, вообще-то, не ждал никаких гостей, тем более таких, как внезапно появившийся парень его племянника. Росинант в дверях, наконец-то, закурил, впуская со сквозняком сигаретный дым с удушающим вишневым ароматизатором. — Уйди на улицу и закрой дверь, не хочу, чтобы тут воняло твоими дешманскими сигаретами. А ты, — он обратился к Луффи, — прекрати таскаться сюда, да еще и непонятно с чем. Никакой вредной еды, слышишь меня? Луффи практически ползет по стенке, но так и не остается незамеченным, потому что от него не отводят взгляд. Правда, до тех пор, пока младший из дядюшек не зашел в дом, так и не потушив окурок. — Ты представляешь, он через забор перелез и буквально расчищал себе путь, как самый настоящий герой. — Я сейчас убью тебя, Коразон, быстро вышел отсюда на улицу! Пока братья Донкихот спорили и ругались, точнее, пока Росинант отвлекал Дофламинго, Луффи, к счастью, все же прошмыгнул на лестницу и, перескакивая через ступеньки, поднялся на второй этаж, чтобы побыстрее увидеться с Ло. — Торао, ты прямо как принцесса в большом и стремном замке под охраной кровожадных драконов! Я только что… В комнате было тихо и темно, а портативная колонка на тумбе под телевизором мигала мягким синим светом, давая понять, что то, что проигрывалось закончилось и выключилось само по таймеру. Ло, плотно завернутый в одеяло, спокойно спал, повернувшись лицом к двери. Луффи мягко улыбнулся, поставил на пол пакеты и, тихо прикрыв за собой дверь, коснулся все еще чуть холодными пальцами лба Трафальгара. Он горячий, но не настолько, чтобы можно было обжечься или, в конце концов, поднимать тревогу, хотя он мог бы. Спящий Ло до безумия милый и умиротворенный, хотя не сказать, чтобы в обычной жизни он не был мирным, но во сне… Во сне он выглядел особенно. Никаких нахмуренных бровей, слегка подрагивающие ресницы, слегка разомкнутые губы, так и манящие, чтобы прикоснуться, но Луффи не касается. Лишь целует в лоб, чтобы не беспокоить, садится на пол и, запрокинув голову, смотрит в потолок, на отблески света уличного фонаря, на идеально белую штукатурку, на стеллажи вдоль стен, сплошь уставленные книгами, дисками, кассетами и даже пластинками. Ло нравились всякие раритетные штуки, поэтому старенький видеомагнитофон и дивиди-проигрыватель стояли у него в комоде под телеком в отличном состоянии и весьма нередко использовались, когда они с Луффи решали посмотреть «что-нибудь древнее». А еще за стеклянными дверцами шкафов висели их совместные фотографии, на которых Луффи вечно улыбался своей фирменной улыбкой во все тридцать два, крепко прижимаясь к плечу Ло. — Луффи-я, — слабый, слегка гнусавый голос прозвучал над левым ухом. Затем послышалось копошение, и горячая ладонь Ло коснулась щеки Луффи, вызывая очередную улыбку. — Ты давно пришел? Почему не разбудил? — Ты так сладко спал, — прошептал Луффи, поворачиваясь к Ло лицом, — да и пришел, пробившись с боем через твоих дядюшек минут, ну может, десять назад. Как ты себя чувствуешь? — Пойдет. Ты дрался с моими дядями? И кто победил? — у него спросонья все еще не открывались глаза, а голос звучал так, будто Ло вот-вот уснет снова, так и не выпив принесенных Луффи лекарств, не включив раз, наверное, пятнадцатый горячо любимый Ло «Криминальное чтиво» Квентина Тарантино, не почистив и не съев ни одного мандарина. А они, вообще-то, добирались сквозь пургу и километровые сугробы. Ничего страшного. Это можно и потом. — Странный вопрос, Торао. Победил, конечно же, благородный рыцарь Монки Ди Луффи, который поднялся в эту высокую башню, чтобы спасти свою милую больную принцессу Трафальгара Ло и накормить ее мандаринами под звуки выстрелов из ее потрясной стереосистемы, — упершись локтями в мягкий матрас и подавшись вперед, «благородный рыцарь» потянулся за своим благодарственным поцелуем, но «милая больная принцесса», отвернувшись, накрыл его губы своей ладонью, — да брось, Ло, я же соскучился. — А у меня температура, сказочник. Даже не думай ни о каких поцелуях, — строго пробормотал Ло, откашливаясь, пока Луффи, игнорируя предупреждение, пробирался к нему под одеяло, чтобы наконец-то обнять и, может быть, все-таки урвать хотя бы один поцелуй? Сказать по правде, Ло действительно горел. Он был слишком горячим и даже не в переносном смысле, но, несмотря на только что сказанные слова, он крепко обвил тело Луффи своими руками, как можно плотнее прижимая его к себе. Он дрожал и явно пытался согреться. — Значит, вот так можно? — Замолчи. Луффи захохотал, так же крепко обнимая Ло в ответ, но замолчать так и не смог. — Может выпьешь лекарства? Я принес, на случай если у тебя нет, а еще вон сколько еды и, наверное, мы могли бы посмотреть что-то из Тарантино сегодня? Вообще-то, у Ло волосы прилипли ко лбу, дышал он чересчур громко и сипло, да и трясло его неслабо, хотя в комнате было достаточно тепло. Он приоткрыл один глаз, все же коснулся губами виска Луффи и, слегка ослабив хватку, незаметно кивнул. — Лекарства подойдут. Где-то должно быть «От заката до рассвета» и… Ты притащил мандарины? Ло был похож на маленького котенка снежного барса. Слегка помятый, сонный и безумно милый, что хотелось затискать и не отпускать. Луффи кивнул, выбрался из-под одеяла и, порывшись в рюкзаке и придвинув поближе пакеты, налил стакан теплой воды. Подал его Ло вместе с таблеткой. Затем кинул на одеяло несколько мандаринов. — Слушай, Торао, я тут подумал, — он замялся на несколько секунд, очищая один из цитрусовых от кожуры и так и не возвращаясь обратно под одеяло, — может включим «Капитан Марвел»? Трафальгару не нравились фильмы по комиксам, даже если раньше он их смотрел. Частенько они даже ругались за право выбора, но постоянно выбирал Ло. Что-то между старыми добрыми боевиками или заумной научной фантастикой, которую Луффи совершенно не понимал. — Так и думал, что ты попросишь именно эту ерунду, — выдохнул Ло, отставляя стакан на тумбу. Именно так все обычно и начиналось. — Диск уже в дивидишке. Иди сюда, я включу. Радостно улыбаясь, Луффи залез обратно под одеяло, крепко обнял Ло и, улучив момент, наконец-то, поцеловал его.