лети, лепесток, лети

      Будильник на телефоне радостно пел что-то про камни и палки. Не открывая глаз, Лера нащупала телефон и отключила будильник.       Дверь в комнату открылась, и бодрый голос бабушки произнёс:       – С добрым утром, Валерия!       Сквозь сомкнутые веки Лера почувствовала, как солнечный свет заполняет комнату. Скрипнули кольца гардин – бабушка раздвинула шторы, и Лера со стоном уткнулась лицом в подушку.       – Есть пожелания на завтрак? – в ответ Лера промычала что-то невнятное, надеясь растянуть подъем ещё на пару минут.       Всё, чего хотелось с утра Лере, обычно заключалось в желании заткнуть будильник и не вставать ещё часа три. Но бабушка с порога комнаты строго сказала:       – Кофе через пять минут ждёт тебя на кухне.       Так толком и не проснувшись, она поднялась и прошлепала в ванную, потягиваясь и зевая на ходу.       В квартире уже витал запах кофе, когда она вошла на кухню.       – Привет, бабуля, - чмокнула она на ходу в щеку рассеянно Маргариту Сергеевну – так её бабушка представлялась каждому, кто впервые приходил в дом – и села за стол.       Утренний ритуал соблюдался уже много лет. Маргарита Сергеевна тонко нарезала багет, выставляла сливочное масло в масленке, джем в креманке, сливочник, сахарницу, выкладывала нож, чайную ложечку, щипчики для сахара, кофейную пару, и последним на столе появлялся кофейник.       На памяти Леры этот ритуал никогда не менялся. Лишь раз бабуля перепутала последовательность – на следующий день после смерти единственной своей дочери, Лериной мамы. Вся жизнь Маргариты Сергеевны была подчинена ритуалам – утренним, дневным, вечерним, ритуалам приема гостей, ритуалам сбора Леры сначала в садик, затем в школу, университет, и вот теперь – на работу. Лера сидела за столом, сложив руки на коленях и незаметно теребя край ночнушки, еле сдерживаясь, чтобы не зевать слишком уж откровенно. В ритуал вмешиваться было нельзя. Когда в чашку полился, наконец, ароматный кофе, Лера уже окончательно проснулась.       – Спасибо, бабуля, - теперь ритуал был практически завершен. Следовало лишь правильно намазать бутерброд. Подавив внутренний вздох, Лера исполнила ожидаемые от неё действия, и Маргарита Сергеевна села напротив. Время пить кофе пришло.       Перед выходом из дома Лера покрутилась перед зеркалом в прихожей. Не то, чтобы ей так уж было необходимо посмотреть, как она выглядит, скорее, ради очередного ритуала бабушки. Светло-зеленое платье сидело как влитое, бабуля опять оказалась права. Привычно затянула волосы на голове в хвостик потуже, провела губкой по туфлям, поправила на плече сумочку. Пора.       Маргарита Сергеевна вышла в прихожую проводить внучку на работу.       – Пока, бабуля, - Лера поцеловала подставленную щеку и улыбнулась, легонько проведя по поседевшим волосам рукой.       – Тебе надо больше отдыхать, - ещё раз улыбнулась бабушке и вышла за дверь.       Раннее июньское утро было немного хмурым. Ехать в офис не хотелось, но Лера помнила, что шеф вчера не меньше трёх раз напомнил ей о документах, которые нужно было отнести к юристам заказчика. Была у него такая раздражающая привычка проговаривать по нескольку раз одно и то же. Лера вежливо кивала, терпеливо выслушивала и даже записывала, если высокое начальство начинало посматривать на бездействующую ручку и блокнот. Чем чаще шеф повторял указания, тем уверенней чувствовал себя.       На часах над магазином на углу стрелки медленно подползали к шести пятнадцати. Лера поежилась – для легкого летнего платья было пока холодновато, но днем будет жарить, так что выбор у неё был небольшой. Лучше чуть-чуть продрогнуть с утра, чем сойти с ума от жары днём.       Первая маршрутка не опоздала. Лера оказалась в компании двух загулявшихся до утра мужиков, которые клевали носом на сидении напротив. Иногда на выбоине они стукались плечами друг о друга и просыпались, обводя салон маршрутки осоловелыми глазами, и снова засыпали. Мысли текли неторопливо. Вытаскивая наушники и телефон из сумочки, она вспомнила, что ночью пришла смс от Тимура, и вчерашняя обида вспыхнула с новой силой.       Временами накатывающая на Леру легкая мстительность подталкивала её ответить на позднюю смску ранним звонком. Она знала, что Тимур ещё спит, и будет злиться, если его разбудят. Но она была обижена на него, на вчерашние его слова. Ещё её злило то, что ей приходится ехать на работу к семи, а Тимур ещё спит, их вялотекущие отношения, в которых она зачастую ощущала себя то некондиционным товаром, то недалекой дурочкой, то трофеем, то жертвой и никогда – собой.       Мстительность свою она преодолела легко, вспомнив, что ничего, кроме неприятных слов взамен, она не получит. Каждый раз, когда они ссорились, Лера удивлялась, откуда же появляются все те слова, что так ранят её? Тимур не был плохим человеком, не был испорченным, но откуда же брались эти слова во время их пустяшных, в общем-то, ссор?       Он был молод, хорош собой, образован, воспитан, с отличной работой и превосходной зарплатой – мечта современной девушки. Леру меньше всего интересовала зарплата Тимура, она была твердо уверена, что работа и зарплата не главное в отношениях. И, конечно же, Тимура выводило из себя полное равнодушие Леры к его должности и возможностям. Она понимала – нужно было бы дать понять, что она оценила его достижения, как постоянно учила бабуля. Но знание того, что Тимуру просто повезло родиться сыном друга хозяина фирмы, мешало ей делать это искренне.       Он упрекал её в нежелании проводить вместе больше времени, но Лера и так задыхалась от его постоянного присутствия в её жизни. Конечно, он был милым, когда заглядывал в приемную с чашкой в руках и подмигивал ей, кивая на дверь к шефу. Заговорщицкий шепот «Давай его закроем и сбежим, а?» со временем превратился в дежурную фразу, но он действительно был очень милым, когда вот так приносил ей кофе. Присаживался на край стола, долговязый, широкоплечий, крепкий, ресницы такие длинные и густые, что Лера, смеясь, говорила: «Зачем тебе столько ресниц? Раздай девчонкам!» Он сновал, как челнок в ткацком станке по офису, весь день, заглядывая к ней по делу и просто так. Кофе, шоколадка, документы на подпись, просто перекинуться парой фраз, совместный обед в кафе напротив, снова кофе – Лера удивлялась, где же он берет время на рабочие обязанности? После работы он вез её то в кино, то в ресторан, то покататься по городу, то к себе, то к друзьям. Лера уже успела забыть, как проводила раньше свободные вечера с книжкой, уютно забравшись с ногами в кресло, слушая в пол уха беседы бабушкиных подруг.       Тимура было слишком много. Заходя к ней, он занимал всё пространство, в его квартире Лере казалось, что стены смыкаются всё ближе и ближе с каждой проведенной там минутой. Она ни разу не осталась у него на ночь, всякий раз отговариваясь бабулей, но на самом деле опасаясь, что к утру стены сомкнутся, и её раздавит. И это так бесило Тимура, что каждый раз, закрывая за собой дверь, она слышала, как он зло швыряет что-нибудь в стену. Тимур хотел, чтобы она переехала к нему, и весь май поднимал этот вопрос каждый день, однако Лера твердо отказывалась.       Они встречались с новогодней вечеринки, но Лера так и не смогла привыкнуть к мысли о том, что она девушка Тимура, что в его квартире она должна чувствовать себя по-другому, что объятия посреди рабочего коридора не являются преступлением, что нет ничего плохого в поцелуях у дверей подъезда. Возможно, поэтому она и не торопилась переходить к более серьезной стадии?       Она смотрела в окно на утренний город, с неохотой просыпающийся, и думала, что вот так же спит всё время с января и не торопится просыпаться. И все её проблемы с Тимуром происходят от желания поглубже спрятаться под одеяло, вместо того, чтобы начать просыпаться и что-то менять.       В офисе никого не было. «Неудивительно!» - подумалось Лере. Охранник на входе неуверенно улыбнулся ей и, как обычно, выдал что- то насчет пташки, раннего подъема и божьих благ. Лере было интересно – он не знал других фраз или забывал каждый раз, что уже говорил эту?       На столе лежал пакет документов, ещё с вечера приготовленный для юридической фирмы. Лера быстро пробежала список запланированных дел на утро и убедилась, что можно смело потратить часик на себя, когда занесет документы. «Хоть какая-то радость этим утром!» - мелькнуло в голове.       Включила компьютер, приняла почту – каждодневная рутина не мешала ей размышлять над своими отношениями с Тимуром, красивым, но очень властным человеком. «Властный – вот что никак не получается перетерпеть,» – подумалось девушке. Она задумалась над тем, почему ей так сильно не нравилась манера Тимура решать за неё даже мелочи. Казалось бы, чего проще – позволь руководить собой, и большинство проблем исчезнет. Но Лера каждый раз ощущала настолько сильное внутреннее сопротивление, что иногда ей хотелось закричать, начать швырять вещи, только бы избавиться от этого сводящего с ума чувства, что её запирают в маленьком тесном чулане.       Тимур не чувствовал этого, не видел, как сжимается Лера, когда он прижимал её к себе по-хозяйски. И эта его бесчувственность тоже сводила с ума.       «Надо что-то делать с этими отношениями».       С этой мыслью Лера и вышла из офиса.       На улице потеплело, и людей прибавилось, но ей казалось, что она одна, бредет по холодной пустыне, и все звуки словно гаснут в вакууме, долетая до неё в виде эха. Ни давка в автобусе, пока она ехала к заказчикам в центр, ни болтовня с секретаршей юристов, ни поднимающийся ветер – ничего не могло вывести Леру из этого состояния.       Даже выделенный из рабочего утра предстоящий час на себя не радовал.       Лера выскочила в центре и перешла на другую остановку – пока было время, хотелось заскочить в ТЦ на Центральном рынке, купить бабушке подарок и посидеть спокойно со стаканчиком кофе, не выслушивая шутки Тимура или девчонок из бухгалтерии.       Пока чем-то громыхающий автобус вёз её в сторону рынка, Лера пыталась заставить себя слушать музыку, а не размышлять мучительно о том, что жизнь её идёт куда-то не туда, а она с этим ничего не делает. Выскочила на остановке и поняла: это не автобус громыхал, это обещанная вчера гроза началась. Лера терпеть не могла зонтики и теперь стояла под косыми струями, думая только о том, куда бы спрятать сумку с документами.       Ничего лучше не придумала, как прижать её к груди и бежать, склонившись, к какой-нибудь открытой двери. Впрочем, надежды у неё было мало, павильоны на рынке открывались с десяти, а на часах была только половина девятого.       Открытые двери павильона показались Лере дверями в рай, и она побежала ещё быстрее, не обращая внимания на выбоины в асфальте, заливаемые водой.       Заскочив на крыльцо, она отжала подол и распустила узел волос, чтобы отжать и их, когда услышала:       – Доброе утро! Вот это ливень, да?       Лера с изумлением повернулась на знакомый голос:       – Ты?       Из глубины магазина на неё смотрела Юля, и Лера увидела, как на лице девушки появляется улыбка, сначала неуверенная, затем неудержимая.       – Входи, входи же, ты насквозь мокрая! – и вот Лера в сухой футболке и шортах уже сидит за столом в задней части магазина, в углу кипит чайник, а перед ней стоит чашка.       А напротив всё так же широко улыбается Юля и держит её за руку.