Клубок дорог.

На главной дороге, хлюпая копытами по лужам, оставшимся после утреннего дождя, спокойный и даже немного уставший, появился чёрный конь, везущий на себе угрюмого всадника. Старики, что сидели на лавках подле изб, бросали подозрительные взгляды в сторону новоприбывшего странника, бабы испугано увели детей, игравших у обочины, а мужики пристально следили за тем, что приблуда собирается делать. Все они прекрасно поняли, кто явился, даже не узрев ещё его лица, которое не видно было им из-за капюшона, но по мечам за спиной, по потрёпанной куртке с серебряными шипами и по сапогам, что видали лучшие дни, не трудно было догадаться. Мужчина спешился у корчмы, оставив коня у входа, и, сняв свой плащ, неспешно побрёл к дому. В корчме было полно людей, однако все они резко замолкли, лишь завидев в дверях ведьмака. Высокий мужчина с бледным лицом и кошачьими глазами щурясь огляделся по сторонам и подошёл к корчмарю. Люди, сидевшие за столами и обернувшиеся на путника, стали потихоньку отворачиваться и вновь продолжать свои разговоры, только куда тише, чем до его появления. Корчмарь, слегка робея, невольно уставился на шрам на лице мужчины, который трудно было не заметить, и, который бросался в глаза в первую очередь. Занимающий пол лица на правой стороне, шрам тянулся от губ через всю щёку, до брови, а внизу залезая и на подбородок. Выглядело это так, словно кто-то полоснул несколькими лезвиями ему по лицу, от чего шрам словно разветвился на несколько полос. Однако, строгий прищур темноволосого ведьмака добавил молодому корчмарю опаски и тот, ощутив спиной холод, отвёл глаза в сторону. — Чего изволите, милсдарь? — Осторожно, но очень почтительно, спросил парень, теребя в руках тряпицу, которой собирался протирать тарелки. — Наливки, помягче, и чего-нибудь мясного. Не обращая внимания на косые взгляды, ведьмак, совершенно спокойно, облокотился на прилавок, заговорив вполне вежливо и учтиво. Стараясь не поднимать взгляд на гостя, парень стал перечислять: — Есть кролик, он подороже, есть курица, она подешевле, есть ещё петух, но он был старый, поэтому жёсткий, как башмак, но самый дешёвый. Что по вкусу? — Возьму петуха, — сухо сказал ведьмак, — так что там по наливке? — По наливкам, есть реданская вишнёвая, она будет самая лёгкая, а есть местная, рябинная, она покрепче, но не так крепка, как яблочная, вот она уже вырвиглазная. — Давай свою рябину. — Петуха какие части подавать? — А какие есть? — Все есть, милсдарь, петуха не берёт никто. — Корчмарь усмехнулся, непроизвольно поднял глаза, но завидев серьёзное лицо ведьмака, тут же убрал улыбку и опустил взгляд. — Кхм. Так, ноги, али тушу? — Ногу целиком и крылья, пожалуйста. — Это будет стоить три марки. — Вдруг парень, увидев немного унылое лицо ведьмака, слегка стушевался. — Не уж-то много? — Нормально, — ответил тот и, достав из кармана худой кошель, отсчитал три монеты, — хлеба ещё дай. Сколько это будет? — Четыре. — Годится. — Ведьмак положил на столешницу четыре невзрачные монеты и убрал свой кошель обратно. — Ты мне вот что скажи. Работа для ведьмака найдётся? — Как не найтись-то, сударь ведьмак, найдётся и ещё как, — затараторил парнишка, — обратитесь к старосте Милошу, он третьего дня как раз ведьмака искал. Вернее, ведьмак-то сыскался, вот только ушёл с концами несколько дней назад. Староста с утра бранился в пустоту, а толку браниться-то? Бранью мастера не вызовешь. — И на кого заказ? — Да шут его знает. — Корчмарь почесал затылок и пожал плечами. — Сидит неподалёку в лесу тварина какая-то. Людей, благо не трогает, пока что, а вот скотину тащит. Хотя дед Аглай на это нечто в лесу наткнулся, да только дед сослепу-то не разглядел ни шиша, да и ночью то было. Лучше справьтесь у него самоё. Но наперво лучше всё ж к старосте идтить. — Где живёт староста? — Через два дома, как в просёлок выйдете, налево, там хата така вычурна, с синими ставнями и новым ровным тыном. Не пропустите. Гость ничего не ответил, только кивнул. Корчмарь подал обед, за который было уплачено четыре марки, и ведьмак уселся за самый дальний стол, спиной ко всем людям, лицом к окну, дабы не видеть ничьих косых взглядов, которые бы точно помешали есть. Это не были его последние деньги, однако, кошелёк неумолимо худел, так что за этот заказ надо было хвататься. «Если тот ведьмак не вернулся, — размышлял мужчина за обедом, — то тут одно из двух: либо он уже мёртв, либо чудовище оказалось не так просто, и он, поняв, что не справится, кинул это дело… Хотя, он мог застрять там по каким-то иным причинам. А может быть, решил подготовиться. Что ж. Узнаю у старосты суть дела, а дальше, думаю, пойду по следу того ведьмака. Хм, петух и правда жёсткий. Подробностей никаких мне корчмарь не сказал. Значит чудовище тут недавно. Таскает только скотину. Значит, либо разумное, либо ещё недостаточно осмелело. Надо бы поговорить с этим дедом. Сколько лет было этому петуху? Триста? Я тут до следующего Беллетэйна жевать буду. Хрен с ним… Интересно, что там за ведьмак? Ну, если я найду его мёртвым, то, надеюсь, это будет ни кто-то их наших. Недурная настойка. Рябиновая? Сойдёт.» Дожевав наконец недосоленное мясо, допив наливку, ведьмак вышел из-за стола и покинул корчму. Как и было указано, мастер направился по просёлочной дороге и, пройдя мимо двух невзрачных изб, увидел довольно приличный дом. Не слишком большой, однако очень ухоженный, даже крыша у него была новая, словно построен недавно. Ставни и правда были синие, и частокол был свежим срубом. Во дворе стирала бельё молодая женщина, завидев ведьмака у ворот, который скромно стоял в дали, ожидая, когда ему позволят приблизиться, она вытерла руки о передник и пошла к нему, недоверчиво глядя на чужака, однако очень смело. Уперев руки в боки, она по-хозяйски спросила: — Чего надобно? — Старосту ищу. — Сказал ведьмак и кивком поклонился женщине. — В доме он, иди, только ноги вытри о траву… — Она недовольно глянула на его обувь. — Хоть бы сапоги почистил, приблуда. Ведьмак кивнул, пошаркал ногами о траву рядом с воротами, ничего, конечно, это не дало, после этого уже смог пройти в дом. Внутри он далеко не стал проходить, не желая топтать цветные половики, что лежали повсюду дорожками. Оглядевшись, и, никого не увидев, ведьмак громко произнёс: «День добрый, хозяева?» Тишину вдруг нарушил шорох из дальних комнат. К гостю вышел мужчина лет пятидесяти, с седоватой бородой, одетый скромно, но куда лучше, чем тот же корчмарь. — Милош? — Уточнил ведьмак. — Он самый. Вот тебе на, — воскликнул мужчина, — ведьмак! Это нас Мелитэле так поощряет, что мастера другого к нам привела, пока первый хвост поджал?! — Думаете, он струсил? — А как же? Ушёл третьего дня, да так и не вернулся, а чудище так и продолжает бесновать! Хотя, не стану дивиться, если сгинул парнишка. — Парнишка? — Переспросил ведьмак. — Да, какой-то слишком моложавый, да жеманный. — Милош скривился и махнул рукой. — Да закутанный какой-то. На дворе жара така, а он знай себе в плащ замотался, как юродивый, да морду прячет, зенки только котячьи знай себе таращит. — А медальон у него какой был? — Поинтересовался мужчина. — Не видывал я никаких медальонов. — Недоумевал староста. — Ну он хоть сказал откуда он, имя может назвал? — Нет, сказал, что не моё это дело. А мне и нет никакой надобности выспрашивать. Я ему дело предложил, а он слинял. Ну или помер, откудь мне знать? «Молодой, — подумал ведьмак, — глаза, говорит, кошачьи были, значит не просто ученик ведьмака. Откуда же? Точно не из наших. Может, из котов? Скорее всего. Хотя, молодых-то там тоже давно не было.» Ну а Вы? — Милош с интересом взглянул на мужчину. — Вы-то за дело возьмётесь, мастер? — Затем и пришёл, — ответил он, — говорите, в чём дело. — Не изволите ли присесть, мастер ведьмак? Хозяин указал гостю на стол, у которого было две лавки, мужчина кивнул и скромно сел с краю, ожидая подробностей. Староста деревни, сев напротив ведьмака, стал неспешно рассказывать: — Давеча отправил я племяшку искать свинью, куда-то запропастилась, думали, в лес ушла. Так вот в лесу её и нашли, да только копыта одни от неё остались, да хребтина. Решили, что волки, послали охотника искать зверюг окаянных, да только тот ни с чем вернулся. Говорит, никаких волков, и следов нема. Зато, говорит, следы странныя, не видывал таких досель. Тут-то я и смекнул, что чудище завелось. — Милош, пытаясь точнее вспомнить, глядел куда-то в сторону. — Оказалось, что свинья-то эта не первая пропащая. Дунькина дочь курей прошлую луну не досчиталась, а у соседей через хату гуси прямо из стайки делися невесть куда. Ну тут мы и решили объявление повесить на поиск мастера по чудовищам, ведьмака то-бишь. Не успели к писарю пойти с прошением, как объявился один. Странный этот. Заказ принял, ушёл и с концами. А за это время чудище обнаглело и скотины ещё больше пропало. Лошадь у бакалейщика, у корчмаря ещё свинья одна, и ещё свинья у меня! И всё это за две ночи! А евоной хари бесстыжей как не было, так и нет. Прослушав рассказ старосты, ведьмак кивнул и стал задавать наводящие вопросы: — С какой частотой пропадают животные? — Ну… иногда каждую ночь, иногда с перерывами. — Староста прищурился, пытаясь припомнить что-то ещё. — Считай, постоянно. — Трупы, кроме той свиньи, больше не находили? — В том и дело, что нет. Ни следов, ни шкур, ни перьев. — Милош говорил возмущённо и растерянно. — Разве что, когда свинью нашли, рядом следы от когтей были, кровь, части от свиньи оставшиеся… Да что-то там ещё… — Мне сказали, что некий дед Аглай видел чудовище. Кто он? С ним можно побеседовать? — Тю, дед Аглай — пьяница и старый слепец, чего он там видел? — Мужчина махнул рукой. — Хотя, чем чёрт не шутит, дед всегда у часовни Мелитэле сидит, тут недалече, на пригорочке, за моим двором, поговорите, ежели хотите, да только проку с этого ни грош. — А другие люди? Может видели, слышали? Жертв среди людей, как я понимаю, не было? — Да помилуйте, — запричитал староста, — кабы эта тварина хоть кого-нибудь тронула, я б в лес даже охотников не пустил. Хотя, люди и так побаиваются. Дальше села не отходит никто. Но никого ещё монстр покалечить не успел. Ведьмак насупился и задумался. «Ни следов, ни трупов, ни перьев, — ддумал он, почёсывая шрам на щеке, — и за что тут цепляться? Может тот ведьмак вообще ничего не нашёл и просто решил, что нечего тут делать, или же дело не в чудовище. Но следы-то нашли какие-то… Что за чепуха?» С минуту поразмыслив, ведьмак серьёзно сказал: — Мне б ещё с охотником побеседовать, что следы чудовища первый обнаружил. И осмотреть бы все места, где животные пропали. — Да говорил уж тот ведьмак-то и осматривал. — Удручённо сказал Милош. — Да только не нашёл он ничего. Скотина будто сама уходит, не пойми куда. — И всё же, стоит проверить ещё раз. — Да как скажете. Охотника в корчме ищите, мужик такой, на вроде Вас, высокий, Лукой звать. Можете спрашивать деревенских, а коли будут выкобениваться, говорите, что я Вам лично позволил дознаваться. — А тот ведьмак куда по первой пошёл? — Так, к охотнику и пошёл. — Понятно. Разберёмся. Что по оплате? — Оплатой не обидим, мастер, — заверил староста, — собрали всей деревней, пятьдесят марок, а я ещё и двадцать дукатов держал на такой случай. — Годится. — Будьте всё-таки любезны, имя мне скажите, — попросил он, — может, конечно, велика тайна, если так, то Боги с Вами. — Да не тайна, — пожал плечами ведьмак, — Эскель — ведьмак из Школы Волка. — А, да, да, Каэр Морхен, конечно. — Староста понимающе закивал головой. — Что ж, мастер Эскель, желаю Вам успеха. Убейте чудище, а то ведь и правда оторопь берёт при мысли, что чудовище сие и на народ позарится. Эскель учтиво кивнул, поднялся из-за стола и молча направился к выходу. Староста Милош его проводил до двери и вышел за ним из избы, оставшись на крыльце. Женщина, стиравшая бельё, уже выжимала последнюю простынь, недоверчиво она повела за ведьмаком глазами, пока не вышел за ворота. Слух у ведьмаков куда лучше, чем у людей, поэтому, даже выйдя со двора, Эскель прекрасно слышал, что говорят о нём люди, провожавшие его. — И ты его нанял? — Спросила женщина. — Так ведь, куда деваться-то, — отозвался мужик, — надо ж вопрос с чудищем решить. — А коль и этот не воротится? — Тогда поедем в город. Но этот мне больше по душе. Внушает доверие. — Да ну. Страшенный он. А зенки так и щурит. Как тебе не страшно было с ним разговоры вести, бать? — А ведьмак не обязан быть красавцем, Дуня, — строго сказал староста, — главное, чтобы дело сделал. А каки у него там зенки, меня мало интересует. Если ему эти его зенки помогут чудище сыскать, так он сполна плату свою заслужит. Женщина на это ничего больше не сказала, а ведьмак только усмехнулся и пошёл, куда и собирался. Обойдя усадьбу и подворье старосты деревни, Эскель вышел к небольшому пригорку, где находилась деревенская часовня Мелитэле. Вокруг небольшого пьедестала, на котором стояли деревянные статуи Девы Матери и Старухи, не было никого, кроме одного лишь старого седого деда, который, казалось, видал ещё Сопряжение. Старик сидел на небольшой лавке, рядом с низеньким поломанным ограждением, и, оперевшись на клюку, всматривался мутными глазами в статую. — Кто тут? — Прохрипел дед, когда ведьмак подошёл ближе. — Дед Аглай? — Вежливо спросил Эскель. — С утра был он. А ты кто будешь, мил человек? — Аглай не смотрел на ведьмака, но направил в его сторону ухо. — Ведьмак. Мне сказали, что Вы видели в лесу чудовище? — Кто сказал, тот болван, — возмутился старик, — я уж, початай, годков десять, как ничего не вижу, кроме дня и ночи. Но вот слышать, слышал, а вот что я слышал, сам не знаю. — Можете рассказать? — Да чего рассказывать? Пошёл я за травками, уже темнело, шёл спокойно, не торопясь. Вдруг чу, кто-то в малине копошится. Обращать внимание не стал, думал, мало ли, ежи, аль кроли какие. Но потом понял, что это за мной идёт и по кустам шкерится. Я прибавил ходу, а оно за мной. Я свернул с тропы, а оно за мной. Ну тут я уже душу в пятки уронил, да как припустил, пока ноги старые не взвыли. Эх, обидно, что в лесу корзинку оставил. — Как Вы ходили за травами, если Вы не видите? — Мальчик мой, — Аглай уже повернул лицо как раз в сторону собеседника и обидчиво прищурился, — я тут живу всю жизнь, с малых лет. Я тут каждый куст и камень знаю. Я раньше всю деревню с закрытыми глазами оббежать мог. Ну а сейчас, эх, и глаза закрывать не требуется. Так что я точно знаю, куда иду и что ищу. — На что было похоже то, что Вы слышали. — Недовольства старика Эскель словно проигнорировал. — А это Вы сами мне скажите, — ответил Аглай, — сначала оно просто возилось и шуршало, потом я слышал тяжёлое пыхтение, словно бык за мной тащился, потом звук такой, то не хрюканье, то не бульканье. А по размерам, я так прикинул, не должно быть больше коровы. Хотя, это я потом только раздумывал, вспоминал, а в тот миг не до того было. У страха глаза велики, милсдарь, мне с испугу-то мало ли что послышаться могло. — И то верно, — согласился Эскель, обдумывая сказанное, — ну, по такому описанию, я ничего сказать не могу. — Тогда ничем больше не могу помочь. — Старик вяло развёл руками. — Заказ до меня принял ещё один ведьмак, он с Вами говорил. — Нет. Я слышал краем уха, что ведьмак в деревню явился, а утром слышал, как Староста беснуется, мол окаянный не воротился. Ну я и подумал, что чудище его сожрало. — К-хм. Ладно, спасибо. Ни с чем Эскель отправился к корчме, размышляя по дороге: «Сожрало? Не думаю. Сбежал? Возможно. Но что-то мне подсказывает, что есть тут третья причина. В любом случае мне нужны следы зверя.» Вернувшись в корчму, Эскель огляделся и увидел немолодого мужчину, росту высокого, одет в охотничью куртейку, рядом был лук и колчан. «Вот и охотник» — понял ведьмак и направился к нему. — Лука? — Обратился ведьмак к мужчине. — Ну Лука, — угрюмо ответил тот, — чего надо? — Где свинью нашёл, можешь показать? — Да показывал уж, другому такому же. — Охотник оценивающе оглядел ведьмака. — Хотя нет. Тот ниже был, и моложе. Намного. Сгинул, али как? — Это я выясню. Ему показывал, покажи и мне. И расскажи-ка что за следы ты нашёл. Охотник согласился отвести ведьмака к тому месту, где свинья была найдена и по пути стал рассказывать об этом случае: — Знамо, следов никаких там нет сейчас. Но вот, те, что были. Странные. Как будто человечьи, да только с когтями. Нога прям, как моя, босая. И ещё следы от когтей рядом были, да какие-то разные, неровные. — Лука привёл ведьмака на опушку. — Там ещё осталось старое кровавое пятно, а вот копыта, да хребет собаки уже растащили. Больше ничего и нет. Я сам-то мало что тут вижу. Может Вы углядите. — А тот ведьмак что сказал? — Ничего. Он вообще мало разговаривал. И супился как-то странно, рожу прятал. Странный тип. Хотя чему я удивляюсь, ведьмак жа… — Вдруг охотник с опаской глянул на Эскеля. — Без обид, мастер. Ведьмак на то ничего не ответил, начав, наконец оглядывать место. Человеческому глазу не за что зацепиться, но только не ведьмачьему: «След почти смыло, кровь уже не понять чья, следов ног или лап нет, но есть… Следы когтей? Не похоже… Такое впечатление, что кто-то пытался подделать следы, а сам рассёк землю ножом плашмя, и оставил по четыре насечки с каждой стороны. Охотник легко определит зверя, но не чудовище, от того и решили, что это монстр, раз ни на медведя, ни на лису не похоже. Но кто и зачем? Кто-то из деревни развлекается? Хм. Рассекали старательно, даже переусердствовали. Слишком глубокие. Больше никаких следов. А вот и следы ног. Дождём следы слегка подмыло, но я и так вижу, что размер и впрямь человеческий. Может, они пытались изобразить какую-нибудь жальницу? В следы всматриваться нет смысла, они мне ничего уже не скажут. Досадно.» Размытый след вёл в сторону лесной тропы, там и обрывался. — Куда тропа ведёт? — Спросил Эскель. — Это моя тропа, — ответил Лука, — там чуть дальше я капканы на кролей ставлю. — Видел в той стороне похожие следы? — Нет, ни до ни после. Ничего необычного. В том и главная странность. Скот пропадает, следы есть, но только тут. Ни в стойлах, ни в курятниках, ни в самой деревне ничего. Словно скотину уводит кто-то. — Куда пошёл тот ведьмак после встречи с тобой? — По тропе и пошёл. — Лука махнул в сторону той тропы, куда следы вели. — Сказал, что ему надо обойти тут всё. Ну я только про капканы предупредил, да и разошлись мы. Эскель многозначительно кивнул и задумчиво посмотрел в сторону тропы. Поблагодарив охотника Луку, и, попрощавшись с ним, ведьмак пошёл по лесной тропе. Первая мысль как раз и была в том, чтобы обойти окрестности: «Это дело рук человека. Сдаётся мне, это точно кто-то из деревни. Вот теперь пропажа ведьмака заиграла иными красками. Может, он всё-таки выяснил, кто за этим стоит и его угораздило попасть в чью-то ловушку? Если он ещё жив, и всё ещё где-то в этих местах, то может, если я найду его, он уже будет знать, что тут происходит? Как мне всё это не нравится.» Делать нечего, нужно идти на поиски. Пройдя по тропе, Эскель нашёл те самые капканы, которые охотник ставил на кроликов, ещё чуть дальше он наткнулся на охотничий сруб, где висели шкуры и располагались прочие ловушки. Следов никаких, кроме звериных, вокруг не было. Пройдясь ещё по округе Эскель нашёл ручей, от которого повернул обратно и направился глубже в лес, где обнаружил нечто вроде лагеря: рядом с деревом небольшая ямка, судя по всему для костра, дёрн от ямки лежал рядом, но костёр так и не собрали, лишь неподалёку лежало немного хвороста. А под деревом валялась походная торба, из которой выпало всё содержимое: какой-то паёк, который уже испортился и вокруг летали мухи, куски ткани и вещи разного толка под ними, в самой торбе была пара тканевых свёртков, что лежали на дне, как подложка. Эскель не привык рыться в чужих вещах, но понять, чьи это вещи, ему было нужно: " Как я понимаю, всё это было аккуратно свёрнуто в ткани и уложено в сумке, а кто-то порылся и всё разворотил. — Эскель поднял с земли альбом в кожаном переплёте. — Какая-то книжица, или записи?.. Ладно, не моё дело. — Он завернул находку обратно в ткань и продолжил в торбу. — А тут… Склянки с ведьмачьим маслом. Две разбитые, три целые. Выходит это сумка коллеги. Это уже многое даёт. Тогда стоит его поискать. — Также собрав все уцелевшие склянки, он завернул их в ткань и положил к альбому. — Судя по всему, в этих вещах рылись, искали что-то ценное? Денег тут нет, возможно стащили. Хм. Нет и эликсиров. Беда тому, кто взял их на дегустацию. Зацепка? Если кто-то в деревне откинул копыта от неизвестного пойла, то это и есть вор, однако, это вовсе не будет означать, что это тот, кто таскает скотину, так как бесхозную сумку мог обокрасть кто угодно. Тут ещё маленький точильный камушек, для меча маловат, наверное, для ножа. А это что? — Эскель обнаружил резной деревянный гребешок, потасканый, но крепкий. — Гребень? Ну что ж… Почему нет?» Эскель сложил всё, что валялось вокруг в торбу, кроме стухшего пайка, не найдя ничего больше, взял её с собой и решил попытаться найти следы другого ведьмака. И их он нашёл: «Следы ботинок и сапог, мужские, разные, здесь был не один человек. Но это только те, кто обчищал сумку. Двое. Куда ушли? След обрывается, но не в сторону деревни и не прочь от неё. А тут ещё следы. Какие-то маленькие и шаг не широкий. Видать ведьмак росту совсем не высокого. Шёл очень осторожно, однако, сколько тут грязи, не наследить невозможно. Следам около двух дней. Он приехал в деревню, принял заказ, день бродил по окрестностям, и почему-то решил заночевать в лесу. Но не успел развести костёр, что-то услышал или увидел, покинул лагерь. После чего пропал, а воры сюда пришли позже. Либо кто-то проходил мимо, либо сюда шли намеренно, зная, где его сумка. Маловероятно. Надо ещё осмотреться. Что заставило ведьмака покинуть лагерь? Он крался, значит, какой-то шум, может зверь, а может и чудовище.» Грязь вокруг была неравномерная и следы периодически прерывались, однако Эскелю вполне удалось пройти по следам. Он отошёл не слишком далеко от лагеря, когда обнаружил ещё следы. «А вот и те самые псевдо когти, — констатировал он, — и ноги, босые, и как будто с когтями. Вероятно к ногам было что-то прикреплено, чтобы оставлять такие борозды. Нога довольно крупная, шаг широкий, тот, кто оставил следы — мужчина высокого роста, телосложения не крупного, худощав. Шёл странно, возможно проблемы со спиной или ногами, или же шёл так специально, дабы изобразить какое-то чудовище. Ведьмак шёл за ним, словно его заманивали. Ага, тут он прибавил шаг. — Дальше были густые заросли, Эскель пробрался через них. — Вошёл в кусты? Ведьмак шёл за ним упорно, но он-то вышел, а вот чудовища след простыл.» Эскель огляделся, над зарослями был небольшой обрыв и что-то вроде обвала. Кучей в одном месте лежали камни и крупные куски земли. Маленькие следы ведьмака вели прямо под них. «Неужели его завалило? Нет. Завалили. Наверху на обрыве остатки приготовленной ловушки. — Эскель хмуро вглядывался в оборванные верёвки, что свисали сверху. — Чёрт… Досадно. Придётся разбираться самому. Кто-то привёл его сюда намеренно. Знали, что ведьмак легко раскусил этот маскарад, но видимо он так и не понял, что его ведут в ловушку. Нужно быть осторожнее, если это и впрямь кто-то из деревни, то злоумышленники точно знали, что нанят ведьмак. Похоже спать мне сегодня не стоит и вообще лучше не привлекать внимания. Эх, прости, парень, но доставать я тебя не буду. Лежи, что уж.» Эскель, было, собирался уйти, но вдруг из-под завала услышал ослабленный голос: «Тут кто-то есть? — Он был негромкий, словно человек, что издавал его, из последних сил пытался кричать. — Помогите!» Эскель сразу понял, что ведьмак жив. Оглядев завал получше, он увидел несколько щелей в камнях, из которых звук и слышался, но там было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. — Эй там, — крикнул Эскель в щель, — живой? — Да, — устало ответил голос, — вытащи меня отсюда. — Шевелиться можешь? — Да. Со мной всё нормально, только тут воздуха мало. — Понял. Сейчас! Оставив мечи и сумку в стороне, Эскель стал разбирать камни. Это было всяко не быстро, но гораздо проще, чем казалось. Разобрав часть завала, он обнаружил, что под ним ещё яма, в которую, судя-по всему и ухнул незадачливый коллега. — Эй, ты там ничего не сломал, — обратился Эскель в пустоту, — вылезти сможешь? — Да, всё нормально, — отозвался бедняга и в темноте внизу сверкнули два ведьмачьих глаза, — верёвка есть? — Нет. — Сука. — Тот с досадой фыркнул. — У меня в сумке была верёвка. — Твоя сумка у меня. — Да?! — Голос вдруг стал воодушевлённым, но каким-то слишком звонким. — Чудно, там на самом дне под… В общем вынь всё и на дне будет канат, его должно хватить. Только… Пожалуйста, не разворачивай там ничего. — С этим и без меня справились. — Что? — Кто-то уже рассматривал содержимое твоих вещей и, возможно, ты лишился пары монет. — М-да… А цел ли мой… эх ладно, плевать, проверь верёвку! Взяв торбу, Эскель стал аккуратно выкладывать из неё всё, параллельно размышляя о новом знакомом: «Голос странный. Слишком молодой. Как будто пацанячий. И ноги маленькие. Сколько ему лет? Быть не может, чтобы был так молод. По глазам точно ведьмак. Хм, ладно, сначала помощь, потом разговоры.» На дне торбы ведьмак нашёл таки верёвку для трофеев, не слишком длинную, но такой определённо хватит для этой ямы. Размотав клубок верёвки, Эскель криком предупредил о спуске и сбросил канат вниз. Внизу за верёвку схватились и мужчина потащил наверх кого-то очень лёгкого. Возможно, от усталости, спасаемый не был слишком шустрым, но вылезти желал как можно скорее. Пока тащил, ведьмак отошёл чуть дальше, сделав назад пару шагов. Ещё рывок и за ближайший камень схватилась небольшая рука со сбитыми костяшками, затем Эскель увидел рыжие волосы, слегка припорошенные землёй. Пыхтя, узник ловушки схватился уже обеими руками за край ямы. Подойдя, Эскель помог ему вылезти, ощутив ладонями узкие плечи, и усадил его рядом. Он пытался отдышаться, облокотился спиной на камни и откинул голову, закрыв глаза, и Эскель, наконец, смог разглядеть лицо того, кого спасал. «Женщина?» — Первая и единственная мысль, что возникла в голове у Эскеля. Ведьмак недоумённо рассматривал круглое, бледное, скорее даже девичье, лицо, испачканное землёй, на левой щеке было три полоски шрамов наискось, от чьих-то когтей, одна из которых попадала на подбородок. Одета она была в очень странную бесформенную одежду серо-сизых тонов, мешковатую, в прямом смысле, словно кто-то в шерстяном мешке прорезал дыры для рук и головы и пришил капюшон. Также на ней был шарф, которым, судя по всему, она закрывала лицо. За спиной из-под мешковатых одежд, скрывающих целиком фигуру, торчали пустые ножны от одного меча. Девушка отдышалась и обессиленно, не открывая глаз, произнесла: — Наконец-то воздух. — К-хм. Ты как? — Спросил Эскель, собравшись с мыслями. — Как новорожденный. — Девушка устало усмехнулась. — Ты мне жизнь спас. — Она открыла жёлтые глаза и со слабой улыбкой глянула на мужчину. — Если б не ты… Я бы никогда не выбралась. — Ты сидела там два дня? — Около того, да. Сама виновата, по сторонам надо смотреть. — Она с досадой нахмурилась и поджала губы. — Я думала, что выслеживаю их, а это они меня на живца ловили. Решила, что этот гад скрылся в пещере, но верёвки, натянутой перед моими ногами, не заметила и рухнула прямо вниз. Думала, что всё себе переломаю, но обошлось. Пока очухивалась, эти гады завалили проход. Я уж думала, что задохнусь там. — Ты преследовала того, кто притворялся чудовищем? — Ты видел его? — Нет, только следы, как он выглядел? — Высокий, худой, длинный, спина кривая и какой-то странный… — Девушка задумалась и нахмурилась. — На нём явно был какой-то костюм, но в темноте было видно плохо. Потом я поняла, что с ним есть кто-то ещё, несколько людей. Вот так вот они меня вокруг пальца и обвели. Видимо поняли, что я рано или поздно на них выйду, тем более не трудно догадаться, что следы фальшивые. Уж рубцы от когтей и от ножа я могу отличить. — Н-да, видел, — кивнул Эскель, — что ты вообще смогла узнать? — Не думаю, что больше, чем ты. — Она обескураженно развела руками. — Скот из деревни уводит какая-то шайка, что засела где-то в лесу, а кто-то из деревни им помогает. Причём никакие замки не сломаны и не вскрыты, кто-то просто знал, как открываются стайки и сараи. Я осмотрела окрестности, нашла много следов пребывания людей, они даже послания друг другу оставляют. Бандюги изо всех сил пытаются нагнать на деревню страха, вот таким мерзотным способом. Я подумала, как бы они на людей не переключились. Мыслей своих я никому не озвучивала, потому, что под подозрением все. Видимо, мои блукания были замечены, вот они и решили так от меня избавиться. — Конкретные подозреваемые есть? — Не знаю. — Девушка хмуро хмыкнула. — Может, я не права, но охотник вполне может им быть. Он хорошо знает всю округу и способен помогать злоумышленникам тут скрываться. Им вовсе не выгодно появление ведьмака. Так что впредь нужно быть осторожными. — Ничего, — спокойно сказал Эскель, — нас теперь двое, если ты, конечно в состоянии сейчас работать. — В состоянии, или нет, эти говнюки украли мой меч. — Девушка указала на пустые ножны за спиной. — Он был у меня в руке, а когда я падала в яму, кто-то выхватил у меня рукоять. Да и не только меч… И потом, разве я упущу возможность воздать этим уродам за то, что они меня похоронили заживо? — Она сморщила нос. — Найду — уничтожу. — Что ж, тогда поможем друг другу. — Ведьмак протянул девушке руку. — Эскель. — Ах, точно. — Девушка растерялась, но руку пожала, очень аккуратно и несмело, и улыбнулась так радостно, будто её только что не доставали из ямы, где она сидела два дня. — Марана, да лучше Мара. Ты из Школы Волка? — Она обратила внимание на его медальон. — Занятно. Очень рада познакомиться. Повезло мне, что ты был тут, я у тебя в долгу. — И я рад. — Эскель в ответ мягко улыбнулся. — А ты откуда. — Ах, из Школы Кота. — Мара опустила шарф чуть в низ, на узкой белой шее был чёрный кожаный ремешок с кошачьим медальоном. — Так я и думал, — усмехнулся Эскель, — правда, в деревне говорили о том, что нанятый ведьмак — парень. — Ну-у-у… — Мара стыдливо отвела глаза в сторону. — А это важно? — Да нет, в общем-то. — Эскель пожал плечами. — Ты не обязана объяснять, если не хочешь. «Хотя отчасти, я понимаю зачем это» — подумал ведьмак. Он прекрасно знал, что путешествовать девушке одной не так просто, вот и приходится идти на хитрость. И потом, к ведьмакам и без того относятся с подозрением, а чем севернее королевство, тем чаще деревенские мужики поднимают на смех женщин, взявших в руки оружие. Поэтому, чтобы без вопросов получать работу, Маре иногда приходилось так делать. Почему-то «юный мальчик» вызывает меньше вопросов, чем взрослая женщина с мечом за спиной. Разбойникам, вроде этих, плевать женщина ты или мужчина, они убьют и обворуют любого одинаково хладнокровно. Да и чудовищам на вкус разницы нет. Эскель ещё ни разу не встречал ведьмаков-женщин, хотя краем уха слышал о таких, как раз о тех, что были из Школы Кота. Но каких-то вопросов по этому поводу у него не возникло. Его скорее волновало состояние девушки: «Всё-таки она просидела тут два дня. У неё на поясе бурдюк, только пустой, видать вода как раз и кончилась, а мой остался на лошади.» — Возвращаться в деревню, думаю, не стоит, — утвердительно сказал Эскель, — иначе разбойники узнают, что ты живая. — Ты прав, — вздохнула девушка, — ничего, вдвоём мы найдём их быстрее. — И как ты планируешь без меча с ними драться? — Ну, есть парочка приёмов, — она подмигнула, — не переживай. — Тут есть рядом ручей, тебе вода нужна, да и не ела ты два дня. — Ведьмак слегка обеспокоенно глядел на девушку. — Точно справишься? — Вода — хорошая мысль. — Согласилась Мара. — А на счёт еды, у меня в сумке было… — Та еда, что у тебя была, пропала. Она два дня в лесу пролежала. — Ну что ж, ничего не попишешь… Постой-ка. Марана кинулась к своей торбе, порывшись в свёртках, она радостно обнаружила тот альбом: «Целёхонький! — Затем с досадой выругалась. — Украли, гады… чтоб вам пусто было… — Потом ещё порылась, сложив всё обратно в сумку, и наконец радостно воссияла. — Вот оно!» Девушка достала малюсенький свёрток, в котором оказалась связка вяленого мяса. — Вот и еда, какая-никакая. У меня ещё в карманах был один такой, его я и грызла помаленьку, сидя в яме. — Она радостно взглянула на нового знакомого. — Сходим за водой? Заодно умоюсь, я вся в грязи. — Ну пойдём. — Усмехнулся ведьмак. Эскель повёл Мару в обратную сторону от завала. Несмотря на то, что та долго просидела в душной ловушке, она заметно стала чувствовать себя лучше и вполне приободрилась. «И как я по голосу не понял, что это девушка, — размышлял Эскель, поглядывая на спутницу, — да и по следам. Да и, чёрт, я ж видел женский гребень… Как-то даже в голову не пришло. Действительно, не услышал бы я её, осталась бы она там сидеть… Интересно, это большая удача, или большая неудача? Надеюсь, что всё-таки первое. Идёт, как ни в чём небывало. Сколько ей всё-таки лет? Странная она, но интересная.» С этими мыслями он вел её через лес к ручью.