Клубок дорог.

По дороге до ручья Эскель то и дело косился на спутницу. Он и не думал спрашивать её возраст, но выглядела она уж слишком моложаво для ведьмака. Рыжая девушка и правда росту была небольшого, а вот сапоги, казалось, были ей даже большеваты. Под этой широкой одеждой фигуру было не разглядеть, волосы тоже были упрятаны под низ. Увидеть больше Эскелю удалось уже у ручья. Дойдя до воды, Мара скинула с себя этот мешковатый верх, который ещё пару раз встряхнула от пыли и земли. На свет тут же вырвалась длинная толстая коса, довольно потрепанная, тоже пыльная, но всё же красивая. Одета девушка оказалась в лёгкую клёпаную куртку. Такие Эскель видел у ведьмаков из Школы Кота когда-то. Не так много знакомых у него оттуда было, но представление имелось. Под курткой была рубаха, которая тоже казалась большего размера, чем надо. Сама девица была далеко не щуплой, но не слишком крупной, стройной и атлетичной, не худой, а вполне фигуристой. Мара аккуратно сложила на земле свои вещи. — Я хочу умыться, — обратилась она к Эскелю, протягивая бурдюк, — воды наберёшь? — Да, конечно. Взяв кожаный мешок для воды, Эскель подошёл к ручью, но, наполняя ёмкость, он невольно взглянул в сторону Мары. Сняв сапоги, которые и вправду оказались чуть больше по размеру, закатав штаны и рукава рубахи, она вошла в холодную воду. Стараясь слишком долго не пялиться на спутницу, Эскель отвёл глаза, но, заполнив бурдюк, он снова непроизвольно глянул в ту сторону. Старательно умыв лицо и руки по локоть, Мара попыталась отмыть и волосы, но скорее получилось их просто намочить. С досадой вздохнув, она вышла из воды, поймав на себе взгляд спутника, в котором отражалось не то замешательство, не то смущение, на что девушка лишь недоумённо вскинула брови. Эскель молча протянул ей полный бурдюк, за что Мара его с улыбкой поблагодарила. Надев обратно сапоги и куртку, она уселась рядом со своими вещами. Туда же сел и Эскель. — Как всегда я попадаю в переделки. — Мара, чуть усмехнувшись, глубоко вздохнула, взглянув на рядом сидящего мужчину. — Всё через пень-колоду. Уверена, у нормальных ведьмаков таких проблем нет. — Нормальных? — Эскель повернулся к ней, вопросительно подняв бровь. — Тебя бы в ловушку не заманили, — с досадой сказала она, — по виду ты кажешься бывалым. — По виду судить не стоит. — На лице Эскеля появилась скромная улыбка. — Да, не мне об этом говорить. — Девушка тихонько захихикала. — Сама из-за этого страдаю порой. Некоторые люди судят не помечу за спиной, а по роже, не понимая, что меч не для красоты носится. И если перед старостой стоит зрелый мужик со шрамами, то претензий к нему не будет, а шрамы станут рекомендацией. На тебя посмотришь, так и вопросов задавать не захочется. Кстати, твой шрам, он свежий. От какой зверюги? От этого вопроса улыбка с лица Эскеля исчезла и появилась угрюмость, которую нельзя было не заметить. Эскелю говорить об этом вовсе не хотелось, причины объяснять тоже. — Не важно, — буркнул он, — не надо об этом. — Эм… Ладно. Извини. — Не извиняйся. Забудь. Мара понуро опустила голову, слегка смутившись. Она часто бывала излишне любопытной, но никогда не желала никого обидеть намеренно. Привыкшая к тому, что ведьмаки по большей части кичатся шрамами, в частности её близкие товарищи, Мара не ожидала, что такой, типичный в её круге, вопрос может кого-то задеть. «Наверное, — подумала девушка, косясь на шрам ведьмака, — всё дело в случае. Шрам годичной давности… Ну не больше двух лет. Значит, около двух лет назад произошло что-то, о чём он не хочет говорить. Да уж, зачем я вообще об этом думаю? Какое моё дело? Но он так резко поменялся в лице, даже неловко стало. Ведьмак Школы Волка. Не попадались они мне ещё, на юге их нет. Говорят, всех их поубивали, ещё в прошлом веке. Интересно, сколько их ещё осталось? Если есть этот, то есть же и другие. И они тоже такие же смурные, как он? Не знаю, что он сам об этом думает, но, если б не его реакция, я вполне могла бы сказать, что шрам ему идёт. Видел бы он Владимира хех… Там живого места нет на лице. А тут. Красивый же. Ах, ещё не хватало первого встречного мужика на внешность оценивать. Ты из ямы только что вылезла, дура, о чём ты вообще думаешь? Эх… Пожалуй, о том, как хочу вернуть свой меч.» Уйдя в свои мысли, Мара застыла взглядом на одной точке с очень серьёзным выражением лица. — Ты куда смотришь? — Поинтересовался Эскель, заметив её внимательный взгляд куда-то в неизвестность. — А? Что? — Мара дёрнулась и, вскинув брови, уставилась на собеседника. — А… Не обращай внимания, я просто задумалась. — И часто ты так задумываешься? — Он усмехнулся. — Да-а… всё время. — На лице девушки появилась неловкая улыбка. — Понятно. — Думаешь, наверное, что я совсем балда рассеянная? — Ничего такого я не думаю. Ты столько времени сидела в яме, заморенная, немудрено быть слегка разволоченной. — Ничего не поделаешь. Надо искать эту шайку побыстрее. — Верно. — Эскель согласно кивнул. — Не думал, что разделю когда-нибудь заказ с ведьмачкой. — Смешное слово, — посмеялась девушка, — я предпочитаю обращение «ведьмак». Как-то серьёзнее звучит, что-ли. — Буду знать. — Мужчина улыбнулся в ответ. — Я так понимаю, заказ ты случайно взяла? — Не совсем. — Мара задумчиво нахмурилась. — Я была в деревне, в милях двух отсюда, там похожая история, только скот резко перестал пропадать, а пропало очень много животных. Несколько коней, куры, гуси, как и тут. Вокруг поселения я нашла такие же следы, а потом наткнулась на лагерь, который оказался заброшен. В лагере были признаки пребывания там животных из деревни. Однако, ни перьев, ни шкур, ни каких-то следов разделывания этих животных не было. Следы от лагеря вели в эту сторону, но на полпути обрывались. В той деревне заказа не было. Кажется, те люди просто были рады, что чудовище ушло. Приехав в Буки, я услышала, что староста ищет ведьмака. Эта шайка ворует скотину не просто так. Сдаётся мне, они их продают. Но больше всего меня бесит, что они пугают людей, прикидываясь чудовищем. Как будто чудищ по лесам мало бродит. — Согласен. — Эскель снова кивнул. — А что-то общее между этими случаями ещё есть? — Есть кое-что. В той деревне слышала, что незадолго до того, как чудище объявилось, кто-то все замки на стайках и сараях переломал. Ничего украдено не было, но замки, как один, в одну ночь, все были выкорчеваны. Их заменял деревенский плотник, все разом. И также охотник, как и тут, нашёл свиную кровь и хребтину в лесу. А кроме него её никто и не видел. И в Буках тоже я услышала похожую историю. Когда спросила об этом у местных, мне подтвердили, что было такое, и как раз до первой пропажи животных. Точно также, в одну ночь разворотили все замки, и только на сараях, где содержался скот. — Такого я не слышал, — заметил Эскель, — никто об этом не упоминал. — Видимо, жители деревни никак эти случаи не связывают, — пояснила Мара, — от того и никто не посчитал нужным это рассказывать. И опять охотник находит съеденную свинью. Не нравится мне всё это. — А что плотник? — Плотник? — Замки же ставили новые всей деревней, так? Не думаешь, что плотник тоже может иметь к этому отношение? — Хочешь сказать, что в обоих случаях разбойники привлекли к делу деревенского плотника? — Мара вновь задумалась, навеянные рассуждениями Эскеля мысли казались не лишёнными смысла. — А это и правда логично. — Охотника тоже не стоит снимать со счетов. С этим Мара согласилась. Придя к общим предположениям, напившись воды, более-менее приведя себя в порядок, ведьмаки были готовы продолжить работу. Накидка-мешок с капюшоном вновь оказалась на Маре, косу и пустые ножны она опять спрятала под ним. Ведьмаки отправились вглубь леса, Мара хотела показать Эскелю отметины, что она нашла в лесу. На некоторых деревьях была срезана кора и на голом стволе нацарапаны какие-то буквы. Под деревом явно кто-то рыл, несколько неглубоких ямок. — Думаю, тут кто-то что-то прятал, — сказала Мара, — а кто-то другой откапывал, ориентируясь на метку. Таких я видела несколько, под всеми деревьями было изрыто. Что откапывали, не имею понятия. Но, подозреваю, что это могли быть деньги. Эскель внимательно осмотрел отметины: «Буква «Д», вероятно, обозначает добычу. Написана отдельно от второй буквы «М». И что она значит? Монеты? Марки? Третья буква в самом низу «Т», без понятия, что это значит. Ямки не глубокие, копали так, чтоб можно было легко найти. Рыли чуть ли не руками. Скорее всего, деньги с продажи животных. А, может, и грабанули кого. Интересно, осмотреть бы другие. Может, нашли бы лагерь» — Что думаешь? — Спросила Мара. — Думаю, что стоит посмотреть на другие отметины. — Так пошли, я покажу. Идя по лесу, ведьмаки нашли ещё дерево, земля также изрыта, на стволе похожее послание. В земле была найдена одна, потерянная бандитами, марка. Пройдя ещё дальше, они нашли ещё пару таких деревьев, но под последним земля разрыта не была, а выглядела так, будто там явно что-то закопали. Разрыть руками оказалось вполне просто. Кто-то буквально присыпал землёй мешок, чуть притоптав почву сверху для ровности. А вот в мешке и правда оказались деньги — каэдвенские марки. Не успели ведьмаки вынуть мешок из земли, как в ствол дерева влетел арбалетный болт. Эскель и Мара обернулись, увидев пятерых мужчин, по виду которых было ясно, что это разбойники. Один из них заряжал арбалет, другой угрожающе наставлял его на ведьмаков, переводя взгляд от одного к другой. Впереди них стоял коренастый мужик, единственный из всех, на ком был металлический панцирь. Сурово глядя на ведьмаков, мужик угрожающе произнёс: — Мешок положили и отошли. — А если нет? — Заметно было, как Мара вскипает, готовая чуть ли не кинуться выцарапывать ему глаза. — А если нет, то следующий болт прилетит уже тебе в лоб… — Тут мужик остановился, озадаченно глядя на девушку, которую видел перед собой. — Вот тебе на. Так ты ж баба. — Тоже мне, открытие. — Мара вздохнула, раздражённо рыча. — Ты меч у меня забрал, — воскликнула она, — и в яму меня скинул! — Потому что ты нос свой не в своё дело сунула. Но ты, сука, не так проста оказалась. Как ты дружка на помощь позвала? — А мы условились, — вдруг отозвался Эскель, говоря совершенно серьёзно и спокойно, — если она не вернётся в срок, то я за ней пойду. — Неужели. — На лице бандита отобразился испуг, который тот пытался скрыть. — Сколько вас там ещё желтоглазых? — Достаточно. Так что, на вашем месте, я бы лишний раз не хорохорился. — Хочешь сказать, что мы с двумя ведьмаками не справимся? — Разбойник стал натужно смеяться. — Один из которых баба, да к тому ж ещё и без меча! В эту минуту Эскель буквально ощутил, как Мара злилась. Словно какая-то еле заметная волна магической вибрации хлынула от неё в разные стороны. Людям, конечно, такое не заметить, снаружи она выглядела рассерженной, но не более, но медальон у ведьмака дрогнул. Виду он не подал, хотя и насторожился, не зная, что можно ожидать от этой девушки. Сама же Мара краснела от злости, создавалось впечатление, что она вот-вот вспыхнет натуральным огнём. — Не советую недооценивать бабу, — прорычала она, — даже если та без меча. — Ну хватит болтать, — сказал разбойник, махнув рукой, — Дюк, стреляй. Бандит, тот, что направлял арбалет на ведьмаков, в ту же секунду выстрелил. Эскель легко отбил бы болт, успев достать меч, но бандит целился в сторону девушки, у которой меча не было. Ведьмак бы всяко не успел его отбить, хоть он и дернулся в её сторону, на мгновение взволновавшись. Но вот Мара даже не дрогнула, не шелохнулась и не моргнула. Болт со звонкой вспышкой разбился о невидимую стену, за несколько дюймов от лица девушки. Эскель понял, что это был Знак Квен, но он готов был поклясться, что не видел, когда Мара успела наложить его, не говоря уже о том, чтобы сейчас она совершала хоть какие-то движения. Бандиты, тем временем, увидев это, тоже замерли. Главарь, испугавшись не на шутку, завопил: «Стреляй ещё!» Второй арбалетчик уже зарядился и выстрелил следом туда же, куда стрелял и первый. Болт точно также обезвредился неизвестной для бандитов магией, а девушка, всё также стояла не двигаясь. Главарь уже не скрывал страха. «Сука, это ведьма, — кричал он, убегая, — убейте же их, ёб вашу мать!» Видя, как он убегает, Мара, на этот раз явно и заметно, наложила на него Знак, мужчина вдруг упал ничком, словно незримая верёвка сковала ему ноги. Мужик лежал и продолжал кричать своим людям о том, чтобы те расправились с ведьмаками. Арбалетчики, перезаряжаясь, пятились назад, готовясь стрелять вновь. Двое других кинулись с дубинами уже на Эскеля. Ведьмак не собирался их убивать. Отразив их неуклюжие удары, он довольно быстро лишил их оружия, после чего те попытались схватить ведьмака. Увернувшись от них, Эскель незаметным движением рук, наложил на бандитов Аксий, который заставил их повалиться на землю и мгновенно уснуть. Закончив с этими парнями, Эскель обернулся в сторону Мары. Двое арбалетчиков уже лежали в разных сторонах, а их арбалеты и того дальше, а вот тот, кто был в панцире, также лежал, прилипший к земле, не в силах подняться, раскидывая матерные проклятья в разные стороны. Мара только сурово стояла над ним, скрестив руки, с укоризной глядя на ёрзающего разбойника. — Где мой меч? — Гневный тон Мары отражал чуть меньше её красноречивого лица. — В лагере, — выдавил мужик, недовольно смотря на девушку, — у командира. — Так командир не ты? — Нет. Я только помощник. Отпусти меня, сука! — Так я не держу. — Мара вдруг усмехнулась, глядя на лежащего. — Подняться не можешь? А чего ж так? Странно. — Ведьма, блядь… — Он продолжал ёрзать, но невидимые путы крепко удерживали его у земли. — Только сунетесь в лагерь, вас там живьём закопают, желтоглазые ублюдки! Мутанты грёбаные! — Уже закапывали. А вот она я, и что ты мне сделаешь? Говори, где лагерь, пока не прибила! — Ничего не скажу, сука! — Мужик попытался плюнуть в сторону девушки, но только уделался сам. — Что б тя черти взяли! — Так, значит? Что ж, попробуем по-другому. — Мара села на корточки рядом с бандитом, взяв со своего пояса нож. — Что ты собираешься делать, ведьма? — С ужасом в глазах спросил бандит, косясь на неё. — А что такое? Бабы испугался? Да брось ты, у меня ж нет меча, что я тебе сделаю? Я тебя и пальцем не тронула. — В язвительном тоне Мары всё ещё замечалось злость, но уже не такая явная. — Меня наняли убить чудовище, а вместо него я обнаружила шайку жуликов, которые меня камнями завалили, ещё и меч у меня отобрали. Видел когда-нибудь взбешённую женщину? А взбешённого ведьмака? И теперь сложи эти картины вместе. — Она пристально смотрела в глаза напуганному мужику, который уже и дёргаться перестал. — Как думаешь, что получится? — Не надо… — Только и сумел произнести разбойник. — Не надо? Так, может быть, всё-таки скажешь, в какую сторону нам с коллегой стоит пройти, чтобы найти ваш лагерь? Пока я добрая. Мужчина выдохнул и выдал всё. По его словам, лагерь, где засела вся шайка, находился чуть дальше к северу, под пригорком. Разбойник указал, как туда идти, моля, чтобы его отпустили. Услышав всё, что было нужно, Мара провела рукой у лица мужчины, и тот мгновенно потерял сознание. «Спокойной ночи, — негромко сказала Мара, поднимаясь над ним, — полежи тут, отдохни, подумай над своим поведением.» Обернувшись к ведьмаку, который всё это видел и слышал, она поймала на себе его недоверчивый взгляд. Настроение Мары почти мгновенно изменилось, злость как рукой сняло, она вопросительно развела руками, глядя на Эскеля. — Что ты сделала, можно узнать? — Спросил он, указывая на валяющихся неподалёку бандитов. — Они просто спят, — ответила девушка, пожимая плечами, — ничего с ними не будет. Поваляются до завтра, и всё. Ты же тех усыпил. Ну, так это тоже самое. — А этот? — И он тоже спит. — А что его держало? — Ну-у… — Мара отвела глаза, поднеся руку к затылку. — Знак. — И что за Знак? — Да обычный Ирден… Какая разница? — Махнула она рукой. — Сработало же. Зато мы теперь знаем, где их лагерь. — Да уж. Думал, ты его зарежешь. — Эскель с сомнением перевёл взгляд нож в руке девушки. — Суровая ты. Я бы не хотел тебя злить. — Н-да-а… Извини, я, бывает, перегибаю, но в руках себя держу… — Она неловко улыбалась, пряча руки за спину. — Не стала бы я ему вредить, но они меня и правда взбесили. — Понимаю. Серебряный меч — не та вещь, на пропажу которой ведьмак закроет глаза. — Именно. — Мара закивала. Эскель не хотел заострять внимание на том, что почувствовал от Мары в пылу её злости, хотя и испытывал настороженное любопытство. «Не хочет говорить, пусть не говорит, — подумал он, — в конце концов, с бандитами она спокойно справилась и без меча, а значит мне и волноваться не о чем. Понятия не имею, как она использовала Квен и что это за Ирден такой… Вероятно, это не моё дело. Но… Хм. Всё-таки, что это было? На простые Знаки похоже, но словно бы нарочно… Как будто эта магия пытается казаться Ведьмачьими Знаками, но на самом деле, является чем-то другим. Слышал, что ведьмаки из грифонов знают больше знаков, но понятия не имею каких. Впрочем, это только слухи. Да и она из Школы Кота, а не Грифона. Злится уж она явно, как кот… и правда знатно. Аж покраснела. А успокоилась чуть ли не мгновенно. Вспыльчивая барышня. Покраснела. Ведьмаки не краснеют. Или коты — это исключение? Если долго об этом думать, можно голову сломать. Не важно. Может, она сама потом объяснит.» — Ты так смотришь на меня, — смутилась девушка, заметив на себе пристальный взгляд ведьмака, — что-то не так? — Извини. — Эскель тут же отвёл взгляд. — Не хотел смущать. — Ничего, просто, как-то неловко немного. О чём думал? — Да не о чём. «И правда, чего уставился, — подумала Мара, усмехнувшись, — запал что-ли? Ага, сейчас… Вряд ли. Такой серьёзный. И ловкий. Неплохо двигается… Главное самой не начать на него пялиться.» — Не видела ещё ведьмаков из Школы Волка в бою, — подметила она, — быстро ты с ними расправился, хотя, на мой взгляд слишком деликатно. — Не стоит убивать без крайней необходимости, — серьёзно сказал Эскель, — я ведьмак, а не головорез. — И то верно, — согласилась Мара, — сама считаю также. — Вдруг она тихонько посмеялась. — Условились мы, значит? Ха-ха. Ловкая отговорка, мне понравилась. Хорошо, конечно, когда удаётся уладить всё мирно. Но разве получится мирно, когда на тебя арбалет наставляют. Её настроение менялось быстро, только что она улыбалась, но, вспомнив про разбойников, она снова нахмурилась. Однако, через секунду уже вновь стала доброжелательна. Те ведьмаки из Школы Кота, с которыми Эскелю доводилось пересекаться в жизни, были действительно вспыльчивы, но такой спектр эмоций среди ведьмаков всё же редко увидишь. Такое поведение выдавало в девушке весьма неоднозначный темперамент. Это одновременно и располагало его к ней, ведь её эмоции были буквально прописаны на лице, и слегка настораживало, так как сложно было предположить её следующую реакцию и поведение. Для спокойного Эскеля, любящего ясность, эти перепады казались своеобразными, он пока не понимал, что думать по отношению к новой знакомой. Мара предложила уже поскорее найти лагерь, дабы разогнать разбойников, Эскель согласно кивнул и они вместе, не теряя времени, направились туда, куда указал бандит. Дело шло уже к вечеру. Солнце двигалось к горизонту, в лесу становилось темнее, так как оранжевый вечерний свет туго пробирался сквозь ветки. Мара только приметила тот самый пригорок, к которому они шли, как вдруг почуяла странный запах. Эскель тоже это ощутил, запах напоминал гниль и нечистоты, они оба настороженно остановились, переглянувшись. Вдруг впереди, неподалёку от них, в деревьях, Эскель и Мара увидели не то человека, не то чудовище. Кто-то высокий и худой, с длинными руками и, вроде как, в шерсти. Стоял он не близко и пытался скрыться в тенях деревьев, от чего разглядеть его было трудно. «Вот он!» — вскрикнула Мара, указав на существо. Странный человек дёрнулся и побежал в лес. Хотя, бегом это было трудно назвать. Неопознанная особь хромала, двигаясь с большим трудом. Спина была кривая, ноги словно разной длины. Ведьмаки кинулись за ним и, конечно, бежали куда быстрее. Пытаясь скрыться, существо стало вилять по кустам, но, из-за трудности в движениях, не особенно получилось. Оно издавало странные воющие звуки, голос напоминал человеческий. Наконец Мара смогла догнать его и сбить с ног Знаком. Существо неловко свалилось на землю, издавая звуки похожие на слова «ай» и «ой». Теперь же ведьмаки смогли лучше разглядеть того, кого преследовали. На земле, лёжа на спине, выставляя руки, как некую защиту, с испуганными глазами на преследователей смотрел мужчина, очень худой, словно его мало кормили, суставы и кости хорошо проглядывались, обтянутые серой кожей, полной мелких шрамов. На лицо и плечи падали тёмные сальные волосы. Лицо было узким, со впалыми щеками и глубоко посаженными мутными глазами, которые с ужасом смотрели из-под надбровных дуг. Левый глаз был выше правого, кончик носа отрезан и довольно давно, вместо него зияли две дырки. Нижняя челюсть сильно выпирала, рот был открыт и хорошо проглядывались гнилые зубы, которых и было-то через один. Одет мужчина был только в какую-то старую, потёртую, облысевшую шкуру, подвязанную верёвкой, на ногах были сооружены странные подвязки, вероятно они позволяли имитировать следы с когтями. Мелких шрамов на теле было видимо-невидимо, при этом разной давности. Также были и совсем свежие порезы, синяки, какие-то полосы, похожие на следы от ремня. В добавок ко всему, от него ужасно воняло, казалось, этого человека держали в какой-то конуре, где он ходил под себя и спал на собственных фекалиях. Он сопел, тяжело дыша, с низкими, сиплыми протяжными стонами. Видя его такого, Мара застыла на месте и не знала, что с этим делать. В груди у неё защемило неприятное чувство тревоги и жалости. Эскель тоже остановился, глядя на это. Он ожидал увидеть человека, притворяющегося чудовищем, но он и не думал, что увидит такое. — Что с ним сделали, — в тихом ужасе произнесла Мара, глядя на этого человека, — кто его так увечил? — Ты кто такой? — Спросил Эскель, обращаясь к лежачему. Тот лишь продолжал испуганно сипеть и, сжавшись, обняв себя руками, переводил взгляд от Мары к Эскелю. Человек явно не был глухим, так как на слова ведьмака он отреагировал, но как будто не понял их. Эскель подумал о том, что у него может быть что-то не так с речью. Тогда он спросил: — Ты говорить умеешь? — Но ответа опять не получил. — У него явно не в порядке с головой, — грустно сказала Мара, — он хоть понимает, кто он? Чёрт. — Она отвела взгляд, вздохнув с досадой. — Что за уроды с ним такое сотворили? — Вероятно, те, кто заставил его изображать чудовище, — констатировал Эскель, — осталось их только найти. — Они нашли вас раньше, — раздался голос со стороны. Рядом оказались те самые разбойники, которых ведьмаки и выслеживали. Их уже было порядка дюжины. Впереди стоял самый крупный из них, мужик с большим носом и густой бородой — атаман, судя по всему. Вокруг него скучковались зачуханные головорезы, все с дубинами и ножами. У пары из них при себе были ржавые мечи. А вот у главаря на поясе висел очень красивый меч, с синим камнем на яблоке. На вид слишком дорогой для такой шайки. «А вот и мой меч.» — прошипела Мара, нахмурившись. «Её меч? — Эскель удивился такому мечу, но виду не подал. — Странный какой-то. Серебряный? Но такой… вычурный. На нём ни зазубринки. Выглядит слишком новым. Где она его взяла?» Но размышлять долго возможности особо не было. — Вижу вы нашли моего сбежавшего друга. — Главарь глянул на лежащего на земле. — Никаноша, иди сюда, иди. Но худой человек только сжался сильнее и даже спрятал лицо, чтобы не видеть того, кто звал его. Оба ведьмака встали перед доходягой, закрывая его собой. — Эх, откуда ж вы на мою голову упали, мутанты — проворчал бородач, — и что вам только надо? Иди сюда, Никанор! — Никуда он не пойдёт, — возразила Мара, — не хочет он, как видишь, не зря сбежал, значит. А ты, отдай мой меч, вор! — Твой? — Атаман недоумённо оглядел девушку. — Это тебя мы что-ли в яму скинули? Тьхе! Баба! А я-то думаю, откуда столько ведьмаков в округе, а это ты и есть. — Отдавай мой меч, говорю, а то хуже будет! — Девушка вновь начала злиться. — Ну ладно, посмеялись и будет! — Угрюмо сказал главарь. — Отошли отсюда, пока целы. Зря вы сюда влезли. — Тебя спросить забыла! Ты людей пугаешь и обворовываешь! Куда ты животных дел? — Съел! — Атаман громко расхохотался, а смех его подхватили и другие. — Мне перед тобой отчитаться что-ли? — Нет, достаточно сдаться и уйти от деревни подальше, — сказала Мара, скрестив руки, — тогда, может быть, и жизни свои сохраните. — Ишь ты, смелая какая. — Мужик ещё больше засмеялся. — А ты чего, молчун, немой что-ли? — А мне с тобой не о чем разговаривать, — отозвался Эскель, — обман твой раскрыт, а расправиться с твоей шайкой дело не хитрое. — Неужели? Вдвоём? Да ещё и с безоружной бабой? — Атаман подбоченился. — Это даже интересно. — Вдруг он опять глянул на лежащего и громко рявкнул в его сторону. — Сюда иди, кому сказал! Ах ты ж падаль вонючая! — Что вы с ним сделали, — воскликнула Мара, — Вы заставили его изображать чудовище?! Ещё и изувечили его! Зачем? — А это тебя не касается, ведьма, — фыркнул главарь, — а вот, где мои люди, вопрос более насущный. — Твои люди в лесу отдохнуть прилегли. — Спокойно сказал Эскель. — Ну что ж, значит и вам отдохнуть пора. — Атаман дал команду своим людям. — Разберитесь с ведьмаками, они мне надоели. А как закончите, свяжите это чучело и в лагерь. Он у меня сегодня узнает, как не слушаться. Бандиты направились к ведьмакам, держа в руках дубины. За Мару Эскель мог не волноваться, краем глаза заметив, как трое уже разлетелись в разные стороны. Поначалу ведьмак пытался просто обезоружить разбойников, но они всё так и норовили наскочить на меч. Нескольких, особо упорных, пришлось убить. Как только бандиты увидели, как голова их товарища с одного только удара улетает в кусты, пыл и смелость у них поубавились. Тут Эскель увидел, как тот самый Никанор пополз куда-то в сторону, видимо, пытаясь схорониться в сторонке, подальше от потасовки. Но за ним кинулся один из бандюг, нещадно вцепившись бедолаге в волосы. Эскель Аксием вывел бандита из строя, и тот рухнул навзничь. Никанор, увидев это, испуганно глянул на ведьмака, а после продолжил ползти прямиком к кустам. Разобраться с разбойниками действительно было не сложно. К Маре не смог подойти ни один из них. Она даже успела полюбоваться со стороны тем, как двигается Эскель. Для себя она отметила его интересный стиль, осанку и выверенность движений. Но от ведьмака её отвлёк атаман, которого она заметила убегающим в сторону лагеря. «Ну уж нет, — подумала Мара, — с моим мечом ты никуда не смоешься, чёрта лысого!» Девушка ринулась следом. «Пойти за ней? — Эскель задумчиво смотрел в след убегающей Маре. — Пойду, но через минуту. Думаю, она не промах, справится, если что.» Сам он направился в ту сторону, где и спрятался Никанор. Он сидел там, закрыв голову руками, и дрожал пыхтя. «Никанор?» — обратился к нему Эскель. Тот поднял на него глаза. «Н-да-а, — протянул ведьмак, — не красавец ты, конечно. Хотя не мне об этом говорить. Со мной пойдёшь?» Никанор явно не понимал ни слова, но за Эскелем пошёл, когда тот отправился за Марой. Солнце уже скрылось, наступили сумерки, подул прохладный ночной ветер. Эскель подходил к пригорку, а за ним, хромая, молча ковылял Никанор. Под пригорком был разбит небольшой лагерь, где бандиты и отсиживались. В лагере он обнаружил клетки с животными, которых воровали из деревни. Кони, гуси, куры, свиньи, всех бандиты держали в лагере. Ну а рядом с животными тоже нечто вроде клети, в которой, судя по всему, Никанор и жил. Не знал бы Эскель, что Никанор — это человек, подумал бы, что сидел там зверь лесной, или чудище какое, утопец или гнилец. В клетке было, мягко говоря, грязно, летали мухи, из далека чуялся отчётливый запах нечистот и тухлятины. Там же в лагере Эскель наблюдал интересную картину. Атаман — здоровый мужик, лежал лицом в землю, прикрывая голову руками, а Мара же довольная держала в одной руке свой меч, а в другой арбалет, что, по-видимому, нашла в лагере. «Я в, общем-то, и не сомневался, что она прекрасно справится, — подумал Эскель, — и меч теперь при ней. Мне казалось, она уж слишком из-за него беспокоилась, да и разбойники на обычный ведьмачий меч вряд ли обратили бы внимание. Однако, теперь ясно почему они его украли. Явно непростое оружие. Но выглядит… Его как будто у короля какого-то забрали. Откуда он такой?» Увидев Эскеля, Мара заулыбалась, поднимая демонстративно свой меч над головой, хотя секунду назад была сурова, как статуя Мелитэле. Эскель даже сам в ответ улыбнулся, глядя на такую непосредственность. Но вдруг лицо его снова стало серьёзным, когда он заметил, как к лагерю, с другой стороны, подходят двое мужчин, ведя корову и коня. Увидев пустой лагерь, лежащего на земле атамана и двоих ведьмаков, они было попытались убежать, но Мара, наставив на них арбалет, громко крикнула: «Стоять!» Для убедительности Эскель вынул меч, показывая, что им действительно не стоит дёргаться. Двое мужчин встали, как вкопанные, подняв руки вверх. И в одном из них Эскель безошибочно узнал Луку — охотника из Буков. Второй тоже выглядел, как деревенский и был чуть помладше. Оба они испуганно и очень растерянно смотрели на ведьмаков. — Ага, — воскликнула Мара, — я так и знала! Что, своих же обворовываете?! Как только совести хватило?! Сколько вам обещали эти ублюдки за помощь?! — Нисколько, — промямлил Лука, — они сказали, что не станут совершать набег на деревню, если мы поможем им. Сказали, что убьют нас, если откажемся и тогда скотину всё равно заберут. — Набег? Да вы в своём уме? — Мара возмущённо негодовала. — Компания зарвавшихся оборванцев в портках! Да как вы могли повестись на это? Как вы могли грабить своих же соседей?! Уму непостижимо! — Дайте угадаю, — сказал Эскель, — твой друг в деревне плотник? И вы специально переломали все замки на сараях до этого? — Не мы, — отозвался плотник, — но я их чинил и знаю, как их незаметно вскрыть. — Восхитительно слаженная работа, — буркнула Мара, — прям коварный план по захвату. И ведь действительно, кабы вас не накрыли сейчас, вы бы и остались безнаказанными. — Кто ж знал, что ведьмакам тут, как мёдом намазано. — Охотник понуро опустил голову. Пока ведьмаки отвлеклись, атаман решил действовать по-своему. Но не побег было его решением. Достав до ножа, он стал медленно подниматься и приближаться к девушке со спины, готовясь нанести удар. Никанор это заметил и кинулся к Маре, отталкивая её в сторону. Сбитая с ног, Мара случайно нажала на курок, арбалетный болт попал Луке в ногу. Тот с криком повалился на землю, к нему кинулся и второй, но явно не знал, что делать. Обернувшись, Эскель увидел, как борясь с Никанором, атаман пырнул его несколько раз и откинул в сторону. «Мало я тебя бил, гнида кривая. Я тебя кормил, поил, а ты вон как.» — сквозь зубы прошипел мужчина, плюнув в сторону раненого, и двинулся к Маре. Но до неё бородач не добрался, ему помешал Эскель. Девушка шустро поднялась, в руке её был меч, оба ведьмака наставили оружие на атамана. Ему ничего не осталось делать, как бросить нож и сдаться. Как ни крути, а смелости у таких хватает лишь на то, чтобы напасть со спины, или искалечить слабого. Ведьмаки связали разбойника и на этом его можно было допрашивать. Атаман рассказал, что шайка его воровала скот давно, продавая его в городе. А вот Никанор появился у них совсем недавно, бандиты успели использовать его только в двух деревнях. Они выменяли его на ярмарке за какую-то лошадь и стали использовать в качестве запугивания сельчан. Его заставили бродить по лесу в шкуре и оставлять следы в земле. И это было им на руку. Раньше бандиты крали меньше животных, чем в этот раз, а на неизвестное чудище пропажу скотины спихнуть легче всего. Никанор — был просто человеком, отсталым разумом, с врождёнными дефектами тела, не владеющий человеческой речью. Отзывался только на своё имя. Бандиты обращались с ним, как с животным, хотя изувеченным он уже был, когда попал к ним. А, впрочем, бить его они тоже не гнушались. К сожалению, Никанора спасти не удалось. Он умер от ран, нанесённых ему ножом. Видя это, Мара отвернулась, закрывая лицо руками. Смутил её отнюдь не вид убитого и не его искорёженное тело, а судьба несчастного. В замешательство Эскеля привело то, что Мара заплакала. «Ведьмаки не могут плакать, — подумал Эскель, молча наблюдая, как девушка растирает по щекам слёзы, — а она плачет. Она ещё более странная, чем я думал. Печальная, конечно, доля у этого Никанора, действительно откликается щемящим чувством. Однако, она ведь и правда плачет, так, будто его знала. Н-да. В голову к человеку не залезешь. Неужели, она всё так близко к сердцу воспринимает? Тяжко ей по жизни, если так. Хм… Что-то в ней есть… Что-то цепляющее.» — Эскель, — обратилась Мара к ведьмаку, утерев слёзы, — давай сожжём тело? — Она посмотрела на него глазами полными печали. — Соберём ему костёр, как полагается? — Сжечь, — воскликнул связанный атаман, — кого, его?! Панихиду ещё организуй. Вот ведь дура, бабы, все, как одна, сопли пораспустят… Тьфу. Чудовищу она костёр собирать вздумала. — А тебя никто не спрашивал, — ответила девушка, вдруг став суровой, отвесив бандиту подзатыльник, — помалкивай! Чудовище тут только ты… — Она снова перевела взгляд на Эскеля, смягчившись. — Пускай Никанор хотя бы упокоится. — Почему нет, — согласился Эскель, — его ведь и правда жаль. — Спасибо. — Голос Мары был тихим и мягким, она грустно улыбнулась, смотря Эскелю в глаза. — За что это? — За всё. За помощь, за неравнодушие, которого так мало в этом мире… Эскель только скромно пожал плечами. Тело Никанора сожгли, долго возиться не пришлось. Лагерь разобрали, оружие из лагеря, болты, пара арбалетов, дубины, было также решено сжечь, атамана, плотника и раненого охотника отвели в деревню, как и животных, что в лагере содержались. Мара сокрушалась, что не нашла чего-то, что у неё украли, но подробности сообщать отказалась и лишь угрюмо куксилась. Дело раскрыто. Деятельность шайки бандитов, орудовавшей в каэдвенских деревнях, была остановлена. У них было изъято также некоторое количество денег, но, судя по всему, большую часть бандиты просто прогуляли. Уцелевшие разбойники, те, что не успели убежать, были пойманы и заперты в сарае, староста деревни Милош собрался отправить их в город. Оказалось, что за атамана этой компании была назначена награда, которую жители деревни вознамерились получить. Животные, которых не успели продать, вернулись к своим хозяевам. Про Никанора ведьмаки решили не рассказывать, а про чудище, что могли видеть люди в окрестностях, сказали, что это бандиты переодевались и специально пугали народ. Охотник Лука особо не пострадал, разве что был смачно облаян старостой. Но его, как и плотника, простили. Они уверяли, что хотели лишь защитить односельчан, не более, сами с этого ничего не получая, кроме ежедневного страха. Плату староста дополнил, не удвоил, но, что смог, добавил, жители деревни тоже подкинули. Награду ведьмаки поделили между собой. Удачную совместную работу Эскель и Мара решили отметить в корчме в Буках, там и отдохнуть ночку, после такого дела. Эскель подумал, что так сможет узнать её лучше. Мара оказалась приятным собеседником. Очень весёлая и жизнерадостная девушка. Они говорили долго, хотя, в основном говорила Мара, Эскель слушал. «А она милая, — думал он, с улыбкой глядя на девушку, слушая её речи, — вот так не обращать внимание на глаза, никогда бы не понял, что она ведьмак. Чудная такая. Хорошо, что я её вытащил, а то пропала бы девка.» Самой же Маре было приятно говорить с тем, кто не предвзят к ней, и слушает её разговоры с улыбкой. «Чего он такой милый, — подумала она, — вроде такой серьёзный, а сейчас так улыбается. Сдержано, но так по-доброму. Надеюсь, я не утомила его бесконечной болтовней. О себе он мало рассказывает, а мне что, молчать? Чудной он. Но я так рада, что встретила его. Повезло мне, что он оказался рядом и спас меня.» — А что за меч, всё-таки, — спросил Эскель, — откуда такой? Выглядит слишком… расписным для серьёзного оружия. Да и кажется каким-то уж совсем новым. — Да… Но он неспроста такой. Он ведь магический. — Она слегка стушевалась, видно не знала, как лучше объяснить. — Это подарок, от очень близкого человека. — Мужчины? — Да. — Мара вдруг засмеялась. — Но ты не то подумал! От того, кто меня обучал когда-то. — Улыбка стала медленно сползать с её лица. — Этот меч принадлежал одному ведьмаку, которого, скорее всего, уже нет в живых. — Почему? — Ну, много лет назад он ушёл. Не знаю куда. И вестей с тех пор от него нет. Тогда он и оставил мне свой меч. — Сожалею. Интересный меч. Почему он такой? Он серебряный? — Не совсем. — Мара, взяв меч в руки, чуть вынула его из ножен. — Материал мне точно не известен. И я, честно, не имею понятия, сколько ему лет, но он всяко меня старше. Он усилен рунами, на него наложена магия, и я не знаю, кто его зачаровывал. Я просто им пользуюсь уже много лет. Он особенный. На лезвии меча и правда были светящиеся фигуры, значения которых Эскель не знал. Странные надписи, руны это были, или же буквы какого-то неизвестного языка, но точно не Старшая речь или что-либо знакомое Эскелю. А вот на рукояти уже были привычные руны, но поставить такие на меч для ведьмака — это очень дорого. «Всецело понимаю, почему его украли, — размышлял Эскель, глядя на идеальное лезвие, — такое оружие должно немерено стоить. Я рад, что Мара его вернула.» Так и произошла первая встреча Эскеля — ведьмака из Школы Волка, с Мараной — ведьмаком, как она сама предпочитала называться, из Школы Кота. Дороги их ещё ни раз пересекутся, и каждая следующая встреча будет радовать их обоих. Ну а в этот раз они весело провели время в деревенской корчме. На утро, ведьмаки приятно распрощались и каждый пошёл своей дорогой.