Клубок дорог.

      Из портала в пещерах вышел худой, сухой старик, седой, с лысиной и серым морщинистым лицом. Одет он был в кожаную лёгкую куртку, на которой через плечо был протянут широкий ремень, с мечами за спиной. Следом робко вышел мальчик, лет десяти, который осторожно оглядывался вокруг. Мальчик был бледным, болезненного вида, взъерошенный и напуганный. Его глаза светились жёлтым в полумраке пещеры, как и глаза старика, за которым он шёл. Как только оба они оказались в пещере, портал за ними тут же закрылся, оставив пустую арку на стене пещеры. В вершине арки был размещён кристалл, который светился, пока портал был открыт, и сейчас потух. «Не отставай,» — буркнул старик мальчику и поплёлся вперёд к выходу из пещеры. Мальчик послушно прибавил шаг. Ведьмаки вышли на песчаный берег, по которому плавно скользили океанские волны. Солнце ярко горело в небе и согревало воздух. Мальчик, только что бывший в холодном, осеннем северном лесу, очень удивился тому, что здесь было так тепло. Старик же, как ни в чём небывало, неторопливо шёл вперёд. Вокруг был песок и скалы, но пройдя чуть дальше, они вышли к зелёному полю, за которым мальчик увидел лес. Путников встретила густая стена высоких сосен, с оранжевыми стволами. Похожие сосны росли близ города, откуда мальчик был родом, их называли корабельными, так как из таких стволов обычно делали мачты. Старик вывел ребёнка к развилке троп, одна из которых как раз вела вглубь того леса. Но ведьмаки направились мимо. Тропа, по которой они шли, дальше поднималась на пригорок, по которому деду было заметно труднее идти. У старика стала слышаться лёгкая одышка, но в лице он не поменялся. Мальчик немного заволновался, что старик, возможно, устал, но старался не беспокоить старого ведьмака вопросами. Тропа, тем временем, стала вилять и подниматься всё выше и выше. Склон, по которому поднимались путники, был заросшим высокой травой, которая любезно обрамляла необычайно ровную тропу, будто кто-то намеренно постарался для этого. Вот наверху мальчик заприметил белые стены, из-за которых выглядывала листва невысоких деревьев, и деревянные ворота, что были открыты. Поднявшись по тропе до конца, старик и мальчик оказались прямо перед этими воротами и беспрепятственно вошли в них. Мальчик увидел обширное подворье с ухоженными садами. Впереди была вымощенная камнем широкая дорожка, ведущая к большому белому дому. Старик продолжал идти уверенно вперёд, поглядывая то и дело за спину на мальчишку, что, разинув рот, оглядывался по сторонам. От дома по дорожке навстречу старому ведьмаку шёл человек. Подойдя ближе, мальчик смог разглядеть его. Это тоже был ведьмак, высокий, худой, одетый в белую рубаху, на груди поблёскивал ведьмачий медальон в виде головы рычащего кота. На нём не было ни мечей, ни ножей. Шёл он спокойно, слегка улыбаясь старому ведьмаку, которого видел перед собой. Сойдясь на дороге, ведьмаки молча с улыбкой обнялись. Встретивший их ведьмак казался выше ростом, он был явно младше, но тоже уже не молодым. Седые волосы, с оставшимися ещё рыжеватыми прядями, были ровно уложены на бок, густая, белая, недлинная борода, с аккуратными пышными усами, была причёсана и очень опрятна. Сам ведьмак выглядел аккуратно, а смотрел строго. По его лицу сложно было понять на сколько положительно он расположен. Мужчина оглядел мальчика оценивающим взглядом и наконец с укором молвил, обращаясь к ребёнку: — Здороваться учили? — З-здрасте… — хрипло выдавил растерявшийся мальчик. — Я — Анджей, будем знакомы. — Ведьмак протянул мальчишке широкую ладонь с длинными худыми пальцами. — Тимофе́ос. — Мальчик ответил на рукопожатие, его рука была ещё мала, к тому же ослаблена. — Добро пожаловать, ведьмак. Дед Э́рвин тебя хоть кормил? — Нет, конечно, — буркнул старик, — когда и чем? Мы сутки в пути. — Ясно. Ничего. За́ра что-нибудь придумает. Выражение лица ведьмака было странным. Эдакая хитрая ухмылка, граничащая с насмешкой, хотя взгляд больших глаз, слегка на выкате, был добрым. Испуганные глазки мальчика смотрели из-под лохматой золотисто-рыжей чёлки. Лицо осунувшееся, сам парнишка выглядел плохо. Явно не так давно пережил испытания. Лицо ведьмака Анджея вдруг погрустнело, словно он не мог сдержать сочувствия. — Один остался? — Спросил он у старика. — Один. — Сухо ответил тот. — Сколько их было? — Пятнадцать. На этот раз совсем неудачно. — Эрвин тяжело выдохнул. — Клянусь, я устал за этим наблюдать. — Они всё ещё пытаются?.. Старик удручённо кивнул. Бородатый ведьмак задумчиво замолк, поджав губы, сведя густые совиные брови, и начал слегка покачиваться с пятки на носок, взад-вперёд. Взгляд его стал озадаченным и обеспокоенным. Его остановил старик, положив руку мужчине на плечо. — Ты плохо выглядишь, сынок, — заметил дед, — постарел, посидел… Что случилось? Я ж тебя последний раз ещё рыжим видел. — Ай, не обращай внимания, — махнул рукой Анджей. — Жена до седин довела? А я говорил, на кой чёрт ведьмаку жениться. — Давай об этом не будем. — Ведьмак также положил руку на плечо старику. — Лучше скажи, как вы дорогу нашли? — Я с того раза запомнил, как идти сюда. В Дын Марве оставаться было нельзя, — сказал он скорбно, — я надеялся, ты нас приютишь. — Куда ж я денусь?.. — Отозвался Анджей, резко перестав хмуриться. — Чародей не будет возражать? — Ему всё равно. Во всяком случае, он говорил, что главное — его не тревожить. А в остальном, уж ребёнка я найду, где разместить. Да и тебя я не выгоню. — Спасибо, сынок. — Ласково произнёс старый Эрвин, хлопая былого ученика по плечу. — Идите пока что в дом, я догоню вас. С этими словами Анджей направился куда-то в сад. Старик Эрвин повёл Темофеоса к дому. Большой и широкий особняк с белыми стенами произвёл на мальчика впечатление. Огромные широкие окна с тёмными рамами, терраса наверху и веранда перед входом — все были из тёмного дерева. А в белой облицовке стен прослеживались очертания ракушек. — Тим, — обратился старик к мальчику, — заходи внутрь, но далеко не проходи, а то потеряешься. — Хорошо. — Мальчик послушно кивнул. — Побудь пока в прихожей, а я… Мне надо отойти… Где у них тут нужник?.. Тебе не надо? Парнишка отрицательно покрутил головой. Дед одобрительно махнул рукой и направился куда-то в сторону, а Тимофеос, как и было велено, вошёл в открытую тёмную дверь дома. Он оказался в небольшой прихожей, где стены были уже просто деревянными и покрашенными белой краской. Пол был из тёмных широких досок. Прихожая вела направо к большой двери, которая была закрыта, на лево к лестнице, а прямо, в распахнутых двустворчатых дверях, виднелось большое помещение, куда мальчику очень было любопытно заглянуть. Тимофеос прошёл чуть дальше, чтобы получше осмотреться. Он увидел большущий зал с высокими потолками и огромными окнами, из которых бил яркий дневной свет. Зал, вероятно, был проходным, с противоположной стороны тоже были двери, только закрытые. Симметрично по обоим сторонам, слева и справа от каждой двери, были расположены не маленькие белые камины, совершенно пустые и чистые. Казалось, их никто никогда не топил. На левой стороне стоял большой и длинный дубовый стол с лавками, вероятно, обеденный. А на правой располагались несколько кресел, две софы, ещё кушетка и пара небольших столиков. Но главным образом внимание мальчика привлекли, конечно, стены. Над двумя каминами висели головы различных страшных и странных существ, которых ребёнок никогда не видел. Рогатые, зубастые, ушастые тварюги скалились так, словно сейчас зарычат. Но мальчишку они нисколько не пугали, в таком-то беспомощном виде. Он уже видел и чучела медведей, головы оленей, шкуры волков, и прекрасно понимал, что, хоть это и чудовища, но давно мёртвые. А вот противоположная стена была ещё интереснее. Над каминами были развешаны мечи, разного размера, с различной формы рукоятями и гардами. Некоторые были заметно старыми, а некоторые даже светились рунами. Помимо мечей там были и ножи, и кинжалы. Вся эта коллекция привела ребёнка в истинный восторг. Возможно, не будь он так измотан, он мог бы и в голос восхититься этим видом, но лишь молча смотрел, разинув рот. От восхищённого созерцания мальчика оторвали мужские голоса, что весело переговаривались между собой, приближаясь к дверям дома с улицы. В зал вошли уже трое ведьмаков: старик Эрвин плёлся позади всех, впереди шёл Анджей, а вот между ними был третий. Невысокий широкоплечий мужчина, выглядевший куда как младше Анджея, правда, было одно «но». На его лице не было живого места. Большущий шрам проходил через то место, где когда-то был левый глаз, и опускался по щеке до самого подбородка. Шрамы и рубцы были на губах, на бровях, на лбу, на щеках. Где поменьше, где побольше. За ними даже трудно было разобрать хотя бы примерный возраст мужчины. На широкой шее виднелся шрам, от уха до уха, вероятно, от ножа. Сам он тоже был в рубашке, но мятой и не слишком чистой, а на груди также висел серебряный ведьмачий медальон с головой кота. Закатаные рукава рубахи открывали множество шрамов на предплечьях и пястях. Длинные тёмные волосы ведьмака были туго собраны в конский хвост. Из-под нависающей надбровной дуги, где всё же частично сохранилась бровь, на мальчика смотрел маленький кошачий глаз. — А это наш новый подопечный? — Весело, рычащим голосом, с задорной улыбкой, прогремел ведьмак. Нескольких зубов у него не хватало, нижняя челюсть сильно выпирала вперёд, предположительно неоднократно ломалась, как и нос, который был слегка на бок. Одно ухо было цело, а второе частично отсутствовало. Мужчина подбоченился и, доброжелательно, но при этом всё же пугая ребёнка, смотрел на Тимофеоса, который резко потерял дар речи, глядя на столь колоритного дядьку. Улыбаясь, ведьмак представился: — Я — Владими́р! А ты… как же тебя Эрвин-то назвал… Тимафус? — Тимофеос, — поправил его старик, — я же зову просто Тим. — Тим? Определённо лучше! Будешь Тим. — Владимир подошёл к мальчику ближе. — Ну что, Тим, пойдём-ка, дом покажу и двор, помогу освоиться. — Заодно размести его где-нибудь на втором этаже. — Сказал Анджей. — В доме наверняка найдутся свободные комнаты. — Не вопрос. Владимир направился к лестнице, зазывая с собой мальчишку. Тим также послушно поплёлся за ним, оставив Эрвина и Анджея одних в зале. — Мне бы где-нибудь на первом этаже, — попросил дед, — если это можно? — Конечно. За кухней ещё три комнаты, они свободные, занимай любую. — Премного благодарен. — Вдруг Эрвин заметил чучел на стене. — Тьфу, твою ж за ногу… На кой бес вы этих бесов понавесилси? — Почему нет? Вполне неплохо, как по мне. Да и Гельмольд не возражает. — Он для кого хоромы-то такие строил? — Старик, подобно мальчишке, осматривал высокий потолок зала. — Да тут весь королевский двор Аэдирна разместить можно. Вместе с крестьянами. — Ну это, конечно, вряд ли, — усмехнулся Анджей, — но места и правда много. Как сказал Гельмольд, он просто хотел построить дом, воплотив в нём все свои представления об идеальном поместье. На кой? — Он искоса с ухмылкой глянул на старика. — Кто ж чародея разберёт? — Немудрено, что он тут вам жить позволяет, — бурчал Эрвин, — одному тут только в потолок и плевать. — А, всё Оливия. Долго убеждать не пришлось, ведь они ж с Гельмольдом очень дружны. Чародей был только рад нашему появлению. Да и Оливии есть место для её… экспериментов. — Тьфу… експеременты… — Старый ведьмак скривился, словно лимон с коркой прожевал. — Не понимал этих чародеев и не пойму никогда. Вдруг из неоткуда раздался громкий детский крик: «Папа!» — и в зал вбежал ребёнок. Старый ведьмак увидел перед собой девочку, совсем маленькую. Одето дитя было в рубашку, длиной ей по колено, препоясанную верëвкой, под ней штанишки с грязными коленками. Более всего ведьмака смутила внешность. Припрелестное круглое личико было таким белым, словно снег, хоть и немного чумазым, рыжие, стриженные по мочки ушек волосики торчали во все стороны, а большие, жëлтые, кошачьи глаза горели как свечки. Пока он смотрел на ребенка и осознавал, что видит перед собой, девочка с огромным интересом разглядывала нового для неё человека. Она заметила его мечи, потом обратила внимание на глаза, хоть и была мала, но хорошо понимала, что перед ней ведьмак, такой же как те, кого она уже знала. От этого любое недоверие, которое могло бы возникнуть у неё, как у ребенка, впервые видящего чужого человека, сразу отпало. Девчушка улыбнулась, показав два передних зуба, что выпирали вперёд как у зайца. — Ну и чего прискакала, — с ухмылкой спросил Анджей, — тебя сюда звали? Где мать твоя, опять ты от неё убежала. — Маме некогда. — Ответила девочка, вдруг погрустнев, отводя взгляд и убирая руки за спину. — Некогда ей. — Он взял ребенка на руки. — Чем она опять занимается? Девочка, опустив голову, пожала плечами: — Сказала ей не мешать. А мне скучно. А Вели́с со мной играть не хочет, Зара в огороде, Ге́льмольд закрыл дверь и не пускает. — Бедный ребенок. — тихо произнес ведьмак, поджав губы, — слоняется где попало и никому до неё дела нет. Матери особенно… Он покачал головой, поцеловал ребенка в лоб и прижал к себе. Девочка обхватила руками шею мужчины и уткнулась лицом в его щëку. Анджей не знал, что ответить на изумлëнный взгляд Эрвина, и предпочел многозначительно молчать. Через несколько мгновений неловкую тишину нарушил стук каблуков и крик обеспокоенной матери: «Мара, где ты?!» — и в зал влетело пышное платье, в драпировках и кружевах которого можно было разглядеть озадаченное лицо кареглазой чародейки. — Анджей, — вскрикнула она, лишь завидев мужа — почему Мара тут, она давно с тобой?! Анджей потихоньку опустил девочку на ноги, но та не спешила бежать к матери, Мара ухватилась за ногу ведьмака, словно пытаясь спрятаться, отвернула и опустила лицо. Женщина подлетела как вихрь, подолы её платья подняли вокруг сквозняк. — Ты почему убегаешь, — строго восклицала мать, — почему не слушаешься?! Я тебя спрашиваю, Марана! Посмотри на меня. На меня посмотрела, я сказала! Мара медленно повернула голову и подняла глаза. На лице ребенка отобразилось выражение готовности зареветь, она изо всех сил старалась сохранить лицо, но получалось плохо, от этого губешки опустились в дугу, а глаза уже намокли. Девочка прекрасно понимала, что если она не сдержится, то ей попадёт, как, собственно, и попало полу часом ранее, когда она пыталась привлечь внимание матери, тем самым отвлекая от «важного исследования», за что была громко облаяна и получила подзатыльник. Анджей, было, хотел сказать что-нибудь в защиту ребёнка, но женщина громко рявкнула: — А ты не лезь! На дочь внимания не обращает никакого, зато указывать мне будет как её воспитывать! Конечно, папа у нас хороший, папа у нас праздник! По головке раз в день погладил и на этом всё родительство у нас заканчивается! — Ну что ты завелась опять? — Завелась?! Это я еще не «завелась», дорогой, а вот когда я «заведусь» ты узнаешь об этом первый! Мара, пошли! Она схватила дочь на руки и улетела из зала, как смерч, так же быстро, как и явилась. После её ухода в воздухе ещё остался слабый, заметный только Анджею, шлейф аромата шиповника. Анджей, держа руки на поясе, задрал голову к потолку, лицо его не выражало ничего, кроме усталости. Молча постояв так несколько секунд, он опустил голову с тяжелым вздохом, подошёл к столу и опëрся на него руками. Поджимая губы, ведьмак глядел в окно, широко распахнув круглые глаза, как напуганный кот в камышах, ожидающий опасности от всего, что его окружает, при этом продолжал озадаченно молчать, застыв на месте, прокручивая в голове мысли о том, за что ему это всё. У Эрвина было больше вопросов, чем ответов, но он тактично ждал, когда его ученик наконец соизволит хоть что-то сказать. Наконец он не выдержал и спросил сам: — Что это вообще сейчас было? -А это, бать… — медленно, ответив не сразу, размеренно и негромко произнëс Анджей, не отводя глаз от окна, — и есть причина преждевременного старения… Эрвин всё ещё ничего не понимал: — Когда я увидел ребенка, я подумал, что… — Нет, она такой родилась. Естественным образом зачатая и рождённая уже с мутациями… После этих слов Старик снова замолчал. Брови его сильно опустились, глаза округлились, а сморщенное лицо, казалось ещё более сморщенным от непонимания. Не видел бы своими глазами, никогда бы не поверил, но и сейчас верилось в это с большим трудом. — Каким вообще образом? — Ну, однажды моей жене что-то ударило в голову, и она решила, что непременно хочет ребенка. Она просто помешалась на деторождении. Годами она проводила исследования, испытывала всевозможные средства, как на себе, так и на мне. Я тогда решил, что не стоит ей препятствовать, что это пройдет со временем. Так сказать, маленькая блажь от нечего делать. Но это всё зашло слишком далеко. Когда мы стали жить тут, её эксперименты стали куда более… серьёзными. Оливия изводила себя различными магическими примочками… И меня за одно. Ставила бесконечные опыты… Что в итоге привело к тому, что ты сейчас наблюдаешь… — Но как?.. — Лицо старого ведьмака приобрело серый оттенок, а голос просто пропал, сменившись хрипом. — У меня не спрашивай. Я сам до конца не понимаю как это. Но оно так. Во многое Эрвин мог поверить, многое повидал он на пути в своей долгой ведьмачьей жизни, возрастом он был старше всех своих учеников вместе взятых, его опыт был столь внушителен, что старику уже казалось, он знал и видел всё. Но такого он не мог даже представить. Бесплодный ведьмак, бесплодная чародейка и их дитя, являющееся человеком, но с рождения имеющее мутации… Просто не укладывалось в голове. Всё это казалось злобной неудачной шуткой. Эрвин устало плюхнулся на лавку у стола, обессиленно опустив вниз руки, точно верёвки, и скорбным взглядом глядел на Анджея. — Скажи мне честно, сынок, — произнёс старик тихо и хрипло, — только честно, прошу, ты не проводил испытаний? — Ну чем ты хочешь, чтобы я поклялся, — всплеснул руками ведьмак, — Мелитэле? Вечным Огнём? Ей шесть лет от роду! Да я был в два раза старше! Мне незачем врать тебе. — Проведя рукой по лицу, Анджей вновь вскинул голову к потолку. — Я не имею ни малейшего представления о том, что Оливия для этого сделала. Что-то она сделала со мной, с собой… — Он выдохнул и опустил голову. — Я не знаю. Она многое пробовала. Может сработало как раз из-за количества проб. В любом случае, что случилось, то случилось. Растёт она, как обычный ребёнок. Совершенно обычный, за исключением глаз. Никаких больше, пока что, проявлений мутаций не было. Ну и, пожалуй, слишком активной бывает. Не знаю, может, все дети такие. — Немыслимо. — Старый ведьмак уставился на чучело на стене. — Такого ж быть не может. Предназначение это, или случайность? Время покажет. — Может быть. Я в Предназначение не верю. Старик Эрвин хрипло захихикал, косясь на Анджея: — Расскажи это Вели́су. — А что Велис? Причём здесь… — Так это ж ты его нашёл и привёл к нам. Оставил его. Он и первое испытание пережить не должен был. А пережил. Упёртый пацан оказался. А через пару лет ты и сам его забрал. — Я не думал, что он убежит от вас и сможет меня найти. — Анджей скептично ухмыльнулся. — Это никакое не Предназначение, а всего лишь пытливый отроческий ум. — Ну-ну. — Старик продолжал хихикать, лукаво щурясь. — Сколько лет ему было? — Четырнадцать. — На большак-то вышел уже? — Давно. — Славно. Ну вот и Тима выучишь. Заодно и дочь свою, раз уж на то пошло. — Нет, — серьёзно возразил Анджей, — её ни в коем случае. — Вот я тебе подзатыльник-то сейчас отвешаю. — Пригрозил Эрвин. — За что? — Анджей изумлённо округлил глаза. — Языком человечьим тебе говорят — Предназначение! Она неспроста у тебя с кошачьими глазами родилась! Учить её надо! Вот и учи! Как положено. — Так ведь… — А я сказал! Не спорь со мной. Раз на свет появилась, знать богам того и надо. — Ну вот как с ним разговаривать? — Анджей поджал губы и шумно выдохнул носом. — Вежливо и почтительно. — Старик скрестил руки на груди и выпрямился, медленно поднимаясь с лавки. — Я и сам приму участие в обучении. С радостью. Пока вообще стоять могу. — Допустим, я возьмусь учить её, — согласился Анджей, — и ты поможешь, и Владимир… Да вот только есть одно весомое препятствие. — Какое ж? — Оно только что было тут, махая подолами, и уволокло Мару с собой. — Ведьмак указал рукой на двери. — Оливия явно не одобрит такого обучения. И потом, она дочь магии учить хотела. — Не вижу противоречий. — Старик Эрвин упорно стоял на своём. — Одно другому не мешает. Зато представь, какой ведьмак из неё получится. — Не знаю, — скептично ответил Анджей, — девка с мечом… — Да ты вообще мало, что знаешь. — Дед решительно вздохнул. — Жинку твою я на себя возьму. Не беспокойся. Обучать девочку вместе с Тимом будем. — А не рановато ли? — В самый раз. Родилась с мутациями, значит и реабилитация ни к чему. Как только Тим у нас окрепнет, начнём обучение обоих. На самом деле, против такого решения Анджей нисколько не возражал. Не смотря на скептицизм по отношению к собственной дочери, он всё же считал, что у его ребенка точно должны быть способности и надеялся когда-нибудь дать ей в руки меч. Но это «когда-нибудь» могло наступить очень нескоро. Ведьмак и не думал даже пытаться уговаривать жену дать ему обучать девочку. Но старый Эрвин настроился очень серьёзно. Анджею была знакома эта старческая упёртость Эрвина. Именно таким он его и помнил. Казалось, Эрвин был старым всю жизнь. Ещё когда сам Анджей был только прошедшим испытание мутагенами ведьмачонком, он уже приметил среди других ведьмаков старика, не носящего медальон, спорящего со всеми и гнущего свою линию, несмотря ни на что. Ведьмаки в Школе Кота всегда были раздражительными, неуравновешенными, часто ссорились между собой, на столько неоднозначными были их отношения, что Анджея порой удивляло, как они вообще могут оставаться в одном месте и не поубивать друг друга. Эрвин среди них был самым рассудительным и спокойным. С него и старался брать пример Анджей, когда обучался у него. Однако, старик терпеть не мог испытания и старался всячески смягчить жизнь юных ведьмаков. И вот, в очередной раз, он выкрал ребёнка оттуда, и этот раз был удачным. Эрвин всегда сокрушался на ведьмаков за жесткость по отношению к этим детям, но единственный аргумент, который он слышал в свой адрес: «Не нравится? Пошёл вон отсюда! А хочешь оставаться, так не мешай.» Анджей и сам когда-то поступил также, как и Эрвин. Мальчик, по имени Велис, которого он сам привёл в Дын Марв, и который прошёл испытание мутагенами, сбежал от ведьмаков, самостоятельно отыскав Анджея. По правде сказать, нашёл он его случайно. К тому времени Анджей уже давно в Дын Марве не появлялся. Анджей не стал возвращать Велиса ведьмакам, а забрал его с собой. С тех пор и воспитывал его, как сына. Увидев старика Эрвина с ребёнком, Анджей мало был этому удивлён. Скорее, он даже мог подобное ожидать от деда. «Ничего, — думал Анджей, — тут места много, а обучать ещё кого-то мне будет даже приятно.» С этими мыслями Анджей любезно разместил старого ведьмака, бывшего ему словно родной отец, в одной из комнат на первом этаже дома. Чародея, хозяина Ракушечника, звали Гельмольд. Добрый человек, но не особенно общительный. С большим интересом принял у себя ведьмаков. Наблюдал за их деятельностью, вёл даже записи. Владимир часто говорил о том, что ему неприятно быть для чародея «питомцем». Но Анджей с этого только смеялся и не обращал внимание на странности чародея. Странностей у его жены было куда больше. В конце концов, всем им негде было провести зиму. А Владимиру же просто некуда было деваться, так как на континент путь заказан. Будучи в розыске в нескольких северных княжествах, ведьмак не шибко спешил возвращаться на большак, хотя и подумывал порой над этим. С чародеем он ладил, а ради спокойствия был готов делать тут любую работу. Наибольшую опасность для всех представляла чародейка — Оливия Де Зире. Ужасно вспыльчивого нрава женщина, очень ревнивая и самолюбивая. Гельмольд был её большим другом, что позволило ей занять целый этаж в его доме на свои нужды. Но больше всего от неё доставалось Велису. Имея огромное желание родить и долго над этим работая, Оливия придавала этому колоссальное значение, как в своей жизни, так и в жизни мужа. Но, увидев однажды, как муж её вернулся с незнакомым ей мальчиком, поняв впоследствии, что он относится к нему, как к родному сыну, она люто его невзлюбила. Особенно, когда на свет уже появилась их дочь. Анджей всегда пытался это урегулировать, но Оливия была непреклонна. Вот и с обучением Мары также. Анджей очень боялся, что Оливия не даст ему обучать дочь фехтованию. Но, у судьбы на это были свои планы. Невысокий, худощавый мальчик Тим пытался привыкнуть к новому месту. Он ходил по внутреннему двору дома, не зная в какую сторону лучше пойти. Вдруг он увидел, как из-за бочки с водой, что стояла во дворе, выглядывает маленькая девочка и заинтересованно на него смотрит. По её глазам он понял, что она тоже ведьмак, как и тот, кто его привёл сюда, как и теперь он. Девочка вышла из своего укрытия медленно направляясь к новому жильцу. Тим стоял на месте в ожидании, когда ребёнок приблизится. Она медленно подошла, держа руки за спиной и смущённо улыбаясь. — Привет. — Тихо сказала она. — Привет. — Ответил Тим. — Ты кто? — Я — Мара. — А я — Тим. — Добро пожаловать. Мара достала из-за спины венок из одуванчиков, протягивая его мальчику. Тим смутился, но позволил надеть на себя венок, ловко и крепко сплетённый девчушкой. Мара радостно запрыгала и захлопала в ладоши. — И зачем это? — Смущённо спросил Тим — Привыкай, — раздался голос со стороны, — эта пиявка всегда такая приставучая. Тим оглянулся. К нему подходил молодой, высокий и худой парень. Чёрные, как смоль, недлинные волосы вьющимися локонами падали на лоб, прикрывая уши. Узкое бледное лицо, тонкие губы, длинный нос с горбинкой и, конечно, жёлтые кошачьи глаза. Одет он был полностью в чёрное, на шее висел медальон, как у Анджея, Владимира и других ведьмаков, что он видел в Дын Марве. Парень, ухмыляясь, подошёл к детям. Мара, заприметив его, радостно кинулась к нему, со смехом хватая его за ногу. — Ну я ж говорил, — произнёс парень, поджав губы, — пиявка. — Велис, подними! — Воскликнула девочка, дёргая парня за рубаху. — Ты ведь не отстанешь… — Он поднял девочку на руки и, нахмурившись, глянул на мальчика — Тебя поднимать не буду, даже не проси. — Велис усмехнулся, глядя на Тима. — А тебе идут одуванчики. Ещё один рыжий. Что-то вас многовато. Тим только пожал плечами, не зная, что сказать. Девочка весело рассмеялась, обнимая парня за шею. Было видно, как она его любит и с какой радостью она сидит у него на руках. И как бы сам молодой ведьмак не морщился, он тоже любил эту девочку. — Сестрёнка моя. — Велис прищурился, глядя на мальчика. — Не обижай. А то получишь. Ясно? — Ясно. — Согласился Тим. — Он не будет обижать, — сказала Мара, — он хороший! Да же? — Да. — Тим кивнул и скромно улыбнулся, с опаской наблюдая, как к венку подлетает громкий, толстый шмель. — Ему венок тоже нравится, — усмехнулся Велис, — но не бойся, они не кусаются. Мара заболтала ногами, это означало, что она хочет слезть. Велис с цоканьем поставил девочку на ноги, демонстративно отряхиваясь. Мара подошла к Тиму, потянулась ручками к венку, тот с недоумением опустился. Девчушка оторвала от венка тот самый цветок, куда уселся шмель, которому было совершенно всё равно на то, что вокруг происходит. Мара с интересом наблюдала за пушистым насекомым, на что поневоле загляделся и Тим. Шмелёк увлечённо возился в цветке, опкупываясь в жёлтом нектаре. Всласть насладившись зрелищем, Мара отнесла цветок к ближайшей клумбе, которых тут было много и все они пестрили цветами. После чего девочка подошла к Тиму и радостно сказала: — Шмель теперь дома! — Здорово. — Ответил мальчик, не зная, что сказать. Глядя на это Велис рассмеялся. Мара схватила Тима за руку и, обещая показать все самые интересные места, повела его к пристройке, довольно большой, похожей на башню. Велису было велено следить за ними, он, может и не очень охотно, но заинтересовано, последовал за детьми. Ведьмаки, что так тепло встретили мальчишку, в последствии станут для Тима настоящей семьёй, как и в своё время для Велиса. И, соответственно, для Мары, другой семьи она и не знала.