День 4. Прищепки-хуепки.
4 декабря 2023 г., 16:00
У Чонина в телефоне нарезка из «Офиса», потому что Сынмин к своей подоконной банде Дэррила добавил, когда на работу уезжал, и он слушает ее, пока старательно перемешивает отвратительный кофе (давно пора отдать эту мерзость Хенджину, но Чонин постоянно забывает).
Под столом уже слегка побитый жизнью розовопушистый монстр (которого, кажется, пора назвать каким-нибудь уебанским именем, потому что ну неприлично как-то), к которому Чонин уже тянется на автомате, и включает запись даже раньше, чем открывает окошко.
— У нас в эфире снова шоу «Мы открываем хуйню», и в свежем выпуске нас ждет… Серьезно, нет, серьезно? — Чонин вздыхает, потому что, ну, блять, — Зажимы для сосков? Серьезно? Мы тут зачем, экг сдавать или что? Так они еще и пластиковые, посмотрите на этот ужас! У меня прищепки крепче, чем это извращение, кто вообще сделал эту хуету? Хотя тут весь календарь хуета, я многовато прошу, но все-таки… Мне кажется даже мои зажимы для пакетов крепче, чем это, ну что такое-то, блять…
Феликс в офис врывается с опозданием на добрых полчаса, засосами на шее, от которых никакая тоналка уже не поможет, и огромным термосом с «Хэллоу Китти».
Джисон безбожно ржет над ними, откатываясь к самой стене на этом скрипящем чудовище (которое обязательно рано или поздно сломается под гнетом гиперактивности Хана), а Чонин так радостно отвлекается от своей ебучей презентации хрустящих хлопьев, как будто бы она его обвиняет в измене с четырьмя мужиками одновременно, что чуть не сносит эту презентацию к чертям.
Блять.
— Я смотрю ты хорошо ебешься не только на работе.
Феликс успевает показать им с Ханом по факу и даже повесить свою куртку, прежде чем так же резко рвануть в другую сторону с хриплым бормотанием про флешку с проектом.
Джисон перестает смеяться.
Сынмин присылает Чонину сообщение в ответ на уебанскую пачку хлопьев.
Любимый муж (сам записал) 13:45
Хрустят громче, чем ваша спина
Чонин даже не может с этим поспорить.
Он весь перерыв с этими ебучими хлопьями проводит, потому что ему, в конце концов, за это все деньги платят, и Хенджин ему огромный пончик из кафетерия и чай из куллера приносит, обязательно получая в ответ «что, вовремя сегодня на работу пришел?».
Хван смеется этим смехом своим сучьим, как будто бы из реальных этих ромкомов своих выпал, и окончательно портит Чонину прическу.
Пизда ему.
У Чонина перед глазами сплошные хлопья, мед и молоко, утвержденные съемки рекламного ролика и куча-куча ебучих дорожных карт, а на улице — ебучий дождь, из-за которого плывет уже и сам Чонин.
Сынмин с него аккуратно промокшее пальто стягивает, говоря что-то про куртку с капюшоном, и телефон невероятно холодный на зарядку ставит, рассказывая про реакции студентов на его письменные комментарии к эссе.
Чонин помнит, он сам парочку приписал, потому что ебаться с бутылками травмоопасно, молодые люди.
Сынмин забирает ебучую кофейную банку у Чонина из рук, оставляя невесомый, совсем-совсем легкий поцелуй где-то на скуле, прежде чем отвернуться:
— Я нормальный кофе купил, избавься ты уже от этой гадости.
И у Чонина сердце сжимается снова.
Потому что Сынмин перед ним большую чашку с горячим шоколадом ставит (завтра не выходной, а трахаться после работы ты не будешь) и какой-то влог про Венецию включает, пытаясь без происшествий запихнуть в микроволновку недоеденную лапшу, и настолько как-то это привычноблизкоярко, что замирает что-то где-то внутри.
Потому что Чонин видит, что Сынмин на зажимы для сосков полотенце сушиться повесил, и не может перестать смеяться, уронив голову на трясущиеся руки.
