24 to 25

Чонин никогда больше не подойдет со своим парнем в кино. Ни-ког-да. Он знал, чем это чревато, поэтому постарался учесть все. Никаких билетов на последний ряд (никакой дрочки), никаких билетов на первый ряд (Чонин не молод, у него больная шея), никаких билетов с краю (неудобно) и главное никаких тупых фильмов с порно сценами. Казалось бы, что Чонин вообще мог сделать неправильно? Это гребанный мультик, сейчас двенадцать утра и он даже притащил из дома своего парню гребанный попкорн, но Чонину пора уже запомнить, с кем он встречается. Потому что, ну, блять. Он устало водит картошкой в соусе и вздыхает, наверное, пятидесятый или вроде того раз за минуту: — Не было там пошлых намеков, это мультик про ебанную еду. — У создателей фудфетиши, — Сынмин старательно расчленяет свой бургер, потому что кто придумал запихивать между двумя кусками хлеба еще кусок хлеба, это уже не бутерброд, а хлеб в кубе, и свободным мизинцем печатает рецензию на фильм в свой сукограм, да и в принципе на все остальные платформы, где его не кинут в черный список за использование фразы «ебучий плохонарисованный секс-бутерброд», и Чонин не выдерживает и все-таки смеется. Потому что, ну, блять, а чего он ждал от своего парня? Слова «Сынмин» и «адекватность» могут стоять рядом только у него в статусе. В торговом центре уже играет чертова Марайя Кэрри, Чонину кофе из распиаренного рождественского меню отдает девушка с настолько измятой шапкой, а повсюду появляются гребанные рождественские пркампании, и, как будто бы, ну, блин, пора, наверное, да? У Чонина на кухонном столе до сих пор стоит светильник с тыквой, отстаньте от него со своим «All I Want For Xmas», для него до сих пор не наступил Хэллоуин. Но Сынмин его в сторону магазина игрушек тащит, говоря что-то про тест-драйв машинок на радиоуправлении, и, ну, блять. Белка-сон 17:34 Твой парень сожрал тебя после секс-мульта про бутерброды?

Вы 17:49

Вы все ебанутые

Вы 17:50

[прикреплено 2 изображения]

[прикреплено 1 видео]

Вы 17:50

Мы были заняты

Вы 17:50

Мы обыграли дошкольников в гонках на машинках

Сынмин пугает Шизу притащенной домой машинкой на радиоуправлении (никакого уважения к детям у него, конечно), пока Чонин устало смотрит на пустой (три банки пива и четыре сыворотки не считаются) холодильник, как будто бы надеясь, что он самостоятельно исправится. Не исправляется. — Пицца или тако? Сынмин смеется. — Пицца. Это все мультики про еду, да? А потом пододвигает к Чонину оставшуюся стопку тетрадей и поднимается. — Я схожу. Доставку, видимо, не для него придумали. И Чонин читает, потому что, ну, интересно же, на что люди дрочат, правильно, может он к своим тридцати про что-то интересно-молодежное узнает, а. Он дочитывает что-то про секс-игрушки в университете (Чонин даже не хочет знать, была ли она у студента с собой, пока он это писал), когда в коридоре звенят ключи. У Сынмина глаза веселые и покрасневшие от холода руки (не май, все-таки, на улице), пицца горячая еще в едва-едва промокшей коробке и пластиковая упаковка из пекарни через дорогу, потому что, прикинь, смотри, они эклеры и маффины выложили на витрине — как будто кончающий член, и, ну, блять, окей, Чонин его любит. Сынмин на подоконник аккуратно Пэм ставит, говоря что-то про личную офисную банду, а Чонин вздыхает, включая сторис в инстаграме, потому, что, ну, блять. — Добрый вечер, уважаемые дамы, в эфире шоу «Мой парень — которого я люблю, хватит писать про абьюз в комментариях — долбоеб, который купил мне женский адвент». Никто случайно не знает, что мы можем сделать с клиторальным стимулятором? Сынмин пихает ему кусок пиццы прямо в кадр, и Чонин даже не думает, прежде чем наклониться и откусить. — Вот ты и будешь с ним трахаться. — Я что-нибудь придумаю. — Пожалуйста, не надо.