24 to 25

Чонин заебался. Чонин заебался, потому что у него под носом Джисон в самом-отвратительном-рождественском-свитере-2023 весь день слушал ебанную Марай Кэрри, заливая в ебанную кружку с ебучими оленями ебучий, мать его, горячий шоколад с гребанными зефирками, Феликс уже дня три не вылезает из гребанной ярко-красной шапки, а в специально оборудованном чулане уже начинают появляться подарки в цветастых упаковках, чтобы не проебать их на корпоративе, и, ну, блять. У Чонина все еще август, окей? Он не хочет смотреть «Реальную любовь» в миллионный раз, вешать ебучие гирлянды, выбирать подарки И СВОДИТЬ ЕБУЧИЕ ОТЧЕТЫ ДЛЯ БУХГАЛТЕРИИ ДО ЕБУЧЕГО НОВОГО ГОДА. Чонин хочет спокойствия и, возможно, парочки недель в ебучем Таиланде, он же не просит невозможного, правда? Потому что Чонин утром вытаскивает из календаря настолько маленькую плеть, что ей если кого-то и избивать — то только платежку за квартиру, Сынмин таким разве что свою личную нарисованную блоху наказать может, и, ну, что это вообще такое, плеть для куклы Барби? Сынмин присылает ему подборку ржачных моментов с Энджел и ебанные нарезки из рождественских серий, и Чонин думает, что, ну, блять, даже его парень в этом гребанном праздничном заговоре, они так не договаривались. Сынмин должен был поддерживать Чонина, которому ничего не нравится, а не вот это вот все. Но когда он пишет, что у них сегодня у Intermediate была тема про Рождество, и они смотрели рождественскую серию «Теории Большого Взрыва», Чонину кажется, что этот мир точно охуел. Потому что, ну, блять, какое Рождество, нахуй. Чонин хочет душевного равновесия, а не вот это все. Потому что Рождество — значит, нужно думать о ебанных подарках, потому что у него уже как месяц валяется бумажка с именем Минхо (потому что этот ваш тайный санта — хуета, Чонин понятия не имеет, что с ним делать), значит, пора вытаскивать из шкафа огромную коробку с праздничным барахлом и снимать ебучих летучих мышей с потолка (а он так старательно их туда лепил, между прочим), значит, пора сводить проекты, чтобы уходить на праздники спокойно, значит… Что мир ебнулся, вот что это значит, блять. Значит, что еще немного — и пиздец. У них с Сынмином еще и годовщина в Новый Год, пощадите, у Чонина плохо получаются романтические жесты, он не умеет, он не Хенджин, который вот-это-вот-из-фанфиков, про розы, конфеты и все остальное, Чонину везет, если он во время признания в любви не говорит «ну, слушай, ты крутой чел, и член у тебя ничего так…» Над Чонином издевается эта вселенная, он серьезно, весь его запас романтики и жизненной энергии ушел на их второе и третье свидание и все вот это вот остальное в самом начале, а теперь он просто покупает своему парню эти хуевые макароны, он считает, что это уже достаточно романтичный жест. Чонин уже не молод, сделайте ему скидку на возраст. Он на рекламную компанию виски смотрит тяжело, как будто бы хотя бы она может исправить ситуацию, но Феликс включает «Stereo Hearts», и, о, блять, нет, ничего тут не исправит ситуацию. Сынмин его на полу на кухне находит, обмотанного люто мигающей гирляндой, с чашкой крепкого и противного кофе, потому что у Чонина не было сил искать, куда Сынмин запихнул нормальный, смотрящего старые мультики про «Скуби-Ду», и устало опускается рядом, привычно находя тонкие пальцы своими. — Я знал, что рождественский Джисон — это к депрессии. Чонин кивает, устало опуская голову ему на плечо и делая погромче на песне Simple Plan. Потому что, ну, блять, пошло нахуй все, серьезно.