расскажи как сгореть, мотылёк...

V. Точка сбора.

Точка сбора находилась там, где город переставал всем казаться безопасным и мирным местом. Здесь заканчивались витрины, огни кафе и шум случайных прохожих. Дальше начинался другой слой реальности — сырой, промокший, пахнущий металлом и морской гнилью. Старый портовый склад стоял в стороне от дороги, будто нарочно отвернувшись от города. Его бетонные стены были изъедены солью и временем, как старые кости, забытые в земле. Ржавые ворота перекошены, цепи на них давно потеряли блеск и смысл, но всё ещё скрипели на ветру, словно напоминая, что это место когда-то было живым и охраняемым. Днём здесь было пусто до неестественности. Даже чайки не задерживались над крышей. Ночью же склад оживал, становясь пристанищем людей, которых не должны были видеть глаза простых прохожих. Сакура пришла последней, не замедляя шаг. Шпильки цокали по бетону уверенно, почти вызывающе, будто это было обычное свидание, а не плановая встреча тайной организации. На её плече висела небольшая сумочка, слишком тяжёлая для случайности, в ней лежала помада, телефон и массивный огнестрельный пистолет. Не совсем дамский и очень внушительный. — Ты опоздала, — сухо бросил мужчина у входа. — Я вообще могла не прийти, — спокойно ответила она и сняла пальто, проходя внутрь, — у меня были планы на этот вечер... Её не встречали как гостью с распростёртыми объятиями, потому что она была лишь одним из множества пазлов на полотне цельной картины, кровавой и тянущей свои корни из детства. Все здесь были частью этой картины. Внутри склада горел тёплый жёлтый свет, неуютный и тусклый, но достаточный для того, чтобы видеть друг друга и всё, что было нужно видеть. Карты города и фотографии на стене, испещрённой нитями, ведущими к одной общей фотографии приюта. Здесь же на столе лежал ноутбук и оружейный ящик, закрытый на кодовый замок. И все люди были вовсе не случайными бандитами. Кто-то с перевязанной рукой, кто-то с шрамом через половину лица, а кто-то с татуировками, перекрывающими эти шрамы и все следы их причастности к одному и тому же месту, к одной и той же преступной схеме и к одной и той же глобальной проблеме. И все они тихо переговаривались между собой, пока не пришёл Узумаки Наруто. Он появился тихо и почти бесшумно. Не вошёл, а возник, словно был здесь всё это время, поглотил всё внимание своим силуэтом. Даже дверь за ним не скрипнула, отозвалась молчанием, чтобы не помешать. Разговоры сразу же стихли, когда он сел во главе стола, закинув ногу на ногу и склонив голову. В нём больше не было той мягкости, которую он так открыто демонстрировал Саске. Не было офисного костюма, расслабленной улыбки и ботанских очков, прикрывающих наивный взгляд. Только чёрная рубашка, закатанные рукава и глаза человека, который слишком долго смотрел в бездну, позволив ей себя поглотить. — Шикамару, отчёт, — коротко сказал он и один из мужчин, худой и вечно уставший, сидящий в непосредственной близости к главе, тут же сдвинул ноутбук к нему, спокойно откинувшись обратно. — Две попытки похищения за ночь. Северный район и старый вокзал. Оба случая перехвачены. Наруто кивнул. — А дети? Пауза была короткой, но в ней сполна отразилась их общая коллективная усталость. — Они живы и переданы в наш приют, все уже в безопасности, накормлены и устроены в комнаты, — отчитался Шикамару и взглянул на Наруто, тот закрыл глаза на секунду, затем открыл, холодно взглянув на остальных, и произнёс тихое «хорошо». Сакура тоже наблюдала за ним, прислонившись к стенке неподалёку. Раздумывала над тем, стоит ли ему рассказать с кем она сегодня встречалась, или же оставить это до лучших времён. Она дала Итачи безопасную наводку на приют лишь затем, чтобы обзавестись вероятным сильным союзником, ну или хотя бы отвести от них сильного противника. Потому что Учиха был не тем, кто бы продолжил подозревать в чём-то человека, узнав о нём нечто на столько глубоко травмирующее. Тем более, на сколько она поняла, информацию тот искал для младшего братишки, а Сакура видела этого братишку на подходе к ресторану, в котором пересеклась с Наруто. Она не была глупа, чтобы не провести параллели и не найти общей связи между всем происходящим. То, что Наруто стал якшаться с одним из Учих могло стать проблемой, а могло сильно помочь им в расследовании. — Ты выглядишь хуже, чем на прошлой неделе, — произнесла она и Наруто лишь отмахнулся, никак не комментируя своих изменений. — Мы здесь все не выглядим как люди, которые могут нормально отдохнуть, — спокойно произнёс он и Сакура усмехнулась, но в этом не было ни капли веселья. — Ты же не просто так собрал нас сегодня. Что случилось? Наруто поднялся и подошёл к карте города, на которой было куча красных отметок. В тишине его шаги эхом отдавались по всему складу, отталкиваясь от стен. — Они снова начали движение, — произнёс он, — за неделю уже одиннадцать детей, плюс двое сегодня. Тишина стала плотнее. — Мы же закрыли восточный сектор три года назад… — произнёс кто-то тихо и Наруто резко перебил его: — Закрыли, — он поднял взгляд, оглядев каждого, и впервые в его глазах появились злость и негодование от мысли, что они топчатся на одном и том же месте, систематически подвергая детей всё той же опасности, что и пятнадцать лет назад, — мы всё ещё не вырвали чёртов корень. — Они просто перегруппировались, — кивнул Шикамару, тяжело вздохнув, — сколько не отлавливай псов, пока не найдём их хозяина ничего не добьёмся. — Хотите сказать, что всё было зря? — Сакура хмуро оттолкнулась от стенки. — Нет, — резко ответил Наруто, — ни один ребёнок, которого мы успели вытащить, не был спасён зря. Однако мы ещё не закончили. — Есть какая-то зацепка по «хозяину псов»? — снова подала голос Сакура, но в ответ получила лишь тяжёлую, гнетущую тишину, которая обычно знаменовала поражение. Не было у них никакой зацепки. Каждый раз, когда казалось, что они подошли достаточно близко к источнику проблем, этот источник внезапно исчезал, будто кто-то намеренно сливал информацию. Но подозревать своих Наруто не мог. Потому что каждого из присутствующих знал лично, историю каждого здесь находящегося он мог подтвердить собственным свидетельством. — Он стал гораздо осторожнее, чем раньше. Теперь не использует приюты напрямую, как товарные склады. Его прикрывает верхушка, нам туда путь закрыт. — Полиция? — Сакура напряглась. — Часть, — ответил Шикамару, подняв с насмешкой свой значок. Именно благодаря его нахождению в кибер отделе и выдающимся хакерским способностям информация о Наруто была подчищена, как и информация на всех когда-то пропавших и ныне найденных детей, ставших взрослыми свидетелями преступлений чинушей и оборотней в погонах, — политики, бизнесмены, волонтёрские организации. Коррумпированные верха вставляют палки в колеса всем, кто расследует эти дела. Молчащий всё это время Киба сжал руки в кулаки. Он был одним из первых, кого Наруто спас. И считал себя по гроб жизнью обязанным, потому и согласился сразу же стать частью этой организации, потому и ненавидел больше всех тот факт, что у них ничего не получалось, как бы они не старались. — Тогда как мы его найдём? — спросил он отчаянно и Наруто безрадостно усмехнулся. — К счастью, он и сам нас ищет, — он достал из кармана флэшку и протянул Шикамару, тот сразу же подключил её к ноутбуку, открывая файлы, — мы начали фиксировать всё с того момента, как вытащили первых детей, — сказал Наруто, — каждое имя, каждую транзакцию, каждый след в доказательство существования подобных преступлений. Ему нужна эта информация, чтобы стереть свои следы полностью. Мы бельмо на глазу у этих ублюдков. Шикамару открыл первую страницу. Фотографии, списки, досье на спасённых детей и на тех, кто этих детей купил, продал и кто был участником похищения и перевозки. Всё, абсолютно. — Приют.. был лишь распределительным узлом, — тишина стала гробовой. Сакура опустила взгляд, вспомнив это место, — мы нашли тридцать семь живых из тех, кого считали пропавшими навсегда, — он поджал губы, скорбно выдохнув, — но больше сотни — нет. — Наруто, — Сакура всё-таки решилась. Сейчас им действительно нужна была хоть какая-то помощь, — а если тот мальчишка узнает? — Кто? — Наруто медленно поднял напряжённый взгляд. — Тот, к кому ты сейчас ходишь на встречи, — уточнила она. Наруто не изменился в лице, но воздух стал холоднее. — Это не обсуждается здесь, — произнёс он, тут же спеша закончить собрание, — завтра усилим патрули. Восточная линия снова под угрозой, а значит сосредоточимся на ней, но не стоит забывать и о других точках. — Поняли. — Наруто, — снова позвала Сакура и тот тяжело выдохнул, посмотрев прямо в её зелёные глаза, — Итачи Учиха копает под тебя. Ты понимаешь, что это опасно? — С чего ты... — он нахмурился, отворачиваясь. — Я встречалась с ним. Наруто несколько секунд молчал, будто пытался понять значение сказанного. Слова Сакуры повисли в сыром воздухе склада, как металлическая пыль — незаметная, но опасная, если вдохнуть слишком глубоко. Где-то за стенами глухо ударила волна о бетон пирса, и здание отозвалось низким, усталым эхом, будто само не хотело быть частью этого разговора. Он не сразу посмотрел на неё. Сначала на карту, на красные метки, обозначавшие все места, где были спасены дети, затем на линии, которые они выстраивали годами, стяжок за стяжком, как швы на давно кровоточащей ране, а потом уже и на людей вокруг, проверяя всё ли осталось стабильно в их реакции и взглядах. — Повтори, — лишь затем произнёс он, убедившись в безопасности разговора. Сакура не отвела взгляда, она увереннее посмотрела в голубые глаза, скрестив руки под грудью. — Я встречалась с Итачи Учихой, — тишина стала ещё плотнее, почти физически прикасаясь к коже, — он ищет информацию о тебе, — продолжила она, — он каким-то образом вышел на меня. Ты вообще знаешь, кто они такие? Это они сейчас держат Токио, — лишь к концу взволновалась девушка, не видя никакого отклика в глазах мужчины. Шикамару медленно откинулся на спинку стула, метая взгляд между ними, и тяжело вздохнул. — А это уже не просто любопытство, — пробормотал он, — очень... серьезный подход. Если Учиха начал копать под приют, значит он уже скоро выйдет на нас. Это не бытовая проверка, это полноценная охота, Наруто. — Я в курсе, — холодно ответил тот, но этот холод был не внешним, он был внутренним, льдом окутывал сердце и не оставлял ни толики тепла. — Мы можем ими воспользоваться, если ты сблизишься с ними, но это может повлечь ненужные последствия... — пробормотала Сакура, но наткнулась только на острый взгляд. — Я ими пользоваться не собираюсь, — строго пресёк Наруто и Сакура шумно выдохнула. Она ещё не понимала, как сильно вляпался Наруто и как глубоки были его чувства к этому мальчишке. И уж точно не знала, что именно Учихи были той последней отправной точкой, после которой Наруто решился окончательно сжечь этот неправильный преступный мир до самого его основания. Конечно он знал кто они такие. Как он мог не помнить малышей, которых спас пятнадцать лет назад? Ему самому тогда было пятнадцать. Он помнит каждую деталь происходящих в тот год ужасающих событий так, словно это было вчера. Помнит руки настоятеля, его голос, его тяжёлое дыхание и его слова. — Всё, что ты делаешь сейчас, научит тебя быть покорным, — так он говорил, насилуя ребёнка почти каждую ночь. Говорил это снова и снова, словно повторял молитву. Будто жестокость могла внезапно превратиться в заботу, если назвать её какими-нибудь правильными словами. Настоятель говорил, что всё это во благо, что так воспитывается терпение, покорность и послушание. Но Наруто не хотел быть терпеливым, покорным и послушным. Он слишком хорошо запомнил чужое дряблое тело, слёзы на своих щеках и примерзкий вкус чужой плоти во рту. И как тошнило каждый раз, когда этот старый педофил оставлял свои телесные жидкости на губах, щеках или языке. Самые отвратительные, тошнотворные и мерзкие воспоминания были связаны с детством, которое отняли у него извращённые взрослые и такие же извращённые подростки со школы, считающие насилие настоятеля формой любви. Из-за них Наруто пережил столько унижений в своём детстве, что до сих пор не мог спать без кошмаров по ночам, возвращающих его в тот возраст беспомощности и бессилия. Но и в возраст зарождающейся в нём ярости. Ведь именно тогда и случилась первая справедливая месть. Тогда он впервые и познал это чувство – удовлетворение смертью, радость долгожданного освобождения после убийства. Наруто до сих пор помнил, как это было. Как он ещё долго стоял у кровати весь в крови, вдыхая её едкий запах, ощущая тепло. Он наслаждался звуком входящего в плоть ножа, хрустом сухожилий и рвущегося мяса, захлёбывающимися вздохами и даже последними отчаянными проклятиями этого ублюдка. — Маленькая гнида... Всё равно сдохнешь... На улице... На улице Наруто не сдох. В ту ночь он вонзил нож в грудь настоятеля около тридцати раз. А потом сбежал посреди ночи, оставив окровавленный труп на кровати в его же собственной спальне. «Святой» приют никогда не был святым, а люди вокруг не стали ему семьёй. Все они закрывали глаза на систематическое насилие и на пропажу детей. Наруто был бессилен, но даже он... Не смог больше притворяться, что ничего не происходит. Притворяться, что всё это нормально. Первые недели после побега он бессмысленно слонялся по улицам, как потерянный щенок. Спал где придётся, прятался от полиции и воровал, чтобы добыть себе еду. Пока однажды не натолкнулся на листовки со своей фотографией, расклеенные на дверях магазинов и столбах. Его разыскивали. Мысль о том, что его найдут и снова поместят в заведение, подобное тому, из которого он сбежал, где будут «воспитывать», вызывала в нём только глухую злость. Он долго стоял перед листовкой, рассматривая самого себя, худого, светловолосого и испуганного даже на снимке, а потом решил, что ему необходимо поменять образ, чтобы слиться с этим серым городом и пропасть навсегда среди бетонных стен и других таких же беспризорников. Тогда он впервые украл не средство первой необходимости – еду – а чёрную краску для волос и медицинские маски для лица. Красил голову у реки. Измазал руки, лицо и одежду, но результата своего добился. В отражении тёмной воды на него смотрел совершенно другой ребёнок, нежели со снимка объявления. Неузнавамый для всех, кто искал светловолосого подростка. С маской и чёрным цветом волос мало кто обращал на него внимание. Да и кому было дело до бродяжничающего подростка, таких в этом районе слонялось очень много. Примерно в то же время по улицам стал ходить отлов. Сначала Наруто слышал только разговоры об этом, пугливые слухи, тихие и неуверенные, а потом он сам стал замечать фургоны без номеров, подозрительных людей, наблюдающих за беспризорниками. А самое худшее... Наруто видел, как увозят детей. И он слишком хорошо помнил, что в приюте происходило точно то же самое. Поначалу Наруто просто держался подальше в попытке выжить. Учился не попадаться на глаза этим людям, искал обходные пути по всему городу, чтобы всегда знать, куда бежать и где скрыться. После убийства настоятеля нож стал его постоянным спутником, но если сначала он таскал его с собой из страха, что кто-то узнает в этом орудие убийства и без труда установит его причастность к смерти настоятеля, то позже это сформировалось в привычку. А из привычки уже пришла необходимость освоить нож, как единственную доступную форму защиты. Улица быстро научила его тому, чему не учат нормальных детей. Если тебя грабят – бей. Если тебя загоняют в угол — режь. Если хочешь жить — убивай. Слухи о черноволосом мальчишке в маске расходились среди низших слоёв, как раковая опухоль. Вскоре все уличные банды знали, что с ним шутки плохи. Так его и заметили. Небольшая группа подростков во главе с несколькими более старшими ребятами всё того же уличного склада и воспитания. Они держали под собой несколько кварталов возле старого порта и, как не посмотри, хорошими людьми не являлись. Воровали, дрались, переступали все законы и нормы морали, но при этом строго придерживались одного ясного принципа – не трогать детей. В первую встречу Наруто едва не подрался с ними, почти получил нож под рёбра, потом долго ещё обходил их стороной, но всё равно присматривался, с каждым днём всё больше проникаясь симпатией. Потому что впервые за долгое время встретил людей, которые не пытались его продать, использовать или сломать. Они защищались точно так же, как защищался он. Тихо существовали в тени этого мира, делили между собой еду, крышу над головой и общую ответственность за безопасность каждого члена этой небольшой группировки. Даже, можно сказать, небольшой семьи, в которую Наруто понемногу опасливо вписался. Именно поэтому в тот вечер, услышав детские крики в переулке, Наруто не смог пройти мимо. Он увидел троих мужчин, загоняющих в угол двух напуганных детей, и сразу понял, что происходит. Старший мальчик стоял впереди, закрывая собой свою маленькую дрожащую копию. Оба промокшие, уставшие и напуганные, но упрямо стоящие на ногах перед лицом взрослой силы и жестокости. На лице старшего мальчишки была гремучая смесь злости, отчаяния, страха и ярости. Его руки сжимались в кулаки и дрожали, но на каждый приказ уйти в сторону и на каждую попытку его оттащить от младшего он отвечал оскалом загнанного зверя, кусаясь, пинаясь и вырываясь так, словно пистолеты в чужих руках были не самым худшим вариантом закончить эту жизнь. Как в мире животных вожак защищает стаю, так и этот маленький ребёнок защищал другого маленького ребёнка, истощённого и замёрзшего, плачущего и умоляющего не убивать их с братиком. Наруто не думал долго. Не возвещал о своём присутствии, не показывал так ярко своей кровожадности, но нож оказался в его руке даже раньше, чем кто-либо оглянулся. Один, второй и третий. Он нанёс три смертельных удара со спины, настолько быстрых и точных, что никто даже понять не успел. И воспользоваться оружием у них не оказалось возможности. Три тела упало на землю, а перед ними остались забрызганные кровью дети, смотрящие со страхом уже на Наруто. — Если нужна семья, вам следует идти со мной, — сказал он тогда, протянув руку старшему. И тот сразу же за неё схватился, за единственную надежду на спасение. Тогда Наруто познакомился с Итачи и ещё маленьким Саске. Тот цеплялся за руку брата так, словно их могли разлучить. И всю дорогу горько, испуганно плакал, разрывая на кусочки сердце Наруто. Наверное, именно тогда он и понял, что должен делать. Именно тогда и начал свой путь мести. С Итачи и Саске начались сразу две разные, колоссальные перемены. С одной стороны организовалась и окрепла группировка Наруто, а с другой – у Токио появились Учихи, ставшие теневым фундаментом этого города. И как же он мог не узнать Саске спустя пятнадцать лет? Его глаза были всё теми же. А Итачи по-прежнему стоял горой за младшего. И Наруто совсем не был удивлён, что его не узнали они. С тех пор он сильно изменился.