Охота на волка

Глава 1. Принцесса

***

      — Мужчина, билетик на выход показываем. — гнусаво проговорила женщина внушительных форм с поясной сумкой на талии.       — Пожалуйста. — Арсений протянул смятую бумажку, отдалённо напоминающую кусок кассовой ленты. — Я выйду в «Озёрном».       — На первой станции пойдёте. Почти приехали.       — А подскажите пож…       — Ещё на «Озёрный» есть? Кто до деревни едет?       — М-м-м… Понял. — получив адресованную ему порцию безразличия, Попов вновь прислонился виском к окну, устало прикрывая веки.       Арсений не был здесь со школьных лет, когда оставался у бабушки с дедушкой на три месяца, проводя каждое лето в месте, где время останавливалось, а беззаботные каникулы позволяли познать абсолютно счастливое детство.       С тех пор изменилось мало: где-то покосились заборы, где-то обветшали дома, ближние озёра мельчали, а стада коров значительно уменьшились, учитывая большой отток местных в городские условия быта. Сердце горестно щемило, вынуждая наблюдать за увядающей деревней, некогда бурлящей активной жизнью, да и повод приезда спустя много лет, сулил лишь ещё больше омрачить светлые воспоминания.       Телефон отозвался громкой вибрацией в кармане, заставляя вымученно скривиться от вытягивания из приятных мечтаний о прошлом. Мельком глянув на экран, он тяжело вздохнул и, приняв «вызов», неосознанно закатил глаза.       — Мам?       — Ну ты доехал там, нет?       — Подъезжаю. Я же сказал, что позвоню, как доберусь. — голос Арсения был уставшим, но во избежание лишних вопросов, он постарался максимально скрыть своё настроение. — Я уже на повороте.       — Сильно там деда не расспрашивай, ладно?       — Не буду. Я помню.       — И к вопросу о переезде в город подходи аккуратно. Он у нас… Бывает излишне резок. Ты знаешь. За неделю управишься?       — Сделаю всё возможное. Но в любом случае, оставаться тут дольше я не планирую. — повисло неловкое молчание, а он, почему-то ощутил укол совести, пустивший по венам сотню «кубиков» стыда. — Мам, я правда постараюсь притащить его к тебе.       — Ну смотри.       — Я… Пока? — заметив приближение нужной остановки, он выдохнул, выжидая окончания непростого диалога. — Мы просто подъезжаем. Связи не будет.       — Жду вас. — мама первая сбросила звонок, обходясь без стандартных нежностей. Это вынуждало Арсения оставаться в недоумении всякий раз, когда он вспоминал кем ей приходится.       — «Озёрный». Выходим. — крикнула в салон тучная кондуктор, и сделала радио громче, мгновенно теряя интерес к пассажирам.

***

      За спиной отъехал автобус, оставляя одинокого прибывшего на обветшавшей остановке. В обеих руках обосновались большие дорожные сумки с вещами, на которые у Арсения напрочь отсутствовали планы, а внутреннее «я» безмерно возмущалось такому времяпровождению в заслуженном отпуске.       — Привет, дыра. Рад снова встретиться.       Улыбнувшись в прищуре солнцу и собрав все мысли воедино, Попов покрепче перехватил ручки своего багажа и уверенно двинулся по просёлочной тропе, прикидывая удивление пожилого родственника от внезапно нагрянувшего внука.       В деревне было непривычно тихо. Изредка доносилось мычание коров, да лай собак, что шумным оркестром подкидывались на любой внешний шум, заражая друг друга неподдельными эмоциями агрессии на чужеродные звуки.       На летнюю жару Арсений отзывался липким телом, тихим бубнежом и имитацией гулких рыданий от тяжести бытия. Отчасти это помогало скоротать время до родного забора, который своим видом заставил поселить в голове первый пункт из нулевого списка дел – ошкурить и выкрасить несчастный.       Двор встретил его неприятным скрипом калитки, большим чаном с водой, нещадно украшенным коррозией, и повалившимися качелями, что отбросили назад в памяти, рисуя яркую картинку с первым свободным полётом с них на сырую землю.       Попов скривился, по старой памяти потёр лоб, коим тогда ушибся, и неожиданно наткнулся на многоговорящую тишину из захудалой будки, тут же досадливо качая головой и поджимая губы. Это было ожидаемо, но он не зацикливался на собаке детства, а потому, внезапное осознание больно отозвалось внутри.       Всё казалось совершенно другим: лишённым красок, заметно потрёпанным и серьёзно побитым временем, которого для фундаментальных изменений было достаточно.       — Вишенкой решил полакомиться, хрячья морда? А ну, руки вверх, сопляк! — голос звучал громко и хрипло, а затем раздался предупреждающий треск ружья, сообщающий о готовности стрелять. — Кто такой?       — Мать твою… Дед! — на выдохе нервно выкрикнул Арсений, на всякий случай поднимая руки над головой. Медленно развернувшись, он развёл руки в стороны, как бы интересуясь, что тут вообще происходит. — Не хочу умирать из-за вишни, которую даже не собирался воровать… — парень сбавил тон и тепло улыбнулся, видя, как опускается ствол и вытягивается лицо старика. — Хочешь, я куплю? — хохотнув, он опустил руки и уверенно двинулся навстречу.       — Арсений… — дедушка ринулся вперёд и, распахнув объятия, крепко сжал в них внука, незаметно промаргивая зреющие слёзы. — Ты чего дураком вырос? Разве можно так во дворы врываться? Я ж солью чуть не зашиб! — рассмеявшись, он ухватился за возмужавшие плечи и, осмотрев того с головы до пят, уважительно хмыкнул. — А здоровый бык вымахал. Такого в угол уже не поставишь.       — А я всё помню. — Попов шутливо пригрозил пальцем и постарался отвлечься от эмоций, что рвались наружу от вида сильно постаревшего родного человека. — Главное, что ружьё всё ещё у тебя.       — Ты уж не обижайся на меня… — в его взгляде отчётливо читалась грусть, с которой тот безуспешно пытался справиться. — Я тебя не видел уже… Да лет так с десять поди? Запамятовал.       — Это ты должен обижаться, если уж на то пошло. — Арсений слабо улыбнулся, словно ребёнка потрепав дедушку по макушке. — Я не торопился навещать.       — Твоя правда, Сенёчек.       — Де-е-ед… — чуть ли не хныча от ненавистного прозвища, он бросил оскорблённый взгляд на заметно повеселевшего родственника.       — Отныне, только так и будешь зваться. Давай в дом. — махнув рукой, старик двинулся к двери, зазывая за собой внука.       — Сан Саныч, здравия желаю. — раздался голос откуда-то сзади.       Обернувшись, Арсений увидел незнакомого ранее мужчину, что облокотившись на пики забора, приветливо улыбался, поправляя козырёк кепки. Немного нахмурившись, Попов вскинул подбородок, демонстрируя врождённую вредность и нежелание идти на контакт первым.       — Да здравия у меня – на двадцать лет вперёд, засранец. Не дождёшься! — прохрипел Александр и, добродушно улыбнувшись, приветственно кивнул.       — Да я того и желал. Всё в штыки сразу! Не нужна мне ваша земля. Не нужна! — мужчина рассмеялся и заинтересованно перевёл взгляд на прибывшего.       — Ждёт не дождётся, когда я сдохну. — дедушка обратился к внуку, нарочито громко проговорив. — Хочет тюрьму тут строить. Ишь ты, решил село в петушарник превратить. Не бывать! — он вновь повысил голос и продолжил общаться с односельчанином, по-прежнему ругаясь в Арсения.       — Сан Саныч, а кто это к тебе приехал? — игнорируя истерику, он с лёгкой полуулыбкой рассматривал Попова.       — А не твоего ума дело. Пойдём, Сенёк. — грубо схватив парня под руку, Александр настойчиво потащил его к дому.       — Я вообще-то имею право знать, но раз ты не хочешь гово…       Дальше услышать не пришлось. Дверь шумно и очевидно демонстративно захлопнулась. Ещё пару секунд назад – злющий дед, теперь – обаятельно улыбающийся старичок, что сверкнул золотыми зубами и направился на ветхую кухню, глухо возмущаясь на соседа.       Арсений остался в прихожей, и тут же забыв о незнакомце, осмотрелся по сторонам. Раньше этот дом казался в несколько раз больше и уютней, а теперь напоминал дачный домик, что посещают едва ли раз в сезон. Три жилых комнаты, маленькая кухня, некогда сводящая с ума своими запахами, и небольшой предбанник, выходящий с другого крыльца. По сайдингу снаружи он сразу понял, что ждать того, что восхищало раньше, не придётся, и надежда умерла так же быстро, как и появилась.       Бросив сумки в ближайшей комнате, парень направился вслед за дедом, чувствуя, как горлу подкатывает тяжёлый ком, что подавлялся с самого приезда.       — Справляешься один? — едва слышно проговорил он, и тут же поджал губы, виновато смотря исподлобья.       — А тебя, я смотрю, Татьяна прислала, да? — поставив на плиту «поживший» казанок, Александр прищурился, цепко посмотрев внуку в глаза. — Я ей уже говорил об этом. Я в город ни ногой. Я здесь жил, здесь меня и похороните. — на секунду замерев со спичкой в руках, он хихикнул и, поднеся её к газу, продолжил. — Прямо во дворе. Чтобы этот коммерсант не смог землю мою купить. Вот сколько там в законе могилы нельзя сносить? Пятьдесят лет? Сто? Вот столько пусть меня и проклинает! А я к нему с того света буду приходить – анекдоты рассказывать. — дедушка злодейски рассмеялся, чем вызвал у внука непроизвольно вырвавшийся смешок, несмотря на его, якобы, боевой настрой.       — А кто он?       — Козёл. Доставай хлеб. И колбаса там есть. Водку будешь?       — Не… — он скривился, но удивился тому, что его больше не воспринимают ребёнком.

***

      В первое совместное застолье Арсений предпочёл не заводить тему о переезде в городские условия, а потому ограничился лишь коротким рассказом о жизни драматического актёра из столицы, что помимо благодарственных букетов от зрителя, собирает ещё и опыт. Дед послушал, покивал, ещё раз рассказал о своём убеждении, что необходимо иметь «стабильную» работу, и одарил внука сухим – «молодец», в скопе с предложением устроиться к ним дробильщиком на мельницу.       Убедившись в полном культурном невежестве деда, Попов бросил мимолётный взгляд на часы и натужно улыбнулся.       — Ты знаешь… Мне бы хотелось немного прогуляться. Если ты не против.       — На сеновале твой велик лежит. Пригодится? Я шины качну.       — Можешь. Но сегодня я пешком. Хочу вспомнить окрестности. Парк ещё живой?       — Да стоит… Куда бы ему деться. А ты, Арсюх, как, надолго?       — На недельку. Оставишь? Или на сеновал, к велику выселишь?       — Щас ремень достану. — Александр строго посмотрел на родственника и принялся довольно громко сёрбать из кружки.       — Да шучу я, шучу…       Под аккомпанемент грызущего сушки деда, Арсений встал из-за стола и, больше не задавая вопросов, спешно вышел на улицу, попутно взглянув на уставшее отражение в зеркале.       В доме пахло старостью, а потому деревенский запах природы и навоза внушал доверия больше, чем отдалённые отблески плесени на деревянных балках каркаса. Солнце стояло в зените, день ещё впереди, а значит у него достаточно времени для погружения в воспоминания.       Его образ определённо не вписывался в забытое богом место, и всем нутром хотелось раствориться, когда проходившая мимо бабулька с ведром, презрительно скривилась, скосившись на чёрные джинсы с дырками на коленях. Гордо задрав подбородок, Арсений изобразил безразличие, в действительности желая рассказать ей о стоимости его шмоток, бросив что-нибудь едкое в ответ на невоспитанность.       Он шёл по главной просёлочной тропе, обращая внимание на большие изменения вокруг. Кто-то сменил цвет фасада, где-то совершенно точно сменились владельцы, кто-то откровенно забросил жильё, у кого-то висит табличка о продаже, а кто-то выстроил у себя магазин с продовольствием. Одна часть деревни умирала, но другая, как ни странно, процветала, становясь более современной и подающей надежды.       За поворотом компания девочек-дошколят играла в «классики», что-то шумно обсуждала, верещала, и в целом, создавала звуки жизни в селе. На памяти у Попова есть единственная школа в «Озёрном», один парк, одно озерцо, и даже местная больница, ещё в давнее время ставшая местом встречи пожилых болтушек. Одолевало осознание, что ему вновь приятно находиться в этом месте, и вот, он уже ярко представляет, как летит на велосипеде к тому самому мосту, которого так боялся в детстве, и наконец забирается, рассматривая озеро с домика, что находится в его центре.       Чуть поодаль Арсений слышит громкий гогот, а совсем скоро на горизонте вырисовываются три ярких фигуры, что сломя голову несутся ему навстречу на двухколёсных махинах. Стремительному желанию сойти на обочину не удалось сбыться, а летящие прямо на него молодые люди, уже явно заприметили новичка. Попов направо – они туда же, налево – та же история. Мысль о назревающем конфликте пугала, и если учесть то, что по большей части местных он считал дикарями – заранее знал, что бодаться с ними – дело проигрышное.       — Какую птичку к нам занесло! — восторженно произнёс один из парней, выбивая ногой подножку велосипеда.       — Петух – это не птица! — весело подыграл ему другой, тормозя боком у самых ног Арсения.       — Птица. Он же пернатый, ну…       — Так этот без перьев. — гоготнул третий и, остановив транспорт, гулко закашлялся.       Попов стоял молча, смотрел исподлобья, и надеялся, что провокаторы не перейдут к физическим действиям. Он умел за себя постоять, не был «забитым» отшельником, но адекватно расценивал свои силы против троих, настроенных явно недружелюбно, мужчин.       — Птичка, ты поёшь? — вновь обратился к нему первый, и будучи ниже ростом, задрал подбородок выше.       — А ты дай ему поддых – зачирикает. — язвительно отозвался высокий парень, одаряя его презрительной ухмылкой.       — Не слушай этих гоблинов. — поправив очки, коренастый мужчина протянул руку. — Их в этом году не прививали, вот и кидаются на людей. — услышав недовольное «э-э-э» позади себя, он улыбнулся, всё ещё держа на весу ладонь. — Я Дима.       — Арсений. — чувствуя поддержку, он чуть расслабился, крепко сжав руку в ответ. — Я к деду приехал. Ненадолго.       — Штаны тебе тоже дед разодрал? Чё он у тебя такой агрессивный? — не успокаивался низкорослый, гаденько хихикая со вторым.       — Это Серёжа. Он у нас дурачок. Если долго игнорировать…       — Ты вообще заткнись, Поз. Нашёл с кем якшаться.       — Якшаться! Серьёзно, Серёг? — теперь уже высокий мужчина переключился на друга, сразу давая понять кто есть кто.       — А это Антоха. Косит под городского, а на деле – колхозник, как и мы.       — Вообще-то, я учился в столице. — хмыкнул Шастун, натужно затягиваясь сигаретой.       — А чё не научился? — продолжал издеваться Дима, снисходительно улыбаясь другу.       — Ты с какого дома, принцесса? — обращение Антона к Арсению заставило смолкнуть остальных, что удивлённо на него уставились. — Ну а чё он, как девка мнётся.       — С тридцать седьмого. — ему хотелось съязвить, отказаться отвечать на глупо поставленный вопрос, но что-то подсказывало, что не в его интересах провоцировать конфликт.       — А кто там у нас? — Шастун нахмурился, и обратился к Диме, параллельно пытаясь сообразить, кто проживает на той территории.       — Саныч, вроде… — отозвался Серёжа, и тут же получил обозлённый взгляд от Попова.       — Он тебе не Саныч, говнюк. У него имя есть. — Арсений подался вперёд, преисполненный желанием взять того за грудки, но был вовремя остановлен вставшим между ними Антоном.       — Чё ты сказал, петух? — Матвиенко ринулся навстречу, по-детски выскакивая из-за спины Шастуна, которого не смог обогнуть.       — Ты не нарывайся, пацан. Мы тебе в морду не дали только потому, что… — Антону, обратившемуся к новичку, не дали закончить, резко отодвинув в сторону тяжёлой рукой.       — Ну-ка цыц, шпана. Чё тут происходит? Прессуете? — словно из ниоткуда проговорил появившийся мужчина в кепке, что ранее встретился Арсению у дедовского забора, — Коней в зубы и поскакали отсюда. — и если тогда он казался дружелюбным, то теперь был полон решимости, и явно имел авторитет у местных, что с обозлённым взглядом спешно ретировались из виду.       — Спасибо..? — неуверенно проговорил Попов, оставшись наедине с новоявленным спасителем. — Я бы справился сам, но в любом случае благодарен за поддержку мигрантов. — тепло улыбнувшись, он протянул ладонь для рукопожатия и, получив его в ответ, цепко посмотрел в глаза.       — Это моя работа. — вновь каким-то нервным движением поправив козырёк, он услужливо указал направление вдоль дороги, тем самым предлагая прогуляться. — Меня, кстати, Стас зовут. Я местный участковый. Справился бы, говоришь? Ещё минута, и они бы настучали тебе по голове.       — Там не все неадекватные. Как мне показалось. Этот… Дима, вроде – он показался мне приличным парнем.       — Мне так не показалось. Я давно его знаю. Но раз ты в этом уверен, значит кто-то просто выбрал себе не тех друзей, да?       — Вроде того. Тот высокий вроде тоже не хотел драки. Но я ему явно не понравился.       — Выскочка. Ничего более глубокого ты в нём не найдёшь. — усмехнулся Стас, оценивая внешний вид Попова. — Но и тебе я советую так по деревне не ходить. Они тебя явно запомнили, так что…       — Да понял… Просто не стал переодеваться после поездки. Я не планировал дефилировать.       — Ты надолго к нам?       — Не могу сказать точно. — идеальный момент солгать.       — Как Александр Александрович? Как у него дела? Он в последнее время много злился на меня, но его можно понять.       — Он в порядке. Полном. — Арсений пожал плечами и внезапно словил себя на странной мысли – ему было спокойней с местными агрессорами, нежели с блюстителем закона.       Отчего-то этот человек вызывал негативные эмоции, несмотря на внешнюю доброжелательность. В конце концов, его осенила догадка, что вполне возможно, обозлённо настроенный родственник успел сильно повлиять на него за короткое время. Так или иначе, сегодня у него были совсем другие планы, и прогулка с заинтересованными участковыми ему не претила. Несколько минут неловкого молчания, и вот, Арсений ускоряет шаг, демонстративно поглядывая на наручные часы.       — Вы знаете… Я правда был очень рад с вами познакомиться, но мне действительно пора. И… Ещё раз спасибо.       — Так давай я провожу? Судя по всему – нам по пути. — Стас был несколько растерян резкой переменой настроения, но настаивать не стал, ещё раз цепко осмотрев парня.       — О, не стоит. Серьёзно. Я бы хотел успеть вернуться до темноты. — уже почти убегая, он выкрикивал откуда-то из-за спины.       — Ну смотри… Если будет нужна помощь… — видя, как тот спешит скорее сбежать, и искренне считая это несерьёзным, он вдруг сделал голос строже и остановился, тем самым заставляя замереть и Попова. — Арсений!       — Да? — никогда прежде он не чувствовал себя зайцем, застывшим перед фарами, но сейчас, этот человек действительно его пугал. — Что?       — Я говорю, что если тебе понадобится помощь… — Стас сделал длинную паузу, излишне уверенно смотря тому в глаза. — То ты всегда можешь найти меня в одиннадцатом доме. И попроси у деда местную телефонную книгу, там должен быть указан мой домашний номер.       — Хорошо. Я понял… — а Арсению хотелось лишь скорее отвязаться от настойчивого знакомого.       — Всё, иди. — в очередной раз нацепив на себя подобие улыбки, Шеминов кивнул и на пятках развернулся в противоположную сторону, чем собственно и удивил Попова, которому он минуту назад рассказывал о дороге «по пути».

***

      Мысленно Арсений надеялся, что своим откровенным нежеланием общаться – отвадил нового приятеля, но что-то усердно пророчило неизбежную встречу вновь. В некотором роде его это даже забавляло. За короткий час пребывания в деревне он успел нажить врагов, защитников, завистников и дополнительный слой пота, спровоцированный аномальной жарой.       Путь до озера казался неблизким, редкие прохожие то и дело поглядывали на новичка: кто-то с интересом, кто-то с долей высокомерия, кто-то даже с приветственной улыбкой, и во всём этом была какая-то своя, чуждая приезжим людям, атмосфера. Создавалось впечатление, что менталитет присущ не только странам, но и конкретным регионам, с которыми не тягался сравниться никто.       Уже через полчаса пути, Арсений попривык чувствовать себя так, словно находится на подиуме, а бесконечно глазеющих прохожих, исключительно из самолюбия, стал представлять своими фанатами, что узнав всеобщего любимца, не сразу верили собственным глазам. К слову, парней, которых посчастливилось встретить ранее, честно принялся считать «хейтерами», непонимающими тяжесть популярности звёздного гостя.       Добираясь до конечной цели, Арсений, пребывая в фантазиях, успел получить «Грэмми», «Оскар», и даже «Золотую малину», потому что был уверен, что без падений не бывает головокружительных взлётов, а дальше…       Из мыслей вывели старые качели, что своим удручающим видом разбили былой настрой вдребезги. Мозг подкидывал мимолётные воспоминания о своём восьмилетии, когда бабушка, сжалившись, таки отпустила его на дальний стадион, испытать новенький велосипед, на котором он гордо восседал, несясь по тропе с другом. Качели, именуемые «Кораблём Летучего Голландца» отвратительно скрипели, создавая шум на всю деревню, но вызывали искренний восторг у мальчишек, которых отпустили на них впервые. Сейчас же, те выглядят заброшенными, проржавевшими, с облупившейся краской и проросшей в асфальте под ними травой.       Выйдя из лёгкого ступора и увидев долгожданную цель, Попов глубоко вдохнул и уверенно двинулся вперёд, предвкушая заветное желание взобраться на мост. Тот брал своё основание на берегу, и заканчивался посередине, упираясь в хлипкий деревянный домик для обзора, прочно стоящий на стальных понтонах. Арсений никогда никого не видел внутри и был практически уверен, что у строения отсутствует пол, а если тот всё же есть, то вероятнее всего настолько небезопасный, что даже отчаянные взрослые не решались на него ступать.       Чем ближе он подходил к берегу, тем больше закипал, видя, как новоявленные «приятели» без зазрения совести моют в близком сердцу озере, как грязнющие велосипеды, так и не менее испачканные ноги. Лицо мгновенно налилось краской, рациональность активно боролась с эмоциями, а тот заранее знал, что именно в нём победит.       — Вообще-то, здесь люди купаются. — Арсений неспешно приближался, чувствуя, что по собственному желанию лезет на рожон. — Но от вас другого я и не ждал.       — Он бессмертный что ли? — хохотнул Сергей, сидя на сыром песке у озера.       — Я пойду к участковому и нажалуюсь. — Попов подошёл ещё ближе, но держался на достаточном расстоянии, чтобы в случае чего, успеть дать дёру.       Парни переглядывались, улыбались довольно загадочно для того, чтобы у Арсения затряслись поджилки, но как ни странно – агрессия словно растворилась, стоило им встретить его всего во второй раз.       — Подойди. — уверенно проговорил Антон, намеренно смотря на него как на убогого.       — Мне и тут нормально. — Попов вздёрнул подбородок, демонстрируя отказ играть по чужим правилам. — И ты не подходи. Я напишу заявление сразу же, как только ты меня тронешь.       Арсений пользовался тем, что успел заметить влияние Шеминова на сомнительную компанию. Те продолжали нагло таращиться, изучать с ног до головы и не предпринимать абсолютно никаких действий, чем уже через минуту стали раздражать.       — Это «Кама»? — не выдержав долгого напряжения, Попов всё же опустил глаза, принимаясь носком кроссовка ковырять рыхлую землю.       — «Кама». Нравится? — Шастун улыбался в прищуре, и что удивительно, в его вопросе не ощущалось подвоха.       — У меня был такой в детстве. Тоже синий. Поразительно, что ты на нём умещаешься.       — Не умещается. — кинув камень в воду, Позов издевательски захихикал, поворачиваясь к другу. — Он выглядит на нём как медведь на трёхколёсном. Зато серьёзности… Хоть отбавляй. — подойдя к своему велосипеду, он с гордостью похлопал по сидушке, одарив железного коня самой тёплой улыбкой из возможных. — То ли мой «Стелс», а! Гляди какой! — и заметив нулевую реакцию, Дима беззлобно повысил тон. — Арсений! Да иди ты сюда, господи. Никому ты не нужен, руки ещё марать. Мы только ноги помыли, никто не будет тебя чистыми мутузить.       Замешкавшись на пару секунд, Арсений быстро принимает решение и, в десяток шагов преодолев расстояние, садится на корточки у хвалёного велика. Он по-прежнему готов к внезапным выпадам, а потому, расслабляться по-настоящему не торопится, украдкой поглядывая на остальных.       — Действительно, красивый. — постукивая по колесу костяшками пальцев, хвалит Попов.       — Ну а я о чём. — Дима вновь переключается на друзей, упирая руки в бока, и нарочито заговорив громче. — У нас тут кое-кто извиниться хотел.       — Ничё я не хотел. Ещё чего. — после продолжительной тишины, Сергей наконец понял, что обращались именно к нему, и с удовольствием оскорбился этим предложением. — Если эту принцессу так легко обидеть, тогда пусть дома сидит. Не буду я извиняться. — он почти отвернулся, как неожиданно для себя понял, что оказывается не закончил злиться. — И вообще, почему я что-то должен? Этот, вон, сидит, на «Саныча» обижается, а его, между прочим, так весь «Озёрный» зовёт, но виноват – я. Ахуеть придумали.       — Ты не «говнюк». — Арсений услужливо кивнул, вытягивая ладонь для примирительного рукопожатия. — Я назвал тебя так, помнишь? Что ж, я так не считаю. Мир? — мириться не хотелось, наступать гордости на горло тоже, но желание безопасно шататься по деревне может и не сбыться, если хамоватая компания решит взять его в оборот.       — Ну ты ещё повыделывайся, Матвиенко! — снова вызверился Позов, одарив того многозначительным взглядом.       — Да мир… — нехотя Сергей протянул руку и, после излишне крепкого сжатия чужой ладони, натянул фальшивую улыбку в ответ на такую же, ненастоящую. — Ты на сколько к нам?       — Ну-у-у… — впервые за всё время, он увидел заинтересованность в глазах Антона, и обратил на это внимание сразу лишь потому, что до этого вопроса, тот благополучно гонял палкой какого-то жука, практически засыпая сидя на земле. — Точно не знаю. У меня есть тут одна задачка, и как только, так сразу. — отчего-то ему не захотелось говорить правду. Он точно знал, что уезжает через неделю, но внутренне боялся, что тогда компания быстро потеряет к нему интерес. Зачем они ему нужны – он не знал, но проводить время с самим собой категорически не хотелось.       — А про мой «Урал» чё ничё не сказал? — Матвиенко подозрительно скосился, готовый вновь начать баталии.       — Ну как начнёт ценить раритет, так и скажет. — гоготнул Дима и не успел увернуться от массивного камня, прилетевшего в плечо. — Козёл!       — У моего деда был такой. — Арсений снисходительно улыбнулся, стараясь избегать формулировок. — У меня, кстати, тоже есть. Как у Антона. Правда я на него лет двадцать не садился, но всё же…       — А тебе… Сколько? — Шастун приподнял брови, заранее приготовившись удивляться из вежливости, ранее ему не свойственной.       — Мне тридцать пять.       Воцарилась неприятная тишина, а Попов не понимал, радоваться или разочаровываться.       — Ты… — Антон собрался, нахмурился и совершенно по-идиотски закивал. — Ты не выглядишь на свой возраст. Круто. Я думал, что мы ровесники. — и предугадывая встречный вопрос, ответил. — Мне двадцать семь.       — Что ж… Приятно слышать. — парень понимал, что это комплимент, но сделан он до того паршиво и неискренне, что мгновенно заставил пополнить копилку с комплексами.       — Тридцать три. Как с куста. — Позов бросил очередной камень в воду и, судя по всему, комментариев на этот счёт не ждал.       — Тридцать четыре. — хмыкнул Матвиенко, даже не обернувшись к компании.       — О, да вы все ссыкуны! — внезапно Арсений рассмеялся, да так искренне, что приковал к себе буквально всё внимание мужчин. Почему-то он чувствовал, что в будущем это обязательно даст свои привилегии. К слову, компания больше не казалась ему опасными церберами, способными запугать, а потому, лёгкая маска надменности вернулась к счастливому обладателю. — Роскошно! Если вам понадобится совет мудрого человека – обращайтесь.       — Блять… И вот помирились же… Как будто даже и в нос тебе уже не дашь. — хохотнул Сергей, удивительно быстро смирившись с новым приятелем.       — Ты сильно не обольщайся. — загадочно проговорил Шастун, бросив в Арсения небольшую сухую ветку. — Мы, между прочим, братство. И к нам ещё надо попасть.       — Это… — Попов бросает взгляд на каждого, и не видит насмешек. Очевидно, что и другие относятся к этому серьёзно. — Это что-то вроде тайного общества? Да вы сектанты… — он смеётся, но напряжённые взгляды, направленные на него, заставляют замолчать.       — У каждого из нас есть кулон из фианита, что делает нас частью братства. — выудив из-под футболки небольшую подвеску, явно сделанную в домашних условиях, он тряхнул небольшим камнем, который удерживали стальные клешни пожелтевшего основания. — Мы носим их с детства. Хочешь такой же?       — Конечно… — Арсений не хотел ни такой же, ни подобный, но из уважения к традициям, предпочёл лгать. — Хочу.       — В таком случае, — Сергей хитро посмотрел на Шастуна и криво улыбнулся, в открытую подмигнув. — Тебе придётся пройти посвящение.       — Начина-а-ается… — Попов поглядывал на Позова, в надежде, что тот поддастся здравому смыслу и остановит происходящее, но и у него глаза горели не меньше, чем у остальных. — И что я должен сделать?       — Ну, у всех разные испытания. Антоха, например, прижигал ногу раскалённой кочергой… — заметив вытягивающееся лицо новичка, Матвиенко рассмеялся. — Шутка. Завтра узнаешь. Мы не рассказываем заранее.       — Ты, наверное, приходи завтра на западный пустырь. Часов в семь вечера. Мы тебя там и встретим. — безразлично проговорил Позов.       — Звучит отвратительно. — Арсений поднялся на ноги и, пошатнувшись от общей усталости, на секунду зажмурился.       — Я знаю. Но тебе понравится. — хмыкнул Дима, весело подмигнув парню.

***

      Распрощаться рукопожатиями с ним никто не торопился, а потому, неуверенно кивнув и раздражаясь от собственного поведения, он неспешно поплёлся вдоль главной дороги, что вела в любую точку деревни. Солнце медленно опускалось ниже, грозясь подарить ему чудесный закат, а Попов продолжал мысленно бороться за формулировки относительно ребят. Те казались разными, и одновременно с этим, связанными невидимой нитью, которой они, судя по всему, очень и очень дорожили.       Дима виделся ему лидером мнений, и как правило, самой «трезвой» головой из всей банды. Он был спокойным, рассудительным, но не лишённым местного юмора, коего Арсений сильно опасался, учитывая разность восприятия.       Сергей оказался взбалмошным, излишне эмоциональным, и в некотором роде, даже жаждущим приключений. Он непременно сумел бы найти себя в городских активностях, но Попов не был уверен в том, что нынешние реалии не утопили бы его интерес к жизни.       А что до Антона… Арсений сам себе признался, что абсолютно ничего про него не понял. Тогда, на дороге, он показался провокатором, что подначивал Матвиенко на агрессивные выпады, при этом не желая брать инициативу на себя, а у берега… Ему стало ещё непонятней. Тот иногда слабо улыбался, чаще молчал, его присутствие в основном игнорировал, но украдкой поглядывал, с интересом рассматривая нового знакомого. Об этом ему ещё предстоит подумать, но что-то подсказывало, что он ещё успеет познакомиться с ним ближе.       Дорога до дома прошла незаметно, вечер опустился на «Озёрный» тёмным полотном, а Арсений и забыл как это, бродить по сплошь неосвещённым улицам. Все друг друга знали, опасность таких прогулок сводилась к нулю, и от этого становилось так же тепло, как и от осознания, что ты наконец дома.       Скривившись от очередного скрипа калитки, он вновь оглядел заброшенный хозяином двор и, стараясь не задерживаться, спешно вошёл в дом, освещаемый лишь парой масляных ламп.       — Дед? Я дома.       — Шляешься где-то, не пойми где. — Александр выглянул из-за угла и грозно нахмурился, плотнее сжимая в губах торчащую зубную щётку. — Заходи, коль явился.       — Ну чего ты? — его позабавила такая реакция на взрослого себя, но ослушаться он всё же не посмел, тут же скидывая ботинки. — Я с местными познакомился. — проговорил откуда-то из комнаты, параллельно роясь в дорожной сумке. — Сомнительная компания, но мужики вроде нормальные.       — Чьих будут? — смачно сплюнув в раковину, дедушка слабо приоткрыл кран.       — А я не знаю, кстати. Они втроём тусуются, как я понял. На великах гоняют. Чуть помладше меня будут. — выудив из сумки пару полотенец и сменную одежду, он внезапно понял, что довольно сильно устал за прошедшие сутки.       — Любкины что ли… Не знаю таких. Покажешь потом. Ты давай там, ужинать пошли. Потом помоешься.       — А что на ужин? — появившись в проёме кухни, Попов прищурился от резкого свечения лампы. — У тебя света нет что ли?       — Есть. — громко стукнув тарелками с супом об стол, он уселся на «своё» место, угрюмо уставившись на внука. — А нечего тратить попусту. Мне всё видно, а если бы не ты, то я вообще в это время был бы уже на боковой. Так что ешь, ополаскивайся, и вперёд.       — Дед… — погрузив первую ложку в рот, Арсений едва сдержался, чтобы не выплюнуть содержимое обратно. Готовить родственник категорически не умел, но всё же проявил заботу о совместном вечере. — А тебе вообще тут как? Нравится? Я почему спрашиваю… Все родные давно уже в город перебрались, и я подумал…       — Ещё слово о переезде, и я отправлю тебя обратно. А спать сегодня выгоню на сеновал. Понял?       Дедушка был не из тех, кто долго церемонится, разводит нудные беседы, и являлся совершенно непоколебимым в принятых им решениях. Именно поэтому внук довольно шустро сменил пластинку, заговорив о надоедливой скрипучей калитке и некрашеном заборе.       Вечер прошёл скучно, тихо, без сети в телефоне и какого-либо намёка на интернет, а засыпал Арсений под аккомпанемент мощного оркестра дедовского храпа.

***