Охота на волка

Глава 3. Туман. Озеро «Графское»

***

      Утро выдалось бодрым, энергия бурлила и, всплесками атакуя Александра Александровича, переливалась через край. Арсений проснулся около двух, получил за это слабый нагоняй, вспахал заброшенный огород, обворовал вишнёвое дерево, починил дверь сарая, на которой повис для настроения, погонял соседских куриц, поругался с индюками, и в целом, оказался очень доволен развлечениями, достойными взрослого тридцати пятилетнего мужчины. Попов подружился с соседской собакой, угостил её колбасой, украденной с бутерброда деда, пока тот отвернулся к плите, обучил четвероногого приятеля парой команд, убедился в том, что скромняга оказался блохастым, и ускакал мыться в баню, опасаясь обзавестись таким же обаятельным зоопарком.       Наплескавшись, высушившись, и даже сделав нечто, что было мало-мальски похоже на причёску, он напялил лучшие джинсы, лучшую белую футболку и, прости господи, белые кроссовки, явно предназначенные для других условий. Гордо осмотрев себя в зеркале, он задался целью нравиться сегодня всем, пусть даже местные не совсем разбираются в искусстве.       — На свиданку собрался? — дед хрипло усмехнулся, оглядев внука с макушки до пят. — Поди повлиял наш разговор вчера?       — Не совсем. — несколько помедлив, он вдруг решил, что обязан отпроситься у Попова старшего, несмотря на осознанную взрослость. — Дед… Я сегодня ночевать не приду. Ты не против?       — Иди, коль надо… Тридцать пять лет не спрашивал, а тут вдруг решил. — Александр бубнил себе под нос, демонстрируя, что такое положение дел ему не нравится, но очевидно не считал себя уполномоченным решать за младшего родственника. — У кого тебя искать?       — Я с местными подружился. Хотим на озеро смотаться. Палаточный отдых, вроде того.       — Только рыбу не вздумайте ловить. Она там геномоди… гермо… ге… Херовая рыба. Особенно селёдка. Траванётесь – вас потом никто не откачает. А мне ещё перед матерью твоей отчитываться. И вообще… — из вредности дедушка ущипнул Арсения за локоть, а когда тот непроизвольно взвизгнул, самодовольно улыбнулся. — Я на почту пошёл. Мне катушки Валерий Анатольевич прислал… И на спиннинг, и на удочку, и… — нахмурившись, он щипнул того ещё раз, повышая голос. — Арсений! А ну иди, куда шёл. Прицепился как клещ, за уши не оттащишь! Всё ему надо знать! Кто что привёз, кто какие письма пишет, куда дед собрался, да почему! Ишь ты!       — Да ты ополоумел что ли? — Попов вытаращился на Александра, всецело понимая, что с людьми делает старость. То ли возмущаться, то ли извиняться – тот не сделал выводов, а в это время дед уже схватил авоську, и кряхтя уполз за порог. — Сумасшедший! — крикнул он вдогонку, потирая травмированный локоть.       Несколько минут простояв в раздумьях, он надумал купить для отдыха какой-нибудь интересной еды, несмотря на то, что его об этом не просили. Вежливость, не больше. Деньги с собой имелись, а потому, ещё раз взглянув на своё отражение, он вышел за порог, удивляясь довольно пасмурной погоде, намёка на которую не было ещё с утра.       Прыгнув на «Каму», он вдруг понял, что совершенно не хочет с ней расставаться, и мысленно поклялся купить себе в городе что-то похожее, а если удача подвернётся – то и вовсе такой же.       До отъезда оставалось четыре дня, и это Арсений усердно пытался выгнать из головы, всякий раз игнорируя, когда подобное всплывало в памяти. Разумеется, ему хотелось домой, но перспектива задержаться здесь на дольше, тягуче манила, выстраивая тяжёлые баррикады перед желаемой столицей.       Поездка до магазина оказалась приятной, тёплый ветер портил наведённый на голове марафет, но если бы он и хотел солгать, что ему это не нравится, то получилось бы скверно.       На шум велосипедных шин отзывались соседские собаки, вороны прыгали с ветки на ветку, одаряя криком того, кто нарушил привычную тишину, а в остальном…       — «Интересно, эти девочки готовятся к какому-то соревнованию по классикам?»       Малышки весело скакали по нарисованным квадратикам, то и дело напевая новомодные молодёжные песни, от текста которых становилось дурно всем, кроме них. С трудом ему удалось объехать мелковообразующее аномальное место, как вдали показался магазин детства, куда они с бабушкой ходили за первыми нуждами. Тот выглядел потрёпанным, вывеска, что раньше носила название «Светлана» – теперь и вовсе отсутствовала, делая его менее приметным среди остальных.       Припарковавшись у пятиступенчатой лестницы, он пулей залетел в помещение, опасаясь, что за его отсутствие, дорогую сердцу «Каму», всё-таки бессовестно сопрут. Внутри было неимоверно жарко, затхлый запах активно пробирался в лёгкие, а небольшая очередь, скопившаяся впереди, синхронно обернулась, придирчиво оценив нового сельчанина.       Он был на прицеле у двух взрослых женщин, и одного старика позади них, что сразу привлёк его внимание. Тот был одет в старые лохмотья, залысины были покрыты яркими красными пятнами, от него исходил неприятный запах, а взгляд... Арсений мог поклясться, что так на него смотрели впервые – хищно, по-звериному. Люди так себя не ведут, а потому, Попов поддался первому инстинктивному желанию, и отвёл взгляд. Судя по поведению взрослых барышень, те его тоже не жаловали, и очевидно держались подальше, игнорируя пристальную слежку за каждым, кто находился в его поле зрения.       — Ты чей будешь? — прохрипел дед, пристально всматриваясь в его лицо, а затем неожиданно рассмеялся, оголяя беззубый рот.       — Отвали. — Арсений попятился, стесняясь зажимать нос от повеявшего аромата гнили.       — Ну Михаил Геннадьевич, — сетовала одна из женщин, и всё же обернулась, придя несчастному на помощь. — Ну прекратите вы пугать молодёжь! Да она вас и так стороной обходит. Ну как не стыдно!       — Пасть закрой. — не сводя взгляда с Попова, он гадко улыбался, протягивая к его щеке мозолистую руку. — Какая нежная кожа…       — Блять… — прошептал Арсений, увернувшись от чужой руки. — Что вы делаете? — сделав шаг назад, он брезгливо скривился, всем своим видом показывая, как тот ему неприятен.       — Верочка, спасибо. Завтра зайду. — одна из женщин спешно вышла, с сочувствием посмотрев на этих двоих.       — Извините. А можно меня пропустить? — Попов решился обнаглеть, искренне надеясь поскорее сбежать от назойливого озерчанина.       — Ещё чего, малец. Стой в очереди. — вторая дама оказалась не такой дружелюбной, как первая, и с совершенно гордым видом подошла к прилавку. — Верочка! Мне кило макарон, кило риса… Пару кило картошки, и…       — Ты где живёшь? — снова обратил на себя внимание дед, легонько касаясь чужого запястья. — В бога веришь? А в дьявола? Глаза у тебя больно бесовские – таких вешать надо.       — Я вас сейчас ударю. — на самом деле он был готов заверещать как младенец ещё с момента, когда тот коснулся его руки. Парень продолжал пятиться, сердце билось где-то в висках, а ему действительно верилось, что ещё минута, и его сожрут одним взглядом.       — Или жечь. Жечь вас надо. Поголовно. Как крыс. — тот зашёлся сильным кашлем, слюнями попадая на белую футболку Арсения. — Мрази.       — И давай мне ещё бумаги туалетной, рулонов десять… А то и двенадцать… — сквозь шум в ушах доносился монотонный диалог покупательницы с продавщицей.       — Ты не наш. Точно не наш. — дед скривился, издал нечленораздельный звук, и со всем отвращением плюнул Попову под ноги, насыпав горсть проклятий.       Подавив рвотный рефлекс, Арсений внезапно понял, что упёрся в стену – дальше отступать некуда. Несколько секунд помедлив, он чувствует, что задыхается, и хватаясь за горло, несётся к двери, наплевав на прикинутый в голове список покупок. Резво выскочив, и буквально перепрыгнув все пять ступеней, он срывается на задушенный скулёж, не понимая, что произошло мгновение назад.       Словно в бреду он движется быстрым шагом вперёд, невидящим взглядом сверлит под собой землю, а затем врезается в кого-то, тут же вздрогнув от ужаса.       — Тише, тише, эй! — его обнимают, крепко прижимая к себе, и говорят так, будто есть шанс начать заново дышать. — Успокойся. Всё хорошо. Ты со мной.       — Моя «Кама». — Арсений быстро моргает, тут же соображая, с кем стоит. — Он её сопрёт! Стас! Он спиздит мой велик! — ещё не отойдя от шока, он возмущается, не предпринимая никаких попыток выпутаться из объятий.       — Ну-ну. — тот как-то по-детски продолжает успокаивать перевозбуждённого городского, судорожно пытаясь понять, в чём всё-таки дело. — Я же участковый, помнишь? В моей деревне ни один велик не пропадёт. Ну? — отпрянув, он ещё продолжает держать парня за плечи, опасаясь резких выпадов. — Где он?       — В магазине… — он возвращается в реальность, осознанно смотря на Шеминова. — А вдруг он убьёт Верочку?       — Кто? Велосипед? — Стас улыбается, и мельком глянув ему за спину, всё понимает, когда встречается взглядом с вышедшим из помещения обидчиком. — А-а-а… Я понял. Это Миша. Он дурачок. — он убедительно кивает, и всем своим видом даёт понять, что местная элита безобидна, несмотря на свой угрожающий вид. — Наговорил тебе всякого, да?       — Угу… — Арсений чувствует себя ребёнком, а ещё… В безопасности. — Сказал, что меня надо вешать и жечь.       — Это ты ему ещё понравился. — Шеминов по-доброму усмехнулся, мечтательно закатив глаза. — Помню, он говорил, что вырвет мне кишки, и развесит их у себя дома. Милейший дядечка. — взяв парня под руку, он смело повёл его к магазину, игнорируя хихикающего деда, что постепенно удалялся по тропе. — Идём вернём твой майбах.       — Спасибо..? — немного помедлив, Попову вдруг стало стыдно за то, что при первой встрече участковый ему сильно не понравился. — Сам бы я не вернулся.       — Да нет проблем. Держись меня, и всё будет хорошо. Ты купил всё, что тебе нужно? — Стас поднял чужой велосипед, и кивнул в сторону дверей, прислоняя раму к покорёженным перилам. — Понял. Пошли вместе?       — Нет, нет… Я передумал. Там не самый дружелюбный персонал. Да мне и не к спеху, на самом деле. — Арсений вцепился в руль, тут же разворачивая его к дороге. — Мне уже пора. Правда.       — Я провожу. — и заметив негодование на лице городского, он быстро дополнил. — Недолго. Просто чтобы убедиться, что ты в порядке.       Чувствуя некий долг перед участковым, он натянуто улыбнулся, и кивнул вперёд, как бы обозначая начало совместного пути.       — Ты куда, кстати? — Стас взялся за руль, таким образом предлагая везти «Каму» самому, на что Попов не стал сопротивляться.       — Мы решили устроить пикник.       — Мы? Успел обзавестись друзьями?       — Вроде того. Ты в прошлый раз меня от них спас. — Арсений усмехнулся, искоса глядя на удивлённое лицо мужчины.       — Ты шутишь? Эти бестолочи?       — Ты же при погонах. Хочешь сказать, что можешь говорить так про людей? — ему нравилась непрошенная игра, в которой хотелось прощупать рамки дозволенного в общении с участковым.       — Я здесь власть. — довольно грубое выражение прозвучало из его уст буднично, отчего не вызвало отторжения. — Кто мне закон? Верно. Никто. — немного нахмурившись, он внимательно посмотрел на парня. — Просто хочу порекомендовать быть осторожным. Они… Несколько аморальны.       — Что это значит?       — Да бухают, таскаются со всеми подряд… В общем, не твоя компания.       — Уверен, что знаешь, какая моя? — Арсений вспомнил, что сегодня планировал нравиться всем, и душные представители закона не исключение.       — Ты не похож на них. Ты другой. — Стас тепло улыбнулся, но тут же собрался, понимая, что переходит границы.       — У-у-у… — Попов рассмеялся, уловив эту эмоцию, но почему-то, никакого трепета, как в случае с Антоном, это не вызвало. — Как мило. Невероятно. — так или иначе, ситуация его отпускала сложно, а потому, настало время вопросов. — Кто это был? Тот псих в магазине.       — Михаил Геннадьевич. Он здесь всю жизнь прожил. Дети, внуки приезжали, а потом… — тяжело вздохнув, он посмотрел в сторону, не желая рассказывать историю, но Арсений был полон решимости узнать, и у участкового не осталось выбора. — Нормальным он мужиком был. На ферме до пенсии работал, а позже огородником заделался. В одно лето внуков привезли. Те до августа были, а потом пропали.       — Что значит пропали?       — То и значит. Не вернулись домой. — Стас поправил козырёк кепки, демонстрируя, что рассказ даётся ему непросто. — Не буду вдаваться в подробности, но через два дня ребят нашли в парке задушенными. — увидев округлившиеся глаза Попова, тот разочарованно покачал головой. — В то время в области цирк гастролировал, ну и соответственно к нам заскочили. Как это обычно случается – с соседних сёл много людей приехало. Залётные тоже были. В общем, не нашли никого. А Геннадьевич как увидел глаза дочери, что приехала детей хоронить, так и полетел кукухой. С тех пор он такой. Орёт, посылает, пугает, но разумеется, ничего страшного не делает. Он безобидный… Просто отъехавший слегка.       — Какой кошма-а-ар… — ошарашенно протянул Арсений, на несколько минут погружаясь в собственные мысли. — Это ужасно.       — Да. Само собой. Нет ничего хуже, чем хоронить своих детей.       На какое-то время оба замолчали. Впереди уже виднелся стадион, а Шеминов всё-таки проводил его до самого конца, вопреки словам. Арсений вдруг понял, почему на Михаила не реагировали ни случайно зашедшие покупатели, ни та самая Верочка, что отсчитывала десять, а то и двенадцать рулонов злосчастной туалетной бумаги. Всё встало на свои места, а у любых действий появились причины.       — Ты как? — после долгого молчания поинтересовался Стас, передавая велосипед хозяину. — Вон, кстати, твои. На том берегу… Ну вы забрались конечно.       — Я в норме. — заприметив недоверчивый взгляд, он фальшиво растянул губы в улыбке. — Правда. Всё нормально. Тебе не о чем беспокоиться.       — Ну раз ты говоришь… Если что – они меня сейчас видят. Скажи им невзначай, что мы чуть ли не братья – пусть боятся. Мало ли, что придёт этим вурдалакам в голову. — участковый знал, что Арсению это не понравится, поэтому сразу перевёл тему. — И ещё… Вопрос! Серьёзный.       — Валяй.       — Не хочешь завтра выпить пива? Я живу один, ты никому не помешаешь, и если ты не против, то… — договорить не дали, и довольно уверенно, хоть и с полуулыбкой, перебили.       — Стас! Стоп… — Попов по-доброму рассмеялся, выставляя в защитном жесте руку. — Прям очень хочешь со мной подружиться?       — Меня тут особо не жалуют в связи с профессией, так что да.       — Тогда я подумаю. Но точно не завтра. Возможно… — мысленно посчитав дни до отъезда, он кокетливо подмигнул. — Давай на следующей неделе?       — Ну… Да. Почему бы и нет. Давай.       — Тогда пока! — не замедлившись ни на секунду, Арсений толкнул руль вперёд чтобы ускориться, и защититься от явных намерений обняться на прощание.       — Пока. — опустив руки, Шеминов сунул их в карман, делая вид, что ничего такого не планировал.

***

      Взобравшись на сидение, он быстро крутит педали, и больше не оборачивается, опасаясь встретиться с пристальным взглядом непрошенного друга. А тот в действительности смотрит вслед, желая оградить новенького от нежелательной компании.       По пути, объезжая озеро, он наблюдает, как на глазах вырастает первая палатка, сооружённая Сергеем, а затем слышит лязг, что издаёт несмазанный мангал, в попытке устоять на четырёх «ногах».       Ещё через секунду, ему навстречу бежит Фрэнк, и судя по «боевому» настрою, тот явно летит по команде «фас». Боясь ненароком придавить псу лапы, он спрыгивает с «Камы», и сразу же оседает на траву, зная, что в противном случае, собака попросту собьёт его с ног.       В следующее мгновение Фрэнк налетает на нового друга, и смачно проводит языком по его лицу, в то время как непривыкший к подобным нежностям Попов, снова выставляет ладони вперёд, отказываясь быть вымытым слюнями.       — Фрэ-э-энк, господи… — мужчина рассмеялся, и принялся шуточно бороться с хамоватым приятелем, нет-нет, да и покусывая того за мокрый нос. — Ну какой же ты активный! Твой хозяин такой же, м? Кто от кого энергией питается? — не без труда поднявшись на ноги, он ещё раз потрепал пса по холке и, подняв свой двухколёсный транспорт, кивком позвал за собой нахала. — Пойдём здороваться с твоими гусями, дружок.       Арсений ещё несколько минут беседует с собакой, шутит ей несмешные шутки, ругает за отсутствие чувства юмора, рассказывает о блохастой соседке, что успешно с ним конкурирует, и в конце концов, делает пару тёплых комплиментов его шёрстке, глазам и острым клыкам, которыми тот, по глупости, не пользуется.       — Предатель… — крикнул ему вслед Попов, когда тот, приблизившись к компании, быстро удрал к хозяину. — А он у тебя непостоянный. — он чуть опустил подбородок, улыбнулся Антону, и несколько замешкавшись в приветствии, решил ограничиться рукопожатием.       — Ну так кобель же. — тот усмехнулся с наигранной гордостью, и кажется сам от себя не ожидая, слишком многозначительно посмотрел ему в глаза.       — Отвратительная шутка. — Арсений слегка сдвинул брови, но в действительности, большого значения этим словам не придал. — Всем привет! — он выглянул из-за спины Антона, махнув рукой остальным, а после, подойдя ближе, досадливо сморщился. — Я хотел принести с собой кое-что из еды, но меня «выкурил» из магазина Михаил Геннадьевич. Так что… Можете меня не кормить, мы с Фрэнком мышей половим.       — У-у-у… — хохотнул Сергей, — Уже познакомились? Привет.       — У него лишай, кстати. Надеюсь, ты с ним обнимался. — поддержал друга Дима, указав пальцем на огромный таз, расположенный на пластмассовом столике. — У нас пять килограммов свинины и пакет овощей. Что ты хотел взять? Тортик? — тот насмешливо посмотрел на него, и не дожидаясь ответа, вернулся к мангалу.       — Я понял. А ты почему не помогаешь? — Арсений вопросительно поднял брови, обращаясь к Антону.       — Потому что руки не из плеч. — громогласно заявил Позов, выкладывая жариться первую партию мяса.       — Белоручка. — язвительно добавил Матвиенко, продолжая нанизывать свинину на шампуры.       — Это неправда. — Антон вымученно закатил глаза, жестом подозвав к себе Фрэнка. — Они просто считают, что делают это лучше. Прогуляешься с нами?       — А моя помощь не требуется? — Попов спросил достаточно тихо для того, чтобы никто из умельцев его не услышал, и случайно не припахал. — Как жаль. Очень хотелось. — тихо положив велосипед, Арсений подмигнул мужчине. — Идём!       — Ты отвратительный. — хихикнул Шастун, справедливо посчитав, что его новый знакомый, хоть и в небольшой доле, живёт с совершенно очаровательной ебанцой. — И хитрый, надо заметить.       Чем дольше они уходили от компании, тем более неловко становилось. Парни старались попеременно возиться с Фрэнком, изредка перешучиваться, не отходя от зоо-темы, и напрочь отказывались смотреть друг другу в глаза.       Тогда, у калитки, произошло что-то, о чём они оба старались не думать. Это было что-то сродни магии, когда оторваться от чужого взгляда было невозможно, контролировать глупую улыбку не получалось совсем, а счёт времени был потерян на долгие несколько минут, что в тот момент показались вечностью. Им хотелось быть ближе, но не так близко, чтобы сгореть в собственных эмоциях, и ни в коем случае не так, чтобы дороги назад не оказалось.       — Расскажи о себе. — почему-то шёпотом проговорил Антон, невесомо касаясь чужого запястья – якобы случайно, но когда тот не стал сопротивляться, мягко прикоснулся к ладони подушечками пальцев. — Хочу ответную историю о том, кто ты, что делаешь здесь, и чем занимаешься в городе.       — Ну-у-у… В моей жизни бардак. — Арсений не отреагировал на касание, и несмотря на бушующий ураган внутри, виду победно не подал. — Но он творческий, к слову. Итак… — чуть задумавшись, он закусил губу, экстренно решая, с чего начать. — Я работаю в театре. Актёр.       — Я не удивлён. — Шастун расплылся в улыбке, и кажется, в нежных чувствах, но об этом он конечно же не расскажет. — Давно?       — Прилично. Лет семь уже. Живу и работаю в столице, а сюда меня заслали. Поймали на возможности взять отпуск, и попросили приехать к деду на… — Арсений задумался, не решаясь рассказать правду о скором отъезде. — На неопределённое время. Мама хочет забрать его в город. После смерти бабушки он распродал почти всё хозяйство, забросил огород, ну и… Возраст, понимаешь? Ему непросто, хоть он и не сознаётся.       — Тебе делегировали уговоры?       — Да. Проблема в том, что мы не виделись лет пятнадцать, и мне сложно наладить с ним коммуникацию. Мы вроде и родные, но… — Арсений словил себя на том, что неосознанно сжимает ладонь Антона – от волнения, искренне. И как ни странно, это больше не казалось ему чем-то запретным. — Прости. — отпустив, он несколько потупил перед собой взгляд, впервые осознав, что бесполезен в этом вопросе.       — Уверен, что дедушке это нужно? Здесь всё напоминает ему о ней, и на его месте, я бы не смог оставить дом. — Шастун проигнорировал извинения, позволяя себе опустить ладонь на его плечо, почти невесомо приобняв. В этом было что-то болезненно дружеское, но отчасти интимное, что так или иначе, приятно переходило личные границы.       — Я знаю, что не нужно. Но мы беспокоимся о нём. Он один остался, пойми правильно. В кого он превратится через пару лет? В дядь Мишу?       — А бабушка, она давно..?       — Два года.       — Дай ему пережить. — Антону хотелось полноценно обнять, сказать что-нибудь более весомое, но Арсений был напряжён достаточно, чтобы тот и вовсе отстранился. — Кому-то нужен год, а кому-то – все десять.       — Да. Да, я понимаю. — взъерошив волосы, он натянуто улыбнулся, таким образом выпрашивая окончания этой темы. — Для вводной информации достаточно?       — Более чем. — он вторил выражение его лица, позволяя обоим расслабиться. — Отличное досье.       — Мы далеко ушли. — остановившись, он почти столкнулся лбом с Антоном, что при развороте оказался с ним лицом к лицу. — Ты… Да. Нам пора возвращаться. — ему хотелось сохранить спокойное дыхание, но чем больше он заострял на этом внимание, тем хуже у него получалось. На мгновение Попов опустил взгляд, и тут же об этом пожалел, когда Антон, расценив это неправильно, сделал показательный шаг назад.       — Нам действительно пора. Ты прав. — Шастун ещё много раз подумает о своём внезапном желании стать чуть ближе, но одно он для себя понял точно – Арсений этого не хотел.       — Я сделал что-то не так? Посмотрел не так? — он заставлял себя имитировать бодрость в голосе, чтобы показать, что всё более чем хорошо, и тот себе надумал лишнего, но полный решимости Антон, уверенно торопился назад. — Тогда идём…       — Ты свинину ешь? — внезапно задался вопросом Шастун, скосившись на новичка.       — Да, всё нормально.       — А палатка у тебя есть?       — Ни одной. В целом, велик у меня с собой, и я без проблем могу после ужина уехать. Мне бы не хотелось создавать неудобства. — Попов молился, чтобы это не выглядело так, будто он прибедняется.       — Ты можешь лечь или со мной, или с Серёгой. Но у него одноместная. А у Позова вообще спальный мешок. — Антон хотел смотреться максимально отстранённо и безразлично, будто для него в действительности нет разницы, и к его радости, всё шло по плану.       — Мне не принципиально. Но я смотрю ты не рад компании. Я всё же думаю не оставаться. — но быть королевой драмы – конёк Арсения.       — Ну хватит может? — ему не нравились провокации, и если в любом другом случае он бы поддержал, то в этом – желание его укусить было осознанным. — Если всё в порядке, то ты мне не мешаешь, а если продолжишь строить из себя несчастного, то делай всё, что заблагорассудится. И если вдруг ты решил, что я буду тебя уговаривать… Ну ты понял.       — Ну прямо не быть мне с тобой недотрогой! — оставив капризы, Арсений всё-таки сдался, поняв, что с ним, в отличие от того же Стаса, подобное поведение не прокатит.       — Я понимаю, что очень хочется, но держи себя в руках. — беззлобно отмахнулся Шастун, приближаясь к совместному лагерю. — Серёж, горишь желанием спать с принцессой в обнимку? — он чуть повысил тон, с доброй усмешкой обращаясь к другу.       — Я уже забронировал Фрэнка, так что нет. Буду греться о шерстяного.       — Прекрати меня так называть! — Попов с самого начала не понимал, как это прозвище за ним увязалось, а потому злился, не отождествляя себя с таким персонажем.       — А чё мы на «Графском» вечно? Ну есть же прилесок у нас. У озера комары, ну сколько можно. — Антон игнорировал возмущения, и обращался лишь к друзьям, таким образом отвечая на вредность.       — Красиво же. — безэмоционально пробубнил Дима, очарованный мангалом.       — «Графское»? — вновь вмешался новичок, отпуская ситуацию.       — Ну? Что не так? — Серёжа отозвался бодро, отхлебнув из бутылки что-то газированное.       — Я вообще никогда об этом не задумывался. Не знал, что у озера есть название. Почему «Графское»?       — Когда-то давно здесь было селение. — Позов шмыгнул носом, принимая бутылку у Матвиенко из рук. — Крестьяне обычные. Руководил ими граф какой-то. Ну и на берегу, прямо здесь, обосновал своё поместье. А народ так и повадился называть его «Графским», просто по принадлежности. Со временем это стало чем-то обобщённым в обиходе, а позже вписалось в документы с официальным названием.       — А как звали графа? — без особого интереса спросил Попов, просто ради поддержания разговора.       — А кто его знает… Все говорят, что он просто был. Возможно, если покопаться в истории, то найти можно, но до этого мало кому есть дело. Так, слухи пускают. Может и не было, графа этого.       — А озеро проклятое, кстати. — хитро прищурился Матвиенко, оценивая реакцию новенького. — Да-да. Чистая правда.       — И что за проклятие? — он отвратительно делал вид, что ему неинтересно.       — Да это байки, Арс. — улыбнулся Антон, тыкая парня локтем в бок.       — Неправда! — Серёжа возмутился, но лишь для того, чтобы в очередной раз привлечь внимание. — Поговаривают, что граф выбирал себе лучших крестьянок, и забирал их к себе на ночь в счёт дани, выплачиваемой местными в казну. А одна забеременела, да так сильно не хотела этого ребёнка, что будучи брюхатой, утопилась в озере прямо перед его поместьем. Прокляла графа, и вошла в воду. Говорят, что потом весь урожай стала саранча жрать, а деревья перестали плодоносить. Так и закрепился за «Графским» статус проклятого озера.       Дима и Антон посмеивались, а Арсений предпочёл молчать, изображая нулевую реакцию на историю.       — А по ночам она выходит из воды, и убивает мужчин из мести. — весело добавил Позов.       — Ну хватит! — весело фыркнул Попов, тут же переключая своё внимание на Фрэнка.       Постепенно стемнело, а на озеро опустился густой туман, лишая возможности видеть дальше самого берега. Теоретически, это могло напугать, если бы местные не знали, что в этих краях такое явление не редкость.       Шастун припахал Арсения установкой палатки, Матвиенко развёл небольшой костерок, а Дима закончил борьбу с шашлыком, гордо призывая всех к ужину. Фрэнк, в отличие от остальных, был куда более многозадачным, и успевал мешать везде, до куда только мог добраться, за что несколько раз получил в свой адрес вражеское «ну-ка, фу».       Вечер выдался необычайно тёплым, несмотря на утреннюю погоду. Парни отругали Серёжу за забытую гитару, за излюбленным процессом лёгкого переругивания было съедено несколько порций мяса, одна из которых по праву принадлежала псу, а монотонные разговоры переходили в травлю шуток, с совершенно чернушным содержанием. Вскоре начались истории из разряда баек у костра, от которых неприятный табун мурашек бежал по телу, а Арсений чувствовал себя в новой компании спокойно, так, словно они знакомы уже долгие годы, и подобные развлечения – его обыденность. В город хотелось вернуться всё меньше, а позицию дедушки он понимал всё больше. В «Озёрном» всё было по-другому: другие люди, другие устои, здесь не было места для обсуждений звёзд, политики, моды, и прочего, что существенно влияло на ментальное здоровье городских. Это едва ли не лучший отпуск актёра, что всю жизнь гнался за дивидендами от высшего общества, коими те провозгласили себя сами.       Время близилось к двум ночи, а компания озадаченно вспоминала самые лучшие развлечения на природе.       И одно из таких предложил Матвиенко, воодушевлённо сверкнув глазами.

***